Текст книги "Преданная. Любовь и долг (СИ)"

Автор книги: Лия Султан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

Глава 22

Глава 22

Несколько месяцев спустя

Тамерлан

Касым попал в больницу с инфарктом три недели назад. То ли события последних месяцев так на нём сказались, то ли всё дело в наследственности, ведь наш отец (а точнее, его отец и мой дед) умер от инфаркта. Просто вышел на крыльцо утром, схватился за перила лестницы и упал. Мгновенная смерть. Как сказали на похоронах аксакалы – самая лёгкая.

Касыму стало плохо в кабинете. Он деловито велел секретарю позвать меня и вызвать скорую. Увидев его – бледного, с искривлённым от боли лицом, – я испугался за него, потому что он мой брат и самый близкий человек на земле. Мы никогда не судили друг друга, хотя было за что. Каждый в жизни совершил немало ошибок, но я стоял и буду стоять за него.

После операции и реабилитации его привезли домой. Батима бегает вокруг него, периодически жалуясь на своё давление. Касым закатывает глаза на это и кряхтит, как старик, просит меня подать ему воды, а потом спрашивает, как дела.

Я молчу о том, что в новой астанинской «дочке» первый кризис – экипаж снял с рейса пьяного чиновника. Посыпались вопросы, как его вообще пустили на борт, ведь оказалось, что он принял на грудь ещё в аэропорту. Я слежу за тем, как разруливает эту ситуацию Анвар, и пока не вмешиваюсь.

Он приезжал к отцу лишь раз, сразу после операции. Пробыл в городе недолго, встретился с дочерью и снова улетел. Когда Касым спрашивает меня о нём, я даю информацию дозированно и умалчиваю о том, что он сошёлся с той женщиной. Касым хотел выгнать её из города, а в итоге оба оказались в изгнании.

Касым покашливает, откидываясь на подушки. Домашняя пижама, небритость, мешки под глазами – признаться, я никогда не видел брата таким. Он всегда был гордым, сильным орлом, под крылом которого росла и крепла наша империя. А теперь он лежит, как подбитая птица, и злится на собственную беспомощность.

– Как дела? – спрашивает, тяжело дыша.

– Всё нормально. Ты поправляйся, не думай о делах сейчас.

– Не думай, не думай, – ворчит он. – Я ещё не умер. Докладывай.

Я молчу. Думаю, стоит ли говорить про Астану. Решаю, что не сейчас. Инфаркт – не шутка, а ему нужен покой.

– Анвар звонил? – спрашивает Касым с болью в голосе, которую он пытается скрыть.

– Да, – коротко отвечаю. – Спрашивал о тебе.

– Он прилетал?

– Прилетал. Ты был в реанимации. Он постоял у дверей, поговорил с врачом. Потом улетел.

Касым закрывает глаза. Молчит долго, и мне уже кажется, что он уснул, но нет.

– С этой… он? – бубнит, не открывая глаз. Чувствует всё-таки неладное.

– Не знаю, – вру я. – Не интересовался.

Он знает, что я недоговариваю, но не давит. Ему сейчас легче пребывать в счастливом неведении.

– Ты смотри за ним, – просит Касым. – Пока меня нет.

– Ты ещё вернёшься.

– Вернусь, – усмехается. – Куда я денусь?

В дверь стучат тихо и неуверенно. Касым открывает глаза и смотрит на меня.

– Войдите, – говорю я.

Дверь приоткрывается, и в щели появляется голова Аиши. Тёмные волосы, большие глаза, смущённая улыбка.

– Ата? – зовёт она слегка растерянно.

Касым преображается. Лицо разглаживается, в глазах загорается радость. Он улыбается впервые за эти недели.

– Кызым, заходи, заходи!

Аиша подбегает к деду, обнимает его, прильнув к груди. Он гладит её по голове, целует в макушку.

– Выросла как! – восклицает Касым. – Красавица.

– Аташка, я так испугалась, – она садится на край кровати, берёт его за руку. – Куляш сказала, чтобы я молилась за тебя. Я молилась.

– Хорошая моя, – Касым смахивает слезу. Врач предупредил, что после операции на сердце пациенты становятся непривычно сентиментальными. – Ради тебя поправлюсь.

Следом в комнату входит Жанель, и для нас обоих её появление сродни шоку. Честно – не ожидал. После всего, что произошло, после того, как она кричала и плакала в этом доме, после того, как несправедлив и строг был Касым, она пришла к нему. А ведь Жанель сказала однажды мне: «Я больше не хочу быть частью вашей семьи».

И вот она здесь, остановилась в дверях, не решаясь пройти дальше. На ней строгое чёрное платье, волосы собраны в низкий пучок, лицо без макияжа. Касым тоже теряется на секунду, но потом кивает.

– Жанель…

– Здравствуйте, папа, – она подходит, наклоняется и целует его в щёку. – Как вы себя чувствуете?

– Лучше, – он смотрит на неё, не веря своим глазам. – Спасибо, что пришла.

Я стою у окна, скрестив руки на груди и наблюдая за ней. Она переводит взгляд на меня и коротко кивает.

– Здравствуйте, Тамерлан-ага.

– Здравствуйте.

Она изменилась. Тринадцать лет назад я впервые увидел наивную девушку с чистым, невинным взглядом, которая смотрела на Анвара как на центр вселенной. Она была красивой, но мягкой и податливой, как глина. Паршивый скульптор Анвар, ох, паршивый.

Мягкость сменила твёрдость. Она держится гордо, расправив плечи и держа голову высоко, как пташка, которая после ранения воспарила вновь. Жанель больше не ищет одобрения и не боится осуждения.

Я неожиданно для себя отмечаю, что восхищён её стойкостью, выдержкой, тем, что она пришла навестить человека, который хотел удержать её в браке со своим сыном.

– Я очень рада, что вы хорошо себя чувствуете. Поправляйтесь скорее, – пожелания Жанель звучат мягко, и это трогает нашего старика сильнее, чем я мог себе представить. – Аиша очень хотела вас увидеть. Я не буду вам мешать.

– Ты не мешаешь, дочка, – останавливает её Касым.

Она едва заметно улыбается и говорит, что побудет внизу. Попрощавшись, выходит из спальни, а я, воспользовавшись тем, что Аиша полностью завладела вниманием деда, иду за Жанель.

В холле второго этажа я нагоняю её. Ковёр на полу приглушает наши шаги.

– Жанель, – окликаю.

Она останавливается и поворачивается.

– Как вы? – спрашиваю.

– Всё в порядке, Тамерлан-ага, – отвечает по-прежнему холодно, подчёркнуто вежливо.

– Я серьёзно. Как вы?

В эту небольшую паузу я невольно опускаю глаза на чёткую линию её губ, что расплываются в вынужденной улыбке.

– У меня всё хорошо, не волнуйтесь.

– Если понадобится помощь, – говорю я, – вы знаете, что можете обратиться.

– Спасибо. Но надеюсь, что после развода в моей жизни наступит белая полоса. И мне не понадобится чья бы то ни было помощь.

Это прозвучало гордо и со скрытым подтекстом. Её визит к Касыму – это не поднятый белый флаг, а жест доброй воли. Она по-прежнему хочет отстраниться от семьи.

– Значит, на этом наши с вами пути расходятся?

– Получается так.

Её слова звучат ровно, но внутри у меня неожиданно остаётся странный осадок. Она все еще обижена – это считывается. Что ж, в этом есть моя вина, которую я признаю полностью. Впервые признаю.

Глава 23

Глава 23

Ясмин

Холодный гель касается кожи, и я вздрагиваю, сильнее впиваясь пальцами в край кушетки. В кабинете УЗИ темно, на подвесном экране напротив появляется изображение моей матки. Я ничего в этом не понимаю и перевожу взгляд на узиста.

– Расслабьтесь, Ясмин, – мягко говорит она, двигая датчиком по моему животу. – Сейчас посмотрим.

Она называет ассистенту какие-то цифры, которые для меня ничего не значат, а потом вдруг говорит:

– В полости матки визуализируется одно плодное яйцо, соответствующее сроку беременности семь недель.

Подтвердилось. Две полоски – это не ошибка, а моя первая беременность. Мне говорят смотреть на экран, и я действительно вижу маленькую точку – плод моей любви, маленькое зёрнышко, которое будет расти у меня под сердцем.

– Поздравляю вас, – коротко улыбается узистка, продолжая смотреть в монитор. – Сейчас послушаем сердцебиение.

Она нажимает кнопку, и комната наполняется быстрым, ритмичным стуком. Так бьётся сердце моего ребёнка. Внешне я улыбаюсь, но на самом деле ужасно боюсь. И этот страх настолько большой, что перекрывает всё остальное.

– Мы закончили, – женщина берёт с тумбочки салфетку и кладёт мне на живот. Я вытираю гель с кожи, и он попадает на пальцы.

Дальше всё как в тумане. Мне отдают снимки и заключение, снова поздравляют, и я благодарю с ничего не значащей улыбкой.

Я облажалась. Я исправно пила таблетки – каждый день, в одно и то же время. Но две недели назад меня скрутила простуда, я лежала пластом, бредила, пила антибиотики, которые назначил врач. Приём противозачаточных я пропустила, но, восстановившись, снова подключила. Я не придала значения вынужденному «простою», подумав, что должен сработать накопительный эффект. Глупая маленькая ошибка перевернула всё.

Он не хочет детей. Анвар сказал мне об этом прямо: «У меня есть Аиша. Мне достаточно. Я не создан для того, чтобы быть многодетным отцом». Я кивала, соглашалась, пила таблетки, не задавала вопросов. А сейчас несу в себе его наследника.

В машине, которую он купил мне уже в Астане, я думаю лишь о том, как сказать ему? Как преподнести эту новость, чтобы он обрадовался, а не взбесился?

Несмотря на то, что я приняла все условия, втайне я всегда мечтала о мальчике для Анвара. Смуглом, черноглазом, похожем на него. Я хотела родить ему наследника – того, которого хотели бы его родители. Внук от сына смягчил бы их, и они бы приняли меня. А самое главное – он бы меня наконец сделал своей законной женой.

Мысль сменяется на более беспокойную: а готова ли я всем пожертвовать ради перемен? Беременность – это растяжки, лишний вес, бессонные ночи, грудь, из которой течёт молоко, и он будет смотреть на меня уже не как на свою женщину, а как на кормилицу. Он потеряет интерес. Найдёт другую – моложе, стройнее, свободнее. Нет, я не могу этого допустить, я не могу его потерять.

Паника множится внутри, и, как бы я ни пыталась её загнать, не получается не думать о том, что уйдут моя красота и сексуальность, с помощью которых я и отвоевала Анвара у жены.

Дома я думаю лишь о том, как всё ему рассказать. Для начала задобрить. Он любит, когда вкусно и красиво, поэтому я заказываю в ресторане ужин и зажигаю свечи в гостиной, расставляя их так, чтобы свет падал мягко и романтично. Надеваю новое кружевное бельё, сверху – коротенькое чёрное платье без бретелей, которое снимается очень быстро и легко.

Анвар приходит уставший, сбрасывает туфли, кидает ключи и телефон на консоль. Жалуется, что случай с пьяным чиновником на борту вымотал ему все нервы. Он снимает пиджак, садится на диван, а я встаю сзади и разминаю пальцами его плечи.

– Расслабься, – шепчу ему, массируя шею, веду подушечками вверх к затылку и слегка царапаю ноготочками кожу головы.

Анвар закрывает глаза, и я слышу не стон, а скорее утробное рычание хищника.

– Иди ко мне, – велит он, останавливая.

Сев к нему на колени, я глажу его плечи, целую в шею, в скулу, в уголок губ. Он крепко держит меня, заставляя почувствовать своё возбуждение.

Я сползаю на пол и одним движением снимаю с себя кусок ткани, оставшись лишь в бюстгальтере и трусиках. Глядя прямо в его тёмные, горящие глаза, расстёгиваю ремень и следом молнию. То, что я делаю дальше, даёт мне пусть недолгую, но всё-таки власть над ним. Ни одна женщина в мире не знает его так, как я. Не умеет делать так, чтобы он рычал, зарываясь пальцами в волосы, сжимая их, наматывая на кулак.

Он кончает быстро и после берёт инициативу в свои руки и уносит меня в спальню. На несколько минут я забываю обо всём, потому что каждый раз отдаюсь ему без остатка. Отдаю ему всю себя.

Когда всё стихает и мы лежим на свежих простынях, приходя в себя, я понимаю, что вон он – тот самый момент, чтобы сказать о самом главном.

Прильнув к нему и проведя ладонью по волосатой груди, я шепчу ему:

– Анвар, я беременна.

Его тело каменеет. Я мгновенно чувствую, как напрягаются мышцы и его рука замирает у меня на спине.

– Ещё раз? – переспрашивает ледяным тоном, от которого кожа вмиг покрывается мурашками.

– Я хочу родить тебе наследника, – тороплюсь я. – Мальчика. Я бы хотела оставить этого ребёнка, пожалуйста…

– Как ты можешь быть беременной, если ты на таблетках? – перебивает он.

Он резко садится на кровати, а я тяну на себя одеяло, инстинктивно прикрываясь им как щитом от гнева.

– Я… помнишь, я болела? Температура была… я пропустила пару дней. Думала, что ничего страшного. Но вот так произошло, и это… чудо. Бог послал нам ребёнка.

– К Богу это не имеет никакого отношения. Это твоя безалаберность.

Опустив глаза, смотрю на смятую ткань. Я до последнего надеялась, что он смягчится, но этого не произошло. Не поднимаю головы, потому что по щеке течёт слеза. Я виновата, но, может быть, он позволит?

И Бог услышал мои молитвы. Анвар ласково берёт моё лицо в ладони, большим пальцем смахивает слезу, заставляет посмотреть ему в глаза.

– Милая, я тебя предупреждал, – говорит он тихо, нежно. – Я не хочу детей. Сейчас, в этой новой жизни, дети мне не нужны. Я хочу тебя. Всю тебя. Если ты умная девочка, ты всё сделаешь правильно.

– Я не могу, – шепчу я. – Он же уже во мне…

– Тогда тебе придётся выбрать, – Анвар гладит меня по волосам и заправляет прядь за ухо. – Либо я. Либо он. Но я знаю, какой выбор ты сделаешь, потому что ты всегда поступаешь правильно.

Затем он встаёт и уходит в ванную. Через несколько секунд я слышу шум воды. Это значит, что у меня есть совсем немного времени, чтобы поплакать. Я не смогу во второй раз его спросить об этом. Если Анвар велит что-то, то значит, он не поменяет решение. Лишь однажды он нарушил свой принцип и вернулся ко мне сам после расставания.

Второго раза не будет, я знаю. И я не могу потерять его снова, поэтому сделаю, как он хочет.

– Прости, – шепчу в пустоту.

Может быть, когда-нибудь он растает. Когда-нибудь я стану его женой и рожу ему сына. Но для этого будущего мне придётся пожертвовать этой частичкой в себе в настоящем.

Глава 24

Глава 24

Три года спустя

Жанель

– Мам, спасибо ещё раз, что берёшь Аишу на себя, – обнимая маму со спины, прижимаюсь к ней и целую её в щёку. Она не сторонница разного рода нежностей, но в последнее время немного изменилась, оттаяла.

– Ну ты же ненадолго, потом уеду я, – хмыкает она.

– Да, а мы будем тебе завидовать, – улыбаюсь, потому что мне нравится тот маленький мирок, который мы втроём создали за три года.

– Ма, – Аиша сидит напротив нас и наворачивает свои любимые суши, – зато мы с тобой после бабушки поедем в Сеул.

– Если год без троек закончишь, конечно.

Аиша, как типичный подросток, закатывает глаза и отправляет в рот очередной ролл. Она уже хочет казаться взрослой: раскрутила меня на пару цветных прядей, занимается музыкой, фанатеет по BTS. В Южную Корею мы едем на их концерт, а я понятия не имею, что буду там делать, потому что не понимаю их музыку.

Как бы банально это ни звучало, я собрала себя заново по кусочкам и с помощью психолога разобрала всё по полочкам. На это ушёл не один сеанс, но я довольна результатом, потому что мне наконец удалось принять и отпустить своё прошлое.

Любовь умерла. Её больше нет в моём сердце, куда я закрыла дверь, чтобы не сквозило. Всё наше общение с бывшим мужем сведено к минимуму. Он выписал доверенность на три года, чтобы я или мама возили с собой Аишу в путешествия. Сам он не сделал этого ни разу. Дочка не летает к нему в Астану, но говорит по телефону и встречается с ним, когда он бывает в Алматы.

Поначалу Аиша звонила сама. Она искала его прежнего, его любовь и немного ласки. Она спрашивала меня, почему папа отдалился и перестал ею интересоваться, но я не находила ответа на этот вопрос, потому что сама не понимала. В браке он был хорошим отцом, но после развода и переезда это куда-то ушло.

Однажды Аиша позвонила ему в очередной раз, и трубку взяла его шлюха, с которой он жил. Проглотив это, дочь попросила позвать отца к телефону, на что она ответила: «Он устал и спит, я не буду его будить. Перезвони утром». Но Аиша не стала этого делать и больше не тянулась к нему первой. Вскоре после этого мы всё обговорили, я рассказала то, о чём раньше не могла и боялась говорить, потому что не хотела настраивать дочь против отца. Но удивительное дело: мне стало легче.

Анвар пропустил тот самый переходный период, когда отец для девочки настолько же важен, как и мать. Когда ещё можно обнять, потискать, быть центром её вселенной. Время так быстротечно, и в пятнадцать она уже совсем другая. У неё свой круг общения, еженедельные пижамные вечеринки с подругами, настоящая подростковая насыщенная жизнь, в которую уже не вписывается отец.

Анвар… это загадочная, тёмная душа, которую я так и не смогла понять. Я знаю лишь то, что он живёт в столице, занимается дочерней авиакомпанией, которая за три года неплохо раскрутилась, и живёт с Ясмин вне брака. Она ведь так просила отдать его ей, и я отдала, но жениться на ней он не торопится. Полагаю, Касым и Тамерлан ему не разрешают. С ними, кстати, я не виделась уже очень давно. Наверное, года два. Касым пришёл в себя после инфаркта, Батима два раза в год ездит в зарубежные санатории лечить свои нервы и давление, а Тамерлан-ага… про него я вообще ничего не слышала.

Вишенкой на торте глобальных перемен в моей жизни стал мой прорыв как дизайнера свадебных платьев. Раньше я редко этим занималась, больше раскручивая магазины, но после свадьбы актрисы Биби Нур, которую СМИ назвали «тоем года», всё изменилось. Она не раз отмечала нас в своих соцсетях, и поток клиентов увеличился. Но самое главное – ко мне стали обращаться как к дизайнеру нарядов в национальном стиле. Я расширила ателье, глубже нырнула в изучение орнаментов и истории свадебных традиций и костюмов нашего народа. В эпоху, когда носить «своё» стало модно, мы заняли нишу на рынке и продолжаем укреплять позиции. Поистине правду говорят: когда закрывается одна дверь, открывается другая.

Аиша осталась с мамой на четыре дня, потому что я лечу в Испанию на показ новой свадебной коллекции, ведь эта страна – прочный лидер в индустрии. Моя подруга Лааль, которая до сих пор так и не вышла замуж, вызвалась составить мне компанию, и у нас получился такой мини-девичник. Кстати, во время развода все так называемые «подруги», а именно жёны друзей Анвара, активно перемывали мне косточки, называя за глаза истеричкой. А когда обо мне и моих платьях заговорили в СМИ, они снова появились, но я уже вычеркнула их из своей жизни, за что теперь слыву зазнавшейся стервой.

В бизнес-лаундже аэропорта очень спокойно и тихо. Нет суеты и шума, а над лётным полем занимается красивый восход. Мы сидим за столиком у панорамного окна и смотрим на самолёты, которые то взлетают, то садятся. Лааль немного грустит, потому что рассталась с очередным мужчиной. Он младше неё на восемь лет, у них был головокружительный роман, но она не хочет серьёзных отношений, а он… он, что самое интересное, хочет. Но там ещё много своих заморочек, о которых можно было бы написать роман.

– Ты всё-таки скучаешь по нему, – глядя на задумчивый профиль подруги, замечаю я.

– Нет, – отрезает она, смотря вдаль. – Всё это лишнее, я никогда не скучаю по тем, с кем расстаюсь.

Я вижу, что она хочет казаться сильной женщиной, но у всех нас есть свои слабости.

– Ну хорошо, я не буду сейчас лезть тебе в душу. Но в отеле напою тебя вином и всё выведаю.

Она косится на меня с улыбкой, значит, нас ждёт весёлая поездка.

– Жанель? – над головой раздаётся голос, который кажется мне очень знакомым.

Поднимаю глаза и врезаюсь в тёмный, строгий взгляд, который вдруг резко, как сильный порыв ледяного ветра, вернул меня в прошлую жизнь.

Глава 25

Глава 25

– Он с ней спит, – ни с того ни с сего говорит Лааль, прищурившись и глядя куда-то вдаль. – Да, определённо они либо спят, либо скоро переспят. Интересненько…

– Кто? – хмурюсь и оборачиваюсь, чтобы понять, о ком она.

– Твой бывший родственник, – усмехнувшись, произносит она. – Хорооош. Господи, ты сейчас шею сломаешь.

Повернувшись обратно, смотрю вопросительно на Лааль и жду ответа.

– Ты про дядю Тамерлана? Ты думаешь, у него роман с этой женщиной?

Лааль, как истинная светская львица, всегда видела дальше своего носа и обладала прекрасной насмотренностью и внимательностью. Она умело считывает подтексты и анализирует, но признаётся, что иногда это очень мешает в жизни.

– Дядю? Дорогая, он похож на daddy, прости Господи, – тихо смеётся и подносит к губам белоснежную чашечку кофе.

Мне самой смешно от её игры слов и определения, потому что кого-кого, но Тамерлана-ага я бы точно не назвала daddy. Потому что это слово в том контексте, который вкладывает в него моя подруга, имеет сексуальный подтекст и доминирование. В современном мире так называют партнёра, который значительно старше своей женщины и берёт на себя в отношениях доминирующую роль. А ещё к daddy относят привлекательных мужчин среднего возраста, обладающих авторитетом или харизмой.

Когда он подошёл к нашему столику и позвал меня, я опешила, ведь мы не виделись три года – с тех пор, как я приезжала навестить свёкра. Всего несколько минут назад он возвышался надо мной и смотрел с присущей ему строгостью во взгляде, словно в тот момент в его голове происходили какие-то сложные мыслительные процессы. Кажется, этот человек никогда не расслабляется.

Не скажу, что я была рада этой встрече. Скорее, она стала для меня полной и странной неожиданностью. И тем не менее, помня о хороших манерах, я встала и поприветствовала его, как подобает:

– Тамерлан-ага, здравствуйте.

– Здравствуйте, Жанель. Рад видеть вас, – его глаза лишь на мгновение стали мягче. – Как вы? Как Аиша?

– Спасибо большое. Всё хорошо. Аиша с моей мамой, а я вот, – слегка развела руками и улыбнулась, – улетаю с подругой.

Жестом указав на Лааль, я представила их друг другу. Она также сдержанно поздоровалась с ним, и он сразу же перевёл взгляд на меня.

– Куда летите?

– В Испанию, по работе. Вы?

– Во Францию, тоже по работе.

– На Airbus?

Уголки его губ лишь слегка дрогнули, будто он хотел улыбнуться, но сдержался.

– Да, угадали.

Конечно, угадала. Я тринадцать лет слушала про самолёты от Airbus, Boeing и Embraer. Кажется, я даже могу назвать десять отличий. Странно, что я до сих пор это помню, хотя, казалось бы, зачем мне сейчас эта информация?

Я вдруг ловлю себя на мысли, что говорю с ним, не оглядываясь на то, что когда-то была частью его семьи и что он на пару с бывшим свёкром «посоветовали» Анвару жениться на мне. Значит, всё, что было связано с Байзаковыми, действительно осталось в прошлом.

– Как Аяла? – быстро сменила тему, спросив про дочь. – Сколько ей уже… двадцать четыре?

– Да, вы снова угадали, – когда речь зашла о дочери, лицо его прояснилось, и он показался мне чуть более расслабленным.

– У меня хорошая память. Передайте ей привет.

– Обязательно, – кивнул он. – Кстати, она собирается замуж.

– Да вы что? – искренне удивляюсь и радуюсь. Как быстро растут чужие дети. Когда я пришла в семью, ей было восемь, а теперь она – невеста. – Я очень рада за неё. И передайте, что, если ей нужна будет помощь с платьем, она всегда может ко мне обратиться напрямую.

Тамерлан ответил не сразу, но его густые брови чуть дёрнулись в удивлении.

– Спасибо. Я отправлю её к вам.

– Идёмте? – рядом с Тамерланом появилась женщина примерно одного со мной роста, но ему она была по плечо.

Он бросил на неё быстрый взгляд, улыбнулся и снова обратился ко мне:

– Жанель, я рад был вас видеть. Приятной вам поездки.

– Спасибо. И вам.

Лёгким кивком он попрощался со мной, и его так и не представленная спутница последовала рядом с ним, рассказывая что-то по пути к столику, а он внимательно слушал.

Я вернулась к Лааль, мы продолжили разговор ровно до того самого момента, когда она предположила, что Тамерлан спит с женщиной, которая к нему подошла.

– Окей, опустим то, что он может быть daddy, – посмеялась я. – С чего ты взяла, что они спят вместе?

– Во-первых, она как бы невзначай убрала невидимую нитку с его пиджака, и он ничего на это не сказал. Во-вторых, она смотрит на него так, будто сейчас съест не десерт, а его. И её рука подбирается всё ближе к его кисти. А в-третьих, я узнала эту женщину. Это Саида Зарипова – бывший руководитель пресс-службы «Строй Групп», а сейчас, видимо, работает на твоих Байзаковых.

– Серьёзно? – я снова обернулась, но вышло не совсем удачно, потому что женщина это заметила, и мы столкнулись с ней взглядами. Я быстро отворачиваюсь и шёпотом, словно боясь, что нас услышат, соглашаюсь: – Точно что-то есть. Я в шоке, потому что Тамерлан-ага – не из тех, кто будет крутить романы на работе.

– Ну может, у них любовь? – хмыкнула Лааль и снова посмотрела на них. – Ммм, нет, всё-таки там больше секс, чем любовь.

– Как ты это поняла? – также шёпотом восклицаю. – Если это любовь, я только порадуюсь за него. В конце концов, он единственный, кто меня поддержал.

– Мужчина, который любит женщину, смотрит и двигается в её присутствии совсем по-другому. Пары в самом разгаре романа стремятся даже в такие моменты быть ближе друг к другу, сидеть рядом, касаться…

– По-моему, ты утрируешь. Может, они просто шифруются, потому что его многие знают в аэропорту, а он не хочет сплетен или огласки.

– Кто знает, кто знает… – качая головой, улыбается. – Какой видный мужчина. Сколько ему?

– Кажется, пятьдесят один.

– Хм, – на секунду задумывается, – для меня староват, но, судя по тому, в какой он форме и как она на него облизывается, я скажу тебе: он точно мужичок… ну такой… активный.

Смущённо краснею и прикрываю ладонью глаза.

– Боже мой, Лааль, это дядя моего бывшего мужа. Мне даже подумать о нём в этом плане стыдно. Ужас.

– Ну что ты как монашка, ей-Богу. Три года прошло, пора уже ходить на свидания. Ты давно здорова, – она касается самой болезненной темы, с которой я ловко соскальзываю.

– Мне и так хорошо.

– А будет ещё лучше, если мы найдём тебе горячего испанца.

Подруга смеётся, забыв о своей душевной боли. Я тоже не могу удержаться, но отмахиваюсь.

– Дурочка какая!