Текст книги "Преданная. Любовь и долг (СИ)"
Автор книги: Лия Султан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)
Глава 4
Глава 4
Кабинет Байзакова-старшего находится в самом дальнем крыле дома, куда почти не доносился шум семейной жизни. Я была там всего пару раз, потому что во-первых, это святая святых, а во-вторых, женщин здесь по определению быть не должно. Разве что домработница заходить прибрать и смахнуть пыль с книг.
Внутри стоит запах кожи, древесины и едва уловимый аромат табака – не резкого, а дорогого.
Кабинет выдержан в глубоких темных тонах. Вдоль одной стены поднимается библиотека – высокая, до самого потолка. Тяжелые полки из темного дуба заполнены книгами: экономика, история авиации, биографии, редкие издания о навигации и старые атласы. Некоторые корешки уже выцвели, другие, наоборот, блестели новой типографской краской. Между книгами стояли небольшие модели самолетов – точные копии тех, что когда-то входили в парк его авиакомпании.
В центре комнаты стоит массивный рабочий стол. На нем лежат аккуратные стопки документов, кожаная папка, тяжелая ручка. Касым Байзаков восседает в черном кресле за столом и смотрит на меня по-отечески мягко, и в то же время строго. У стены – глубокий кожаный диван цвета горького шоколада. На нем сидит Тамерлан-ага – «серый кардинал» семьи, без которого не обходится ни одно важное решение. Хитрый лис, как называет его сам Анвар. Если мой свекор – мажоритарный акционер авиакомпании с 60 процентами, то у Тамерлана их 40, но есть и другой бизнес, никак не зависящий от Касыма.
Выдержав взгляд свекра, я поворачиваю голову к его брату. Он в этот момент тянется за бокалом виски, что стоит на низком столике из темного стекла. Мы встречаемся взглядами, но я не могу его прочитать. Он вообще человек-загадка, всегда в тени, но всегда незаменим.
– Жанель, дочка, проходи, – свекор жестом приглашает сесть в кресло напротив стола. Незаметно расправив плечи и сжав кулачки, я подхожу ближе и опускаюсь перед ним. Анвар занимает соседнее кресло. – Я позвал тебя, потому что нам нужно решить, как действовать дальше.
– Вы имеете в виду, что нам делать после того, как Анвар попал в список элитной сутенерши? – задаю ему встречный вопрос, а ему это не нравится, ведь надо сначала дослушать. – Его имя только что озвучили в новостях. На всю страну.
Касым недобро косится на сына. Я тоже смотрю на мужа, а он впивается пальцами в подлокотникиа и хмурит брови.
– Папа, я тебе уже сказал, что не имею к этому никакого отношения. Да большая часть мужчин там просто так. Полиция не исключает, что он сфабрикован для шантажа.
– Тебе звонили? Тебя уже шантажировали им? – недовольно спрашивает папа.
– Нет.
Уперевшись локтями в стол, Касым скрещивает пальцы в замок и думает.
– Руководитель пресс-службы сказал, что журналисты обрывают ему телефон. Значит, – на пару секунд останавливается, собирается с мыслями, – мы сейчас не даем никаких интервью, ничего не комментируем, пусть переключаются на других. В следующую субботу большой прием для бизнесменов у акима (мэра ), вы спокойно идете туда вдвоем и ведете себя, как ни в чем не бывало. Не мне вас учить.
– О списке мне рассказала жена друга Анвара. Об этом будут говорить все, – пытаюсь возразить я. – Не лучше ли будет нам его пропустить?
– Нет, – отрезает свекор. – Если тебя там не будет, это вызовет еще больше вопросов. Ты – законная жена Анвара, Жанель. Мать моей любимой внучки. Ты гордо несешь нашу фамилию, и одно недоразумение не должно вывести вас из колеи.
Я молча выдерживаю его тяжелый взгляд и хочу сейчас же выложить все карты на стол, показать эти чертовы переписки, авиабилеты, и фотографии, которые они друг другу отправляли. Ее фотографии в кружевном белье и без него, которые он комментировал. Слова, которые он писал ей и которые я очень давно не слышала от него: «Детка», «Хочу тебя»....А эти пошлости, которыми они обменивались…
Боже, я хочу орать об этом, но знаю, что должна держаться выбранной стратегии. Я хочу сама, своими глазами их увидеть. И хочу, чтобы он в этот момент посмотрел в глаза мне и вспомнил все обещания, которые давал, как называл меня милой, маленькой, своей девочкой. Мне было двадцать один, когда я влюбилась в него.
– Когда папа лежал на ИВЛ, – начинаю тихо, опустив голову, – вы приезжали ко мне, папа. Вы обещали, что будете заботиться обо мне, потому что я вам, как дочь, – поднимаю глаза и выдавливаю из себя слезу. – Не заставляйте меня проходить через это унижение. Они будут шептаться за моей спиной, смеяться и показывать пальцем. Вы бы хотели, чтобываша дочь так страдала? – всхлипываю, смахнув слезу с щеки.
Свекор, не ожидавший моего непослушания, открывает рот, но молчит. Он ведь помнит, как в свое время мой папа помог ему наладить связи не только здесь, но и за рубежом, ведь всю сознательную жизнь он проработал в Министерстве иностранных дел, прекрасно говорил на английском, немецком и китайском. Байзаковы получили очень выгодные контракты с западными компании благодаря моему покойному отцу.
– Жанель права Касым, – слышу за спиной низкий, хриплый голос Тамерлана. Застываю, боясь на него посмотреть. Неужели сейчас этот «серый кардинал» встанет на мою сторону? – Люди посудачат и забудут, а жену надо беречь от лишних сплетен и дурных глаз.
– И что ты предлагаешь? – задумавшись, спрашивает отец.
Вот так просто эти властные мужчины решают за нас, что нам делать со своим браком. Анвар это позволяет, потому что зависим от патриарха. И тоже я позволяю, но это только пока…
Обернувшись через плечо, смотрю на Тамерлана. Он сидит в тени, положив одну ногу на другую и все также сжимая в ладони бокал с янтарной жидкостью. Хитрый, опасный и расчетливый. Внешностью пошел в отца-азербайджанца, хотя и казахские черты в нем тоже есть. Ему 48, он давно разведен, есть взрослая дочь. Жену его я никогда не видела, а своих женщин он никогда не приводит, никто ничего не знает о его личной жизни. Интересно, может, Тамерлан тоже пользуется услугами элитных эскортниц?
Он ставит бокал на стол и говорит уверенно:
– Я бы предложил им уехать в путешествие с Аишей. На неделю хотя бы, чтобы переждать бурю и показать, что они – одна крепкая, счастливая семья. К тому моменту мы, да и другие заинтересованные лица, сделают так, что все поймут, что слив списка был кому-то выгоден.
– Возможно ты прав, – басит свекор. – Видишь, одна голова хорошо, а две лучше. Что ты думаешь, Анвар?
– Я согласен. Это хороший вариант.
– А ты, дочка? – отец обращается ко мне, а меня уже просто тошнит от них всех.
– Конечно, папа, – мои губы растягиваются в улыбке, – Это прекрасная идея, – повернув голову, смотрю на мужа. – Мы давно не выезжали втроем. Как раз Новый год скоро.
Глава 5
Глава 5
Ясмин
Бедность учит тебя одной вещи: если жизнь дала тебе шанс – держи его мёртвой хваткой.
Я усвоила этот урок раньше, чем научилась читать. В Уральске, в промёрзшей двушке, где мать без задних ног спала после второй работы, а отца я никогда не видела. Где зимой мы спали в одежде, потому что батареи еле грели. Где я мечтала о том дне, когда проснусь в тишине, без пьяных криков за стенкой у соседей, без материнских нравоучений и слёз. Она злилась на моего отца-иностранца, который поматросил и бросил, и на меня, соответственно.
Я сбежала оттуда, как только смогла. Поступила в университет в Алматы на грант, потому что я всегда хорошо училась и много читала. Думала, что учёба, работа, упорство помогут мне выкарабкаться. Наивная дурочка.
Первое время я ещё во что-то верила. Работала официанткой, ноги гудели к концу смены так, что я плакала в автобусе по дороге домой. Потом устроилась администратором на ресепшн в фитнес-клуб. Зарплата лучше, одежда строгая, бейджик. Я была прилично одета, держалась профессионально, ни намёка на флирт, но моя внешность работала против меня. Слишком яркая даже без макияжа: чёрные густые волосы, смуглая кожа, глаза огромные, тёмные, с поволокой достались от отца-египтянина. Грудь, которую не спрятать ни под какую блузку, не знаю от кого – у мамы не такая. Мужчины в клубе ловили меня взглядами, когда я проходила мимо. Их жёны смотрели с презрением. Я ничего им не сделала, но уже была виновата.
Потом появился Данияр. Красивый, улыбчивый, с подвешенным языком. Я поверила, что он меня любит. Поверила, когда он сказал, что мы поженимся, купим квартиру, создадим семью. Только у него должна «выстрелить» одна темка и всё у нас будет в шоколаде. Украв моё удостоверение личности, он оформил на меня кредит онлайн и сбежал с деньгами.
Долг в два миллиона остался на мне. Для меня, девчонки из Уральска, это была космическая сумма. Из банка звонили каждый день, я боялась, что на меня выйдут коллекторы, я не спала ночами. Я считала, сколько нужно работать, чтобы погасить долг. Получалось два года без выходных, без еды, без жизни.
И однажды, когда я украдкой плакала на работе, меня заметила клиентка фитнес-клуба. Я поделилась с ней своей болью, и она сказала:
– Есть один вариант. Быстрые деньги. Ты очень красивая, Ясмин. Очень. Ты даже не представляешь, какую цену мужчины готовы платить за таких, как ты.
– Вы про эскорт? – спросила я, чувствуя, как внутри всё холодеет.
– Это больше закрытый клуб. Только проверенные люди, очень богатые. За одну ночь можно поднять полмиллиона. Представь: четыре ночи – и твой кредит закрыт.
Я сразу отказалась. Я не такая… Я хоть и потеряла невинность с Данияром, но не могла продать себя.
Прошёл месяц. Банки стали ещё наглее. Я похудела на восемь килограммов, потому что не могла есть от стресса. И однажды вечером, сидя в пустой съёмной комнате, я написала той клиентке, которая оставила мне свои контакты на случай, если передумаю.
Благодаря ей я попала в закрытое сообщество, куда брали только после жёсткого отбора: фотографии, анкета, проверка внешности, анализы на всевозможные инфекции (за свой счёт, разумеется). Я ненавидела себя и чувствовала себя скотом, которого собираются продать на ярмарке.
Проверку я прошла, админ написала, что у меня экзотическая внешность. Меня предупредили, что 40% выручки я должна отдать шефине, остальные – мои. В чате было около сорока девушек. Все красивые и отчаянные. Кто-то учился, кто-то растил детей, кто-то закрывал кредиты, а кто-то просто хотел жить красиво. Они писали друг другу, предупреждали об опасных клиентах, делились историями.
«Осторожно, вот этот – толстый, вонючий, мерзкий. Платит хорошо, но потом не отмыться».
«А этот щедрый, но извращенец. Любит связывать».
«Этот молодой, красивый, но быстрый. Не успеешь раздеться – он уже кончил».
Я читала и не верила, что скоро сама окажусь на их месте.
Первый заказ пришёл через неделю. Админ написал в личку:
«Ясмин, клиент постоянный. Молодой, очень богатый. Ты ему понравилась по фотке, хочет попробовать свежую кровь. Если справишься, хорошо заплатит. Апартаменты, завтра, 19:00. Адрес скину».
У меня затряслись руки. Я сидела на кровати, смотрела в экран и не могла дышать. Только бы не старик, только бы не извращенец. Промелькнула мысль соскочить, но потом замаячили перед глазами перспективы попасться коллекторам – и я сдалась. Внутри всё равно было противно и гадко до тошноты. Я боялась, что клиент окажется одним из тех отбитых на голову, про которых писали в чате. Что он будет меня унижать и я не сломаюсь.
Я поехала в магазин и купила чёрное кружевное бельё за 25 000. Жаба душила меня, но админ сказала: «На белье не экономь. Мужчины любят глазами». Я взяла ещё туфли на шпильке и маленькое чёрное платье. В зеркале на меня смотрела чужая девушка – дорогая, сексуальная, опасная.
В апартаменты я приехала за десять минут до назначенного времени. Пока поднималась на лифте, сердце бешено колотилось. Глядя в зеркало, поправила волосы и плащ – в октябре было уже прохладно.
И вот я позвонила в дверь, он открыл, а я забыла, как дышать.
Передо мной стоял мужчина, как из рекламы дорогой одежды в журнале. Высокий, широкоплечий, спортивный. Тёмные волосы, аккуратная стрижка. Глаза чёрные, глубокие, с холодным блеском. На нём была белая рубашка с закатанными рукавами, открывающая сильные предплечья. Часы на запястье явно очень дорогие и явно стоили дороже маминой квартиры в Уральске.
– Проходи, – сказал он спокойно, без улыбки.
Я вошла. Апартаменты были огромными: панорамные окна, вид на горы, кожаные диваны, паркет.
Он сел в кресло с бокалом виски в руке и откинулся на спинку. Смотрел на меня, изучал, как картину в галерее или как товар на рынке.
Я сняла плащ и осталась в платье.
– Вы у меня первый, – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.
Он поморщился.
– В смысле, ты девственница?
– Нет, я не в этом смысле. У меня был жених.
– И где он, раз ты тут?
– Он меня обманул.
Я сказала это с такой горечью, что он, кажется, поверил. Или ему было всё равно.
Мужчина сделал ещё глоток, поставил бокал на столик. Медленно прошёлся взглядом по моим ногам, бёдрам, талии, груди, лицу.
– Так я у тебя первый клиент?
– Да.
Опустила глаза, а потом сразу подняла и пристально посмотрела на него. Установила долгий зрительный контакт. Девочки в чате писали: «Смотри в глаза, не бойся. Они любят смелых».
Он усмехнулся.
– Тогда раздевайся. Только медленно.
Это была самая длинная минута в моей жизни.
Взявшись за подол, я медленно принялась собирать его кверху, обнажая ноги. Он увидел кружевную полоску чулок, затем трусики, бюстгальтер. Я сбросила платье и осталась в нижнем белье, чулках и туфлях. Он смотрел, не мигая, держа бокал в руке.
– Продолжай.
Я стянула лямки и расстегнула бюстгальтер. Прикрыв грудь одной рукой, я бросила его на диван, и тогда мужчина встал, подошёл ко мне, взял за подбородок и приподнял моё лицо. Его пальцы обжигали.
– Красивая, – хрипло сказал он, разглядывая меня. – Очень.
А потом всё завертелось. Анвар – так его звали – целовал меня, как никто и никогда: нежно и грубо одновременно. Он раздел меня до конца, подхватил на руки и отнёс в спальню. Он делал со мной то, от чего обычно краснеют.
Мне никогда не было так хорошо. Никогда.
В ту ночь он довёл меня три раза. И я не притворялась, не имитировала, я внезапно захотела его по-настоящему. Я кричала, вцепившись в простыни, а он шептал мне на ухо, какая я красивая и отзывчивая. И внутри меня всё плавилось.
Утром он ушёл первым, оставив мне на тумбочке конверт. Там было 800 000 тенге, хотя договаривались на 500 000. Но он как будто знал и накинул те самые 40 процентов, которые я должна была отдать администратору.
В тот же день я закрыла кредитную выплату. Осталось ещё полтора миллиона.
Через три дня админ написала снова: «Клиент хочет повторить».
Я не раздумывала ни секунды.
Вторая встреча, третья, четвёртая. Каждый раз он был другим: то нежным до слёз, то жёстким до боли. Он пробовал меня на вкус и на прочность. Я таяла под его руками. Две последние встречи были днём, и тогда я узнала, что его жена вернулась из поездки, поэтому ночью он должен быть дома.
После пятой сессии я закрыла кредит полностью, а на шестой он сказал:
– Ты выходишь из группы.
Я замерла, стоя у окна в его пиджаке.
– Что?
– Я не собираюсь ни с кем тебя делить. Выходи из группы сегодня же.
– Там штраф, – пробормотала я. – Триста тысяч.
– Я заплачу.
Он заплатил, не моргнув глазом, и снял для меня квартиру в ЖК с видом на горы. Я переехала из своей конуры с текущим краном и вечно пьяными соседями в апартаменты, о которых даже мечтать не могла.
Началась новая жизнь. Я получала от него деньги, подарки, внимание. Мы встречались три-четыре раза в неделю, часто днём. За год он показал мне Дубай, Стамбул и Париж. Он снимал виллы с бассейнами, заказывал ужины при свечах, дарил мне платья, которые я раньше видела только на обложках.
И я влюбилась в него до потери пульса.
Я знала, что он женат, что у него есть дочь. Я проследила за ней однажды – пришла в её свадебный бутик под видом клиентки. Хотела посмотреть в глаза женщине, которая спит с ним в одной постели, когда он уходит от меня – довольный и счастливый.
Жанель была там. Вся такая деловая, дорого одетая, элегантная. Прямые тонкие волосы, бледная кожа, никакой яркости. Консультант занимался мной, а она даже не заметила меня. Прошла мимо, уткнувшись в телефон.
Обычная. Ничего особенного.
Не такая красивая, как я.
Не такая страстная, как я.
Не такая любящая, как я.
Но она – его жена. А меня он прячет. Я смирилась с тем, что на вторых ролях, но иногда злилась, плакала в подушку и мечтала, что однажды он проснётся и поймёт, что она – пустое место, а я – всё. Я мечтала, что он разведётся, и мы будем вместе, потому что с каждым разом я привлекала его всё больше.
Я не собиралась устраивать истерик. Я собиралась сделать так, чтобы он сам захотел уйти от жены и быть со мной. Я много читала, изучала и использовала это, чтобы он привязался ко мне.
Но потом грянул скандал со сливом «Списка Айки».
Я узнала о нём от девочки, которая тоже была в чате.
– Ясмин, там слили всё! Всех клиентов и девочек! Анвар в списке! Ты видела?
Я скачала файл, увидела его фотографию, имя, данные. Потом полезла в другой список с фотографиями девочек, но, к счастью, меня там не было, потому что я вовремя вышла.
Я испугалась за него, за нас, потому что если его жена узнает…
Анвар позвонил через час и чужим, жёстким голосом заявил:
– Нам нельзя пока видеться. Всё слишком резко полыхнуло. Надо подождать.
– Сколько? – спросила я, чувствуя, как сердце уходит в пятки.
– Не знаю. Я позвоню.
– Я люблю тебя, – призналась в трубку. – Я буду ждать. Сколько нужно.
Он ничего не ответил. Просто сбросил, а я разбила вазу. Осколки разлетелись по паркету, и я собирала их на коленях, резала пальцы и плакала. Потому что поняла: он выберет её. Всегда будет выбирать её. Потому что она – статус, власть, репутация. Его отец никогда не допустит развода.
Прошло несколько дней, и он не выдержал первым.
«Буду через полчаса», – написал Анвар.
Никогда ещё так быстро не готовилась к встрече. Я знала, в чём его встречать. Черное шёлковое бельё – он его обожал. Те самые духи Tom Ford, которые он купил мне в Дубае, сказав: «Это твой запах, Ясмин. Никогда не меняй».
Я стояла у зеркала, поправляла волосы, когда замок снаружи пикнул.
Анвар вошёл и, не сказав ни слова, взял меня прямо у стены в прихожей, не раздевая, ни о чём не спрашивая. Быстро, жадно, почти зло. Я вцепилась в его плечи, в его волосы, царапала спину, шептала что-то бессвязное. Он кончил, уткнувшись лицом в мою шею, тяжело дыша.
Потом Анвар снял с себя пиджак и бросил на пол. Телефон выпал из кармана, упал на ковёр, а он даже не заметил. Или ему было всё равно.
Мы переместились в спальню.
Там мы сошли с ума оба. Долгий перерыв сделал нас голодными. Я не стеснялась и кричала так, что, наверное, слышали соседи. Стонала, шептала, что он только мой, что без него я умру.
Он был диким и нежным одновременно.
Когда всё закончилось, я лежала на его груди, гладила его потную кожу, слушала, как бьётся его сердце. Его запах стал для меня настолько родным, что хотелось плакать.
– Ты останешься? – спросила я еле слышно, боясь услышать ответ.
Анвар погладил меня по голове, зарылся пальцами в волосы.
– Нет. Мы завтра с женой и дочкой улетаем.
Закрыв глаза, я прикусила губу, чтобы не закричать. Не сейчас, не при нём.
– Сколько тебя не будет?
– Неделю. Может, дольше.
Я перевернулась на живот, не стесняясь своей наготы. Пусть видит. Пусть смотрит. Пусть запоминает, кого оставляет.
– Я понимаю, – прошептала я, стараясь звучать мягко и мудро. – Сделай так, как будет правильно для тебя. Я не хочу быть ещё одной проблемой. У тебя их и так достаточно.
Я провела пальцами по его щеке. Анвар перехватил мою руку и поцеловал кончики пальцев.
– С тобой мне легко, – прохрипел он. – С тобой мне очень хорошо.
Я легла на него, положила голову на грудь, посмотрела в глаза.
– Запомни тогда этот момент. И вспоминай, когда соскучишься по мне, любимый.
По взгляду я видела, что он хотел сказать, что тоже любит, но не решался. Или не хотел, чтобы я строила напрасных иллюзий.
Вместо этого Анвар поцеловал меня глубоко и жадно. Сжал мои волосы в кулак, и я уже настроилась на третий заход, чувствуя, как его дыхание сбивается, как его руки спускаются по моей спине ниже…
Но внезапно в квартире раздался звонок в дверь.
Мы оторвались друг от друга.
– Кто это? – спросил он хмуро.
– Я не знаю, – ответила я. – Кроме тебя, ко мне никто не приходит. Только доставка.
Звонок повторился, на этот раз настойчиво. Анвар напрягся.
– Не открывай.
– Я просто посмотрю.
– Я сказал, не открывай.
Звонок в третий раз. Длинный, требовательный.
– Это, наверное, соседка. Вчера жаловалась, что я её заливаю.
– Это элитный ЖК, как ты можешь кого-то заливать?
– Не знаю, но вчера она была недовольна.
Я сползла с него, накинула халат и побежала в прихожую. И чёрт меня дёрнул открыть, не посмотрев в глазок.
