Вне конкуренции (ЛП)

Текст добавлен: 6 мая 2026, 06:30

Текст книги "Вне конкуренции (ЛП)"

Автор книги: Лиз Томфорд

Жанры:

Эротика и секс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 25 страниц)

Назад к карточке книги

Риз

– Есть ли ещё что-нибудь, что нужно тебе или твоему отделу? – спрашиваю я Кеннеди.

Сидя на стуле по другую сторону моего стола, она просматривает блокнот в руках, где пунктами записано всё, что мы обсудили за последний час этой встречи.

– Пока ничего не приходит в голову.

– Твои сотрудники уважительно относятся к твоей новой должности? Переход прошёл нормально?

– Да, всё хорошо. Думаю, то, что я последние несколько месяцев прошлого сезона уже исполняла обязанности главного врача, помогло легче официально занять эту должность в этом году.

– А игроки? Они нормально относятся к тебе и твоей команде?

Она на мгновение колеблется.

– Большинство – да.

Кеннеди не нужно ничего объяснять. Я прямой начальник Харрисона, а он даже меня не может заставить себя уважать. Уверена, она уже пару раз сталкивалась с его покровительственными комментариями.

– Я этим занимаюсь, – пытаюсь заверить её, не вдаваясь в подробности своего плана.

Она кивает.

– А Натали? У неё всё хорошо в новой роли? – спрашиваю я, имея в виду нового спортивного тренера, которого Кеннеди наняла на своё прежнее место. – Я могу чем-то ей помочь?

На губах Кеннеди появляется гордая улыбка.

– У неё всё отлично. Она трудолюбивая. Умная. Целеустремлённая. И парни уже подкалывают её в тренировочной комнате, когда приходят на процедуры, а это значит, что она им нравится.

– Звучит очень похоже на тебя.

– Думаю, мы обе знаем, что для женщины в этой индустрии нужен определённый характер… и крепкий хребет.

– Это точно, – отвечаю я, и в моём голосе проскальзывает усталость.

Она склоняет голову, внимательно изучая меня.

– А ты как?

– Я думала, что это я веду встречу, доктор Роудс? Я должна проверять, как у тебя дела.

– Да, но если ты отвечаешь за всех остальных, то кому тогда жаловаться тебе? То, что ты начальница, не значит, что ты не можешь иногда поворчать. Так что давай, рассказывай.

Она откидывается на спинку стула с хитрой, понимающей улыбкой, которая слишком сильно напоминает мне ту, что я постоянно вижу у её мужа.

В её словах есть правда. Не зря говорят: «на вершине одиноко». Но именно на это я подписалась, выбрав эту карьеру. Даже просто будучи владельцем команды, получаешь море критики. А если добавить, что я первая женщина в этой роли… А ещё то, что я управляю бейсбольными операциями этой франшизы… Иногда кажется, что вокруг одна ненависть.

Те, кто ненавидит, всегда самые громкие.

Но Кеннеди всё-таки моя сотрудница, и, как бы я ни была уверена, что она понимает подобные вещи – ведь ей самой приходится сталкиваться с похожими настроениями, это всё равно моя ноша. Я не хочу, чтобы критика, направленная на меня, влияла на людей, которые работают под моим руководством.

– Всё было… – я осторожно подбираю слова, – громко.

Громкие заголовки. Громкие критики. Громкие сомнения, которые иногда прокрадываются даже в мою собственную голову.

– Понимаю. Я вижу заголовки в интернете. Постарайся не слушать их. Единственные люди, которые действительно знают, как работает этот клуб и насколько хорошо ты справляешься – это те, кто работает на тебя.

Она не была на заседаниях консультативного совета, чтобы знать, что не все из тех, кто работает на меня, считают, что я справляюсь так уж хорошо.

– Спасибо, Кеннеди. Я ценю это.

– Спасибо за встречу. – Она поднимается со стула. – Мне нравятся наши ежемесячные разговоры.

– Конечно. Но если что-то случится раньше следующей встречи, ты знаешь, где меня найти.

– Спасибо, Риз. Увидимся на командном пикнике на следующих выходных?

– Нет, – быстро отвечаю я. – Пусть игроки веселятся.

– Я не игрок, и я иду. И вся моя команда идёт. Тебе стоит прийти. Там всегда весело, и это хороший способ узнать людей вне офиса.

Я благодарно улыбаюсь.

– Для меня всё немного иначе.

То есть: никто не хочет видеть своего начальника – человека, который подписывает твою зарплату и может повлиять на твою карьеру, когда ты просто пытаешься расслабиться с друзьями.

– Ну, если передумаешь, ты знаешь, где нас найти, – говорит она, выходя из моего кабинета и проходя мимо всё ещё пустой стойки ресепшена. – Хорошего дня, Риз.

Я пока не делала слишком много публичных шагов, в основном просто наводила порядок за кулисами. Но повышение Кеннеди Роудс до главного врача в прошлом сезоне было моим первым большим решением, и я ни разу не пожалела о нём.

Остаётся надеяться, что и будущие решения я буду принимать с такой же уверенностью.

Кстати о решениях – сегодня днём у меня запланировано несколько собеседований на должность администратора. Я беру сумку, закидываю её на плечо и выхожу из кабинета в конференц-комнату на втором этаже, там атмосфера будет менее пугающей, чем в моём офисе.

В офисах сегодня тихо, поэтому по дороге к лифту я почти никого не встречаю, и он открывается на моём этаже сразу после того, как я нажимаю кнопку.

Стоит мне зайти внутрь, как в голове вспыхивает воспоминание о прошлой субботней ночи.

Моя спина у стены.

Ноги обвиты вокруг талии Эмметта.

Его губы на моих, скользящие вниз по шее, по ключице. Как близко он был к тому, чтобы стянуть мой бюстгальтер и...

– Можете подержать дверь?

О боже. Этот голос я узнаю где угодно.

Я придерживаю двери рукой, чтобы они не закрылись, давая дедушке время выйти из-за угла.

Я обожаю этого человека, но, к сожалению, он последний человек на Земле, которого мне хотелось бы сейчас видеть, пока я мысленно прокручиваю каждую секунду того, что делала со своим сотрудником в прошлые выходные.

– О, вот и моя девочка, – радостно говорит он, неспешно заходя в лифт рядом со мной.

Собравшись, я целую его в щёку, когда двери закрываются и мы остаёмся вдвоём. Он нажимает кнопку этажа прямо под нашим, а я – второго, который находится прямо над клубной зоной.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спрашивает он, прикладывая тыльную сторону ладони к моему лбу. – Ты какая-то очень раскрасневшаяся, милая. Тебе жарко.

Если бы он только знал.

– Всё в порядке, – вру я. – Просто сегодня жарко.

– Не переживай, я не пришёл тебя проверять. Я просто зашёл поздороваться со старыми друзьями в билетном отделе. Решил пройтись и посмотреть, кто ещё сегодня на месте.

Мой дедушка, как и я, любит это место. Оно было его жизнью более сорока лет. Он проводил здесь столько же времени, сколько теперь провожу я. Я даже представить не могу, насколько странным для него был этот переход, даже если он сам решил уйти на пенсию.

Поэтому я никогда не удивляюсь, когда вижу его гуляющим по коридорам каждые пару недель.

– Ты знаешь, что всегда можешь приходить сюда, – говорю я. – Если захочешь посидеть у меня в кабинете, пока я работаю, или если тебе понадобится, чтобы я придумала отговорку для бабушки, почему ты нужен на стадионе – просто скажи.

Он смеётся.

– Вот поэтому ты моя любимица.

Двери открываются на его этаже, и человек, которого я одновременно хочу увидеть больше всего и которого должна избегать, стоит по другую сторону, ожидая лифт.

Эмметт смотрит в телефон, когда двери начинают открываться, но поднимает взгляд, когда они полностью раздвигаются.

На его лице появляется лёгкое удивление, когда он встречается со мной глазами, но оно быстро сменяется мягкой улыбкой, от которой всё во мне вспыхивает.

Я невольно улыбаюсь ему в ответ.

Мы почти не виделись с того поцелуя. Не специально, просто были заняты работой. А когда всё-таки пересекались, это происходило через переполненную комнату или в забитом людьми дагауте. И это было намеренно. Мы оба старались держаться на расстоянии.

– Привет, – тихо говорит он, не отрывая от меня взгляда.

Та самая горячая лихорадка, о которой беспокоился мой дедушка? Да, она снова вернулась.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но дедушка опережает меня.

– Монти! – восклицает он, делая шаг из лифта. – Рад тебя видеть. Как ты?

Эмметт пытается сдержать смех, глядя на меня – мы оба явно думаем совсем о другом.

– Привет, Артур. У меня всё хорошо. А вы как?

– Отлично. Наслаждаюсь пенсией.

– Поэтому вы сегодня на стадионе? – поддразнивает он. – Наслаждаетесь пенсией?

– Ну что поделать? Это место как наркотик.

Эмметт удерживает двери лифта рукой, позволяя моему дедушке спокойно выйти.

– Это точно, Артур. Хорошего вам дня.

Улыбка моего дедушки мальчишеская и радостная, потому что у него есть возможность пройтись по стадиону и увидеть людей, по которым он скучает из своей прежней жизни.

– Люблю тебя, Ризис Писис! – кричит он через плечо.

Эмметт заходит в лифт рядом со мной, но не нажимает кнопку этажа – очевидно, он едет туда же, куда и я. Двери закрываются, и на меня снова обрушивается волна дежавю, на этот раз ещё сильнее, потому что мужчина, который является центром этих воспоминаний, стоит рядом.

Наедине.

Впервые с тех пор, как поцеловались.

В отражении металлических дверей я замечаю, как моё тело невольно склоняется в его сторону. Как цветок, тянущийся к солнцу. Но это не только я. Эмметт делает то же самое – его рука касается моей, пальцы скользят по тыльной стороне моей ладони.

Тишина становится удушающей. Осознание того, где мы сейчас и где были в прошлый раз, когда остались одни, тяжёлым грузом висит между нами.

– Ну что ж, так себе у нас получается держаться подальше друг от друга, – говорю я, пытаясь разрядить напряжение.

Не особо помогает, поэтому Эмметт пытается сам.

– Это… – он оглядывается вокруг. – Всё выглядит подозрительно знакомо.

Я тихо смеюсь и через отражение вижу его улыбку, когда он смотрит на меня сверху вниз. Его пальцы находят промежутки между моими, задерживаются там, но не делают ничего больше, и это маленькое прикосновение неожиданно снимает часть напряжения.

– Значит, конфетки, да? – в его голосе звучит поддразнивание.

– Нет. Даже не думай.

– Забавное прозвище, если честно. Названа в честь конфеты, хотя в тебе нет ничего особо сладкого.

Я пытаюсь сдержать улыбку.

– Спасибо. Именно такой я себе и нравлюсь.

Я поднимаю взгляд и вижу, что он смотрит на меня, а его голос становится мягким.

– Мне ты тоже такой нравишься.

Мне сейчас очень хочется снова его поцеловать.

Нить, удерживающая нас на расстоянии, натянута до предела, кажется, она может порваться в любую секунду. Но, к счастью, напряжение спадает, когда двери лифта открываются на втором этаже.

Я глубоко вдыхаю свежий воздух – не тот, что застрял с нами в лифте, пропитанный невинными на первый взгляд прикосновениями и тихими словами.

Пальцы Эмметта отпускают мои, но его ладонь ложится мне на поясницу. И даже это прикосновение, вполне обычное и приличное, ощущается совсем не так. Кожа будто вспыхивает, чувствуя подушечки каждого из его пяти пальцев.

Другой рукой он жестом предлагает мне выйти первой.

– После вас.

Я сглатываю, собираюсь с мыслями и делаю шаг вперёд. Мне нужно добраться до этих собеседований, и я только надеюсь, что не выгляжу так же взволнованно, как себя чувствую.

– Куда направляешься? – спрашивает он, выходя из лифта следом.

Мы останавливаемся сразу за дверями, прежде чем разойтись по своим делам.

– У меня собеседования. Я наконец-то найму администратора.

Он издаёт разочарованный звук.

– Что?

– Буду скучать по возможности врываться к тебе в кабинет, когда захочу.

– Тем больше причин нанять кого-нибудь как можно скорее.

Он улыбается.

Я улыбаюсь его улыбке.

Сегодня мы оба какие-то чертовски улыбчивые, правда?

Мы продолжаем стоять там – он покачивается с пятки на носок, а я переминаюсь с ноги на ногу. У нас нет ни одной причины продолжать разговор, но и заканчивать его не хочется.

Я киваю в сторону конференц-зала.

– Ну, мне нужно...

– Ты придёшь на командный пикник в следующие выходные?

– Нет, – быстро отвечаю я уже во второй раз за сегодня. – Это мероприятие для команды.

– Именно.

– Я не уверена, что ребятам понравится, если человек, от которого зависит их карьера, придёт на их командную вечеринку. Сомневаюсь, что они смогут расслабиться.

– Они бы хотели, чтобы ты пришла. Правда. Ты часть этой команды, Риз. И тебе было бы полезно начать это понимать.

Мне хочется сразу ответить твёрдое «нет», как я сделала, когда Кеннеди говорила со мной об этом. Но то, что Эмметт просит меня прийти, почему-то заставляет меня задуматься.

Для меня было бы проще держать границы с игроками. Смотреть на них как на части пазла, а не как на людей. Потому что именно так мне и следует поступать – оставаться отстранённой, держать всё строго на уровне бизнеса.

И, конечно же, это совсем не про меня. Я, наоборот, слишком сильно переживаю.

Но потом я вспоминаю команды, среди которых росла в детстве, и сколько радости они мне приносили. Как многие из моих лучших воспоминаний связаны именно с такими простыми событиями.

– Я… – я колеблюсь. – Я даже не знаю, что принести.

Не «нет». Но и не «да».

Уголки губ Эмметта приподнимаются в лёгкой улыбке.

– Что угодно. Я ужасно готовлю, поэтому заставлю Миллер принести второе блюдо за меня. Купи что-нибудь готовое в магазине. Приходи с пустыми руками. Не важно. Просто приходи.

Просто прийти. Наверное, это я могла бы.

– Я подумаю.

– Мне этого достаточно. – Он кивает в сторону конференц-зала. – Удачи на собеседованиях. Только найми кого-нибудь, кто не будет заставлять меня ждать вечность, когда я захочу с тобой встретиться.

Эмметт возвращается к лифту и нажимает кнопку вызова.

Я хмурюсь в недоумении.

– Тебе не нужно было выходить на этом этаже?

– Нет. Я еду вниз, в клубную зону.

Двери лифта открываются, и он заходит внутрь.

– Тогда зачем ты вышел здесь? – смеюсь я.

– Я не видел тебя несколько дней. Решил, что это хороший способ украсть ещё пару минут твоего времени.

Двери начинают закрываться, но я замечаю, как его взгляд скользит вниз по моему телу.

– Ты сегодня отлично выглядишь, босс.

Эмметт

Задний двор у Исайи и Кеннеди забит людьми: здесь все игроки команды, сотрудники отдела здоровья и благополучия, командные фотографы, менеджеры по экипировке и специалисты по соцсетям.

По сути, это каждый человек из франшизы, который имеет отношение к каждой нашей игре – и домашней, и выездной.

Все, кроме одного.

Новый дом семьи Роудс потрясающий, а их просторный задний двор не менее впечатляющий. Здесь полно столов и дополнительных стульев, на которых можно посидеть, а по траве расставлены игры для лужайки. Погода идеальная, как и вид на ближайшее озеро.

Я бывал здесь несколько раз с тех пор, как они переехали ранней весной, но всё равно приятно видеть, как они устраиваются. Поначалу они казались довольно неожиданной парой, но они хорошо подходят друг другу, и я горжусь той жизнью, которую они построили здесь для себя.

– Ещё одну? – спрашивает Кай, поднимая пустую бутылку пива.

Я смотрю на ту, которую всё ещё потягиваю.

– Я в порядке. Подожду до еды.

– Что ты принёс?

Пожав плечами, я подношу бутылку к губам.

– Не знаю. Что-то, что приготовила Миллер.

Кай усмехается.

– Ну, значит, ты принёс салат из арбуза и феты, а я – какое-то блюдо из кукурузы и помидоров, название которого я даже произнести не могу.

– Как мы инновационны.

Кай оглядывает оживлённый задний двор.

– Риз не придёт?

Я допиваю своё пиво.

– Видимо, нет. Я пригласил её на прошлой неделе, но это был последний раз, когда мы были наедине, чтобы я мог её спросить.

Я вижу Риз каждый день на поле – в той безупречной юбке-карандаше, с гладкими светлыми волосами, полностью в режиме босса и сосредоточенной исключительно на работе. С тех пор как мы поцеловались, мы почти ни разу не оставались наедине. Это какая-то мучительная игра: быть с ней в одной комнате, но при этом вовсе не быть с ней.

А ещё постоянно напоминаю себе, что это вовсе не игра. На кону её репутация, и этого достаточно, чтобы укрепить моё решение держаться на расстоянии.

По крайней мере, так я говорю себе до тех пор, пока боковая калитка во двор не открывается, и вся сила воли, которую я пытался собрать с тех пор, как ушёл из квартиры Риз, не грозит рассыпаться у моих ног.

Риз заходит во двор, держа в руках блюда для подачи. Её идеальный розовый маникюр сжимает их так сильно, что пальцы побелели.

Я уже достаточно раз видел Риз вне работы, чтобы не удивляться, когда она не в деловой одежде, но всё равно она каким-то образом снова меня поражает.

Вместо своей обычной юбки-карандаша она надела хорошо сидящие джинсы и светло-жёлтый кардиган, расстёгнутый сверху. Повседневно, но всё равно идеально собранно. Шпильки она сменила на кеды Converse, а в её строго подстриженных волосах появился лёгкий изгиб – они заправлены за одно ухо, открывая те серьги, за которые мой взгляд всегда цепляется.

Она выглядит чертовски очаровательно. И, кажется, отрежет мне кое-что важное, если когда-нибудь услышит, как я её называю.

Гул разговоров во дворе вокруг меня стихает, и сначала я думаю, что это один из тех клишированных моментов из фильмов, когда парень встречается взглядом с девушкой, в которую влюблён, и всё вокруг исчезает.

И хотя, да, всё моё внимание приковано к Риз, звуки вокруг не исчезли сами собой. Разговоры и смех во дворе действительно затихли – потому что все тоже смотрят в её сторону.

Риз поднимает взгляд и видит, что почти все уставились на неё, и паническое выражение на её лице буквально разбивает мне сердце. Её руки заняты, голубые глаза широко раскрыты, и я никогда не видел её такой неуверенной, как сейчас.

Мне хочется броситься к ней, обнять, поблагодарить за то, что она пришла, и сказать всем, чтобы они, чёрт возьми, вели себя нормально, потому что владелица команды просто пришла присоединиться к нам.

Но я не могу. Потому что каждый человек здесь работает на неё. И это меня убивает.

Я беру пустую бутылку Кая.

– Иди помоги ей.

Слова едва успевают слететь с моих губ, как он уже направляется к ней.

Боже, она выглядит сейчас такой напуганной, и я чувствую себя ужасно. И беспомощно. Чертовски беспомощно. Для человека, который гордится тем, что заботится о своих людях, просто стоять здесь и ничего не делать – настоящая пытка.

Я знаю, что люди смотрят на неё просто потому, что удивлены увидеть её вне работы. Но если бы они могли просто вернуться к тому, чем занимались до её прихода, это было бы замечательно.

К счастью, Исайя первым нарушает неловкую тишину.

– Добро пожаловать! – говорит он достаточно громко, чтобы все услышали. Что, впрочем, не так уж громко, потому что, опять же, все просто молча смотрят на неё.

Он подходит к ней у задней калитки одновременно со своим братом.

Кай забирает у неё блюда – целых три – а Исайя показывает, где напитки, где ванная и где будет стоять еда.

Во дворе всё ещё слишком тихо, и ещё пара секунд, и я, наверное, раздражённо прорычу что-нибудь, что точно выдаст, насколько сильно я запал на эту женщину. Но, к счастью, Исайя снова меня опережает.

– Ладно, народ. Вы все видите её буквально каждый день. Хватит вести себя странно и возвращайтесь к тому, чем занимались.

Рядом стоит колонка, которую сегодня ещё не включали, потому что и так было шумно, но Исайя прибавляет музыку, и она заполняет неловкую пустоту.

Я, может, и не воспитывал этих парней, но всё равно чувствую прилив гордости за то, как они справились с ситуацией – именно так, как я сам надеялся поступить.

Люди вокруг меня постепенно возвращаются к своим разговорам, а я мысленно считаю до десяти, прежде чем позволю себе подойти к ней. К тому моменту у всех уже найдётся что-то другое, на чём можно сосредоточиться, кроме владелицы команды.

Один.

Два.

К тому моменту, когда я дохожу до трёх, из раздвижной двери на задний двор выходит Миллер и замечает Риз, которая медленно и неуверенно продвигается к компании. И моя дочь, моя прекрасная, саркастичная, абсолютно не переживающая о том, чтобы кого-то не смутить дочь – направляется прямиком к моей начальнице и заключает её в объятия.

Риз становится жёсткой, как доска, и я не могу не рассмеяться со своего места через весь двор.

Но это же Миллер. У неё нет границ, так же, как нет фильтра. Тебе неловко и кажется, что ты здесь лишний? Что ж, она обнимет тебя так крепко, пока ты не поймёшь, что тебе здесь рады. Или скажет какую-нибудь неуместную шутку в твой адрес, которая очень быстро растопит лёд.

Наконец я вижу, как плечи Риз расслабляются, и она обнимает мою дочь в ответ.

Я всегда горжусь своей девочкой, но сейчас я благодарен ей как никогда – за то, какая она есть, за то, что в ней нет ни капли застенчивости и ей абсолютно плевать, что она только что застала мою начальницу врасплох. Потому что я уже чувствую: Риз стала чуть менее настороженной.

Я уже не помню, на каком числе должен был остановиться, но десять точно давно позади. Я бросаю две пустые бутылки в ближайший контейнер для переработки и делаю шаг в её сторону как раз в тот момент, когда Исайя ставит последнее блюдо на стол с едой.

– Еда готова! – объявляет он достаточно громко, чтобы все услышали.

Люди мгновенно устремляются туда, но я просто пытаюсь добраться до Риз.

Я лавирую между телами, протискиваюсь через толпу, пытаясь её найти. Время от времени замечаю светлые волосы или край того жёлтого свитера. Но людей так много, что кажется, будто я плыву против течения и не могу продвинуться вперёд.

Пока всё-таки не продвигаюсь, и понимаю, что уже прошёл мимо неё. Она стоит в середине очереди за едой вместе со всеми.

Я врезаюсь в очередь и становлюсь прямо за ней.

– Эй, тренер. – Коди хлопает меня по плечу. – Вы только что влезли передо мной.

Риз стоит ко мне спиной, никак не показывая, что я прямо за ней, но я вижу, как её тело слегка дрожит от тихого смеха – значит, она знает, что я здесь.

Я оглядываюсь на своего первого базового.

– Честно говоря, Коди, мне абсолютно всё равно.

– Да-да, конечно. Мне тоже. Не то чтобы я ждал этого весь день или что-то вроде того.

На лице Риз появляется потрясающая улыбка. Она пытается сдержать смех, когда поворачивается к Коди.

– Хотите встать передо мной? – спрашивает она. – Я не против.

– О нет. Это очень мило с вашей стороны, Риз, но, честно говоря, я просто хочу какое-то время использовать это против него. Спасибо, правда.

Она снова поворачивается к столу с едой, а Коди смотрит на меня и пару раз дёргает бровями, как полный идиот.

«Заткнись», – беззвучно говорю я.

– Мне нравится, что вы умеете читать мои мысли, тренер. Мы так связаны.

Я делаю шаг вперёд вместе с очередью, оставаясь всего в нескольких сантиметрах позади Риз, моя грудь почти касается её спины. Но мы просто стоим в очереди за едой, так что если кто-то и смотрит, всё выглядит достаточно невинно.

– Так, что ты принесла? – тихо спрашиваю я.

Уголки губ Риз поднимаются, но она продолжает смотреть вперёд.

– Я принесла фокаччу с прошутто и рукколой. Но потом забеспокоилась, что кто-то может быть вегетарианцем, поэтому ещё сделала салат капрезе. Но там молочные продукты, а некоторые не едят молочку, поэтому я ещё приготовила блюдо из огурца и авокадо. На всякий случай.

– Ты принесла три разных блюда?

– Я переживала, что никому не понравится то, что я приготовила. А так у меня хотя бы больше шансов.

Я изо всех сил стараюсь её не поддразнивать, но щеки уже болят от широкой улыбки, которую я пытаюсь сдержать. «Деловая Барби» чертовски мила, и сама об этом не подозревает.

Мои пальцы так и чешутся прикоснуться к ней – положить руку на её бедро, слегка сжать. Обнять её за плечи спереди и заверить, что всё идёт отлично.

Но я не могу. Потому что я работаю на эту женщину, как и все остальные на этом потлаке.

Поэтому я просто понижаю голос и наклоняюсь ближе к её уху.

– Я рад, что ты пришла.

Она смотрит на меня через плечо, слегка нахмурив брови.

– Ты уверен, что это нормально?

– Абсолютно. Ты тоже часть этой команды.

Складка между её бровями разглаживается, и, боже, она выглядит так, будто её можно поцеловать прямо сейчас. Мне нужно лишь чуть наклонить голову, чтобы коснуться её губ своими.

И тут же меня накрывает жёсткое напоминание: я больше не могу этого сделать.

Мы почти дошли до начала стола с едой, но перед ним стоят кулеры с напитками, поэтому я хватаюсь за это как за отвлекающий манёвр.

– Что ты будешь пить? – спрашиваю я.

– А ты что будешь?

– Наверное, останусь на пиве.

– Есть минеральная вода?

– Какой-нибудь конкретный вкус?

– Любой, который выглядит вкусно.

Я беру ту банку, у которой, похоже, самый популярный вкус – просто потому, что она последняя осталась, а себе беру Corona. И это сразу заставляет меня подумать о Миллер, поэтому я беру ещё одну и для неё. Меньшее, что я могу сделать за то, что она так радушно встретила мою начальницу.

Я протягиваю Риз холодную банку, зажав горлышки двух пивных бутылок между пальцами, и к тому моменту, как закрываю крышку кулера, мы уже подходим к началу стола с едой.

Риз берёт бумажную тарелку из стопки, но когда пытается одновременно захватить ещё и все одноразовые приборы, немного путается.

– Я помогу.

Я беру все нужные приборы для нас обоих, включая стопку салфеток. Потом забираю у неё тарелку, обменяв её на пиво у себя в руках.

– Просто говори, что выглядит вкусно, когда будем проходить мимо.

Она смотрит на меня так, будто молча говорит: то, что ты собираешь мне тарелку, выглядит немного странно. Немного сомнительно. Возможно, не совсем уместно.

Но я это игнорирую.

Я устраиваю вторую тарелку в одной руке вместе с вилками, ножами и салфетками, а свободной рукой накладываю нам обоим еду. Каждый раз, когда мы проходим мимо блюда, которое хоть немного похоже на то, что, по словам Риз, она принесла, я уточняю, оно ли это. Когда она указывает на свои три блюда, я обязательно накладываю хорошую порцию каждого себе на тарелку.

К тому моменту, как мы доходим до последнего стола, где выставлены десерты, наши тарелки уже полны.

– Ой, чёрт, – говорит она.

– Можем вернуться за этим позже.

Риз приподнимает бровь в мою сторону.

– Я имею в виду, ты можешь вернуться за этим. Одна. Самостоятельно.

Она тихо смеётся, медленно отходя от стола со сладким. И этот совершенно искренний вид разочарования из-за того, что на тарелке не осталось места для десерта – ещё одна вещь, которая мне в ней нравится.

– Ладно.

Я беру пластиковую вилку и сгребаю всю еду на своей тарелке в одну кучу, смешивая вкусы так, как, вероятно, не стоило бы. Но это освобождает немного места у края.

– Какой выглядит самым вкусным?

Риз тихо напевает, возвращаясь к столу и внимательно рассматривая каждый десерт.

– Может, тот?

– Отличный выбор.

Я добавляю на свою тарелку порцию ежевичного коблера моей дочери – для неё.

– Это Миллер приготовила. Ну, я почти уверен, что она приготовила большинство из этих десертов.

– Правда? Я ещё ни разу не пробовала её сладости. Но слышала, как ребята из команды восторгаются, когда Кай приносит на поле её печенье.

– Она невероятная. Тебе обязательно нужно заглянуть в её кондитерскую.

– Я бы с удовольствием.

– Я как-нибудь тебя туда свожу.

Риз открывает рот, чтобы что-то сказать, но не говорит. Повисает тяжёлая пауза, и тогда я понимаю свою ошибку.

– Или ты можешь сходить сама, – быстро поправляюсь я.

Мы проходим мимо столов с едой и отходим в сторону, чтобы пропустить людей, стоящих за нами.

– Я хочу посидеть с Миллер. – Я киваю в сторону того столика для пикника. – Сегодня ещё не успел с ней нормально поговорить.

– Звучит хорошо.

Риз протягивает мне две бутылки пива в обмен на свою тарелку с едой.

– Ты хороший отец, знаешь?

Мне бы стоило отдать ей тарелку. Стоило позволить ей сесть, где она захочет. Стоило бы держаться немного подальше, чтобы не давать поводов для слухов.

Но она не может говорить такие вещи и рассчитывать, что я просто оставлю её в покое.

– Пойдём, посидишь со мной.

Риз колеблется, её взгляд осторожно скользит по людям вокруг.

– Не знаю, хорошая ли это идея.

Я уже иду в ту сторону с её тарелкой, не оставляя ей особого выбора, кроме как последовать за мной.

– Всё будет нормально, Риз. Ты сядешь на лавку рядом со мной, а не на мои колени. Не думаю, что у кого-то возникнут претензии к тому, что мы сидим за одним столом.

– Просто веди себя профессионально, – бормочет она себе под нос, идя рядом со мной.

– А что, по-твоему, я собираюсь делать, пока мы ужинаем с моей дочерью и тренером по питчингу? Засуну язык тебе в горло?

Она шлёпает меня тыльной стороной ладони по бицепсу, и я замечаю хитрую улыбку на её губах.

– Ты ведь сейчас думаешь о том, как я засовываю тебе язык в горло, да?

Она коротко кивает.

– Ага.

– Веди себя профессионально, Риз.

– Не говори мне, что делать.

Мы присоединяемся к Каю и Миллер за столиком для пикника. Я ставлю тарелку Риз перед ней, затем приборы, а она кладёт рядом со мной две бутылки пива.

Мы садимся на лавку напротив них, и, к счастью, Риз слишком занята тем, что устраивает ноги под столом, чтобы заметить, как моя дочь пытается привлечь моё внимание.

Миллер приподнимает одну бровь.

«Мне называть её мамочкой»? – беззвучно произносит она.

Чёрт возьми.

– Веди себя нормально, – тихо напоминаю я.

– Что? – спрашивает Риз.

– Ничего, – одновременно отвечаем мы с Миллер.

Кай просто смеётся без всяких забот, потому что на этот раз он не является мишенью для идиотских комментариев Миллер.

– Я принёс тебе пиво, но начинаю жалеть об этом.

Я толкаю Corona по деревянному столу в её сторону.

Миллер колеблется, смотрит на бутылку, потом на Кая.

– Что? – спрашиваю я.

Кай едва заметно кивает, на лице у него странно нетерпеливое выражение.