Текст книги "Преданная. Любовь и долг (СИ)"

Автор книги: Лия Султан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

Глава 64

Глава 64

И в страшном сне мне не привиделось бы то, что происходит сейчас наяву.

Все мои прежние страхи, сомнения и смятение смешиваются в один пульсирующий клубок, который давит на рёбра изнутри, растёт, ворочается, ищет выход, но не находит. Грудную клетку стягивают невидимые ремни – не вздохнуть.

Бывший муж и бывший свёкор входят в квартиру и будто приносят с собой другую жизнь. Мою прошлую жизнь, которую я так долго пыталась оставить позади.

Несколько мучительно долгих секунд мы смотрим друг на друга. Никто не произносит ни слова, но тишина между нами красноречивее любых фраз. По взглядам обоих мужчин я понимаю: сейчас они из последних сил сдерживают свой пыл.

И даётся им это нелегко. Особенно Анвару.

– Здравствуй, Жанель, – говорит Касым.

– Здравствуйте… папа.

Я не знаю, как правильно теперь его называть. Я привыкла обращаться к нему именно так даже после развода.

Когда Касым медленно скользит по мне тяжёлым взглядом, я внезапно вспоминаю, как на самом деле выгляжу.

Длинное шёлковое платье на тонких лямках и без бюстгальтера. Тонкая ткань невесомо облегает тело, и я с ужасом понимаю, что сквозь неё наверняка проступают соски. Какой позор!

Я торопливо скрещиваю руки на груди, пытаясь хоть как-то прикрыться.

Распущенные после душа волосы влажными прядями лежат на плечах. Босые ноги. Наверняка припухшие от поцелуев губы. Разгорячённое лицо.

А рядом со мной стоит Тамерлан без футболки. Мне хочется провалиться сквозь землю. Исчезнуть. Раствориться в воздухе. Но не потому, что я стыжусь того, что между нами было. Нет. Даже сейчас, под неодобрительными взглядами этих мужчин, я не жалею ни об одном мгновении, ни о поцелуях, ни о прикосновениях. Ни о том счастье, которое ещё совсем недавно переполняло меня до краёв.

Но увидеть себя глазами Анвара и его отца оказывается неожиданно тяжело.

Я слишком хорошо знаю бывшего мужа, чтобы не заметить, как напряглась его челюсть, а на скулах заходили желваки.

Он тоже всё понимает… до последней детали. И от этого осознания его буквально корёжит.

Касым смотрит иначе: холодно, цепко, осуждающе. Его взгляд скользит по мне, задерживается на Тамерлане, затем уходит на наши спины, в глубину пентхауса.

Я вижу тот самый миг, когда в его сознании складывается вся картина.

Он всё понимает. Абсолютно всё.

– Не вовремя? – наконец спрашивает Касым.

Голос спокойный, выдержанный. Но я слишком хорошо знаю бывшего свёкра, чтобы обмануться этим спокойствием.

– Очевидно, – отвечает Тамерлан.

– Тамерлан, – тихо зову я.

Он даже не смотрит на меня.

Ничего не говоря друг другу, братья общаются только взглядами, и от их безмолвной схватки по коже бегут мурашки.

Разница между ними особенно остро ощущается в этот момент. Касым старше. Он всю жизнь привык давить авторитетом – не голосом, не угрозами, а одним присутствием.

Но Тамерлан сейчас не уступает ему ни на шаг. Стоит спокойно, расправив плечи, и смотрит прямо в глаза без вины, стыда и малейшего желания оправдываться.

– Мы поговорить приехали, – вмешивается Анвар.

Я вздрагиваю от его голоса. Тамерлан медленно переводит на него взгляд. В голосе бывшего мужа слишком много враждебности. Она буквально сочится из каждого слова. Тамерлан этого не потерпит.

– Говори.

Анвар коротко усмехается, но в этой усмешке нет ничего весёлого.

– Здесь?

– А где ты предлагаешь? – спокойно спрашивает Тамерлан.

– Может, хотя бы без…

Он обрывает фразу, но взгляд возвращается ко мне. Тамерлан замечает это.

– Ты приехал в мой дом без приглашения, – произносит он уже холоднее. – Выбирать место и условия не тебе.

Повисшая тишина давит на плечи. Я будто слышу, как воздух трещит, словно сухие поленья в камине. Ещё немного – и вспыхнет.

– Хватит, – негромко говорю я.

Трое мужчин одновременно смотрят на меня. Касым – с недоумением. Анвар – со злостью. А лицо Тамерлана смягчается всего на мгновение и только для меня. Его взгляд касается моего лица ласково, и именно эта перемена действует на остальных сильнее любого признания.

Касым заметно хмурится. Анвар отводит взгляд, но я успеваю увидеть, как дёргаются его брови.

– Жанель, милая, поднимись наверх, – просит Тамерлан мягко.

Милая. Одно короткое слово падает в тишину и производит эффект разорвавшейся бомбы.

– Если вы приехали говорить обо мне, я буду присутствовать.

– Жанель, – начинает Анвар таким тоном, будто у него до сих пор есть право мне указывать.

Я резко поворачиваюсь к нему.

– Нет.

Он осекается.

– Даже не начинай со мной говорить этим тоном.

На несколько секунд Анвар замолкает. В его глазах мелькает не то боль, не то обида, не то презрение. Столько красок и оттенков сразу, что я не успеваю понять, какое чувство настоящее.

– Как интересно, – губы Анвара кривятся в ухмылке. – Прошло три года, и теперь я застал тебя в чужой квартире.

– Застал? – переспрашиваю я. – Ты серьёзно?

– А как это ещё назвать?

– Никак. Потому что ты не имеешь ко мне никакого отношения.

Его лицо каменеет.

– Жанель…

– Ты мне уже никто, Анвар, – обрываю его. – Я свободная женщина. И не обязана отчитываться перед тобой, где нахожусь, с кем и почему.

Он смотрит на меня так, будто я ударила его. И, возможно, впервые за три года до него по-настоящему доходит смысл нашего развода.

– Тамерлан, я всё-таки схожу переоденусь, – обращаюсь к своему мужчине.

– Не стоит, – вдруг говорит Анвар, убирая руку в карман.

Он усмехается, но глаза остаются тёмными и злыми.

– Мы уже всё видели.

Слова бьют неожиданно сильно. Щёки покалывает, и я ещё выше поднимаю скрещённые руки, пытаясь закрыться, отгородиться от Байзаковых.

– Анвар. Закрой свой рот или проваливай, – рычит на него Тамерлан.

Анвар вгрызается в его лицо убийственным взглядом. Его останавливает только то, что Касым вмешивается:

– Прекрати, Анвар. Не позорь меня.

Не в силах ещё что-то сказать, я иду к лестнице и поднимаюсь наверх, чувствуя на себе взгляды мужчин.

Добравшись до спальни, закрываю дверь и прижимаюсь к ней спиной, позволяя себе, наконец, выдохнуть. Сердце сходит с ума, беснуется, отбивает бешеный ритм. Я быстро нахожу лифчик, надеваю его, следом блузку и джинсы.

И всё это время я думаю только о Тамерлане, Касыме и Анваре. Быстро смотрю на себя в зеркало: волосы вьются от влаги, лицо раскраснелось, губы и правда выдают меня с головой.

Но хуже всего глаза. Они счастливые и блестящие, несмотря ни на что. И, видимо, это сильнее всего задело Анвара.

Выйдя из комнаты, слышу глухой стук и громкий голос Касыма.

– Отпусти его, Тамерлан! Ты голову потерял!

Добежав до лестницы, я вижу, как мой Тамерлан прижал к стене Анвара. Он держит его за грудки и нависает над ним, как тигр перед нападением.

– Тамерлан! – кричу я, но он не слышит или не хочет слышать.

– Я тебя предупреждал? – цедит он сквозь зубы, глядя Анвару прямо в глаза. – Предупреждал?

Я не понимаю, что произошло. Не знаю, что Анвар успел сказать за те несколько минут, пока меня не было.

Но вижу одно: Тамерлан в ярости.

Видит Бог, я не хотела этого…

Глава 65

Глава 65

Тамерлан

Я провожаю Жанель взглядом, пока она поднимается по лестнице со спокойной, царственной уверенностью, которая действует на меня сильнее любой показной соблазнительности. Она не сутулится, не пытается прикрыться, не ускоряет шаг. Ей нечего стыдиться и незачем оправдываться. Гордая. Прямая. Прекрасная в своём достоинстве. Я смотрю, как колышется шёлк на её бёдрах, как исчезает за поворотом тонкая фигура, и только тогда поворачиваюсь и натыкаюсь на взгляд Анвара.

Он тоже смотрит ей вслед слишком долго и откровенно. По венам мгновенно растекается раздражение, и я стискиваю челюсть, подавляя первобытное желание напомнить ему, что его время давно закончилось. Жанель – моя женщина. И мне до бешенства не нравится, когда другой мужчина смотрит на неё так, будто всё ещё имеет на это право.

Анвар медленно переводит взгляд с лестницы на меня. На его лице появляется едва заметная усмешка.

– Что, уже и смотреть нельзя?

– Тебе – да.

Касым тяжело вздыхает:

– Тамерлан…

Но я не свожу глаз с Анвара. Он тоже не отступает. Наоборот, чуть склоняет голову, будто рассматривает меня с новым, почти издевательским интересом.

– Забавно… Ещё недавно ты учил меня, как нужно относиться к жене.

– Бывшей жене.

Усмешка исчезает с его лица.

– Не тебе мне об этом напоминать.

– Тогда запомни сам.

– Что именно? – Анвар делает шаг ко мне. – Что ты подобрал женщину, которая раньше была моей?

Физически чувствую лютую ненависть к мужчине, которого когда-то носил на руках, когда он был младенцем. Будучи ребёнком, Анвар смотрел на меня с восхищением, а я – старшеклассник – сажал его себе на плечи и катал. Он называл меня Тамерланом без лишних церемоний. Я же любил его по-своему, как своего племянника.

Но сейчас я смотрю на него и не понимаю, как при хорошем воспитании и образовании, что ему дали родители, при всех деньгах и возможностях из него получилось то, что получилось, – одно сплошное разочарование.

– Осторожнее, – цежу сквозь зубы.

– А что? – Анвар криво улыбается. – Неприятно слышать? Жанель была моей женой, Тамерлан. Ты можешь сколько угодно изображать из себя победителя, но её прошлое от этого никуда не денется.

– Анвар, заткнись, – резко бросает Касым.

Но поздно. Я уже иду к нему.

– Продолжай.

Анвар не двигается с места. В глазах вспыхивает старая, годами копившаяся злость.

– Я хочу понять, с каких пор ты решил, что можешь указывать мне, куда смотреть, – цедит он. – Особенно когда речь идёт о женщине, которую я знаю гораздо дольше тебя.

– Она тебе уже никто. Или ты не слышал?

– Зато ты времени не терял. Дождался, пока всё развалится, и полез в постель к женщине собственного племянника.

– Анвар! – гремит голос Касыма.

Но я уже хватаю его за грудки. Всё происходит за секунды. Его спина врезается в стену. Касым что-то кричит, пытается вклиниться между нами, но я не слышу. Перед глазами – только лицо Анвара. Я держу его за ворот рубашки, сминая ткань в кулаке. Моя ярость, как злой, чёрный пёс, окончательно срывается с цепи.

– Отпусти его, Тамерлан! Ты потерял голову! – кричит Касым.

Не слушаю его, но, кажется, слышу сверху голос Жанель.

– Правда глаза колет, дядь? – ухмыляется Анвар. – Старый ты сукин сын. Ты можешь называть её своей сколько угодно. Но когда впервые раздел её, неужели ни разу не подумал, что всё это до тебя принадлежало мне?

Я бью раньше, чем успеваю осознать, что делаю. Кулак врезается ему в лицо. Голова Анвара резко откидывается назад, затылок задевает стену, и он сползает по ней на пол, зажимая ладонью разбитую губу.

– Тамерлан! – гремит Касым.

Но я уже отхожу назад, со страшной силой сжимая кулаки.

Анвар поднимает на меня мутный, полный ненависти взгляд.

– Вон из моего дома. Не попадайся мне больше на глаза.

Окровавленные губы Анвара расплываются в улыбке, и он, сидя на полу, начинает смеяться.

– Завёлся? Неужели я ударил по больному месту?

Нет, никогда я не думал об этом, видит Бог. Но я совершил ошибку, потеряв самообладание, а Анвар удачно этим воспользовался.

Только делаю к нему шаг, как Жанель оказывается рядом. Её тёплые, мягкие, дрожащие ладони ложатся на моё лицо. Ладони женщины, которую я люблю всем сердцем, которую боготворю и буду боготворить до конца моих дней. Жанель заставляет меня посмотреть на неё.

– Посмотри на меня, Тамерлан. Послушай…

– Отойди, Жанель.

– Нет.

– Я сказал, отойди.

– А я сказала – посмотри на меня.

Её голос дрожит, но она стоит на своём. Большие пальцы скользят по моим скулам, и я наконец встречаюсь с ней взглядом.

– Всё, – шепчет она. – Хватит. Я здесь. Слышишь?

Несколько секунд я просто смотрю на неё, в её расширенные от страха зрачки и бледное лицо. Я чувствую тепло её ладоней на своих щеках и постепенно начинаю различать всё остальное: тяжёлое дыхание Касыма, собственный пульс в висках, хрип Анвара за спиной.

Мои пальцы медленно разжимаются.

– Прийти к тебе было ошибкой, – слышу за спиной голос брата. – Прости, Тамерлан. Я послушал сына.

– Ты с ума сошёл, папа, – Анвар сплёвывает сгусток крови на паркет.

Касым оказывается возле сына, рывком поднимает Анвара за рубашку и отвешивает ему такую пощёчину, что звук разносится по всему холлу.

Наступает мёртвая тишина.

– Хватит, – произносит Касым.

Анвар медленно поворачивает к нему лицо. На щеке проступает красный след. Касым разочарованно смотрит на сына, и его грудная клетка высоко вздымается.

– Я вырастил тебя не для того, чтобы ты унижал женщину, которая прожила с тобой много лет и родила тебе дочь.

– Папа…

– Заткнись!

Всего одно слово, но Анвар действительно замолкает. Касым толкает его в сторону входной двери, и Анвар, как побитый щенок, вынужден идти вперёд, оглядываясь на нас с Жанель.

Касым не говорит ни слова. Они просто уходят, закрыв за собой дверь, а мы с Жанель вновь смотрим друг на друга и молчим. Затем я наклоняюсь к ней и касаюсь её лба своим. Теперь уже мои руки ложатся на её нежные щёки, а большой палец гладит кожу.

– Испугалась?

– Немного, – шёпотом отзывается она. – Никогда тебя таким злым не видела.

– И не увидишь больше, обещаю.

Она доверчиво смотрит мне в глаза, и я понимаю, что нет для меня сейчас человека дороже. Жанель теперь моя Вселенная и весь мой мир.

Глава 66

Глава 66

Семь месяцев спустя

Жанель

Апрельский ветерок колышет белую скатерть и мои непослушные волосы. Убираю их на плечо и в который раз провожу ладонью по выпуклому животику. Он небольшой, аккуратный и, говорят, совсем не похож на пятимесячный. В целом я не сильно поправилась и даже влезла в некоторые свои оверсайз-платья. Мама говорит, что я ведьмочка, а Тамерлан по-прежнему называет самой красивой женщиной. И да, у нас будет мальчик, которого я, можно сказать, вымолила у Всевышнего.

На деревянные перила летника садится воробушек. Это удивительно, потому что их давно не видно в Алматы. Говорят, афганские скворцы их перебили, но вот я вижу одну маленькую, смелую птичку и невольно улыбаюсь.

Воробей чуть постоял, посмотрел на меня, как и я на него, и взметнул ввысь. Подняв голову, я щурюсь от солнца, что пробивается сквозь сочные листья липы.

Примерно в это время… нет, всё-таки это было в мае, мы с Тамерланом столкнулись в аэропорту. В октябре сказали друг другу «да» и расписались без пафоса, белого платья и фаты в районном ЦОНе. Для сотрудников мы были просто очередной парой, но одна всё-таки сказала, что мы очень друг другу подходим. Мелочь, а приятно.

Отпраздновали мы в тот же вечер в «нашем» месте и в узком кругу. Пришли мама, Аиша, Аяла с мужем, Лааль. Это были люди, которых я по-настоящему любила и хотела видеть рядом. А ещё смотрела на Тамерлана и думала: «Боже, я замужем. Я правда замужем за этим мужчиной».

А потом приехал Касым.

Я помню, как в зал вошёл высокий, седой мужчина с большим букетом шикарных, крупных роз. Он выглядел спокойно, даже немного устало, но в его глазах не было злости. Он подошёл ко мне, поцеловал в щёку, вручил цветы и сказал: «Жанель, я желаю тебе счастья. Ты заслужила его». У меня перехватило дыхание. Я не знала, что ответить, просто прошептала: «Спасибо, папа».

Несмотря на мою просьбу остаться, он сказал, что не хочет никого стеснять. Хотя Аиша была бы только рада, если бы аташка остался. Но Касым попросил Тамерлана проводить его, и, когда они вышли, я подошла к окну и наблюдала за ними. Братья стояли у машины и несколько минут говорили о чём-то, после чего пожали друг другу руки и обнялись. У меня перехватило горло от этой сцены. Все эти дни я хотела, чтобы они помирились, потому что ближе Касыма у Тамерлана никого не было.

Когда Тамерлан вернулся, он сел за стол, взял мою руку и сжал её. Я посмотрела на него вопросительно, а он сказал только:

– Всё хорошо.

И это было правдой. Своим приездом Касым дал понять, что принял выбор брата. Не сразу, нелегко, но принял. И это было важнее любых слов.

Аяла, узнав о нас, только обрадовалась. Мы встретились на обеде через пару дней после той ссоры с Анваром, и она сказала: «Папа, я так рада, что у тебя есть Жанель. Я всегда мечтала, чтобы ты был счастлив. И я подозревала, что ты что-то чувствуешь к тёте Жанель ещё на узату, когда вы танцевали. Просто боялась спросить». Она была искренней и довольной, а ещё немножко беременной.

Аиша приняла Тамерлана в качестве отчима, но не сразу. Помню тот вечер, когда я сказала, что мы переезжаем. Она плакала и никак не хотела принимать новую реальность. Говорила: «Мам, это наш дом, здесь я выросла». Я обняла её, прижала к себе и ничего не могла сказать. Потому что я тоже чувствовала эту боль. Я тоже оставляла часть себя в том доме. Но я знала, что мы не уходим от прошлого, а идём в будущее.

Тяжелее всего переезд нам дался из-за расставания с Куляш-апай. Она работала у нас много лет, стала родной. Но она решила уйти, чтобы помогать детям с внуками. Я понимала её и отпустила с миром. Мы до сих пор созваниваемся, и я отправляю ей подарки на праздники.

Аиша обижалась первое время. Молчала, не разговаривала, ходила с надутым лицом. Но потом, когда увидела, как Тамерлан смотрит на меня, как заботится обо мне и о ней, она начала оттаивать. Первое время она продолжала называть его «ата», то есть дедушка. Мне это резало слух, хотя раньше такого не было. И вот в последние месяцы она называет его «аке». По-казахски это папа, но так она обращается к родному отцу. Я не просила звать Тамерлана именно так, она просто сама решила, как ей удобно, и нашла выход, удививший нас всех. В этом году Аиша перейдёт в одиннадцатый класс, а в следующем уже поступит в университет. Время летит неумолимо.

Лёгкий толчок в живот прерывает ход моих мыслей. Кладу руку на живот и, улыбнувшись, говорю:

– Проснулся уже? Хочешь поактивничать?

В этот момент над головой раздаётся задорный голос подруги:

– Прости, я опоздала.

Подняв глаза, вижу Лааль – всё такую же красивую, энергичную, суперпозитивную.

– Не вставай, мамочка, – смеётся она, – я сама тебя поцелую.

Она наклоняется к моей щеке, целует, а потом большим пальцем стирает след от помады.

– Ну рассказывай, – я смотрю на неё с нетерпением.

Лааль опирается на трость и уже уверенно с ней справляется. Сразу после нашей свадьбы она упала с лестницы в спортклубе и получила перелом позвоночника. Когда скорая ее забирала, она позвонила именно мне, и я рванула в больницу. Я впервые видела свою активную, задорную и веселую подругу в таком состоянии. Но она еще как-то умудрялась шутить сквозь боль и слезы.

– Что у тебя нового? Ты светишься.

– О, у меня есть что рассказать, – она садится напротив, пододвигает стул поближе. – У меня новый роман.

– Да? – я поднимаю бровь. – И кто он?

– Мой реабилитолог.

– Уау! Серьёзно?

– Ну да, серьёзно, – машет она рукой. – Скажем так, он не только поставил меня на ноги.

– Какая героическая профессия, – говорю я искренне.

– Боже, – она прикрывает ладонью глаза, – ты бы видела… там всё героическое.

Я смеюсь, прижимая руку к губам.

– Too much information, Лааль.

– Ничего, – она подмигивает. – Ты же моя подруга. Ты должна знать все подробности.

– Окей, – я устраиваюсь поудобнее на кресле, положив руки на живот. – Рассказывай.

– Во-первых, он младше меня на пять лет. Ему тридцать четыре. Ничего не могу с собой поделать.

– Лааль, – я качаю головой, – у меня разница с мужем тринадцать лет. И я никогда не была так счастлива. Разница в возрасте – совсем не главное.

– Иногда мне тоже хочется замуж, чтобы говорить всем «мой муж». Но когда я думаю о потере свободы, меня быстро отпускает.

– Возможно, когда-нибудь ты влюбишься так, что тебя уже не отпустит, – говорю я тихо.

Она отмахивается.

– Ой, нет. Пока мне хорошо. Я лежу, он работает. В прямом и переносном смысле. Если ты понимаешь, о чём я.

Смеюсь от её формулировок, которые я, конечно, понимаю. Её я умею читать между строк.

Протягиваю руку и касаюсь её ладони.

– А ему ничего за это не будет

– Нуу, – ее губы сворачиваются в трубочку и она загадочно смотрит на меня, – мы шифруемся, потому что да, если узнает его руководство, то это пи**ец, как плохо.

– Ой-ой, —качаю головой.

– Ладно-ладно, – смеется она. – Взрослые же люди.

Мы проводим вместе три часа и всё равно не можем наговориться. Сегодня суббота, но Тамерлан работает и ещё предупреждает, что заедет к Касыму. Каждый раз, когда он упоминает бывшего свёкра, я радуюсь, что у них всё хорошо и они продолжают общаться не только по работе.

Вечером дома традиционно тихо. Наверное, это пока не родится ребёнок. После мы ещё будем скучать по этой благословенной тишине. Аиша как настоящий подросток закрылась в своей комнате, скорее всего, врубила музыку в наушниках и сидит в телефоне. Позволяю ей это спокойно, потому что учится она на отлично.

Особых домашних дел у меня нет, поэтому я просто лежу на диване, укрывшись пледом, и смотрю влог на Ютьюбе об уходе за младенцами. За шестнадцать лет я, оказывается, всё забыла.

Тамерлан приходит, когда я уже клюю носом, но всё равно, услышав его шаги, просыпаюсь. Он стоит надо мной и улыбается:

– Хотел уже тебя взять на руки и унести на кровать.

Тамерлан садится на корточки и смотрит мне в глаза.

– Я тяжёлая, – погладив пальцами его щёки, тянусь за поцелуем, а после приглашаю его сесть рядом.

Моя любимая поза на этом диване – когда муж садится, а я кладу голову на его колени. Он гладит меня по волосам, проводит костяшками пальцев по скулам, кладёт ладонь на живот и ждёт, пока наш сын не начнёт пинаться.

В этот раз я интуитивно чувствую, что Тамерлан что-то недоговаривает. Это отражается в его глазах, напряжённости, задумчивости.

Я не хочу лезть в дела компании, но если случилось то, что выбивает моего мужчину из колеи, то я хотела бы знать.

– Тамерлан, что-то случилось?

– Как ты догадалась? – спокойно спрашивает он, продолжая ласкать.

– Не знаю, по взгляду, наверное. Чувствую.

– Случилось. С Касымом.

Резко сажусь от этой новости и смотрю на него. Он же и так после инфаркта, не дай Аллах снова сердце.

– Что? Расскажи.

– Касым женится.

– Что? – мои брови плывут наверх. Такого я точно не ожидала, ведь столько лет он был женат на Батиме, и после её смерти ещё года не прошло. – На ком?

– На нашем пиар-директоре. Её зовут Саида. И оказалось, что у них роман уже несколько месяцев.

Новость меня шокирует настолько, что я прикрываю рот руками и вдруг вспоминаю, что это должна быть та самая Саида, которую я видела в аэропорту с Тамерланом, а Лааль предположила, что они спят.

– Но… как? Ещё и года не прошло.

– К сожалению, вот так. Я узнал случайно. Приехал к Касыму, а там – она.

– Боже мой! Она же лет на двадцать его младше!

Тамерлан тяжело вздыхает, и по его лицу я понимаю, что он не одобряет этот роман, но будет молчать ради брата. Потому что нет более преданного Касыму человека, чем Тамерлан.

Но самое неприятное для меня то, что я так и не узнала, что связывало Тамерлана и Саиду. С одной стороны, я понимаю, что он тогда был свободным, с другой… если они спали вместе, то её нынешние отношения теперь с другим Байзаковым выглядят странно. Или же я сейчас мыслю так же, как Батима?

– Там… – зову я мужа, решаясь на вопрос, который, возможно, меня ранит.

– Да, милая? – он кладёт ладонь на моё лицо и сосредотачивает на нём всё внимание.

– Эта Саида… Я видела вас вместе в аэропорту. Помнишь?

Он молча кивает, вероятно понимая, к чему я веду.

– У вас был роман?

Наступает короткая пауза, которая мне не нравится.

– У нас был не роман, – отвечает он. – Но какое-то время мы…

– Всё, не продолжай. Я не должна была спрашивать, чтобы потом не обижаться, – расстраиваюсь я, а он добавляет ещё одну руку и в глаза мне смотрит с такой любовью, что я готова обо всём забыть.

– Жанель, у каждого из нас было своё прошлое. Но сейчас я люблю тебя. И никого я так не любил, как тебя. За всю мою долгую жизнь.

– Я тоже, – шепчу ему, кусая губы. – Касым знает, что у тебя было с Саидой?

– Нет. И не узнает.

– Почему? – хмурюсь я.

– Потому что я пообещал ей, что никому не скажу. И какими бы ни были их отношения, если сейчас он с ней счастлив, то почему нет?

Возможно, в его словах есть здравый смысл, но мне всё равно всё это странно. Наверное, потому что я выросла в семье, где родители любили и уважали друг друга, и мама всё ещё грустит, что папа так рано нас покинул. Но, как говорится, чужая душа – потёмки, и я не могу никого осуждать.