Текст книги "Преданная. Любовь и долг (СИ)"
Автор книги: Лия Султан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)
Глава 38
Глава 38
Мы с мамой встречаемся в центре на воскресный обед. Эту традицию мы завели три года назад после моего развода и каждый раз получаем большое удовольствие от этих встреч.
Она уже ждет меня на летней террасе ресторанчика. Как всегда шикарная, строгая, с ровной осанкой и легким прищуром. Подставляет щеку, когда я подхожу к ее креслу, говорит, что я выгляжу уставшей, а когда я отвечаю, что мы приехали домой в полночь, а уснули ближе к двум, вздыхает:
– А, кыз узату дочери Тамерлана. Я и забыла.
– Мам, как ты могла забыть, если я тебе об этом говорила вчера, когда мы собирались?
– Старею, – пожимает плечами. – Ну расскажи, что интересного было? Как моя бывшая кудашка (сватья)? – с иронией и ухмылкой спрашивает она.
– Хорошо, но все еще обижена на меня.
– На обиженных воду возят, – фыркает мама.
– С Касымом мне легче, – вздыхаю, открывая и сразу же просматривая меню.
– Этот – сердечник. Ему не нужны лишние волнения.
– Ма! – я вздыхаю, откладывая меню. – Не начинай.
– А что я сказала? – мама поднимает брови, делая вид, что не понимает. – Что Касым – сердечник, это факт. А лишние волнения ему действительно ни к чему. Особенно после того, как его сынок устроил цирк на всю страну.
– Мам, мы же договорились не возвращаться к этому.
– Я и не возвращаюсь, – она берёт бокал с водой, делает маленький глоток. – Я просто констатирую факты.
Я сдаюсь. Спорить с ней всё равно что спорить с ветром. Бесполезно.
– Свадьба была красивой, – меняю тему. – Аяла выглядела потрясающе. Платье село идеально. Гости были в восторге.
– Я и не сомневалась, – мама кивает. – А что по обстановке? Как тебя приняли?
– Нормально. Сестры и племянницы Анвара сами подошли, поздоровались. А татешки (тетушки) косились на меня. Я сидела за одним столом с азербайджанской родней.
– Ну и слава богу, – мама усмехается. – А Анвар? Он там был один или с этой?
Вот как чувствовала, что маме и это надо будет выведать.
– Один. И выпил лишнего.
Мама прищуривается, смотрит на меня своим фирменным взглядом.
– Приставал?
– Нет, – отвечаю честно. – Но был какой-то мрачный, дерганый. Сказал пару колкостей, я ответила, и он отстал.
– Подгнило что-то в Датском королевстве, – мама качает головой. – Неспроста он такой. Видно, не всё гладко у него.
– Он не ладит с Тамерланом, – объясняю, замечая странный укол в груди, как только говорю о последнем. – Наверное, родители попросили его приехать. Я думала, он встретится сегодня с Аишей, но нет – улетел утром.
Мама молчит секунду, потом вздыхает с облегчением.
– Как хорошо, что ты развелась.
– Мам, – я улыбаюсь, – ну что мы всё о мне да о мне? Ты расскажи про себя. Что нового?
– Что у меня может быть нового? – она пожимает плечами. – Ни-че-го.
– Может, на свидания начнёшь ходить? – спрашиваю с лёгкой провокацией.
Мама округляет глаза от удивления так, будто я предложила ей прыгнуть с парашютом.
– Кто? Я? С ума сошла?
– А почему нет? – я не отступаю. – Ты так молодо выглядишь, никто не даст тебе шестидесяти двух.
– Жаным, – мама усмехается, подперев подбородок изящно выставленной кистью, – во-первых, о возрасте женщины не говорят вслух. Во-вторых, не сглазь меня. В-третьих, – она делает паузу, – вот тебе встречный вопрос: может, ты уже начнёшь ходить на свидания?
Я качаю головой.
– Нет. Я точно нет.
– Ты у меня такая красивая, – мама смотрит на меня с редкой нежностью. – Генетика моя, выглядишь на тридцать. Смотри по сторонам, а вдруг...
– Ма, нет, – перебиваю, – вы с Лааль сговорились, что ли? Мне и так хорошо. И у меня есть Аиша. Я не представляю, что сейчас приведу в дом чужого для нее мужчину.
– Только помни, что Аиша через два года уедет учиться, – мама говорит мягко, но настойчиво. – И ты останешься одна в большом доме.
– А чем плохо одиночество? Ты же тоже живёшь одна.
Мама молчит пару секунд. Потом говорит с грустью, которую обычно прячет:
– Я прожила много лет с одним мужчиной – твоим отцом. Он поднял планку высоко, до неё никто не дотянет. А вот твой бывший муж...
– Ой, мам, не надо, – я поднимаю руку, останавливая её. – Не вспоминай его. Пожалуйста.
– Ну хорошо, извини, – она кивает, и я вижу, что она действительно не хотела меня задеть. – Расскажи лучше, что еще сказали про твоё платье?
Я улыбаюсь, благодарная за смену темы.
– Ой, представляешь, ее подруга – блогер-миллионник – выложила в сторис платье, и комментарии все положительные. Наш SMM-менеджер говорит, что у нас за ночь выросло число подписчиков.
– Видишь, – довольно произносит мама, – когда жизнь дает тебе лимоны, сделай из них лимонад. Ты молодец, Жанель. Я горжусь тобой.
Я искренне благодарна за эти слова, но тем не менее в душе скребет. Я скрыла от мамы танец с Тамерланом и то необычное чувство, которое он мне подарил. Возвращаясь ночью домой, я смотрела в окно и вспоминала его твердое, мужественное лицо и благородное спокойствие.
Но я молчу о нем, потому что не знаю, как объяснить это даже самой себе.
Глава 39
Глава 39
Понедельник начался отлично. Я пришла в салон в хорошем настроении, готовая творить и покорять новые вершины. Девочки сходу начали рассказывать о том, что интернет-паблики опубликовали фотографии Аялы и подписали, что невеста в платье от Жанар Мустафиной. И началось…
Малика говорит, что запись ко мне на две недели вперед. До октября самый разгар сезона, когда мы снимаем сливки. Эффект Аялы оказался в разы больше эффекта известного блогера, хотя сама она не публичный человек.
Весь день я порхаю между залом и ателье, чувствую такой неописуемый подъем, будто у меня выросли крылья за спиной. Так проходит весь день, и вечером я задерживаюсь в кабинете, работая над очередным эскизом и заодно пережидая ливень.
На столе звонит телефон, я, не глядя на него, принимаю вызов и прикладываю к уху. На том конце провода мой новый таможенный брокер заявляет, что прилетевший из Бейрута груз отказываются выпускать.
– В смысле отказываются выпускать? – я даже откладываю карандаш и выпрямляюсь в кресле.
За окном по стеклу барабанит дождь, в кабинете горит только настольная лампа, и от резкой смены настроения пульсирует в висках.
– Груз стоит на складе временного хранения. Таможня выявила несоответствие в документах.
– Какое еще несоответствие?
– В инвойсе и упаковочном листе разные коды части товара. Плюс по нескольким позициям не совпадает описание изделий.
Я хмурюсь.
– Не может быть. Мы с этим домом два года работаем. Они столько раз отправляли нам товар!
– Я понимаю, – дежурно соглашается брокер.
– И ни разу не было проблем.
– Знаю.
– Тогда как такое вообще возможно?
На том конце провода слышится шелест бумаг.
– Если честно, я сам удивился. Но документы действительно оформлены некорректно. Возможно, это связано с ситуацией на Ближнем Востоке. Сейчас многие компании работают в авральном режиме. Меняются сотрудники, логистические цепочки, часть документов оформляется через посредников. Ошибок стало значительно больше.
Закрыв глаза, делаю глубокий вдох. Только этого мне не хватало.
Платья ливанского дизайнера Джорджа Хобейки расходятся у нас как горячие пирожки. Невесты любят его за сказочную эстетику, архитектурный крой и виртуозную ручную работу, потому что бренд славится сложнейшей вышивкой. В этой партии есть несколько эксклюзивных экземпляров для очень состоятельных невест, которые специально их заказали.
– Что нам грозит? – здесь нет места истерике, хоть я уже перехожу в режим тревожности.
– Пока ничего критичного. Но груз не выпустят до устранения замечаний.
– Сколько времени?
– Если ливанская сторона быстро предоставит исправленные документы – несколько дней.
– А если не быстро?
Брокер замолкает, и это мне не нравится.
– Неделя. Может быть, две.
– Две недели?!
Я резко встаю из-за стола.
– У меня заказы. Ближайшая свадьба через неделю. Клиенты полностью выкупили эти платья.
– Я понимаю.
– Нет, вы не понимаете, – возражаю я, но брокер меня останавливает.
– Простите, Жанель Алихановна, идет таможенник, я еще раз у него уточню.
– Да, пожалуйста. Жду звонка.
Сбросив вызов, бросаю мобильный на папки, упираюсь локтями в стол и хватаюсь за голову. Так, всё хорошо, у нас в самом начале пути бывали проблемы, но мы всё переделывали, и товар выдавали. Значит, в этот раз нужно сохранять терпение или искать другие выходы на таможню, как это часто бывает.
В дверь стучат. Поднимаю голову, когда Малика открывает и, держась за ручку, говорит:
– Жанель Алихановна, к вам пришли. Я сразу проводила.
И только теперь я замечаю за ее спиной высокую фигуру в темном костюме. Я настолько погружена в свои мысли, что на мгновение просто смотрю на мужчину, не понимая, что он здесь делает.
– Тамерлан?
Встав из-за стола, обхожу его, в то время как он входит в кабинет. Малика оставляет нас одних, и я только сейчас понимаю, что в комнате не горит свет.
– Добрый вечер, Жанель. Надеюсь, не помешал?
От глубокого голоса в душе разливается сладкое волнение. Снова те же эмоции, что я испытала несколько дней назад. Возвращение к ним отчего-то меня радует, будто я ждала, когда это снова со мной случится.
– Нет, конечно, – улыбаюсь ему и вижу, что уголки его губ подрагивают в желании улыбнуться в ответ. – Не ожидала вас видеть.
– Я ненадолго, – говорит он. – Просто хотел поблагодарить вас лично за всё. Видите, как удачно мы встретились в аэропорту.
Аэропорт. Да, точно. Внезапно я вспоминаю, что он был тогда не один, а с женщиной. Лааль даже предположила, что они спят друг с другом.
Боже мой, а если это действительно так? Если он спит с той красивой женщиной? А если у них отношения? Тогда я должна как можно быстрее переключиться и больше не думать о нем и не ловить ощущение тепла и спокойствия рядом с ним.
– Не за что. Это моя работа. И я рада, что Аяла осталась довольна. Свадьба действительно была шикарной. Аиша мне все уши прожужжала.
– Она прекрасная девочка, – он кивает. – Вы правильно её воспитываете.
Этот комплимент согревает изнутри, но тут же остужаю себя. Не надо. Это просто вежливость. Но Тамерлан внимательно смотрит на меня, чуть склонив голову.
– Вы выглядите уставшей, – замечает он. – С вами всё хорошо? Вы не заболели?
Сама не знаю, почему не могу соврать ему, сказать привычное «всё в порядке». Может быть, потому что этот человек уже видел меня однажды в самый страшный период?
– Проблемы на таможне, – говорю я, качая головой. – Только что звонил брокер. Партия платьев из Ливана застряла, потому что документы оформили с ошибками, и груз не выпускают. А у меня заказы, клиенты ждут, ближайшая свадьба через неделю.
Замолкаю, понимаю, что ему должно быть совершенно всё это неинтересно.
– Какое решение? – спрашивает Тамерлан.
– Жду звонка от брокера. Он говорит, всё зависит от ливанской стороны, а у нас разница во времени.
Стоило его вспомнить, как он звонит сам. Я быстро подхожу к столу, беру телефон и отвечаю:
– Да?
– Жанель Алихановна, я переговорил с таможенником. На этом этапе договориться не получается. Требуют оригиналы исправленных документов. Я всё сделаю, но нужно ждать.
– Также две недели? – переспрашиваю, повернувшись к Тамерлану и качая головой.
– Не меньше.
– Ладно, – расстраиваюсь окончательно, – держите меня в курсе.
Закончив разговор, кладу мобильный обратно на стол и, опустив голову, провожу пальцами по лбу. Тамерлан остается за моей спиной, я слышу его медленные шаги в моем направлении.
– Всё плохо? – голос Тамерлана звучит спокойно, участливо.
– Да, – признаюсь. – Не меньше двух недель. Чертовщина какая-то.
Развернувшись, вижу, что он подошел ко мне близко и сейчас стоит на расстоянии вытянутой руки.
– Ничего, – пытаюсь быть оптимистом. – Утро вечера мудренее. Завтра позвоню другим брокерам, найду выход.
Я почти убеждаю саму себя, когда он внезапно меня останавливает.
– Не нужно искать.
Тамерлан достаёт телефон из внутреннего кармана пиджака, включает его, не глядя на меня.
– Пусть ваш брокер перешлёт вам все документы и всю информацию, а вы перешлите мне, – приказывает он деловито.
– Тамерлан, это неудобно, – начинаю я.
Он поднимает на меня тяжёлый и прямой взгляд.
– Жанель, не будем терять времени. Просто пришлите мне информацию, и я всё решу.
Глава 40
Глава 40
Тамерлан стоит у окна, за которым плотной косой стеной идет дождь. Спрятав одну руку в карман брюк и расправив плечи, он смотрит на этот ливень и говорит негромко, в то время как я ловлю каждое его слово.
– Болат Закирович, добрый вечер. Извините за поздний звонок.
Выдерживает короткую паузу.
– Да, у меня к вам дело. Знакомая предпринимательница попала в неприятную ситуацию. Груз стоит на складе временного хранения... – снова заминка. – Да, я понимаю. Буду очень признателен.
Он ведет переговоры спокойно, деловито, не суетится и не показывает лишних эмоций. Не давит – убеждает. И всё же в его голосе есть что-то такое, отчего люди, наверное, сами хотят помочь.
Если бы я находилась на том конце провода, то точно не смогла бы ни в чем отказать.
Невольно засматриваюсь на точеный профиль: жёсткую линию челюсти, лёгкую седину на висках, сосредоточенный взгляд в окно.
Он так уверен в себе, будто решает не мою проблему, а просто делает очередной рабочий звонок.
Мне становится очень неловко. Я не привыкла просить помощи, когда дело касается бизнеса. И сейчас я кажусь себе злостной нарушительницей правил.
Наконец спустя несколько минут он говорит:
– Спасибо. Да, я передам. Что-то еще нужно?
Заканчивая разговор, Тамерлан поворачивает голову и встречается со мной взглядами. Кивает коротко, чуть моргнув. А я читаю между строк: «Не переживай, всё будет хорошо».
Это происходит нежданно-негаданно. Я не контролирую собственные мысли и сердце, когда внезапно нахожу Тамерлана красивым. Не той броской, голливудской красотой, которую пропагандируют с экрана. Нет. В нем мужественная, спокойная и сильная красота человека, знающего себе цену, но не выставляющего ее напоказ. Красота, приходящая с возрастом, опытом и обретением внутренней силы.
Тепло окутывает меня изнутри. Оно нарастает, поднимается из недр, разливаясь по груди, животу, плечам и рукам. Я не могу его остановить. И, кажется, не хочу.
Тамерлан опускает руку с зажатым в ладони телефоном и подходит ко мне.
– Пусть ваш брокер завтра утром подъедет туда же, зайдёт в сто пятый кабинет и назовет ваш салон. Всё решат на месте.
– То есть товар можно будет забрать уже завтра? – с надеждой уточняю.
– Да. Думаю, к полудню он уже будет у вас.
Радость вспыхивает во мне, как яркая лампочка. Приходится успокоить свою внутреннюю девочку, чтобы не показаться излишне эмоциональной.
– Тамерлан, спасибо большое. Простите, что вам пришлось нарушать правила.
Он останавливает меня жестом.
– Оригиналы документов всё равно нужно будет привезти, как только они будут у вас. Это не нарушение, это ускорение процесса.
– Да-да, конечно, – киваю я. – Всё сделаем. Спасибо большое, вы меня спасли.
Тамерлан ничего не отвечает, но продолжает смотреть. Я чувствую его взгляд каждой клеточкой своего тела и тоже гляжу на него. Мы стоим посреди кабинета, слушая шум дождя и одновременно тишину.
Прошло уже около получаса с тех пор, как он здесь. По всем нормам приличия ему уже пора идти, но я не хочу, чтобы он уходил.
– Мне пора. Рад был вас видеть, Жанель.
– Вы зашли ко мне очень удачно.
Ответом служит лишь его ухмылка.
– Я тоже пойду, как только дождь закончится.
– Вы на машине?
– Да.
– Я могу вас проводить. У меня есть зонт.
Я перевожу взгляд на его руки, ведь он пришел без него. Поняв это, он снова достаёт телефон, быстро набирает сообщение.
– Сейчас будет.
Зонт приносит его водитель.
В салоне уже никого нет – девочки разошлись. Перед выходом я проверяю, везде ли выключен свет, закрываю окно, забираю сумку. Тамерлан стоит у двери, молчит, не мешает.
– Всё. Можно идти.
Я ставлю магазин на охрану, нажимаю кнопку на дисплее, слышу характерный писк.
Тамерлан открывает дверь, придерживает её для меня, а затем раскрывает зонт.
– Закрывайте, – говорит он, кивая на дверь.
Через минуту мы идём к моей машине по мокрому асфальту. Фонари отражаются в лужах.
– Возьмите меня под руку, – велит Тамерлан. – Так вам будет удобнее.
И я, забыв обо всем, кладу ладонь на сгиб его локтя. С одной стороны, меня наполняет странный душевный подъём, с другой – страх, что всё это дарит мне именно Тамерлан – дядя Анвара, человек из семьи, тот, от кого я должна была держаться подальше.
Мы доходим до моей машины. Я убираю руку, достаю из сумки брелок, нажимаю на кнопку, чтобы открыть её.
– Спасибо, что проводили, – благодарю, повернувшись к нему. – Доброй ночи, Тамерлан.
– Доброй ночи, Жанель, – отвечает он.
Он всё так же держит надо мной зонт, пока я сажусь в салон. Мелкая дрожь проходит сквозь тело, когда я завожу двигатель, включаю фары и вижу его перед моим автомобилем.
Яркий свет фар подсвечивает его одинокую, но мощную фигуру.
Похоже, я погружаюсь в опасные, темные воды. Не знаю, смогу ли выплыть на берег. Хочу ли?
Глава 41
Глава 41
Тамерлан
В ресторан я вошел ровно в назначенное время – ни минутой раньше, ни минутой позже. Наира уже сидит за столиком у окна и, увидев меня, улыбается. Это лишнее.
Она выглядит хорошо – ухоженная, дорогая, вновь с лёгкой грустью во взгляде, которая когда-то умела разжалобить. Когда-то, но не сейчас.
– У меня мало времени, – предупреждаю, садясь напротив. – Говори строго по делу.
Наира улыбается, касается пальцами подбородка, смотрит в глаза. Свою манкость она не утратила, но меня уже не трогают эти уловки.
– Я тоже рада видеть тебя, Тамерлан, – она поправляет волосы, откидываясь на спинку стула. – Ты всё такой же… стремительный.
– Наира.
Она вздыхает, теряя улыбку. Смотрит в окно и снова на меня.
– Я хочу вернуться в Алматы. Я развелась, – Наира произносит это буднично. – И меня потянуло к корням. Устала кочевать. Я выполнила нашу сделку, Тамерлан. Я вылечилась. И теперь хочу жить свободно здесь.
Я не перебиваю, дослушиваю до конца.
– Не говори об этом так, будто я тебя за сто первый километр выселил, – отвечаю жёстко. – Условия были обоюдными.
– Ты сказал не приближаться к дочери, – она поднимает глаза, и в них мелькает старая обида.
Зажимаю пальцами переносицу от усталости. Напоминаю себе, что встретился с бывшей женой ради дочери.
– Ближе к делу, Наира. Что ты хочешь?
Она набирает побольше воздуха в легкие, будто готовясь к прыжку в воду.
– Ты не мог бы занять мне немного денег на открытие небольшого бизнеса? Я продам квартиру в Греции, переберусь сюда. Но у меня там есть связи, и я бы хотела возить сюда редкие товары и продукты, которых здесь не найти. У тебя большой опыт в бизнесе, ты мог бы...
– Стоп, – прерываю её, не давая договорить. – Это сырой бизнес-план и сырое предложение. Я не вкладываю деньги в проекты, которые не просчитаны до копейки.
Она нервно сглатывает и в следующую секунду медленно двигает пальцы к моей руке.
– Вот это лишнее, – отстраняюсь и скрещиваю пальцы в кулак. – Мы выдали дочь замуж. И на этом всё.
Глядит на меня с досадой, словно рассчитывала, что за прошедшие годы я стал мягче или многое уже забыл.
– У нас могут скоро родиться внуки, – усмехается она. – Тогда снова встретимся.
– Внуки будут расти с моей дочерью и её мужем, а не с тобой, Наира. Не путай и больше не звони мне.
Она молчит, потупив взгляд. Пальцы теребят край салфетки.
– Я не буду тебе мешать, – поднимает виновато глаза. – Я просто хочу жить в своём городе.
– Живи. Это свободная страна. Но не за счёт меня и не за счёт моей дочери. Сделку мы закрыли. И больше к ней не возвращаемся.
– Но ты же можешь мне помочь...
– Могу... дать совет. Думай головой, – прикладываю указательный палец к виску, – и не трогай Аялу. Не пытайся манипулировать ею и подобраться ко мне через неё.
Встав из-за стола, одергиваю пиджак и иду к выходу. Я бы мог сказать, что бессмысленно потратил время, но нет. Я ещё раз удостоверился, что она не изменилась. Аяла волнует её меньше всего, и её свадьбу она использовала лишь для того, чтобы приехать сюда и подобраться ближе.
Сев в машину, я прошу водителя вернуться в офис и думаю о том, как обезопасить дочь от влияния матери, которая во всём ищет выгоду.
За окном медленно тянутся улицы города. Люди спешат по своим делам, сигналят машины, мигают светофоры.
Обычный рабочий день, но мысли упрямо уходят совсем в другую сторону.
Прикрыв глаза, делаю глубокий вдох и выдох и намеренно вспоминаю вчерашний вечер.
Жанель, её кабинет, шум дождя. Её искренняя растерянность, эмоции, скромность. То, как она пыталась отказаться от помощи.
Жанель... Жанель...
Как красиво звучит её имя. Я никогда об этом не задумывался, но сейчас мне хочется его повторять снова и снова. Мне хочется снова увидеть её, быть рядом, почувствовать на себе её взгляд.
Странное чувство. Непривычное и слишком живое для человека моего возраста, когда кажется, что всё яркое и всё хорошее уже случилось.
Звонок мобильного уводит меня от мыслей о ней. Посмотрев на дисплей, вижу незнакомый городской номер. Я не беру такие номера, но почему-то в этот раз делаю исключение.
– Да?
– Тамерлан? Здравствуйте, Тамерлан. Это Жанель беспокоит.
Расправив плечи, неслышно выдыхаю от внезапного резкого рывка за ребрами. Как будто сердце неожиданно вспомнило, что умеет биться быстрее.
– Нет, вы не беспокоите.
Как странно, что она звонит с городского.
– У вас всё хорошо?
– О, да. Я звоню вам сказать, что получила товар. Вот буквально десять минут назад.
– Я рад. Это отлично.
– Да...
Даже на расстоянии я вижу, как она улыбается.
– Я сама в шоке. Вы так меня выручили.
– Это было нетрудно.
Прошу, скажи еще что-нибудь, не заканчивай разговор. Я, как мальчишка, ей-богу, хочу слушать её и слушать. Вопреки здравому смыслу, прошлому, возрасту. Всему.
– Считайте, что я ваша должница.
– Никогда не говорите так больше, Жанель, – сказав это, тут же злюсь на себя. Я не с подчиненными разговариваю, а с женщиной, которую вот уже несколько дней не могу забыть.
– Почему? – недоумевает она.
Уголок моих губ невольно дергается вверх.
– Потому что я не хочу, чтобы моя помощь превращалась в ваш долг.
На том конце провода ненадолго становится тихо.
– Хорошо, – наконец отвечает она. – Тогда я просто скажу спасибо.
– Это я принимаю.
– Спасибо вам ещё раз, – Жанель отвечает с облегчением в голосе. – Я не буду вас больше отвлекать. Хорошего дня.
– И вам хорошего дня, Жанель.
Я не хочу, чтобы она клала трубку. Но не могу же я сказать: «Не отключайтесь, я хочу ещё слушать ваш голос». Это было бы безумием.
– До свидания, – говорит она.
– До свидания.
Связь обрывается. Я убираю телефон во внутренний карман. Машина стоит в пробке, водитель молча ждёт, когда загорится зелёный. Мы едем в офис, где через час у меня будет встреча. И я должен думать о ней, но вместо этого все мои мысли крутятся вокруг Жанель Мустафиной. Удивительно, но, когда я её вспоминаю, то больше не чувствую себя одиноким.
