Текст книги "Преданная. Любовь и долг (СИ)"

Автор книги: Лия Султан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

Глава 57

Глава 57

Тамерлан

На моих губах – вкус ее кожи. В грудь упираются твердые, сладкие соски, а по спине медленно скользят ее пальцы: от лопаток до ягодиц и обратно. Как чертовски приятно она это делает.

Я не спешу выходить из нее, хочу продлить это невероятное ощущение единства хотя бы еще на несколько секунд. Жанель подо мной дрожит, ее лоно все еще сжимается вокруг меня мягкими волнами. Приподнявшись на локтях, смотрю на ее нежное лицо с полуприкрытыми веками. Она прекрасна. Так прекрасна, что сердцу уже не хватает места, и оно тарабанит в ребра.

Перекатившись на спину, я притягиваю ее к себе и крепко обнимаю. Ее голова ложится мне на плечо, волосы щекочут кожу. Сердце колотится мощно – возраст дает о себе знать, но сейчас это не имеет никакого значения. Она, наконец, моя. Я сделал ее своей.

Живое, переливчатое, хорошо осязаемое тепло разливается по груди и проникает в вены. Двадцать лет я был один. Были женщины, тела, удовольствие, короткие связи. Но никого я не подпускал к себе по-настоящему. Никого не любил. А сейчас, в пятьдесят один, я влюбился так сильно, что не могу уже представить свою жизнь без нее.

Пальцы не спеша рисуют линии на ее спине от лопаток до поясницы. Она постепенно успокаивается, расслабляется, водит ладонью по волосам ниже живота.

Мы не говорим о своих страхах, не обсуждаем случившееся и не даем никаких оценок. Все понятно без слов. То, что случилось пару минут назад, – кульминация моего ожидания, когда я безумно хотел ее, но боялся спугнуть и поторопить.

– Вернемся, расскажем всем, – вырывается у меня, и она красиво хмурит брови.

– Ты же хотел подождать сорок дней.

– Я решил не ждать.

– И когда ты так решил? – ее глаза сияют.

– Только что. Я хочу, чтобы ты была рядом, – наверное, я сейчас слишком авторитарен и веду себя как собственник, но ничего не могу с собой поделать. Она нужна мне.

– Собственник, – шепчет она, поцеловав меня в шею и прочитав мои мысли. – Давай вернемся к этому разговору позже. Сейчас я хочу сделать две вещи.

Внимательно смотрю на нее, ожидая продолжения.

– Я хочу в душ, – ее пальцы проводят по моей щеке, – и уснуть рядом с тобой. День был очень длинным.

Мучить ее всю ночь я, конечно, не собирался – пусть спит, а завтра утром разбужу и не выпущу из номера.

– Иди первая.

– Нет, ты. Я буду долго.

Я киваю, целую ее коротко, потому что, если разойдусь, то не удержусь от продолжения. Горячая вода смывает пот и следы нашей страсти, но не может смыть то глубокое удовлетворение, которое теперь живет во мне.

Выйдя из ванной, пропускаю летящую ко мне в моей же рубашке Жанель. Она останавливается, обвивает шею руками и, поднявшись на цыпочках, касается губами щеки. Кроме рубашки на ней ничего нет. Под белой тканью – налитые полушария, и я, не в силах справиться с искушением, сжимаю ладонью ее ягодицу. Она ахает, отстраняется, улыбнувшись, и скрывается в ванной.

В номере приглушенный свет, за окном тихо шумит ночной Босфор. Я беру телефон и бесцельно листаю новостную ленту, почти не вчитываясь в заголовки.

Через несколько минут дверь ванной открывается. Жанель выходит в белом гостиничном халате с золотой эмблемой отеля. Волосы лежат на плечах темными волнами, она пахнет безумно вкусно и сладко, что мне приходится сначала сжать челюсти, а затем сглотнуть, чтобы успокоиться. Но...

Но ее халат слегка распахнут на груди, и перед глазами мягкая, манящая ложбинка между грудей. У меня мгновенно пересыхает во рту.

Я откладываю телефон в сторону. Жанель подходит ближе, и я протягиваю руку, притягивая ее к себе на кровать.

– Иди сюда.

Жанель садится мне на колени лицом к лицу. Халат окончательно расходится. Мои ладони скользят под ткань, обхватывают ее обнаженные бедра, поднимаются выше, к талии. Кожа еще теплая после душа, бархатная, немного влажная. Наклонившись, целую ее грудь, вбираю твердый сосок в рот, чувствуя, как она вздрагивает и тихо стонет.

– Тамерлан... мы же только что, – шепчет она, но ее пальцы уже зарываются в мои волосы.

– Я не могу остановиться, – признаюсь я между поцелуями, проводя языком по ее коже. – Ты слишком сильно на меня действуешь. Хочу тебя снова.

Халат соскальзывает с хрупких плеч, открывая тело. Мои руки жадно исследуют ее: гладят спину, сжимают ягодицы, пальцы скользят между ног, где она уже снова горячая и податливая. Жанель стонет мне в шею, прижимаясь ближе.

Я переворачиваю ее, укладывая на спину. Снимаю боксеры и нависаю сверху. На этот раз вхожу в нее одним глубоким, плавным толчком. Она выгибается, громко выдыхая мое имя. Ощущение восхитительное – горячее, тесное, знакомое. Двигаюсь сначала медленно, наслаждаясь каждым сантиметром и каждым ее стоном.

– Боже, Жанель... – рычу я, ускоряясь. – Как я жил без тебя?

Ее ноги обхватывают мои бедра, ногти царапают спину. Мы двигаемся в едином ритме – страстно, но при этом невероятно нежно. Комната наполняется звуками нашей любви. Воздух вокруг густеет и дурманит.

Но возбуждение накатывает слишком сильно. Я пытаюсь сдержаться, замедлиться, но тело уже не слушается. Слишком долго я хотел ее, слишком сильно люблю... и в итоге прихожу к финишу первым – резко, мощно, с низким рыком. Волна удовольствия проходит по мне, но почти сразу сменяется горьким привкусом разочарования.

Черт.

Я тяжело дышу, все еще находясь внутри нее. Мое тело расслабляется, а ее – нет. Она еще напряжена, но не достигла пика. Это бьет меня сильнее, чем я ожидал. В пятьдесят один я уже давно научился контролировать себя, но сегодня рядом с ней все по-другому. Она вызывает во мне такую первобытную страсть, что самоконтроль просто улетучивается.

Разочарование собой ранит неожиданно остро. Я сжимаю кожу на ее талии сильнее и прячу лицо у нее на шее.

– Черт... Прости. Я не должен был так быстро. Ты не кончила.

Жанель ласково проводит пальцами по моим волосам, массируя кожу на голове. Ее голос мягкий, теплый, без малейшей тени упрека:

– Ну что ты... Мне было очень хорошо. Чудесно.

– Я буду тебе должен, – пытаюсь шуткой сгладить собственную неудачу.

– Ловлю на слове, – она тянется к моему лицу и целует меня в губы.

Через несколько минут мы лежим во тьме под одеялом. Я обнимаю ее и прижимаю спиной к своей груди.

– Теперь точно спать, – шепчу я с улыбкой, щекоча дыханием чувствительную кожу.

Жанель тихо смеется, прижимаясь ко мне сильнее.

– Люблю тебя, – признаюсь в тишине.

– И я тебя.

– Моя, – веду носом по ее лицу, слушая ее размеренное, спокойное дыхание.

Глава 58

Глава 58

Жанель

Просыпаюсь первой. Мягкий утренний свет ненавязчиво пробивается сквозь шторы, но в комнате все еще полумрак. Рядом спокойно и ровно дышит Тамерлан. Его большая ладонь лежит на моей талии. Наверное, он даже во сне не хочет меня отпускать.

Боже, как же это прекрасно – лежать рядом с ним, чувствовать его тепло. Еще недавно я боялась стыда и неловкости перед ним, а сегодня так счастлива, что этим хочется поделиться со всем миром, и вместе с этим не говорить никому, потому что счастье любит тишину.

Я несколько мгновений лежу неподвижно, просто впитывая это ощущение – его запах, тепло тела, тяжесть руки. Сердце наполняется такой нежностью, что хочется улыбаться.

Осторожно выскальзываю из-под его руки и встаю. На спинке кресла висит его белая рубашка, которую я надеваю на голое тело. Ткань ещё хранит его запах, от которого у меня разлетаются мурашки. Рубашка огромная, почти до середины бёдер, рукава приходится закатать. Я даже не застегиваю пуговицы, просто на цыпочках и босиком убегаю из спальни в гостиную и подхожу к огромному панорамному окну, которое открываю, но не до конца.

За стеклом – невероятная красота: ярко-голубые воды Босфора искрятся под утренним солнцем, на поверхности дрожат тысячи золотых бликов. Чайки летают низко над водой, вдалеке виднеется силуэт минарета. Осенний воздух свежий, чуть солоноватый.

Сделав глубокий вдох и выдох, поднимаю руки над головой и сладко потягиваюсь всем телом, выгибая спину. Мышцы приятно ноют после ночи. Рубашка при этом задирается выше, открывая бёдра.

– Хочешь, я подарю тебе эту рубашку? – раздается за спиной низкий, бархатный ото сна голос Тамерлана. – Тебе она идет больше.

Повернувшись, вижу, как он стоит передо мной в одних боксерах, прислонившись плечом к двери в спальню. Взгляд скользит по ногам, рисует узоры на теле, плавно поднимается к лицу.

– А подари, – дразню его я и снова поворачиваюсь к нему спиной, поднимаю руки вверх и наклоняюсь вправо, а затем влево. Конечно, я делаю это для того, чтобы он все увидел и не затягивал.

Тамерлан подходит ко мне уверенно, обхватывает сзади сильными руками и прижимает спиной к своей широкой груди. Его губы сразу находят мою шею.

– Доброе утро, – шепчет он хрипло, целуя чувствительную кожу. Горячие губы, лёгкие покусывания, влажный язык…Я тихо выдыхаю и наклоняю голову набок, давая ему полный доступ.

– Доброе утро… – выдыхаю я. – Я не хотела тебя будить.

– Я проснулся, как только ты выбралась из кровати, моя ранняя пташка, – он улыбается мне в шею.

Его ладони скользят под ткань, обхватывают обнажённую грудь, сжимают, ласкают; пальцы нежно касаются сосков и мучительно красиво ласкают их. Я тихо стону, чувствуя, как нарастает желание вновь быть с ним и разлететься вместе с ним на осколки.

– Тамерлан, – повторяю я его имя.

Он разворачивает меня к себе, сразу же берет мое лицо в ладони и без долгих прелюдий целует меня. Его язык сплетается с моим, и я уже забываю обо всем на свете.

Через пару минут Тамерлан тянет меня за руку к широкому мягкому креслу у окна, садится первым и тянет меня к себе на колени лицом к лицу. Рубашка полностью распахивается.

– Ты такая красивая, – шепчет он, целуя мою грудь. – Хочу тебя каждое утро вот так.

Запрокинув голову, постанываю, облизывая губы и время от времени опуская глаза, чтобы посмотреть, как он делает это. Его вторая рука спускается ниже, отодвигает в сторону тонкую ластовицу моих трусиков и касается меня пальцами.

– Ох… – я держусь за его плечи, покачиваюсь на его руке.

– Нравится меня дразнить? – его голос..Господи Боже мой, этот низкий требовательный голос вкупе со взглядом исподлобья вызывает внутри красно-желтые всполохи.

– Да-а-а, – сквозь рваное дыхание, признаюсь я.

– Я помню про свой долг.

О каком долге идет речь, понимаю не сразу. А когда понимаю, краснею до кончиков волос.

Наслаждение нарастает быстро и мощно. Я уже на краю, уже дрожу, уже готова сорваться… Но он вдруг убирает руку. Я открываю глаза и встречаюсь с его взглядом.

Тамерлан приподнимает меня за талию, резко одной рукой спускает боксеры и…заполняет меня полностью.

– Там…– произношу имя любимого не до конца, обхватывая его руками за шею.

Тамерлан откидывается на спинку кресла. Его пальцы вжимаются в кожу на талии. Он приподнимает и опускает меня на себя, и я уже совершенно ничего не стесняюсь рядом с ним. Открытая, разгоряченная, совершенно новая – будто и не я вовсе. Солнечный свет падает на нас через окно, освещая наши тела. За спиной – сияющий Босфор.

– Жанель… моя… – рычит он, ускоряясь.

Я смотрю ему в глаза, не отрываясь. Эмоции захлестывают: любовь, страсть, счастье, благодарность, ощущение полной близости. Я счастлива. До дрожи, до слёз, до потери дыхания счастлива.

Взрыв не заставляет себя долго ждать. Этот фейерверк я проживаю ярко, сильно, с долгим протяжным стоном, сжимаясь вокруг него всем телом. Волна удовольствия прокатывается по мне снова и снова. Через несколько мощных толчков ко мне присоединяется и Тамерлан, прижимая меня к себе изо всех сил и выдыхая моё имя.

Мы замираем, обнявшись, тяжело дыша. Его сердце бьётся прямо под моей щекой.

– Останься со мной навсегда, – шепчет он мне в волосы, а я этому улыбаюсь. Конечно, я хочу остаться. Как может быть иначе?

Мы не выходим из номера до самой ночи.

Хорошо, что я уже была в Стамбуле несколько раз, а Тамерлан летает сюда почти как к себе домой. Нам не нужно никуда бежать, ничего осматривать. Мы просто позволяем себе быть вместе. Только мы, огромный номер и бесконечный пролив за окном.

Утро плавно перетекает в день. Мы едим на балконе, где на круглом столе нам накрыли шикарный завтрак: традиционная турецкая яичница с томатами, симит с кунжутом, сыры, оливки, овощи, мед в сотах и, конечно, ароматный турецкий кофе.

Солнце уже высоко, вода переливается ярко-голубым и бирюзовым, по ней медленно плывут огромные грузовые суда и юркие яхты. Я по случаю надела платье и накинула на плечи шаль, а Тамерлан в рубашке и брюках кажется мне ослепительно красивым. Эту паузу между безумствами мы используем не только чтобы перевести дух и подкрепиться, но также чтобы понять, как нам хорошо вместе просто так: говорить о многом, а не только о семье, молчать и смотреть в одну сторону, думать о своем, но чувствовать присутствие другого рядом.

А потом мы снова возвращаемся в кровать.

Мы любим друг друга медленно и лениво, наслаждаясь каждым прикосновением. Потом засыпаем, обнявшись. Просыпаемся – и всё повторяется. Его руки, его губы, его голос, шепчущий моё имя… Время словно остановилось. За окном Босфор меняет цвет от ярко-голубого к глубокому индиго, а мы всё ещё в своём маленьком мире.

* * *

Вечером я выхожу из душа. Волосы влажные, на теле только белый гостиничный халат. В комнате приглушенный свет. На столике у кровати стоит большая фруктовая нарезка – идеальные ломтики манго, клубника, инжир и целая россыпь винограда разных сортов: темно-фиолетовый, зеленый, розовый, черный. Ягоды крупные, налитые, блестят в свете лампы.

Поймав взгляд Тамерлана, я медленно подхожу к столику. Беру одну крупную темно-фиолетовую виноградину, подношу к губам и отправляю в рот. Сладкий сок лопается на языке.

– Ты помнишь? – спрашиваю я тихо, глядя ему прямо в глаза. – Тамерлан…

Он приподнимается на локте. Взгляд у него становится жадным, голодным.

– Помню, – отвечает он низким голосом. – У меня дома ты сказала, что больше всего любишь виноград.

Я улыбаюсь, беру еще одну ягоду и подхожу ближе к кровати.

– Тогда иди и забери свое, – шепчу я, протягивая ему виноградину на кончиках пальцев.

Тамерлан садится на край кровати, обхватывает меня за бёдра и притягивает к себе. Вместо того чтобы взять виноградину, он целует мои пальцы, потом запястье, потом поднимается выше, развязывая пояс халата. Ткань падает к моим ногам.

– Я помню всё, – говорит он, целуя меня в живот. – Каждый твой взгляд, каждое твоё слово… И теперь я буду помнить, как ты выглядишь вот так – обнажённая, с мокрыми волосами и вкусом винограда на губах.

– Открой рот, – шепчу я мягко, почти приказывая.

Тамерлан послушно приоткрывает губы, не отрывая от меня глаз. Я кладу виноградину ему на язык. Он медленно закрывает рот, и я наблюдая за движением его челюсти. Он слегка прикрывает глаза от удовольствия, а затем снова смотрит на меня.

– Вкусно? – спрашиваю я шёпотом.

– Очень, – отвечает он низко. – Но я хочу ещё.

Я смеюсь по-девичьи легко и беру следующую виноградину, зажимаю ее губами, наклоняюсь к нему и останавливаюсь в нескольких сантиметрах от рта. Наши дыхания смешиваются. Я чувствую жар, идущий от его тела. Сердце колотится, как сумасшедшее от нашей игры.

Тамерлан смотрит мне прямо в глаза несколько секунд, после чего подается вперед. Его губы касаются моих, и он аккуратно, но уверенно перехватывает виноградину. Наши губы соприкасаются в лёгком, сладком поцелуе. Ягода лопается между нами, и сладкий сок смешивается с нашим поцелуем. Мы оба тихо стонем.

Он проглатывает виноград, а потом резко, но бережно кладёт меня на кровать, нависая сверху. Халат уже давно лежит на полу. Его тело горячее, тяжёлое, такое родное.

– Ты сводишь меня с ума, Жанель…Каждый твой жест, каждая улыбка, взгляд.

Его руки скользят по груди, по животу, по бёдрам. Я выгибаюсь ему навстречу, запуская пальцы в его волосы. Он целует мою шею, спускается ниже, целует грудь, живот…

И вдруг, спускается ниже и покрывает поцелуями внутреннюю сторону бедра.

– Я никогда не думал, что можно так сильно хотеть женщину, – признается он, проведя пальцами там, где уже невыносимо горит. – И при этом так сильно её любить.

– Тогда люби меня, – шепчу я, зажимая пальцами простыни и понимая, что меня ждет дальше. – Прямо сейчас.

Глава 59

Глава 59

Мы снова завтракаем на балконе. На этот раз наши кресла стоят совсем близко друг к другу, почти вплотную. Утреннее солнце уже хорошо прогрело воздух, но с Босфора веет приятной прохладой. Вода сегодня особенно красивая – глубокого лазурного цвета с яркими серебристыми бликами. По проливу медленно проплывает большой паром, оставляя за собой широкий белый след.

Я беру ножичек, отрезаю кусочек медового сота и, захватив его ложечкой, отправляю его в рот. Вздыхаю и закрываю глаза от удовольствия – сладко, ароматно, с лёгкой цветочной ноткой.

– Какой вкусный мёд…

Тамерлан смотрит на меня с мягкой улыбкой, помешивая кофе. Я поворачиваюсь к нему и спрашиваю то, что давно на языке:

– Скажи… а как ты понял, что что-то чувствуешь ко мне? Когда это началось?

Тамерлан усмехается уголком губы, ставит чашку на стол и откидывается в кресле.

– В первый раз я посмотрел на тебя другими глазами, когда приехал за Аялой в твой салон. Вошёл, сначала увидел дочь… а потом вышла ты. И в тот момент это произошло. Я тогда ещё не понял, что это было, но мне хотелось смотреть на тебя. Я просто почувствовал, что ты… другая.

Я вздыхаю, улыбаюсь и шепчу, глядя на него:

– Как красиво…

Тамерлан протягивает руку и убирает за ухо прядь.

– А ты? Когда ты поняла?

– У тебя дома, наверное… Я не знаю точно, когда это произошло. Так необычно и неожиданно. Я вдруг увидела тебя совсем другим. Не тем строгим, молчаливым Тамерланом, которого знала раньше. А помнишь, какой я была в самом начале?

Он кивает, не отводя взгляда.

– Помню. Очень хорошо помню.

Тамерлан обнимает меня за плечи, а я охотно кладу голову ему на плечо.

– Ты была влюблённой, восторженной, удивительно искренней, – продолжает он тихо. – Я помню тебя беременную… как ты сидела в саду у Касыма и гладила живот. Такой нежный жест. Я тогда долго на тебя смотрел, думал о том, что ты, наверное, счастлива.

– Ты наблюдал за мной? – удивлённо поднимаю я голову.

– Я всегда за всеми наблюдаю. Привычка, – пожимает он плечами.

Я тихо смеюсь.

– А я тебя тогда почти не помню. Извини. Ты всегда казался мне слишком строгим, хмурым, молчаливым. Мы же даже почти не разговаривали.

– Тебе было… сколько? Двадцать три? – спрашивает он. – А мне тридцать шесть. Нам и поговорить тогда было особо не о чем, кроме «здравствуйте – до свидания».

– А сейчас? – я поднимаю на него глаза. – Сейчас мы вот сидим и разговариваем.

Тамерлан наклоняется и целует меня в висок.

– Сейчас другое дело. Сейчас я без ума от тебя. Мне хочется слушать твой голос постоянно. Смотреть, как ты ешь мёд, как улыбаешься и смотришь на Босфор…

Я выбираюсь из его объятий, встаю и сажусь к нему на колени, обнимая за шею. Его руки сразу ложатся мне на талию.

– Ты знаешь, что с тобой я стала слишком раскрепощенной? – шепчу я, зарываясь пальцами в его густые волосы и медленно массируя кожу на голове.

Тамерлан закрывает глаза и чуть запрокидывает голову, наслаждаясь прикосновением.

– Подозревал, – улыбается он.

– Я сама себя иногда не узнаю. Нравится?

– Очень. Продолжай, – такой хрип говорит о том, что пока он затаился, как тигр, позволяя мне поглаживать его по шерстке. Поэтому, довольно улыбнувшись, я продолжаю ласково перебирать его волосы.

– В общем, что я хотела сказать… Вы, Тамерлан Султанович, сильно на меня влияете.

Он открывает глаза, смотрит с тёплой, чуть лукавой улыбкой и отвечает:

– И вы на меня, Жанель Алихановна, очень сильно влияете.

На несколько секунд между нами повисает тишина. Все, что есть: шум Босфора, крики чаек и наше дыхание. Глядя в его тёмные глаза, снова попадаю в сети. С удовольствием так попадаю, лелея в душе нежность и желание.

Тамерлан медленно проводит ладонью по моей спине, притягивая меня ближе. Его другая рука поднимается и обхватывает моё лицо. Большой палец нежно гладит мою щёку.

– Ты даже не представляешь, что со мной делаешь… – шепчет он хрипло.

Аэропорт Стамбула шумит вокруг нас, люди проходят мимо, самолеты садятся и взлетают, а мы стоим в стороне от основного потока пассажиров, возле зоны регистрации. Тамерлан провожает меня. У него самого ночной рейс чуть позже.

Я крепко обнимаю его за талию, зарывшись лицом в его рубашку. Такой сильный, умный, любящий и заботливый. Я – по уши влюбленная и немного сумасшедшая.

– Три дня оказалось так мало… – шепчу я, с трудом сдерживая ком в горле. – Надо было брать пять. Или семь.

Тамерлан крепче прижимает меня к себе.

– Я тоже так думаю, милая. Время пролетело, будто его и не было. Но мы вернёмся. Обязательно вернёмся сюда. В тот же отель, на тот же балкон.

Я поднимаю голову и смотрю ему в глаза.

– Обещаешь?

– Обещаю, – отвечает он серьёзно и нежно одновременно. – Теперь мы увидимся дома. Я расскажу всё Касыму. Сам.

Я киваю, чувствуя, как глаза становятся влажными.

– Ты знаешь, как лучше. Я тебе доверяю. Полностью.

Тамерлан берёт мою ладонь в свою и целует взглядом. Сдерживается, ведь здесь не приветствуется, когда это делают публично.

– Пора… – тихо говорю я, хотя каждая клеточка тела сопротивляется.

Тамерлан кивает, но руку не разжимает. Мы стоим ещё несколько секунд, просто глядя друг на друга. Потом он притягивает меня в последнее, очень крепкое объятие. Я обхватываю его за шею, поднимаюсь на цыпочки.

– Я люблю тебя, – шепчу я ему прямо в ухо. – Очень люблю. Уже скучаю.

– И я тебя люблю, моя Жанель, – отвечает он низким голосом. – Больше, чем ты можешь себе представить. Мягкой посадки. Когда ты прилетишь, я буду еще в небе.

Мы отстраняемся друг от друга. Он всё ещё держит меня за руку, не желая отпускать. Пальцы размыкаем медленно, неохотно. Последнее касание кончиков пальцев и… надо идти.

Я разворачиваюсь и бреду к стойке регистрации. Каждый шаг даётся тяжело. На середине пути я не выдерживаю и оборачиваюсь.

Тамерлан стоит на том же месте и смотрит мне вслед. Высокий, статный, в тёмной рубашке. Его взгляд полон тепла, любви и лёгкой грусти. Он поднимает руку в прощальном жесте. Я улыбаюсь сквозь слёзы и тоже машу ему.

Ещё немного, – говорю я себе. – Совсем скоро мы будем вместе дома.