Текст книги "Преданная. Любовь и долг (СИ)"

Автор книги: Лия Султан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

Глава 54

Глава 54

– Анализы хорошие, все чистенько, – просматривая распечатки, говорит мой гинеколог Юлия Вячеславовна.

Я невольно выдыхаю, хотя до этого даже не замечала, что задерживала дыхание.

К Юлии Вячеславовне я хожу уже три года. Ровно столько прошло с того момента, как я закончила лечение у другого врача. До сих пор не понимаю, почему тогда решила искать нового специалиста. Никто не советовал, ничего не случилось. Просто однажды проснулась с четким ощущением, что больше не хочу возвращаться в ту клинику.

Интуиция. Она редко меня подводила.

А потом Лааль порекомендовала своего врача, и с первого же приема я поняла – это мой человек.

Юлия Вячеславовна – приятная женщина лет пятидесяти. Светлые волосы мягкими волнами ложатся до плеч, зеленые глаза за стеклами очков в тонкой оправе смотрят внимательно и тепло. В ней нет врачебной холодности и привычной отстраненности. Она умеет шутить, умеет успокоить, но никогда не говорит пустых слов.

– Никаких инфекций, никаких болезней? – переспрашиваю я, хотя она уже и так это сказала. Мне необходимо услышать это еще раз. Словно одно повторение закрепит реальность.

– Абсолютно никаких, Жанель. Не переживайте.

– Хорошо, – киваю я, сцепив пальцы в замок на коленях. – Юлия Вячеславовна, а если… – мнусь, потому что боюсь произнести это признание вслух. – Если я, например, хочу возобновить… интимную жизнь…

Замолкаю, потому что стыдно об этом говорить после своего диагноза – прощального подарка бывшего мужа.

– Это, – улыбается врач, – очень хорошая новость, Жанель. Сколько у вас не было?

– Три года. С того момента, как я узнала диагноз.

– За три года ваш организм, конечно, восстановился. Я советую, что обязательно нужно возобновить интимную жизнь и получать удовольствие по максимуму.

Я не могу сдержать улыбку. Она появляется сама собой. Тихая, растерянная. Словно мне только что официально разрешили снова быть женщиной.

– В данном случае я посоветую вам барьерную контрацепцию, но, если вы слишком сильно переживаете, то поговорите с партнером, что для вас важно, чтобы он был чистым. Возможно, сдал анализы.

– Моему мужчине пятьдесят один. Кажется, их в этом возрасте под дулом пистолета не отправишь сдавать анализы, – хмыкаю я.

– Тогда презервативы. На ваш вкус, цвет и карман, как говорится. Вашему мужчине не обязательно знать, от чего вы лечились три года назад. И дело тут вовсе не в доверии, а в том, что это ваше тело. Знаете, как моя покойная бабушка говорила: «Мужу-псу не кажи *опу всю, а кажи половину». Извините, конечно, за грубость, но мужчине не обязательно докладывать о своих болячках.

– Вы правы, я бы не хотела, чтобы он знал, – смотрю на свои побелевшие пальцы.

Почему-то особенно не хочется, чтобы именно Тамерлан увидел эту часть моего прошлого. Мне хочется быть для него красивой, легкой, женственной. Не женщиной, которую когда-то страшно предали.

– Пойдемте, посмотрю вас на кресле.

Юлия Вячеславовна сама делает УЗИ, поэтому, когда я взбираюсь на кресло, расставляю ноги и поднимаю блузку, она наносит на живот немного прохладного геля и прикладывает датчик.

Врач сосредоточенно смотрит в монитор, пальцы бегут по клавишам, а другая рука надавливает на датчик.

– Жанель, все выглядит очень хорошо. У вас созрели фолликулы, что в вашем возрасте замечательно.

– Спасибо, – киваю, не совсем понимая, чему радоваться.

– Эх, – вздыхает доктор. – Какими бы женщины ни были целеустремленными достигаторами, но природа берет свое. У вас я вижу потенциал забеременеть. Вы планируете?

Этот вопрос ударил обухом по голове. Я даже не успела об этом подумать, я не знаю, хочу ли я снова детей, особенно после двух болезненных выкидышей. Да и Тамерлан уже в том возрасте, когда пора становиться дедом. Какие малыши сейчас?

– Нет, – мотаю головой, – не планирую.

– Тогда правда нужно предохраняться, потому что яйцеклетки у вас созревают. Все красивенько, аж глаз радуется. И до климакса далеко.

– Климакс? – переспрашиваю, нахмурившись.

– Да, – Юлия Вячеславовна убирает датчик на место и подает мне салфетки. – Сейчас и климакс помолодел. У меня есть пациентки до сорока, у которых уже ранний климакс и истощение яичников. Поэтому, моя дорогая, живите на всю катушку, радуйтесь жизни и занимайтесь любовью.

Радуйтесь жизни и занимайтесь любовью... Хороший совет. Такое впечатление, что перед этим с Юлией Вячеславовной поговорила Лааль, которая советует мне то же самое. Она – единственная, кому я призналась, что лечу в Стамбул на встречу с Тамерланом. Надо ли говорить, какая у нее была реакция! В ход пошли наставления, разбор моего гардероба, поездка в магазин за нижним бельем. Сложилось впечатление, что она решила мне приданое собрать.

– Еще вот это примерь. И это, – Лааль вертит перед моим лицом тонкими вешалками с кружевным комплектом.

– Давай не так громко, – прошипела я, забирая белье.

– Кому видно, тому стыдно. Мы же не в «Детском мире».

– Посмотрите еще вот это. Новая коллекция, – консультант подходит к нам и протягивает сорочку цвета слоновой кости из нежного тонкого шелка. – Очень приятная на ощупь, да?

– Д-а-а-а, – поглаживая ее, я вспыхиваю от одной только мысли, что буду в ней перед Тамерланом. Я представляю его темный взгляд, его сильные руки на моем теле, его губы на коже... У нас ничего еще с ним не было, а я уже фантазирую о нем без стыда и совершенно не узнаю себя.

Жар расползается по всему телу, но локализуется внизу живота, облизывая языками пламени.

– Берем не глядя, – командует Лааль.

– Подожди, я примерю, – останавливаю ее и, взяв в охапку улов, иду в кабинку.

Через пять минут туда стучится подруга. Личные границы? Нет, не слышали. Это точно не про мою Лааль.

– Что там у тебя? – любопытствует она, и я открываю дверь, стоя в той самой сорочке. – Оооу, вот это да.

Никого, кроме нас, в примерочной нет, поэтому, не обращая внимания на консультанта в начале коридора, она присвистывает и расплывается в озорной улыбке.

– В таком не грех потра...

– Тихо! – останавливаю ее, поднося палец к губам.

– Что естественно, то не безобразно, Жанчик. На твоей смугленькой коже этот цвет смотрится обалденно. Мужчина сойдет с ума.

Медленно провожу пальцами по гладкому материалу и поворачиваюсь к зеркалу. Глядя на свое отражение, понимаю, что действительно повзрослела за три года и теперь готова впустить в свою жизнь любовь и мужчину, при одной мысли о котором у меня сердце заходится и мурашки бегут по телу.

Глава 55

Глава 55

Самолет «Turkish Airlines» плавно идет на посадку в аэропорту Стамбула. Я сознательно выбрала именно эти авиалинии, чтобы не возникло никаких форс-мажоров. В «Nomad Airlines» даже после развода у меня сохранилась золотая карточка, дающая преимущества как ВИП-клиенту. Но там все знают, чья я бывшая жена, а светиться я не хочу.

Смотря в иллюминатор на прекрасный город и пушистые облака над ним, я в который раз ловлю себя на коротком страхе и сладком предвкушении встречи с Тамерланом. Осознание, что у нас будет три дня наедине, греет и щекочет душу, но вместе с тем боязно от того, что впервые я впущу так близко другого мужчину.

В тридцать восемь у меня не идеальное тело, за плечами половая инфекция и соответствующие комплексы. Я не сильна в любовных делах, редко испытывала оргазм, и Анвар это знал. Он не бесился, и я была ему за это очень благодарна. Только потом поняла, что у него было кем заменить свою фригидную жену.

Когда мы ругались перед разводом, он так и сказал: «Ты холодная, скучная, холодная и фригидная. И трахать тебя было так же скучно, как жить с тобой». Эти слова черным камнем легли на дно души. Я хочу быть другой рядом с мужчиной, которого люблю и который любит меня. Я понимаю также, что за двадцать лет холостяцкой жизни у него было много разных женщин и ему, очевидно, есть с кем сравнить.

Аллах, надеюсь, он не будет этого делать в процессе. Нет, все же он не такой. Он другой: настоящий, смелый, мужественный, искренний, добрый. Тот, к которому сейчас моему сердцу тесно под ребрами, и оно отчаянно стремится и ищет его.

Пройдя паспортный контроль и забрав свой чемодан, я оказываюсь в зоне прилетов и ищу его глазами. Тамерлан обещал встретить меня, и теперь я блуждаю по лицам в поисках одного.

– Жанель! – перевожу взгляд туда, откуда, как мне показалось, меня звали. Тамерлан быстро идет ко мне навстречу сквозь толпу, огибая людей, пропуская кого-то, но неизменно глядя на меня, не отпуская глазами.

– Тамерлан, – вздыхаю я, когда он оказывается близко и моя потребность в нем вспыхивает с новой силой. Обняв его и прижавшись щекой к его груди, прикрываю веки, ощущая его пальцы на щеке и в волосах, а губы – на лбу.

– Прилетела, наконец-то, – встретившись взглядом с моим, он улыбается и поглаживает кожу большим пальцем.

Обхватив пальцами его запястье чуть выше часов, улыбаюсь и делаю то, чего он никак не ожидал: убираю его ладонь от своего лица и касаюсь губами внутренней стороны, в самом центре.

По тому, как и без того черные, как непроглядная ночь, глаза стали еще чернее, я все поняла и еще выше воспарила от нахлынувших эмоций. Я влюблена. О Аллах, я так влюблена в этого мужчину, что хочу быть с ним, целовать его, дарить ему радость каждый день и ночь.

– Любимая моя... Милая моя, Жанель, – ласкает меня словами.

Тамерлан забирает мой багаж и ведет за руку к выходу. Я просто плыву по течению, просто сажусь в машину, в которую он велит, просто переплетаю наши пальцы, просто слушаю его голос и нежный шепот, когда он наклоняется и тихо говорит:

– Я соскучился по тебе безумно.

– Я тоже.

Когда я поворачиваю голову, мы соприкасаемся лбами. Запах его мужского парфюма приятно щекочет ноздри и обволакивает, а его пальцы, только недавно сплетенные с моими, ложатся на мое колено и сжимают его.

С губ моих слетает очень тихий стон, потому что даже через ткань брюк кожу покалывает от его прикосновений. Я уже готовый оголенный нерв, все стены вокруг которого разрушены. И если сейчас мое тело так реагирует, что будет этой ночью?

– Боже, какая красота! – открыв стеклянную дверь, попадаю на балкон, с которого открывается шикарный вид на Босфор. Блики осеннего солнца скользят по голубой воде, и на поверхности дрожат, переливаясь, бриллианты. Красота, свобода, предвкушение, счастье – все сливается во мне, перемешивается в котелке и бурлит.

Тамерлан подходит сзади, обнимает и прижимает спиной к своей груди.

– Три дня я провел в другой гостинице. Здесь мне нравится больше, – говорит он, целуя в висок.

– Почему?

– Потому что здесь ты.

Подняв руку, касаюсь ладонью его щеки и поглаживаю ее, все так же глядя на Босфор.

– До сих пор не верится, что я сделала это. Такая авантюра! – смеюсь тихо.

– Мне нужно уехать на пару часов на последнюю встречу, а ты пока отдохни, – теплое дыхание согревает кожу на шее, губы касаются ее нежно, запуская мурашки по телу.

Устраиваю затылок на его плече и закатываю глаза.

– Я погуляю, – дыхание медленно рвется.

– Погуляй, только далеко не уходи, – голос Тамерлана, его интонация будоражат во мне все, обещая то, к чему я все эти дни готовилась.

Осмелев, я поворачиваюсь к нему, обнимаю за шею, заглядываю в его глаза и поглаживаю его волосы на затылке. Мне нравится, как он на меня смотрит, заглядывая в душу и одновременно раздевая, пожирая взглядом. Наклонившись, Тамерлан раскрывает мои губы своими, толкается в них языком и сплетается с моим.

Он вбирает в себя мои тихие вздохи, обнимает крепко, но бережно, словно боясь сломать. Но он не сломает то, что сам починил во мне своей любовью и заботой.

– Мы продолжим вечером? – оторвавшись, шепчет он.

– Конечно. Я буду тебя ждать.

После его ухода разбираю чемодан, расставляю в ванной туалетные принадлежности, убираю одежду на плечики в большом шкафу в спальне, где уже висят его рубашки, пиджак в чехле, брюки и джинсы. Касаюсь их пальцами, затем, не в силах удержаться, снимаю белую рубашку и подношу к лицу.

Его запах. Тот самый – холодный, древесно-пряный, с горчинкой. Я вдыхаю глубоко, закрывая глаза, и внутри разливается тепло, от которого хочется улыбаться.

Как я могла столько лет жить без этого? Как я могла не знать, что такая любовь бывает?

Осторожно вешаю рубашку обратно, разглаживаю плечики. И все равно касаюсь ее еще раз, словно прощаясь.

Принимаю душ, переодеваюсь после дороги, наношу легкий макияж, но волосы оставляю распущенными. Выхожу из отеля, и осенний стамбульский воздух окутывает меня.

Я иду вдоль Босфора. Вода переливается на солнце, чайки кричат над головой, пахнет морем и кофе, который варят где-то поблизости. Мимо проходят люди, и никто не знает меня здесь. Я просто женщина в платье и легком плаще, которая гуляет по набережной, смакуя это ощущение свободы, что пьянит сильнее любого вина.

Зайдя в маленькую кофейню, заказываю кофе по-турецки и сажусь за столик на улице. Медленно попивая его из стеклянной чашечки, смотрю на воду, на корабли, на мечеть вдалеке. Внутри так легко и хорошо, будто я сбросила груз, который носила годами.

На этой волне хочется поделиться своим счастьем с самым близким человеком, но рассказать я могу не все. Достав телефон из сумочки, набираю маму.

– Кайфуешь? – несмотря на разницу во времени, голос у нее бодрый.

– Да, мам. Устроилась в отеле. Сейчас сижу на набережной, пью кофе. Так вкусно, ты бы знала.

– Надо было мне с тобой улететь, – усмехается она.

– Завтра поеду на выставку. Спасибо, что взяла Аишу к себе.

– Я потащу ее сегодня в филармонию, буду приобщать к прекрасному.

– Удачи, – смеюсь я.

– Работай спокойно, но отдыхать не забывай, – советует она.

– Обязательно, мам, – отвечаю я. – Я тебя люблю.

– И я тебя.

Отключив телефон, убираю его в сумку. Понимаю, что соврала маме и дочке, потому что никакой выставки и в помине нет. Но есть впереди три счастливых дня, которые изменят все. И я ни о чем не жалею.

Звонок Тамерлана застает меня во время прогулки. Он говорит, что уже закончил и едет в отель. Я озираюсь, чтобы найти, за что зацепиться, и говорю ему название рыбного ресторанчика, напротив которого я стою. Он повторяет слова по-турецки для водителя и говорит, что будет через двадцать минут.

Мне есть чем себя занять: я просто медитирую на воду и любуюсь солнцем, которое медленно клонится к закату. Я была в Стамбуле два раза, но сейчас он открывается для меня по-другому.

Снова звонит Тамерлан, и по его просьбе обернуться я понимаю, что он уже здесь.

Поворачиваюсь к нему и вижу его вдалеке. Он идет, прижимая к уху телефон. Спешу к нему навстречу, пока он говорит в трубку:

– Не беги, я сам к тебе приду.

Но разве меня кто-то удержит? Он прибавляет скорость, я тоже. Мы встречаемся в одной точке, и я сразу врезаюсь в его крепкую грудь.

Мой дорогой человек. Как давно я тебя знала, но как долго я тебя искала.

Глава 56

Глава 56

Кабина лифта медленно поднимается на четвертый этаж. Моя голова лежит на плече Тамерлана, его рука крепко, но бережно держит меня под локоть. Тепло его тела проникает сквозь ткань одежды, успокаивая и одновременно разжигая огонь внутри, особенно когда он нежно целует меня в лоб.

– Устала, – не спрашивает, а говорит очевидное. – Надо было тебе все-таки после полета отдохнуть.

– Все хорошо, я рада, что мы погуляли. День был длинный и насыщенный, но это того стоило.

Я скольжу ладонью по его сильной руке до запястья, и наши пальцы соединяются внизу, переплетаясь плотно в замок. Большим пальцем Тамерлан ласково поглаживает мою кожу, а затем подносит пальцы к губам и целует их.

Как же права была Лааль. Как точно она говорила о мужчинах в любви. Я это чувствую, я проживаю это снова и снова, а сейчас даже ярче, чем обычно, потому что мы, наконец, не прячемся.

Двери лифта открываются с тихим звоном. Мы выходим в коридор, и Тамерлан ведет меня за руку к номеру. В коридоре тихо, только приглушенный свет ламп и мягкий ковер под ногами. Сердце трепещет в ожидании, как ласточка, что рвется на свободу. Когда дверь за нами закрывается, мир снаружи перестает существовать для нас двоих. За панорамными окнами колышутся темные воды Босфора, освещенные серебристой луной и желтым светом фонарей.

Тамерлан поворачивается ко мне, обхватывает мое лицо ладонями и заглядывает в глаза в золотистой полутьме.

– Жанель... Милая моя Жанель.

К себе прижимает, мажет губами по виску, зарывшись в волосы. Я и не знала, что он может быть таким ласковым и осторожным. Так любить, так гореть рядом со мной. И сейчас, держа меня в руках, я понимаю, что он хочет этим сказать. Он спрашивает моего согласия на близость. Он хочет меня так же сильно, как я хочу его.

– Тамерлан, будь со мной, – все, что я могу сказать ему в ответ.

С этого момента никаких барьеров между нами нет.

Я поднимаю глаза, и наши губы встречаются. Поцелуй начинается мягко, но быстро набирает силу. Его язык проникает внутрь, и я отвечаю, вбирая его вкус, его страсть. Руки Тамерлана спускаются ниже, к плечам, к талии. Он снимает с меня плащ, заводит руки за мою спину и нащупывает бегунок молнии. Я терпеливо жду, когда он расстегнет мое платье, и через несколько секунд оно соскальзывает с плеч и падает к ногам. Я остаюсь в белье, и под его вспыхнувшим взглядом чувствую себя одновременно уязвимой и желанной.

Он шепчет мне, что я безумно красивая, заставляя смущаться, краснеть, прикусывать губу от восторга. Я тянусь к нему, пальцы дрожат от волнения, когда расстегиваю пуговицы его рубашки. Открываю ее, скольжу ладонями по твердой, волосатой груди, по рельефу мышц. Я глажу его плечи, руки, касаюсь губами смуглой, горячей груди, под которой бьется сильное сердце.

Тамерлан закрывает глаза, запрокидывает голову и шумно выдыхает, держа меня за волосы, одобряя то, что я делаю, наслаждаясь моей лаской. Я сама скидываю его рубашку, и теперь наши тела соприкасаются кожа к коже. Это ощущение сводит с ума. Я не думала, что могу быть настолько инициативной рядом с мужчиной.

Я даже не помню, как мы оказываемся на кровати, но мы улыбаемся, учащенно дышим в предвкушении и ни на секунду не отрываемся друг от друга.

Его губы касаются моей шеи, и по коже мгновенно разбегаются тысячи крошечных искр. Каждый раз, когда он медленно проводит языком по чувствительной коже, внутри меня трепещут и раскрываются бутоны. Я чувствую себя желанной. По-настоящему желанной и любимой. После стольких лет, когда меня называли холодной, эти нежные касания лечат мою душу и тело.

Тамерлан медленно спускается ниже, целует ложбинку между ключицами, заставляя выгнуться ему навстречу и простонать громче. Его большие жесткие ладони скользят по моим ребрам, обхватывают талию, сжимают бедра. От его прикосновений внутри разливается бархатное, пьянящее возбуждение. Я царапаю ногтями его затылок, глажу плечи и сильные руки, ощущая, как под подушечками напрягаются мышцы. Это ощущение силы, которая сейчас вся направлена только на мое удовольствие, заставляет сердце млеть от любви и благодарности.

Когда мой мужчина добирается до груди, я уже открыто и не сдерживаясь постанываю. Твердые губы обхватывают сосок, язык медленно кружит вокруг него, а потом он втягивает вишенку глубже, посасывая так настойчиво, что внезапная молния прошивает тело от макушки до самого низа. Второй сосок Тамерлан ласкает пальцами – слегка покручивает, потягивает, и я уже не могу лежать спокойно. Бедра сами собой двигаются, ища большего. В голове пульсирует: «Я могу это чувствовать... Я живая... Я желанна».

Он целует мой живот, языком обводит пупок, спускается все ниже и ниже. Когда его губы касаются внутренней стороны бедер, он находит мой взгляд и следит за реакцией. Дрожу всем телом, облизываю губы, жадно глотаю воздух от того, что мне невыносимо жарко.

Тамерлан раздвигает мои ноги шире, и легкий стыд ударяет краской в щеки. Возбуждение нарастает с каждой секундой, потому что сейчас я полностью открыта перед ним и уязвима. Но именно в этом рождается доверие первой ночи.

И это доверие кроется не только в том, что я принимаю все его смелые ласки, а в том, что было «до». В тех документах из клиники, что он мне показал. В его словах о том, что он обследуется каждый год, словно он знал, что для меня это будет важно, словно на расстоянии читал мои шальные мысли.

И сейчас я решаю отпустить себя, позволить себе почувствовать его всего по-настоящему, если угрозы больше нет.

– Если будет тяжело, скажи мне, – предупреждает он, нависнув надо мной. – Говори, как тебе лучше, не молчи.

Улыбнувшись, провожу ладонью по его лицу и шепотом отвечаю:

– Мне сейчас очень хорошо с тобой, Тамерлан. Делай все так, как считаешь нужным.

Когда Тамерлан медленно входит в меня, я ощущаю, как мое тело раскрывается ему навстречу. Глубокий, полный вздох вырывается из груди. Не крик, а именно вздох облегчения и удивления. Он такой твердый, горячий и одновременно бережный... Он заполняет собой не только тело, но и те пустоты в душе, которые я носила в себе годами.

Страх, который жил во мне, тает с каждым толчком. Вместо него приходит медовая дрожь. Теплое влажное скольжение вызывает вспышки огня, которые поднимаются вверх по позвоночнику, заставляя кожу пылать. Я обхватываю его ногами крепче, прижимаясь всем телом, и целую его в плечо. Нет, не просто целую, я ласкаю его кожу и тихо признаюсь ему:

– У меня на губах соль твоей кожи... как будто море меня омывает.

– Жанель... моя милая Жанель, – из глубины наружу вылетает утробный рык вместе с моим именем. Ему нравится то, что я говорю, то, что делаю, как трогаю его. Я подумать не могла, что настолько осмелею.

С каждым новым погружением я стону ему в шею, прикусывая губы, чтобы не закричать слишком громко. Волны удовольствия омывают меня, как то самое море, о котором я ему говорила. Я тону в нашей близости, растворяюсь в своем мужчине.

Прошлое уходит. Прежний сексуальный опыт превращается в пыль. Сейчас я – огонь. Я теку, стону, дрожу, шепчу его имя как заклинание. Каждая ласка говорит мне: ты желанна. Слезы текут по щекам от переполняющего счастья и облегчения. Я наконец-то чувствую себя настоящей женщиной, и, несмотря на мои опасения не кончить вместе с ним, я все-таки достигаю оргазма с ярким, сильным толчком.

Это чувство не сравнить ни с чем. Я выгибаюсь, крепче обхватываю его руками и ногами. Подгибаются пальцы ног, все тело дрожит снаружи и внутри, а ногти впиваются в его кожу. Крик бьется о потолок, разлетается осколками по всей спальне.

А когда Тамерлан напрягается и кончает с рыком, с проходящей по телу судорогой, прижимаясь ко мне всем телом, я ощущаю невероятную близость – не только физическую, но и душевную.

На какие-то короткие секунды во мне вдруг оживает та молоденькая девушка, которая много лет назад за столом случайно столкнулась взглядом со взрослым тридцатичетырехлетним мужчиной и быстро отвела его, испугавшись его пристальных, читающих меня как книгу глаз.

Если бы тогда...

Нет. Не надо. Самое главное, что у нас есть сейчас...