Текст книги "Преданная. Любовь и долг (СИ)"

Автор книги: Лия Султан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Глава 60

Глава 60

– Ты с ума сошёл?! – рычит Касым, хлопая ладонью по столу. – Как ты мог так поступить?! Как ты мог, Тамерлан?! Где была твоя голова? Из всех женщин в этом городе… почему именно она?

Вот оно. Началось. Я знал, что этот разговор будет тяжёлым, но не думал, что так быстро. Хотя… чего я ожидал? Она была его невесткой. Матерью его внучки. Для него это предательство. А для меня – наконец-то жизнь.

Когда шасси коснулось взлётно-посадочной полосы, я включил мобильный и первым делом позвонил Жанель. Услышав её сонный голос, улыбнулся и успокоился. Мы дома, пусть пока врозь, но скоро это изменится.

– Как хорошо, что ты позвонил, – спросила она, а я услышал эту её улыбку, что, должно быть, играла на любимых губах. – Сегодня я всё расскажу Аише и маме.

– Днём я поеду к Касыму и поговорю с ним.

Жанель вздохнула и прошептала:

– Удачи.

После полёта я вырубил телефон и отключился на пару часов, а когда проснулся, обнаружил пропущенные от брата. Без задней мысли перезвонил ему и сказал, что прилетел, но вместо вопросов о поездке он попросил меня заехать как можно быстрее в офис.

Не люблю форс-мажоры, но голос Касыма звучал так, будто случилось что-то серьёзное и нам придётся срочно что-то решать. Но всё оказалось куда проще: меня кто-то опередил и сдал Касыму. Он узнал о нас с Жанель ещё до моего прилёта. Такую реакцию я ожидал, но хотел всё сделать по-другому.

Я молчу несколько секунд, давая ему выговориться. Внутри меня – ни страха, ни вины. Только твёрдая, спокойная уверенность.

– Откуда ты узнал? – спрашиваю. – Я был максимально осторожен.

Касым горько сморщился, качая головой.

– Твоя бывшая жена мне позвонила. Она видела вас в стамбульском аэропорту. Вы обнимались…

Ему неприятно даже говорить об этом, а вот я лишь усмехаюсь.

– Значит, Наира решила вмешаться напоследок. Спасибо, что сказал, я приму меры.

– Тебя только это волнует?! – Касым повышает голос. – Ты! Как ты мог с ней?! Она была женой моего сына! Невесткой в моём доме! Она – мать моей внучки!

Я делаю шаг вперёд. Голос остаётся ровным, но внутри уже копится раздражение.

– Да, была. Была, – повторяю с нажимом. – Но в прошлом. Анвар сам её унижал своими связями с эскортницами, сам предал. И ты это прекрасно знаешь.

– Это не даёт тебе права! – Касым бьёт кулаком по столу. – Ты мой брат! Мой партнёр! Ближе тебя у меня никого нет, и ты подводишь меня! Спишь с… с… – он задыхается, не в силах продолжать, но это окончательно меня злит.

– Если на то пошло, у тебя нет права читать мне мораль, – перебиваю я, повышая голос. – Всю жизнь я поступал по совести и делал всё во благо семьи. Твоей в том числе. Когда ты изменял своей покойной жене, я знал об этом. Все знали. Но я молчал. Никогда тебя не осуждал. Не предавал. Ни разу. А сейчас, когда я наконец-то нашёл женщину, которую люблю, ты готов меня разорвать?

Мы уже почти кричим друг на друга. Касым краснеет, тяжело и учащённо дышит, и я вспоминаю, что он сердечник. Ещё одной смерти я не хочу.

В висках стучит кровь, но держу себя в руках.

– Ты хоть понимаешь, что это значит для семьи?! – качает он головой. – Для Аиши! Как отреагирует Анвар?

– Как отреагирует Анвар мне все равно. Он никто для Жанель, не забывай об этом. И не впутывай сюда Аишу, – жёстко говорю я. – Это наша с Жанель жизнь. Не твоя. Не Анвара. Наша.

Касым буравит меня яростным, разочарованным взглядом.

– А она? Она-то чем думает, ложась в постель с дядей бывшего мужа?

Я смотрю ему прямо в глаза.

– Я тебя не бью, потому что ты сердечник, – жёстко и грубо заявляю я. – Ты будешь уважать её впредь, потому что она станет моей женой. Нравится тебе это или нет.

Касым молчит несколько секунд, потом выплёвывает с горечью:

– Моя внучка никогда не назовёт тебя отцом. Даже не надейся.

Я киваю спокойно и твёрдо.

– Я этого не жду и не собираюсь занимать место Анвара в жизни Аиши. Я просто хочу быть с Жанель.

Брат всё ещё горит, его безумные глаза налились кровью, а руки трясутся от гнева. Он понимает, что разговор бессмысленный и я не собираюсь отступать.

– Мы поговорим, когда ты успокоишься, – решаю первым поставить точку на сегодня. – Ты должен понять, что я не буду жить в тех рамках, которые навязывает мне общество, ты или кто-то еще. Если я полюбил её, пусть она и твоя бывшая невестка, то я буду с ней.

Развернувшись, иду к двери. За спиной слышу тяжёлое дыхание брата.

– Тамерлан…

Я останавливаюсь, но не оборачиваюсь.

– Я всегда думал, что, если весь мир отвернётся от меня, ты останешься рядом. А теперь я смотрю на тебя и не узнаю, – говорит он уже тише, успокоившись. Но именно эти слова ранят сильнее всего.

– Позвони, когда остынешь, – прошу его на прощание.

Выйдя из кабинета, прикрываю за собой тяжёлую дверь. Секретарша боится поднять на меня взгляд и делает вид, что усердно печатает.

Всё, что надо, я сказал и не жалею ни о едином слове.

Я люблю своего брата, безгранично им восхищаюсь и никогда не предам. Он знает о моей ему преданности, знает, что ради него и с ним я пойду и в огонь, и в воду. И я действительно закрывал глаза на его поступки в прошлом, от которых страдала Батима. Когда-нибудь мне прилетит за это бумеранг. А может, уже прилетел.

Пусть Касым злится, кипит, говорит, что хочет. Я не отступлю, даже если придётся идти против всей семьи. Потому что впервые за долгие годы я выбрал не долг, а любовь. И эта любовь стоит того.

Глава 61

Глава 61

Я ждала этого момента весь день. Мама обещала приехать вечером, Аиша была в школе и вернулась только полчаса назад. Что я делала весь день? Да вроде бы занималась привычными вещами, но то и дело вспоминала Стамбул, думала о Тамерлане, закрывала глаза и пыталась воссоздать в памяти наши ночи и дни. Короткие и длинные одновременно. Как это было прекрасно.

Ещё до мамы поговорила с Лааль, рассказала ей о том, что счастлива. Она, конечно, поддержала и выпрашивала подробности. Смешная такая. Я сказала ей, что сама себя не узнаю. Не думала, что секс когда-то будет для меня таким волшебным и желанным, на что она ответила:

– Если скрипка скрипит, дело не всегда в самой скрипке, а в скрипаче.

Мы посмеялись, но я всё равно чувствовала тяжесть на душе, потому что вместе со счастьем приходит необходимость быть честной с теми, кого я люблю больше всего.

Я решаюсь на разговор во время ужина. Мы сидим за столом на кухне. Осенний вечер шумит за окном, от чая в керамических кружках идёт приятный аромат и пар, Аиша рассказывает про сердечную драму подруги, но я уже не улавливаю сути, хотя мама даже задаёт наводящие вопросы.

– Жаным, с тобой всё хорошо? Ты не простыла? – спрашивает мама, внимательно глядя на меня.

– Нет, ма.

– Ты такая молчаливая после Стамбула. Что-то случилось?

Они с Аишей буравят меня заинтригованными взглядами, и я делаю вдох-выдох перед тем, как сказать:

– Случилось. Я хочу вам признаться, что у меня появился мужчина. Любимый мужчина.

Мама поднимает брови, Аиша, чуть не поперхнувшись чаем, ставит кружку на стол. В её взгляде – подростковая настороженность.

– Интересно, – усмехается мама. – И как давно?

– Пару месяцев.

– Пару месяцев? – восклицает Аиша. – И ты молчала?

– Ничего себе партизанка, – забавляется мама и делает маленький глоток из чашки. – Мы его знаем?

– Да, – киваю я.

– Да? – восклицают обе. – Кто он?

И снова делаю глубокий вдох и выдох, будто собираюсь прыгнуть с обрыва в воду.

– Я встречаюсь с Тамерланом, – говорю я. – Мы уже несколько месяцев вместе… и я люблю его.

За столом становится абсолютно тихо. Лица мамы и Аиши застывают в неверии.

– С Тамерланом? – переспрашивает мама. – Братом Касыма? Ещё одним Байзаковым?

– Да, – отвечаю я, чувствуя, как горят щёки.

Аиша моргает, переводит взгляд с меня на бабушку, потом снова на меня.

– Аллах, – цокает мама в привычной манере, – из всех мужчин на земле ты снова выбрала Байзакова!

– Он тебе не нравится? – в лоб спрашиваю я, готовясь защищать свой выбор и своего мужчину.

– Главное, чтобы он нравился тебе, жаным. Просто Тамерлан, – она подбирает слова, – он всегда казался таким холодным, жёстким…

– Для других – да. Но для меня уже нет, – многозначительно смотрю на маму, намекая ей взглядом, что у меня уже всё с ним было. И она это понимает.

– Ну ладно, Тамерлан так Тамерлан. Что ж теперь?

– Мам, – растерянно говорит Аиша, – но Тамерлан-ата же старый. Он же намного старше тебя.

Забываю, что Аиша и Тамерлана называла аташкой, то есть дедушкой. Для неё он действительно стоит в одном ряду с Касымом.

– Тамерлан старше, да. Но всего на тринадцать лет. И я люблю его, Аиша. Он делает меня счастливой.

– Но папа его не любит, – парирует она, нахмурившись. – Я слышала, как папа про него говорил. Он сказал в последний раз, что Тамерлан – хитрый, что он аташку обманывает…

– Аиша, – я беру её за руку, – чтобы я больше такого не слышала. Всё совсем не так. Тамерлан – брат аташки, они строили компанию вместе, и Тамерлан – самый честный человек, которого я знаю.

– Но папа сказал…

– У твоего папы и Тамерлана сложные отношения. Но это не должно влиять на тебя и на меня. Я люблю Тамерлана. Он заботится обо мне, он уважает меня, он хочет быть со мной.

Мама качает головой, прикрывая глаза.

– Жаным, – мама обращается к Аише и касается её руки, – не стоит верить всему, что говорит твой папа.

– Но он мой папа, – восклицает дочь. – Я люблю его.

– Люби его на здоровье, – строго говорю я. – Я не хочу говорить о нём плохо, но было время, когда он сделал мне очень больно. Ты уже взрослая, я могу говорить об этом открыто.

– Ты про тот «список»? – глаза Аиши горят.

– Список… Знала бы ты, сколько несчастья мне принёс этот список и всё, что было после. Буду с тобой честной: я не доверяю твоему отцу.

Аиша опускает голову и думает о чём-то. Как бы мне хотелось, чтобы она поделилась своими мыслями, но вместо этого мы переглядываемся с мамой и ждём.

– Я должна это обдумать, – заявляет она, посмотрев на нас. – Можно я к себе пойду?

– Можно, – киваю я, и она без лишних слов встаёт и убегает к себе.

– Господи! – взываю я, упершись локтями в стол и схватившись за голову. – Что с ней?

– Мятежный дух, – ведёт плечом мама. – Вспомни себя в двадцать один, когда ты влюбилась в Анвара. Я говорила тебе, что он бабник, а ты слушать не хотела.

– Дурная была. Тебе надо было меня выпороть ещё тогда.

– Твой отец бы меня потом выпорол, – усмехнулась она. – Он выполнял все твои желания. И выйти замуж за Анвара было одним из них.

– Внешность, как оказалось, обманчива.

– Я чувствовала, что он тебе не подходит. Как в воду глядела, – на тонких губах мамы снова расцветает фирменная ухмылка. – Единственное, что я проморгала, – так это твой роман с Тамерланом.

Мама изящно и очаровательно гладит указательным пальцем ободок чашки. На несколько секунд я заворожённо наблюдаю за этим.

– Скажи, на похоронах Батимы вы уже были парой? – спрашивает, покосившись на меня.

– Да, – отвечаю честно, промолчав про то, что Батима узнала о нас раньше.

– А в Стамбул ты ездила вовсе не на выставку? – продолжает допрос ма.

Сердце предательски стучит, и я чувствую себя подростком, которого мама застукала за ложью. Облизнув пересохшие губы, признаюсь:

– Не было никакой выставки. Мы провели три дня вдвоём.

Мамин рот приоткрывается в молчаливом восклицании. Затем она прищуривается и склоняет голову набок:

– Вы предохранялись?

– Мама! – рявкаю я, краснея.

– Смотри, Жанель, – усмехается она. – Не будь легкомысленной.

И вдруг я отчётливо понимаю одну вещь, которая крутилась в голове и прозрачным облаком витает над душой.

– А что здесь такого? – мой тон больше напоминает вызов и бунт. – Может быть, я хочу родить от него?

Мама обдумывает мои слова, многозначительно вздыхает и отвечает:

– Значит, ты действительно его так сильно любишь?

– Люблю, – помолчав, добавляю. – Да, я люблю его, мама.

Глава 62

Глава 62

Анвар

Астанинский день, как всегда, серый и промозглый.

За панорамными окнами кабинета на двадцать втором этаже небо смешалось с высотками в одно бесцветное полотно. Дождь идёт такой густой стеной, что город почти исчез и растворился в мутной воде, стекающей по стеклу длинными кривыми дорожками. Временами порыв ветра швыряет капли в окна с неистовой силой.

Я не люблю Астану. Этот город слишком официальный, слишком правильный. Холодный даже летом, словно здесь всё – от широких проспектов до стеклянных башен – создано не для жизни, а для демонстрации силы. Астана постоянно напоминает мне о том, что я вроде бы нахожусь на своём месте, занимаюсь тем, чем должен, имею больше, чем большинство людей могут себе представить, но вместе с тем будто отбываю ссылку.

Особенно остро это ощущается в последние месяцы. Мне не хватает чего-то нового, острого, живого. Такого, что хотя бы на несколько часов заставит кровь двигаться быстрее и вырвет из этой вязкой, одинаковой жизни.

В дверь стучат, но я не успеваю ответить, как она открывается. Входит Карина – моя секретарша. Высокая, стройная, с длинными чёрными волосами, собранными в строгий пучок. Сегодня она особенно старается: блузка расстёгнута на одну пуговицу больше, чем обычно, а юбка-карандаш облегает бёдра так, что при каждом шаге ткань слегка натягивается.

– Анвар Касымович, – произносит она мягким, низковатым голосом и закрывает за собой дверь. – Документы на подпись.

Она подходит к столу, грациозно ступая на высоких каблуках, и кладёт передо мной папку. При этом слегка наклоняется вперёд, давая мне возможность увидеть кружевную кайму белого бюстгальтера и ложбинку между грудей. Запах её духов – сладковатый, с ноткой ванили – мгновенно заполняет пространство вокруг меня.

Я беру папку и пробегаю глазами по тексту, но краем зрения замечаю, как она не отходит. Вместо этого упирается бедром в край стола, чуть выгнув спину. Юбка при этом поднимается на пару сантиметров выше.

Я подписываю первый лист, второй, третий. Каждый раз, когда я протягиваю ей бумаги обратно, её пальцы намеренно задерживаются на моих.

– Мне снова остаться сегодня подольше? – спрашивает она, глядя на меня снизу вверх.

Я откидываюсь на спинку кресла и медленно осматриваю её – от туфель до слегка приоткрытых губ. Кровь приливает ниже, в паху становится тесно.

– Оставайся, – отвечаю я низко, с лёгкой усмешкой. – У меня есть пара дел, которые нужно… закрыть сегодня.

Карина проводит кончиками пальцев по моей руке – будто случайно, но мы оба понимаем, что это далеко не так.

– Буду ждать вашего звонка, – шепчет она, забирая подписанные документы.

Разворачивается и идёт к двери, специально медленно, покачивая бёдрами. Перед тем как выйти, оборачивается через плечо и бросает на меня последний, многообещающий взгляд.

Домой я приезжаю поздно вечером. В гостиной горит приглушённый свет, из кухни доносится запах жареного мяса и специй.

Когда я вхожу туда, Ясмин стоит у плиты – изящная, в длинном чёрном платье, с распущенными волосами, которые струятся по плечам. Увидев меня, она дарит свою привычную улыбку, которую я знаю уже три года. Но меня стала тяготить её предсказуемость.

– Ты вернулся, – Ясмин подходит ко мне, обнимает, прижимается грудью. – Я уже начала волноваться.

Она целует меня в губы мягко, привычно, без искры. Потом прижимается носом к моей шее и вдыхает.

– Интересный запах, – говорит она, чуть отстранившись.

Нахмурившись, отстраняю её.

– Какой ещё запах?

– Не знаю, – она пожимает плечами. – Показалось, наверное. Или нет?

– Не начинай, – предупреждаю её. – Я устал, хочу есть.

Ясмин отводит взгляд и проглатывает слова. Раньше она бы спросила, потребовала объяснений. Возможно, заплакала.

– Я приготовила мясо. Будешь?

– Буду.

Она хлопочет на кухне, накладывает еду в тарелки, разливает вино в бокалы. Я сажусь за стол и наблюдаю за тем, как она двигается, поправляет волосы, ставит передо мной тарелку.

Прошло три года, но я не чувствую того огня, что был в начале. Когда я впервые попробовал её, у меня снесло крышу. Соврала или нет, но её неопытность меня прельщала, её тело и изгибы будили во мне фантазии, которые я хотел осуществить. Мне нравилось, что она подчиняется мне, что я могу лепить из неё всё, что захочу. В особенности нравилось то, что она смотрела на меня с открытым ртом и принимала всё с восторгом.

Теперь она смотрит иначе.

– Как на работе? – спрашивает, садясь напротив и поднося бокал к губам.

– Нормально.

– Как твоя новая секретарша? – интересуется как бы невзначай, но в голосе проскальзывает игла.

Поднимаю на неё взгляд и прищуриваюсь.

– Хорошо. Почему ты спрашиваешь?

– Потому что ты пропах её духами, – отвечает Ясмин, покручивая фужер в руке. – Я знаю этот запах, Анвар. Он давно вьётся вокруг тебя.

Отложив приборы, провожу языком по зубам, убирая кусочек мяса, застрявший в десне. Мы сталкиваемся взглядами, и мой жёсткий никак не может перебить её – равнодушный.

– Только давай без истерик. Мы с тобой давно вместе, и ты знаешь, как я не люблю концерты.

Ясмин делает ещё один глоток вина. Маска спокойствия на её лице не сдвигается ни на миллиметр, но я вижу, как побелели пальцы, сжимающие ножку бокала. Значит, всё-таки задело.

– Я помню, что ты не любишь, – отвечает она. – А ты вообще кого-то любишь, Анвар?

– Если у тебя есть что сказать, говори.

– Я уже говорила тебе. Много раз, – её голос становится тише, в нём слышится горечь. – Ты обещал мне, что я буду единственной. Что ты ушёл от жены, потому что нашёл меня.

– Ты знала, на что подписываешься, – усмехаюсь. – Напомнить тебе, откуда я тебя достал? Ты была девочкой из «Списка Айки». Без денег и перспектив. Я дал тебе всё. Квартиру, машину, новую жизнь. Ты должна быть благодарна, а не устраивать сцены.

Ясмин не удивляется. Её лицо остаётся непроницаемым, только в глазах мелькает то, что мне не нравится.

– Я помню, – кивает она. – А ещё я помню, как сильно тебя любила. Как верила, что ты меня тоже. Ты говорил, что только со мной тебе хорошо. А теперь я вижу, что не только со мной. И знаешь что? Я устала так жить.

– Устала? Я тебя не держу.

– Я знаю… Теперь я всё прекрасно понимаю. И вот мы здесь, и я теперь на месте твоей бывшей жены.

– Ты? Рассмешила так рассмешила.

Мне быстро надоедают эти сопли. Слишком много вопросов. Слишком много претензий. Резко отодвинув стул, я встаю.

– Ты мне весь аппетит испортила.

Выхожу из кухни и иду по коридору в спальню. В кармане вибрирует телефон. Вытащив его, вижу на экране имя сестры. Мы с Сарой давно не созваниваемся просто так, чтобы спросить, как дела. В последний раз она звонила после смерти мамы – узнать, когда я приеду.

Поэтому её имя на экране мгновенно стирает остатки раздражения, и я принимаю вызов.

– Сара? Что случилось?

– Анвар, – взволнованно начинает она. – У меня есть новость. Она тебе не понравится.

Глава 63

Глава 63

Жанель

За окнами пентхауса Тамерлана золотая осень, врывающаяся в приоткрытое окно прохладным ветерком и светом. Время летит слишком быстро, но мне так хочется крикнуть: «Остановись, мгновение. Ты прекрасно!»

Мы лежим в его кровати, обнявшись, прижавшись друг к другу обнажёнными телами. Его дыхание согревает мою макушку, крепкая ладонь лежит на спине, а пальцы медленно водят по позвоночнику, разгоняя тепло и нежность по крови.

– Мне так хорошо, – шепчу я, уткнувшись носом в его грудь и прижавшись к ней губами.

Он не отвечает, просто тихо и довольно смеется. И этого достаточно. Его молчание всегда такое же красноречивое, как слова.

Аиша сегодня на дне рождения подруги. Я провожала её утром, видела, как она светится от предвкушения и наряжается перед зеркалом, напевая под нос что-то из BTS. Совсем взрослая и уже не маленькая девочка.

Я знаю, что постепенно она примет новую реальность, и, если не дуется, то уже всё понимает. Или же это моя мудрая мама постаралась, потому что Аиша всегда её слушает.

Аиша отпросилась до восьми, я отпустила её со спокойной душой, а сама сбежала к Тамерлану, чтобы снова утонуть в его любви, забыть о делах, тревогах, о том, что происходит за пределами его дома.

– Ты сегодня задумчивая, – замечает он, поглаживая по голове.

Подняв на него взгляд, смотрю на его чётко очерченный подбородок, твёрдые губы, которые обожаю целовать, тёмные глаза с тонкими морщинками в уголках.

– Переживаю, – признаюсь. – Я не хочу, чтобы из-за меня вы с Касымом враждовали. Он твой брат, вы же семья.

Тамерлан молчит, гладит меня по плечу и говорит негромко, но твёрдо:

– Он отойдёт. Мы и не такое пережили. Нужно просто время, Жанель. Просто время.

– А если нет? – мне по-прежнему тревожно. – Если он не примет меня в как твою женщину? Не примет нас?

Склонившись, Тамерлан касается моих губ своими, и на меня тёплым дождём льётся его нежность.

– Тогда мы будем жить своей жизнью. Ты, я и Аиша. Всё, что мне нужно, – это ты. Остальное мы решим.

Крепче обняв его и проведя кончиками пальцев по спине, чувствую, как любовь проникает в каждую клеточку. Под подушечками напрягаются мышцы, и мне так это нравится. Я вновь думаю о том, что всё могло бы быть по-другому, если бы давным-давно мои глаза разглядели именно его. Я могла жить в этой любви уже много лет, не страдая… Но тогда не было бы моей Аиши. Значит, опыт с Анваром был дан мне для того, чтобы родилась моя девочка, а я после всех невзгод ценила своё настоящее ещё больше.

– Что мы ещё решим? – улыбаюсь, целуя его в плечо и царапая ногтями затылок. Знаю теперь, как он любит, когда я касаюсь кожи его головы.

– С переездом, со свадьбой… Всё решим.

– Ты не делал мне предложения, – тихо смеюсь.

– Да? – отстранившись, хитро прищуривается. – Я думал, всё очевидно, когда говорил, что хочу быть с тобой.

– Не совсем. Но так и быть: такое предложение я принимаю.

Он усмехается, проводит пальцами по моей щеке.

– Решать надо быстрее, потому что я хочу с тобой засыпать и просыпаться.

Ничего не успеваю ответить, потому что Тамерлан поднимает мои руки над головой и держит их в своей ладони. Вздох быстро превращается в стон, потому что он уже целует меня, запуская по всему телу сладкие импульсы.

Его свободная рука медленно скользит по моему телу, словно изучает заново каждую его частичку. Пальцы проходят по шее, ключицам, обхватывают грудь. Он сжимает её, ласкает большим пальцем сосок, и тот мгновенно твердеет. Я выгибаюсь, чувствуя, как внизу нарастает желание, которое рвётся наружу.

Тамерлан спускается ниже, оставляя невидимые, пылающие следы от поцелуев на шее, ключицах и груди. Тепло его рта, влажность языка, лёгкая щетина подбородка, царапающая чувствительную кожу, – всё это сводит меня с ума.

Мы занимаемся любовью медленно, чувственно, наслаждаясь каждой прожитой секундой. Только он и я. Только наша любовь.

Когда он заполняет меня и мы сливаемся в одном ритме, я вдруг говорю, глядя ему в глаза, не думая и не планируя:

– Я хочу от тебя ребёнка, Тамерлан.

Он останавливается, нависнув надо мной и нахмурившись.

– Повтори? – переспрашивает он.

Я бесстрашно смотрю ему в глаза.

– Я хочу родить тебе сына. Чтобы он был как ты, был на тебя похож.

Его строгое лицо вдруг озаряется той самой улыбкой, что я люблю больше всего на свете.

– Жанель… – он гладит моё лицо, проводит пальцами по губам.

– Я знаю, что поздно, что мне почти сорок, а тебе пятьдесят, – шепчу я, но он прерывает меня поцелуем, после которого отстраняется и отвечает:

– Я никогда не думал, что когда-нибудь снова стану отцом. Но с тобой – да. Давай попробуем.

– Давай, – глажу пальцами его щёки и тихо стону от того, что он снова начал двигаться во мне.

После мы снова лежим, обнявшись, не желая разрывать эту тёплую, сладкую близость. Но голод всё-таки берёт своё. Выйдя из душа, я надеваю длинное шёлковое платье на тонких лямках – лёгкое, почти невесомое, цвета шампань. Оно мягко облегает тело, спускаясь до щиколоток. Тамерлан надевает только чёрные домашние брюки, оставшись с обнажённым торсом.

Мы перебираемся на кухню, где его домработница оставила ужин – осталось только разогреть. Я солгу, если скажу, что не представляю себя здесь хозяйкой. Представляю, ещё как. Думаю о том, как буду спускаться по утрам на первый этаж, готовить завтрак, бродить по дому и пить кофе, глядя на горы из панорамного окна.

– Ты в этом платье, – начинает Тамерлан, проводя пальцами по моей руке, когда мы сидим за островом на высоких стульях, – опасно красивая.

Я смеюсь и подаюсь вперёд, чтобы поцеловать его. Всё вокруг наполнено спокойствием и любовью. Золотой свет ламп, приглушённая музыка от чёрной, модной «Алисы», вид на яркий осенний закат из панорамных окон пентхауса.

И вдруг нашу идиллию разрезает резкий звонок в дверь.

Мы оба вздрагиваем. Тамерлан хмурится, ставит бокал на стойку.

– Кто это? – спрашиваю взволнованно.

– Я никого не жду, – отвечает он серьёзно. – И охрана всегда предупреждает, если кто-то заезжает.

– Аяла? – предполагаю я.

– Точно нет.

Сердце у меня мгновенно сжимается от тревоги. Я инстинктивно спускаюсь с высокого стула и иду следом за ним. Тамерлан бросает на меня короткий взгляд, словно хочет сказать: «Останься», но я качаю головой. Я хочу быть рядом.

Наконец он подходит к двери и открывает её.

В ту же секунду я инстинктивно делаю шаг назад, чувствуя, как кровь отливает от лица.

На пороге стоят Анвар и Касым.