Текст книги "Преданная. Любовь и долг (СИ)"
Автор книги: Лия Султан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)
Глава 50
Глава 50
Жанель
– Как много народа, – замечает мама, поправляя платок на голове и глядя в автомобильное зеркало. Я опускаю своё и тоже покрываю голову. – Когда наш папа умер, мы даже толком не смогли попрощаться и провести ас (ас – поминальный обед) из-за локдауна.
– Мам, – отвожу взгляд от зеркала и касаюсь её плеча, – зато помнишь, сколько людей пришло на годовщину?
– Да, – грустно вздыхает она, а на заднем сиденье всхлипывает Аиша.
Новость о смерти ажеки сильно её расстроила. Вчера она плакала весь вечер и даже говорила по телефону с отцом. Анвар уже здесь, и сейчас мы его увидим, как и Касыма. Я не говорила с Тамерланом – он полностью взял на себя организацию похорон. Представляю, что бывший свёкор сейчас раздавлен. Сорок лет вместе… и она ушла так внезапно.
Я думала о ней весь день, а ночью не могла уснуть, вспоминая нашу последнюю встречу с Батимой. Она тогда влепила мне пощёчину, а я не сдержалась и выставила её из кабинета. Умом я прекрасно понимаю: моей вины в её смерти нет. В тот момент я защищала себя, свою жизнь, свои границы. Но горький, тяжёлый осадок остался. Теперь, когда её нет, он смешивается с грустью и странным чувством причастности, которое я не могу полностью прогнать. Как будто наша недавняя ссора и мои отношения с Тамерланом оставили след в её сердце.
Мы наконец выходим из машины. Людей действительно очень много. Они стоят вокруг дома, тихо разговаривают, кивают нам в знак приветствия. Я беру Аишу за руку, мама идёт рядом. Мы медленно движемся к дому, где настежь открыты ворота.
Во дворе тоже яблоку негде упасть, но я сразу нахожу глазами Тамерлана. Наши взгляды встречаются, и несколько секунд мы говорим только ими. В его взоре – боль, усталость и нечто глубокое, потаённое, предназначенное только мне. На мой едва заметный кивок он отвечает сразу же, отчего сердце на миг болезненно сжимается.
Рядом с ним я замечаю Касыма. Веду Аишу и маму в ту сторону. Первым делом подхожу к бывшему свёкру. Обнимаю его крепко, но сдержанно.
– Мои соболезнования, папа, – тихо говорю я.
Поразительно, но я не могу заплакать. Слёзы замерли внутри.
Касым смотрит на меня потерянным, пустым взглядом. Ещё вчера он прилетел из командировки, а сегодня уже хоронит жену, с которой прожил почти полвека.
– Рахмет, кызым. Спасибо, что привезла Аишу.
Аиша сразу начинает плакать.
– Ата… – всхлипывает дочка и бросается к дедушке.
Он обнимает внучку, и я впервые вижу, как Касым украдкой плачет, быстро проводит рукой по глазам, пытаясь сохранить лицо.
Рядом стоит Тамерлан. Я делаю шаг к нему и обнимаю, как положено, по-родственному и всего на пару секунд. Со стороны это выглядит как обычное выражение соболезнований. Но я чувствую его тепло, его близость, ту самую связь, которую теперь нужно прятать глубже всего. Любовь, о которой нам нельзя говорить. Пока нельзя.
– Мои соболезнования, Тамерлан-ага, – шепчу я.
– Спасибо, Жанель, – отвечает он, и его голос, его тон словно касаются меня тёплой, сильной ладонью.
Когда моя мама подходит к Тамерлану, она сдержанно выражает ему соболезнования, пока я стою рядом. И вдруг меня окликает знакомый голос:
– Жанель?
Повернув голову, я вижу Анвара. Видимо, он был в доме и только вышел. Мне нужно подойти к нему, и похороны – тот самый момент, когда все былые обиды на время забываются.
Первой к нему подходит Аиша. Он сразу же обнимает её, пока она плачет у него на плече. Он гладит её по голове, а я смотрю на них и думаю: кровь – не вода. Аише так нужен отец, но он этого так и не понял до конца. Если бы он был к ней ближе… если бы не отталкивал её.
Аиша отстраняется, и мама сразу берёт её за руку, уводя чуть в сторону. Анвар поворачивается ко мне. Он выглядит подавленным, глаза красные.
– Спасибо, что пришла.
– Мне очень жаль, Анвар. Иманды болсын, – искренне говорю я.
Расстояние между нами и так небольшое, но он делает ещё шаг и обнимает меня. Я сдерживаюсь, но тело отторгает его. Мне очень неуютно чувствовать его руки, слышать его аромат. Всё вызывает внутреннее отторжение.
– Держись, Анвар.
– Я не могу поверить, что её нет, – произносит он надломленным голосом. – Она не должна была так рано уходить.
– На всё воля Аллаха, Анвар. Ты же знаешь. У каждого человека свой срок на земле.
– Ты права… Но это моя мама.
Внезапно он сильнее надавливает ладонью мне на спину, прижимая к себе. Я напрягаюсь и дёргаюсь.
– Анвар…
Он ослабляет хватку, что позволяет мне сделать шаг назад. Анвар потирает глаза пальцами правой руки.
– Прости, на меня сейчас столько всего нахлынуло.
– Я понимаю, но люди смотрят, – спокойно напоминаю я.
Обвожу взглядом толпу и останавливаюсь на Тамерлане. Он смотрит на нас тяжёлым, тёмным взглядом, в котором читается ревность. Ему это не нравится, но он вынужден молчать. Мы оба вынуждены, и теперь я даже не знаю, как нам быть.
Быстро опустив глаза, снова поворачиваю голову к Анвару.
– Мы пойдём в дом.
– Да, идите, – кивает он.
Я беру маму и Аишу, и мы идём дальше, чувствуя на себе множество взглядов родни и друзей семьи, ведь я – бывшая келин Байзаковых, и хотя скандал со «Списком Айки» замяли, в памяти он остался. Да и слухи про Анвара ходят разные. Говорят, что он всё ещё живёт со своей женщиной, которую никак не сделает женой. А ещё говорят, что у него несколько любовниц. По сути, брак никогда ему не был нужен – такой он человек. И молва это подтверждает.
Внутри меня же всё сейчас переплелось: грусть по Батиме, осадок от прошлого, любовь к Тамерлану и странное, тяжёлое предчувствие, что теперь всё станет ещё сложнее.
Глава 51
Глава 51
Ас – поминки по Батиме – тянется тяжело и долго. В зале много людей, голоса сливаются в приглушённый гул, воздух густой от запаха еды, чая и горя. Я замечаю, как потеряны Касым и его дочери. Анвар держится, а вот Тамерлан вообще не сидит и наблюдает за всем со стороны, как организатор.
Я представляю, что сейчас творится у него в душе. Как он переживает, как думает о смерти Батимы, о том, что ей предшествовало.
Наконец люди начинают расходиться. Выходя из зала, я крепко держу Аишу за руку, чувствуя, как её маленькие пальцы слегка дрожат в моей ладони. Мама идёт рядом, её плечо иногда касается моего.
– Жанель, – окликает меня знакомый голос.
Я оборачиваюсь. Анвар стоит чуть в стороне и делает шаг навстречу.
– Можем поговорить?
Я быстро смотрю на маму. Ей явно не нравится эта идея – она поджимает губы, но ничего не говорит. Я киваю Анвару.
– Хорошо. Только недолго.
Мы выходим на балкон ресторана. Здесь немного свежее, ветерок охлаждает лицо и шею, принося облегчение после душного зала. Анвар останавливается у перил и поворачивается ко мне.
– Спасибо, что пришла и привезла Аишу.
– Всё нормально, Анвар. Это мой долг как матери его внучки. Аиша уже взрослая девочка и должна была проститься с бабушкой.
Он медлит, но потом вдруг берёт меня за руку и несильно сжимает пальцы. Я не отдёргиваю руку сразу, но чувствую напряжение.
– Я не думал, что ты поступишь так после всего, что между нами было, – произносит он.
Я высвобождаю руку и беззлобно усмехаюсь:
– Какого ты обо мне мнения, оказывается.
Анвар опускает голову, на его губах появляется грустная усмешка.
– Прости. Мне тяжело сейчас.
– Я понимаю. Ты потерял маму. Когда я потеряла отца, ты был рядом, поддерживал меня. Я возвращаю тебе этот долг.
– Мама любила тебя, – неожиданно заявляет он.
Я прикусываю губу и молчу. Он специально так говорит. На самом деле он прекрасно помнит, как его мать обвиняла меня в том, что я вынесла сор из избы. И это он ещё не знает, что у нас с ней было до её смерти.
Но о мёртвых либо хорошо, либо никак.
– Твоя мама очень тебя любила, – спокойно отвечаю я.
– Я знаю. Но в последнее время я видел её так редко...
– Я понимаю твою боль, Анвар. Время лечит...
Глядя на него, я ещё раз убеждаюсь, что мне с ним не место, что больше нет никаких нитей, кроме дочери, связывающих нас. И даже утешение, которое он сейчас пытается найти во мне, я не способна ему дать.
Сделав глубокий вдох, решаю уйти.
– Прости, мне уже нужно ехать.
Сделав несколько шагов к двери, чувствую, как на моём запястье смыкаются его пальцы. Анвар останавливает меня, заставляя обернуться.
– Мы не могли бы встретиться и поговорить? Может, я подъеду к вам с Аишей.
– О чём ты хочешь поговорить? Мы же всё давно утрясли.
– О нас, – отвечает он.
Я хмурюсь.
– О нас? Мы с тобой три года в разводе, Анвар.
– Ты не так меня поняла, – оправдывается он. – Давай я просто приеду, и мы поговорим.
– Если хочешь приехать к Аише – я не против. Но нам с тобой уже нечего обсуждать.
Анвар смотрит на меня внимательно.
– Я вижу, ты всё-таки была права насчёт Тамерлана. Это была не случайность на свадьбе.
– О чём ты? – напрягаюсь.
Он подходит ближе и мажет по мне изучающим, липким взглядом.
– У тебя кто-то есть, Жанель? Встречаешься с кем-то?
– Анвар, похороны твоей мамы – не место для таких разговоров.
– Значит, всё-таки встречаешься, – констатирует он с горечью.
– Мне нужно идти.
Я решительно высвобождаю руку, чувствуя, как кожа на запястье слегка горит от его хватки, и быстро ухожу с балкона. Сердце колотится, когда я, взяв себя в руки, иду к лестнице, огибая других людей.
В этот момент из зала выходит Тамерлан, и мы чуть ли не сталкиваемся с ним, но я успеваю затормозить.
Глядя на него, мне так сильно хочется, чтобы он просто обнял меня, прижал к себе и сказал, что всё будет хорошо. Но на людях мы вынуждены сохранять дистанцию. Я сдерживаюсь из последних сил.
Тамерлан хмурится, вглядываясь в моё лицо.
– Жанель, всё в порядке?
– Да-да, я уже уезжаю, – отвечаю я чуть быстрее.
Он переводит взгляд за мою спину, и его лицо мгновенно становится жёстче, в глазах появляется чёрная тень. Значит, он увидел Анвара и всё понял.
– Он что-то тебе сделал? – спрашивает Тамерлан низким голосом.
– Нет, ничего. Мы просто поговорили.
– Хорошо. Иди, – кивает он, но я вижу, как ему тяжело это сказать.
Знаю, что вечером он обязательно захочет встретиться. И я сама этого хочу. Нам нужно столько всего обсудить, поговорить наконец спокойно, ведь в эти дни не получалось.
Киваю ему едва заметно, полная благодарности за его присутствие даже в такой момент, и иду к маме и Аише.
– Что он хотел от тебя? – тихо спрашивает мама на ухо, взяв меня под руку.
Дочь отстала от нас, прощаясь с двоюродными сёстрами, а мы с мамой идём к машине, и я рассказываю ей о разговоре с Анваром.
– Не понимаю его, – качаю головой. – Он вёл себя сегодня странно и напрашивался в гости.
– Может, горе на нём так сказалось? – цокает мама. – Я видела, как он смотрел на тебя. У него что, проблемы на личном?
– Да кто ж его знает, мам? – вздыхаю. – Мне вообще неинтересно, что с ним происходит.
– А если придёт к тебе сегодня?
– Ой, вот он выходит, – замечаю я, что Анвар выходит из ресторана и смотрит по сторонам.
Увидев Аишу, он подходит к ней и кладёт руку ей на спину.
Мама тоже оборачивается и снова поворачивается ко мне.
– Скажи, чтобы встретились на нейтральной территории, – советует она. – Не нужно, чтобы он приезжал домой. Мужики так делают, когда хотят проверить, осталась ли для них дверь открытой.
– Конечно же нет, мама, – усмехнувшись, я думаю прежде всего о Тамерлане. О том, что сейчас для меня важно встретиться с ним, а об Анваре я и думать не хочу.
– Это для тебя нет, – продолжает мама. – Но, учитывая то, что он говорил тебе недавно, он хочет не просто навестить Аишу, а снова почувствовать себя частью той семьи, которую однажды потерял.
– Почему-то он не думал об этом, когда спал с проститутками все тринадцать лет нашего брака. Всё, сменим тему, – отрезаю я и ловлю взглядом Тамерлана.
Он идёт рядом с Касымом. У свёкра опущена голова, он слушает, что говорит ему брат. К ним подходят двое мужчин и одна женщина. И в ней я внезапно узнаю директора по связям с общественностью авиакомпании. Напрочь вылетело из головы её имя, но лицо я запомнила. Красивая, ухоженная женщина в длинном тёмном платье и элегантно повязанном платке.
Она протягивает руку сначала Касыму, затем Тамерлану, и в сердце со всей силы ударяет ревность.
Воображение вдруг рисует Тамерлана и её в постели. Как он её целует, обнимает, прижимает к себе.
Господи, это совсем не те мысли, которые должны приходить на похоронах бывшей свекрови.
Как только я думаю об этом, Тамерлан поворачивает голову, поднимает глаза и смотрит на меня. Я знаю, что должна отвести взгляд, но не могу. Я снова его читаю, и мне снова так хочется в его объятия.
– О чём ты задумалась? – спрашивает мама.
– Нет, ни о чём. Смотрю на Касыма. Он очень переживает.
Мама поворачивается и тоже смотрит на Байзаковых.
– М-да-а, вот такая женская доля. Она терпела его гулянки, сидела у его кровати после инфаркта, а в итоге сама ушла рано, – вздыхает мама. – Не удивлюсь, если через год он женится снова.
– Мам, что ты такое говоришь? – шёпотом возмущаюсь я.
– Это проза жизни, моя дорогая. Это женщина может до самой старости оплакивать мужа. А мужчины устроены по-другому.
– Ну возьми Тамерлана, например. Он двадцать лет после развода один.
– Тамерлан из другого теста, моя хорошая. Я, конечно, не его поклонница, но стержень в нём есть. Однако именно такие мужики никогда не женятся.
– Мама...
К нам навстречу идут Аиша с Анваром, и я больше ни о чём не спрашиваю маму.
– Да, солнышко?
– Ты не против, если я сегодня побуду с папой? Он завтра улетает. Вечером он завезёт меня домой.
Конечно, я не против. Но Анвар решил пойти ва-банк: не заехать за Аишей, а привезти её вечером домой. Хитрый ход.
Только зачем ему всё это?
Глава 52
Глава 52
«Наше место». Там Тамерлан назначил мне встречу вечером в семь.
Я на неё безбожно опаздываю, потому что вечером у меня была примерка, и клиентка задержалась. Вот и вышло так, что приехала я на полчаса позже. Благо, у ресторана есть своя парковка, и мне не пришлось кружить вокруг в поисках места.
Хостес – тоненькая высокая девушка в чёрном брючном костюме – провожает меня до уже знакомой VIP-кабинки. Она встаёт у двери так, чтобы открыть её и не заглядывать внутрь.
– Приятного вечера, – доброжелательно улыбается она.
– Благодарю, – коротко киваю ей и вхожу.
Тамерлан сидит за столом и говорит по телефону. Лицо сосредоточенное, серьёзное, твёрдое. Увидев меня, он заметно светлеет. Встаёт с диванчика и, всё ещё разговаривая по делам, идёт ко мне.
– Конечно. Я жду эти документы к завтрашнему утру. Не подведи. И по стамбульскому договору тоже пройдись...
Стоя напротив него, наблюдаю за движением его губ. Наверное, это любовь затуманила мне разум, потому что я любуюсь их контуром, цветом, тем, как они шевелятся, когда он говорит. И сразу вспоминаю, какие они на вкус, когда он меня целует.
– Нам надо их дожать, сам понимаешь...
Неожиданно Тамерлан обнимает меня за талию, притягивает к себе и мимолётно касается губами моего виска. Боже, я таю от его близости и прикосновений. И если я уже сейчас схожу с ума, то что будет со мной потом, когда я решусь на большее?
А ведь он точно захочет большего... Мужчина... В нём сейчас столько силы и вместе с тем напряжения. Я молча слушаю его низкий, глубокий голос, когда он обсуждает дела, и вновь внутренний дьяволёнок подстрекает меня, заставляя коснуться ладонью его рубашки и скользнуть ею под пиджак.
Он ещё сильнее прижимает меня к себе. Нравится, наверное.
Ну кто бы мог подумать, что мы с ним когда-нибудь будем вместе?
– Всё, давай, будем на связи. Жду результатов и хорошего вечера.
Закончив разговор, он опускает взгляд и смотрит мне в глаза.
– Привет, – склонившись, наконец целует меня, обнимая двумя руками, в одной из которых всё ещё зажат телефон.
От его бархатного «Привет» вздымаются мои тонкие рёбра. Так просто и так нежно.
– Привет.
Он тянется за новым поцелуем, кладёт ладонь мне на щёку и большим пальцем гладит кожу. Мне нравится, когда он так меня ласкает. Мне всё в нём нравится до одури... Боже мой.
Теперь мы сидим не друг напротив друга, а рядом. Тамерлан обнимает меня одной рукой, а пальцы другой переплетены с моими. В нашу кабинку никто без стука не войдёт, и у нас есть эти минуты наедине, когда нас никто не потревожит.
– Подождём совсем немного, – говорит он. – Пройдут сорок дней, и я сам поговорю с Касымом.
– Я согласна. Я и так не хотела пока говорить. Если бы... – замолкаю, вспомнив Батиму. – Если бы она не узнала...
Тамерлан молчит, задумавшись. Я понимаю, что и его гложет случившееся, но он привык всё держать в себе. Поворачиваю к нему голову, рисую взглядом воображаемые зигзаги на его лице.
– Ты переживаешь? – спрашиваю вполголоса.
Уголок его губ приподнимается.
– Есть немного. Всё случилось слишком быстро.
– Я тоже очень переживаю. Но это могло случиться в любой момент.
Подняв ладонь, он опускает её мне на щёку.
– Нашей вины в этом нет. У неё были тревожные звонки, но, к сожалению, их упустили. Так совпало.
– Да, я понимаю. Но это странное чувство, – прикладываю руку к груди, – от которого я не могу отделаться.
Тамерлан подаётся вперёд и снова целует меня, пытаясь утолить мои печали. И на мгновение я действительно обо всём забываю, обнимаю его за шею, чувствуя, как бьётся жилка под моими пальцами.
Остановившись, он всё же не отпускает меня и шепчет в полуоткрытые губы:
– На выходные я улетаю в Стамбул на несколько дней. Полетим вместе?
Опешив, удивлённо смотрю на него. Стамбул. Вместе. Не на час, не на вечер, а на несколько дней? Предложение настолько заманчивое, насколько и опасное. Но вдруг осознаю, что хочу этого. Боюсь до дрожи, но безумно хочу.
– Я не могу просто так уехать. Аиша... Она останется с мамой, но я должна ей объяснить, придумать причину.
– Я хочу увезти тебя отсюда, – объясняет он не спеша. – Туда, где нас никто не знает. Где мы можем быть просто мужчиной и женщиной.
– Но нам нельзя лететь вместе, – качаю головой, хотя внутри всё кричит: «Да». – Тебя в аэропорту каждая собака знает.
– Полетим по отдельности, – спокойно предлагает он. – Встретимся там, в отеле. Забронируем разные номера. Никто ничего не узнает, если мы сами этого не захотим.
Глядя в его чёрные, как ночь, глаза, понимаю: он всё продумал. Он всегда всё продумывает, всегда на шаг впереди всех. Так было всегда.
Постепенно страх отступает, уступая место желанию. Мне хочется быть с ним. Не просто встречаться на два часа в ресторане, не прятаться по кабинетам и VIP-кабинкам. А проснуться рядом, пить крепкий турецкий кофе на балконе, гулять по незнакомым улицам, держась за руки. Чувствовать себя живой, свободной, любимой.
– Хорошо, – выдыхаю я. – Я согласна.
Он замирает на секунду, будто не веря. Потом его лицо озаряется той улыбкой, которую он обычно прячет от всех.
– Только три дня, – добавляю я, чтобы не потерять голову окончательно. – У меня «горят» заказы, я не могу оставить салон надолго.
– Хотя бы три дня, – он наклоняется и целует меня. Его пальцы скользят по моей шее, он притягивает меня ближе, и всё внутри тает, как мороженое на солнце.
– Я даже сейчас не хочу отпускать тебя, – шепчет он, касаясь губами моей щеки.
Я закрываю глаза, утопая в этом моменте, чувствуя себя невозможно счастливой, любимой, необходимой.
Но в тот же миг в сумочке звонит телефон, отчего я вздрагиваю, отстраняюсь и тянусь за сумочкой.
Достав телефон, вижу, что звонит Аиша.
– Мам, привет! Я уже дома. Меня папа привёз. А тебя нет.
Прикусив нижнюю губу, смотрю на Тамерлана. Он поднимает бровь, спрашивая взглядом, что случилось. Прикрыв динамик ладонью, шепчу:
– Аиша. Анвар привёз её домой.
Он кивает, не показывая эмоций. Но я-то знаю, что он сразу напрягся.
– Аиша, я на встрече... с тётей Лааль.
– А, ну хорошо, – беспечно отвечает она. – Тогда папа со мной побудет, пока ты приедешь. Он сказал, что хочет поговорить с тобой.
Я хмурюсь, царапаю пальцами лоб. Этого мне только не хватало. Неужели мама была права?
– Скажи, что я буду поздно, – говорю я. – Пусть не ждёт.
– Но, мам, – шепчет она в трубку, вероятно, чтобы он не услышал. – Ему правда плохо. Может, вы поговорите?
Кладу трубку и поднимаю глаза на Тамерлана. Он сосредоточенно молчит, но взгляд изменился, потемнел.
Глава 53
Глава 53
По дороге домой я то и дело возвращаюсь мыслями к разговору с Тамерланом. Вспоминаю, как ему не понравилось, что приехал Анвар и теперь сидит, ждёт меня дома.
Он ревнует. Не говорит об этом вслух, потому что такой человек, как Тамерлан, никогда этого не признает. Но я видела, как напряглись его плечи, чувствовала, как он сжал мои пальцы сильнее, и в прощальном поцелуе ощутила жёсткость, которой раньше не было.
И тогда я, отстранившись, провела кончиками пальцев по его щекам и прошептала, что Анвар для меня больше ничего не значит.
Но то, что он ответил после этого, поразило меня до глубины души, оставив внутри след, который тянется за мной даже сейчас.
– Если бы я тогда тебя разглядел, – низкий голос Тамерлана у самого уха ласкал слух и запускал щекочущие мурашки по коже, – я бы забрал тебя себе, Жанель.
Наши взгляды встретились, и я не нашлась с ответом, а он продолжил:
– Я никогда ни о чём не жалел. А сейчас впервые жалею. И пусть ты смотрела на него влюблёнными глазами, а я, взрослый мужчина, всё в голове просчитал... Но я бы сделал всё, чтобы ты стала моей. И сделал бы тебя счастливой.
Помолчав немного, я улыбнулась ему и вздохнула:
– Ты сейчас делаешь меня счастливой. И значит, это самое правильное время для нас двоих.
Он тихо усмехнулся, и от звука его усмешки, от того, как лениво дёрнулся уголок рта, как изменилось его дыхание, я вновь растворилась в невесомости собственных чувств.
– Я не говорил тебе, что люблю тебя? – спросил он, прижимая меня к себе сильнее.
– Нет.
– Скажу тебе сейчас: я люблю тебя. Хочу, чтобы ты это знала. И как только пройдут положенные сорок дней, мы всем об этом скажем.
Мои пальцы дрожат и медленно сползают вниз. На самом деле мне даже не нужно было это признание, чтобы понять его чувства. В молодости я всё сказанное любимым мужчиной принимала за чистую монету, потому что сама была ослеплена своей любовью. Раньше я верила словам, теперь научилась смотреть на поступки. На то, как мужчина держит тебя за руку, ищет взглядом, тревожится, если ты уезжаешь, и бережёт.
В зрелости я уже могу управлять своими чувствами, понимать их, а значит, понимать себя, распознавать ложь, смотреть на всё со стороны. И то, что сейчас даёт мне Тамерлан, я не могу сравнить ни с чем, что получала раньше. Это нечто огромное, необъятное, то тёплое, то очень горячее, но всегда светлое и яркое.
– Я тоже люблю тебя, Тамерлан, – прислонилась лбом к его лбу. – Только не ревнуй меня к нему. Не надо.
– Поняла всё-таки, – хмыкнул он. – А я всё пытаюсь это как-то скрыть.
Вспомнив его слова и расплывшись в улыбке, я совсем не замечаю, как уже загорелся зелёный. В реальность меня возвращает сигнал автомобиля сзади, и я резко нажимаю на газ, проезжая перекрёсток.
Я заезжаю во двор ровно в 21:30. Смотрю на часы на приборной панели и подсчитываю, что Анвар уже сидит дома целый час. Меня это немного коробит, потому что Аиша уже большая девочка и вполне может побыть одна, когда я задерживаюсь. Дом под сигнализацией, за которую я ежемесячно плачу охранному агентству приличные деньги, а ещё наша помощница уходит либо в семь, либо в восемь.
Тянусь за сумкой, кладу её на колени и достаю телефон. Обещала позвонить Тамерлану и сообщить, что добралась. Уезжать от него с каждым разом всё сложнее, но пока всё, что у нас есть, всё, что мы можем себе позволить, – это вот такие встречи украдкой. И это мы ещё не говорим о близости, о которой я думаю и одновременно очень боюсь.
Короткий разговор с Тамерланом снова всё всколыхнул, но, как только я прощаюсь с ним, дверь дома открывается, и на крыльце появляется Аиша. Следом за ней выходит Анвар.
– Мамочка! – дочь бежит ко мне, когда я уже стою у машины, сжимая ручку сумки. – Как тётя Лааль?
– Хорошо. Привет передаёт, – вру я.
– Всё ещё с ней общаешься? – снисходительно замечает Анвар. Лааль никогда ему не нравилась, а я никак не могла понять почему.
– Конечно. Мужья приходят и уходят, а лучшие подруги остаются, – парирую я.
– Мам... – Аиша пытается меня пристыдить за издёвку, но я слегка хмурюсь, намекая, чтобы молчала.
– Аиша, иди пока в дом. Мы с мамой поговорим, – просит её Анвар, и она переводит взгляд сначала на него, затем снова на меня.
– Только, пожалуйста, не убейте друг друга.
Мы с Анваром переглядываемся. О да, мы ведь однажды чуть это не сделали. Столько воды утекло с тех пор. Я изменилась, стала другой. А он? Изменился ли сам Анвар?
Как только дверь за Аишей закрывается, я делаю глубокий вдох и смотрю ему прямо в глаза.
– О чём ты хотел поговорить?
Анвар скользит по мне изучающим взглядом, убирает руки в карманы брюк и, склонив голову набок, прищуривается.
– Ты ведь не с Лааль была, так?
– Не понимаю, какое это имеет к тебе отношение, – выдерживаю зрительный контакт, сохраняя покерфейс.
– Ты права. Никакого. Но, как бы ты это ни прятала, всё и так видно. Ты стала другой.
Анвар делает шаг навстречу, я отступаю. Мельком переведя взгляд на дом, замечаю, что за нами в окно наблюдает дочь.
– Послушай, Анвар, – устало вздыхаю я. – Я не знаю, что ты там видишь. Я понимаю, что ты устал и тебе плохо, но это не повод приезжать в мой дом и устраивать мне допрос.
Выражение его лица медленно меняется, словно до него только сейчас начинает доходить смысл сказанного. Опустив голову, он качает ею и горько усмехается. Подняв глаза через пару секунд, смотрит на меня исподлобья.
– Ты хотя бы счастлива теперь? С тем, с кем встречалась в день похорон мамы?
– Тебя коробит то, что я встречаюсь с мужчиной, или то, что я сделала это в день похорон мамы?
Ещё один шаг. Ещё одна попытка давить на меня одним своим присутствием. Пячусь назад, но гордо вскидываю подбородок.
– Когда мы говорили с тобой сегодня в ресторане, я сразу понял, что у тебя кто-то есть. Не зря же я прожил с тобой тринадцать лет. И то, что ты сегодня сделала для моей семьи, для отца и мамы... это... – Анвар замолкает, подбирая слова. – Великодушно. Спасибо, что поддержала нас.
Атмосфера между нами мгновенно меняется. Дерзить ему уже не хочется, потому что я вдруг вижу в его взгляде жгучую тоску по матери, которую он потерял слишком рано. Она всегда была на его стороне, несмотря ни на что.
Анвар протягивает руку и неожиданно касается моей ладони, слегка сжимая её.
– Спасибо, что ты на время забыла все обиды, Жанель.
Не знаю, что на это сказать. В груди совсем пусто от его прикосновений, кожа уже не горит так, как в двадцать два. Взгляд скользит от наших рук к его лицу, и он вдруг говорит:
– Сегодня, увидев тебя, я понял, что скучал по тебе. По тому, как ты встречала меня дома, по запаху ужина и смеху маленькой Аиши.Черт возьми, я вдруг вспомнил прежнюю жизнь и дом, который ты изменила, но я всё равно помню его другим.
То, что именно сейчас он романтизирует тот период, вполне понятно – видимо, мы с Аишей стали для него якорем, напоминающим о матери. Но Анвар такой сложный человек, что мне тяжело его прочитать, особенно теперь.
– Я не скучаю по прошлому. И тебе не советую, Анвар. Наш развод был лучшим решением в моей жизни.
– Да? – горько усмехается он. – А я в последнее время всё чаще думаю о том, что надо было послушать отца и Тамерлана и удержать тебя рядом.
Он слишком легко произносит имя Тамерлана и при этом слишком внимательно смотрит на меня. На мгновение сердце неприятно кольнуло.
– Я бы никогда не осталась с тобой, Анвар, – произношу твёрдо, чтобы он ещё раз намотал это себе на ус. – И если тогда для меня твои измены были трагедией, то сейчас я очень рада, что мне открыли глаза именно тогда, потому что...
Потому что, если бы мы остались вместе, я бы никогда не посмотрела на Тамерлана другими глазами. Я бы никогда не узнала, что значит любить и быть любимой безусловно.
– Потому что? – переспрашивает он.
– ...Потому что сейчас я счастлива как никогда прежде. И тебе желаю того же.
Ухмылка сползает с его губ, а взгляд вдруг становится колючим – таким, каким он всегда был, когда что-то шло не по его плану. И если раньше я угадывала это и пыталась его поддержать, то сейчас мне уже всё равно на его душевные терзания.
