Текст книги "Преданная. Любовь и долг (СИ)"

Автор книги: Лия Султан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

Огромный самолёт проносится над нами, словно касаясь макушек. Гул стихает, и вместе с ним затихает всё вокруг.

Тамерлан лбом упирается в мой лоб.

– Ты нужна мне, – тихое признание ударяет в самое сердце. – Очень нужна.

– И ты мне тоже очень нужен, – шепчу я, коснувшись кончиками пальцев его подбородка.

* * *

В Алматы действительно есть такая смотровая площадка, куда горожане приезжают смотреть на посадку самолетов .

Глава 46

Глава 46

Моё рабочее утро начинается с цветов. Огромный букет роз и голубых гортензий уже стоял в моём кабинете, когда я вошла. Малика приняла его за несколько минут до моего приезда и поставила на низкий столик напротив дивана.

Цветы благоухают на всю комнату, напоминая о вчерашнем вечере. В гортензиях нахожу белую карточку со словами:

«Доброе утро. Надеюсь, ты хорошо спала».

Он предусмотрительно не подписал открытку, но я и так всё понимаю. Проведя ладонью по бархатным лепесткам, улыбаюсь, как молоденькая неопытная девчонка. У меня пятнадцатилетняя дочь, а я сама сейчас краснею, как подросток, при мысли о мужчине, который волнует и завораживает меня.

Сев за стол, открываю ноутбук и пытаюсь работать. Нужно проверить почту, накладные на ткани и фурнитуру, связаться с SMM-менеджером. Но крупные нежно-розовые бутоны отвлекают и перетягивают на себя всё моё внимание.

Откинувшись на спинку кресла, любуюсь ими несколько секунд, а затем закрываю глаза и вспоминаю вчерашний вечер: его объятия, поцелуи, признания, ласковый низкий шёпот, чёрные глаза, сильные руки, твёрдые губы…

Думая о нём, я касаюсь своей нижней губы кончиками пальцев, провожу по ней из стороны в сторону, останавливаюсь и спускаюсь к шее… ниже и ниже. Жар разливается по телу, когда я представляю Тамерлана. Ощущения настолько забытые и сильные, что я сама себя не узнаю.

Я понимаю, что меня, как женщину, влечёт к мужчине намного старше. На него реагирует не только душа, но и тело. То самое тело, которое я три года считала грязным и которому ничего не позволяла.

Звонок мобильного отвлекает меня от мыслей о нём. На дисплее высвечивается имя подруги.

– Ну? – вместо приветствия. – Рассказывай. Ты вчера так и не написала, я чуть с ума не сошла.

– Доброе утро, – усмехаюсь я, садясь ровно и нажимая на клавиатуре клавишу «Enter». Попробую хотя бы поработать во время разговора.

– Не отвлекайся. Говори всё и в подробностях.

От Лааль ничего не утаишь, поэтому я делюсь с ней сокровенным – тем, что сейчас не смогу рассказать ни одной живой душе, даже маме.

– Я же говорила, – довольно вздыхает она. – Я сразу всё поняла, ещё в галерее, по тому, как он на тебя смотрел. Так смотрит мужчина, который пропал.

– Он не пропал, – мягко возражаю я.

– Ты влюблена, Жанель. И это прекрасно.

– Мне хорошо, – признаюсь тихо. – Мне очень хорошо с ним, ты не представляешь. Я знаю Тамерлана шестнадцать лет, но именно сейчас узнаю другую его сторону. И он… потрясающий.

– У-у-у, детка, это очень поэтично. Никто не возил меня смотреть на самолёты.

– Я тебя свожу, – смеюсь я.

– С тобой неинтересно, – бубнит Лааль. – Так, и когда у вас новая встреча?

– Наверное, сегодня… или завтра. Ты не представляешь, как я её жду и боюсь одновременно. Особенно если учесть наше… косвенное родство и множество разных «но».

– А кто сказал, что любовь должна быть удобной? – парирует она. – Ты счастлива? Он тебя уважает? Он рядом, когда нужно? Ну и забудь про эти дурацкие ярлыки.

– Легко сказать…

– А ты попробуй, – она вздыхает. – Кстати, я сегодня заеду к тебе на обед. Освободи окошко. Всё равно ты там одна сидишь и страдаешь.

– Не страдаю я…

– Конечно. Жди, буду около часа.

Она отключается, а я всё-таки заставляю себя прогнать образ Тамерлана из головы и поработать.

Но не проходит и получаса, как Малика заглядывает в кабинет с растерянным лицом.

– Жанель Алихановна, там к вам… посетительница. Требует, чтобы я её впустила.

– Кто?

– Батима Байзакова.

В груди холодеет от одного имени. Три года она не искала со мной встреч, вчера демонстративно игнорировала, а сегодня зачем-то пришла.

Нет, это не случайно.

– Пусть войдёт, – говорю Малике, и она выходит за дверь, чтобы пригласить мою бывшую свекровь.

Ене входит в кабинет с высоко поднятой головой. На ней бежевый брючный костюм и сумочка на длинном ремешке. Она вцепилась пальцами в светлую кожу, явно ища в ней опору.

– Здравствуйте, мама, – приветствую её, спокойно поднимаюсь из-за стола и иду к ней. – Что вы хотели?

Она не отвечает, но молча окидывает взглядом кабинет и останавливается на букете Тамерлана.

– Я видела вас вчера, – произносит она ледяным тоном. – С Тамерланом.

Я, как могу, сохраняю спокойствие. Сердце бешено стучит, но я держу удар.

– Мы с Тамерланом-ага действительно разговаривали. И что в этом такого?

– А то, – Батима делает шаг ко мне, – что я видела, как ты садишься к нему в машину. Я ещё раньше всё про вас поняла. Видела, как вы смотрели друг на друга на свадьбе и вчера на выставке. Но то, что ты села к нему…

– И что? – перебиваю её. – Мы взрослые люди, Батима-апа. Вам не кажется, что вы лезете не в своё дело?

– Не в своё? – она повышает голос. – Ты – келин, бывшая жена моего сына! Он – брат моего мужа. И я не позволю тебе опозорить нашу семью этой связью!

Я не успеваю среагировать. Её рука взлетает, и пощёчина обжигает мою щёку.

– Бесстыдница, – шипит она. – Легла под Тамерлана. Что скажет Аиша, когда узнает? Что скажет Анвар?

В глазах темнеет, а скулы сводит от напряжения. Щека горит от удара. Я потираю её ладонью и вместе с тем чувствую, как изнутри вырывается гнев, такой сильный, что я могу в нём пропасть.

Я делаю шаг вперёд и несильно толкаю её в грудь.

– Не смейте поднимать на меня руку, – цежу сквозь зубы. – Ваш сын однажды уже это сделал, и я чуть не убила его. Не надо повторять его ошибки.

Батима бледнеет, но не отступает.

– Мы пригрели змею на груди! – не унимается она. – Это был твой план, да? Развелась с Анваром, чтобы подобраться к Тамерлану. Сшила платье для Аялы, выбила приглашение на свадьбу, соблазнила его. Я как чувствовала – ты кобра.

– Уходите, – говорю я, указывая на дверь. – Уйдите.

– Я всё расскажу Касыму! – бросает она.

– Рассказывайте, – я развожу руками. – Вперёд. Мне не страшно. Мне вообще нечего скрывать и нечего стыдиться!

Батима смотрит с презрением, но я не опускаю глаза. Я выше этого. Я знаю, что моей вины нет, а мои чувства – это не грязь. Они светлые и настоящие.

– Ты ещё пожалеешь, – произносит она.

– Вон, – я беру её под локоть и веду к выходу. – Вон отсюда.

Она не сопротивляется – видимо, слишком шокирована моей прямотой и силой. Батима вылетает в коридор, оборачивается, хочет что-то сказать, но я закрываю дверь перед её носом.

Знаю, что Малика меня прикроет и выведет её, но сейчас меня трясёт.

Я быстро беру со стола телефон и сажусь на диванчик. Убрав волосы от лица, звоню Тамерлану. Он берёт трубку очень быстро, и я говорю первая:

– Тамерлан, только что заходила Батима. Она видела нас вчера, когда я садилась к тебе.

– Что она сказала? – сохраняя хладнокровие в голосе, спрашивает он.

– Что расскажет о нас твоему брату. Она всё поняла.

Глава 47

Глава 47

Тамерлан

Всё совещание я провёл как на иголках, то и дело поглядывая на часы. Батима уже, должно быть, дома, и мне нужно поехать к ней и поговорить.

Как только последний человек покидает мой кабинет, я поднимаюсь с кресла, беру со стола телефон, но в этот момент звонит стационарный.

– Тамерлан Султанович, Батима Шариповна в приёмной.

Две секунды на размышления.

Сама пришла, значит. Не выдержала. Настолько сильно её задевает Жанель, что она не стала ждать.

Тем интереснее, что она скажет и на что надеется.

– Пропусти, – велю я.

Обратно не сажусь. Жду её стоя у стола. Когда Батима входит, то, увидев меня, сначала замирает на пороге, а затем идёт дальше.

– Тамерлан, – говорит она строго.

Батима старше меня на десять лет, но эта разница давно стёрлась. Она прекрасно понимала, кто я и какое значение имею для компании и благополучия её семьи.

– Зачем ты ходила к Жанель? – спрашиваю сходу.

Она криво усмехается.

– Я так и знала, что она уже тебе позвонила. Быстро.

– Ещё раз: зачем ты к ней ходила?

Прищурившись, Батима гневно качает головой.

– Затем, что она бесстыдница! Ты – брат моего мужа. Она – бывшая жена моего сына. Что между вами происходит, Тамерлан? Что ты себе позволяешь?

– Это не твоё дело.

– Не моё? – она делает шаг ко мне. – Ты позоришь нашу семью! Ты взрослый мужчина, отец взрослой дочери. А она – мать твоей внучатой племянницы. Это против природы, против законов рода! Ты понимаешь, как это выглядит со стороны?

– Мне всё равно, как это выглядит. Не вмешивайся в мою жизнь, Батима, – отрезаю холодно.

– Касым завтра вернётся. И я всё ему расскажу. Всё, что видела. Он должен знать, какой у него брат!

Я смотрю на неё и не двигаюсь с места.

– Ты можешь позвонить ему прямо сейчас. При мне, – говорю спокойно. – Вперёд.

– Что? – опешила она, нахмурив брови.

– Я сказал – звони, – киваю на её сумку, ремешок которой она нервно сжимает. – Если уверена, что он должен знать, – звони. Не нужно ждать ещё один день. Сделай это сейчас.

Батима не двигается и теперь смотрит на меня уже с опаской.

– Ты… не боишься?

– Чего мне бояться? – усмехаюсь я. – Я люблю Жанель. Я буду с ней, хочет этого Касым или нет, хочешь этого ты или нет. И если ты подумала, что я попрошу тебя молчать, – ты ошибаешься.

Она отшатывается, будто я её ударил.

– Ты… ты бессовестный! – выдыхает она. – С бывшей женой племянника… Как тебе не стыдно?

– Мне не стыдно.

Я делаю шаг к ней, и она невольно отступает к стене.

– Стыдно должно быть тому, кто поднимает руку на женщину. Кто заражает жену инфекцией после секса со шлюхами. А мне нечего стыдиться, – цежу сквозь зубы, давя на неё взглядом.

Она бледнеет, поняв, что я знаю самый постыдный секрет ее сына, но не сдаётся.

– А что скажет твоя дочь? Что скажет твой брат? Ты думал о них?

– О дочери я подумаю сам. Это не твоя забота. А Касым… Касым взрослый мужчина. Если захочет поговорить, я отвечу на все его вопросы. Но не тебе быть моим судьёй.

– Я твоя женге! (женге – жена старшего брата) Ты должен уважать меня!

– Я всегда относился к тебе с уважением, Батима. Но моё уважение заканчивается там, где ты переходишь мои границы.

Батима прижимает руку к груди, и я вижу, как тяжело ей дышать от гнева, бессилия и неожиданности.

– Я не позволю тебе опозорить нашу семью, – сдавленно и сипло произносит она. – Ваша связь против природы!

Спокойно усмехаюсь, чем еще больше привожу ее в замешательство.

– Ты ничего не решаешь. Мне не нужно твоё разрешение. И трогать её я тебе не позволю, – давлю на неё голосом и взглядом. – Не ходи к ней больше. Не говори с ней. Даже не дыши в её сторону. Если ты ещё раз приблизишься к Жанель, я поговорю с тобой по-другому. Не важно, кто ты и чья жена. Ты меня поняла?

Она молчит, но в глазах застывают слёзы. Не от обиды, а от понимания, что противостоять мне она не может. Она уже проиграла.

– Я давно тебя раскусила, Тамерлан. Ты втерся в доверие к Касыму, подсуетился и купил акции. Ты сам хотел выдать Жанель за Анвара, ты уговорил Касыма разрешить им развод, а потом ещё и отослал его в Астану. Ты всё продумал. Жестокий, расчётливый, злой человек. Но я открою Касыму глаза. Клянусь тебе.

– Вперёд, – я поднимаю руку, жестом указывая на выход. – Иди и открой ему глаза прямо сейчас, Батима.

Она смотрит на меня со злостью и недоверием. Её слова меня нисколько не трогают, как и её угрозы, и она это понимает.

Тяжело, почти отчаянно вздохнув, Батима идёт к двери.

Как только за ней закрывается дверь, я набираю Жанель.

Она долго не берёт трубку, и я на миг прикрываю глаза, мысленно заклиная её ответить.

– Да? – её голос осторожный и нежный.

Выдыхаю с облегчением.

Она моя… Моя.

– Где ты?

– В салоне.

– Я буду через полчаса. Давай встретимся, но не у тебя.

Короткая пауза.

– Да, – соглашается она. – Хорошо.

Глава 48

Глава 48

Медленные, тягучие восточные мотивы звучат из скрытых динамиков VIP-кабины ресторана. Здесь приглушённый свет, бордовые обои с золотистым узором, тяжёлые шторы, которые отгораживают от всего мира. Облокотившись о мягкую спинку дивана, я нервно тереблю пальцами край белоснежной салфетки на своих коленях, а в другой руке держу телефон и прокручиваю ленту соцсети, лишь бы убить время.

Вновь вернувшись мыслями к ссоре с бывшей свекровью, бросаю телефон на диванчик и прикладываю ладонь ко лбу.

Зачем я позвонила сразу Тамерлану? В сердцах, дрожащим голосом, вывалила всё о Батиме. Может, надо было промолчать, выждать? Теперь всё стало ещё сложнее. Она точно расскажет Касыму. Расскажет всем. И снова я буду виноватой.

Сделав глубокий вдох, пытаюсь унять дрожь в руках. Мы с Тамерланом только в начале пути, и я не была готова к тому, что кто-то узнает. Так беспечно мы уехали вчера, не подумав о последствиях.

Дверь открывается. Я смотрю на неё, когда в комнату входит Тамерлан. Сердце моментально реагирует на его присутствие и тянется к нему. Встав с дивана, обхожу стол и иду ему навстречу. Мы встречаемся посреди кабины. Не знаю, что мною движет в этот момент, какие силы ведут меня… но я просто делаю шаг и первая обнимаю его. Прижавшись щекой к его груди, вдыхаю знакомый запах его парфюма и тепла. Одна его ладонь ложится на мою спину, другой он зарывается в мои волосы. Пальцы нежно, но властно, скользят по затылку.

В его объятиях невероятно хорошо, спокойно и безопасно, как будто весь мир за этими стенами перестал существовать. Но внутри всё равно тревожно колотится сердце.

Я поднимаю глаза и смотрю на него снизу вверх.

– Всё плохо? – шепчу я.

Тамерлан спокоен. Его большой палец медленно гладит мою щёку.

– Нет. Не думай об этом. Это теперь не твоя забота.

– Она точно расскажет отцу…

Он продолжает ласково водить пальцем по моей коже, словно пытается стереть все мои страхи.

– Расскажет. Я к этому готов. Твоя задача – рассказать о нас Аише и своей маме. Всё остальное я возьму на себя.

Я кусаю губу от того, что глаза наполняются слезами.

– У нас всё только началось… Всё ещё такое зыбкое и хрупкое. Я не хотела пока ни с кем делиться, а теперь все узнают.

Тамерлан слегка улыбается уголком губ. Мне нравится, когда он так делает. Это придаёт ему особый шарм.

– Значит, так надо. Но даже если бы Батима нас не увидела, я бы не скрывал тебя долго.

Его слова проникают глубоко в душу.

– А если бы ничего у нас не получилось?

Тамерлан смотрит мне прямо в глаза без малейшего сомнения.

– Я не рассматривал этот вариант.

После этих слов я сама тянусь к нему, и он целует меня уже увереннее и сильнее, чем вчера. Мои руки обвивают его шею, я отвечаю ему, всем телом и разумом растворяясь в этом поцелуе, в его вкусе и силе.

Стук в дверь раздаётся резко и неожиданно. Вздрогнув, отстраняюсь и пытаюсь унять дыхание.

– Это, наверное, официант, – шепчу я, пытаясь привести себя в порядок и улыбнуться, хотя сердце всё ещё не успокоилось.

Тамерлан не сразу отпускает меня. Его рука остаётся на моей талии, когда он произносит:

– Войдите.

Через несколько минут официант тихо закрывает за собой дверь, и в комнате остаёмся только мы. Тамерлан смотрит на меня несколько секунд, потом спокойно накрывает мою ладонь своей, уверенно переплетая наши пальцы. Я невольно улыбаюсь, глядя на наши соединённые руки.

В голове всплывают слова Лааль: «Когда мужчина любит, он не прячет свои чувства. Он касается тебя при каждом удобном случае, будто боится, что ты исчезнешь». Сейчас это так точно описывает происходящее, что внутри становится радостно и немного страшно одновременно.

– О чём ты задумалась? – спрашивает Тамерлан, слегка наклоняя голову набок.

Я поднимаю взгляд и встречаюсь с его тёмными глазами.

– Да так… Вспомнила про подругу. В обед я должна была встретиться с ней.

– Я нарушил ваши планы, – говорит он с лёгким сожалением, но без чувства вины.

– Она не расстроилась, – улыбаюсь. – Даже наоборот.

Тамерлан ничего не отвечает, но долго и внимательно изучает меня. От его цепкого взгляда покалывает щёки.

– Что? – смущённо спрашиваю я, невольно касаясь рукой своего лица. – Что-то не так с лицом?

Он медленно качает головой, и на его губах появляется мягкая улыбка.

– Нет. Я просто тобой любуюсь.

Я ещё сильнее смущаюсь и опускаю глаза к нашим переплетённым пальцам. Никогда раньше мне не говорили таких слов. За все годы брака с Анваром я не слышала ничего подобного. Я влюбилась в него без памяти в молодости и закрывала глаза на всё остальное. Его редкие прикосновения, короткие комплименты я трактовала как любовь, потому что сама придумала картинку в своей голове и сама же в неё поверила. А на самом деле он получил меня слишком легко, и я, молодая и неопытная в любовных делах, принимала всё как должное.

И теперь я слышу от мужчины слова, которые меня исцеляют. Да, они исцеляют ту часть меня, которая ждала и жаждала любви, обожания и не получала их.

– Осторожнее, – говорю тихо, пряча улыбку. – Я могу привыкнуть.

Тамерлан сильнее сжимает мои пальцы, будто скрепляя этим жестом свои слова. Его голос звучит низко и уверенно:

– Привыкай, Жанель. Я буду говорить тебе это каждый день.

От этих слов сердце словно заливает ярким светом. Он не отводит взгляда, и в этом взгляде нет ни тени сомнения, ни игры – лишь твёрдая решимость назвать меня своей.

Я слегка сжимаю его пальцы в ответ, наслаждаясь этим простым, но таким интимным прикосновением. В этот момент, несмотря на все страхи, несмотря на Батиму, Касыма и весь предстоящий шторм, мне хорошо.

Но я не знала, что беда уже стучится в дверь.

Глава 49

Глава 49

Тамерлан

– Дядя! – младшая дочь Касыма, Сара, плачет в трубку.

Первое, о чём я думаю, – что-то случилось с братом. Кровь леденеет в жилах. Он должен прилететь сегодня. Мы говорили утром, и, насколько я понял, Батима ему ничего не сказала. Вероятно, ждала его приезда, чтобы произнести эти слова лично, а не по телефону.

– Сара, что случилось? Объясни нормально!

– Дядя, мамы нет! Мамы нет!

Не сразу понимаю её слова, но через секунду до меня доходит: Батима мертва. Её больше нет.

Сара начинает сбивчиво рассказывать сквозь рыдания. Батима выехала утром с водителем по делам. В машине ей стало плохо – резко поднялось давление. Водитель сказал, что нужно вызвать скорую, но она отказалась и велела ехать домой. А по дороге вдруг закричала и рухнула на сиденье. Всё произошло очень быстро.

– Я не знаю, что делать, – кричит в трубку Сара. – Это же неправда, мама же такая молодая. Как она могла умереть? Мы только вчера говорили с ней, а сегодня её уже нет.

Слова племянницы бьют, как кулаком в солнечное сплетение. Перед глазами всплывает вчерашний разговор с Батимой. Мы говорили на повышенных тонах, она грозилась рассказать Касыму о моём романе с Жанель. Я был жёсток, хотя всегда относился к ней хорошо.

И теперь это «вчера» вдруг кажется другой жизнью – далёкой, невозвратимой, существовавшей ещё до того, как смерть вошла в нашу семью.

– Куда её увезли? Где ты сама? – спрашиваю я, стараясь мыслить хладнокровно.

Сара совсем разбита. Она говорит, что уже едет в больницу, но все подробности знает водитель.

– Номер водителя мне скинь, я всё выясню. Отцу пока не звони.

– Хорошо, дядя… – шепчет она и снова начинает плакать. – Мама, мамочка… Как же так, мамочка?..

Я быстро получаю номер, звоню водителю и выясняю, в какую больницу увезли Батиму. Бросаю все дела и еду туда.

В больнице поднимаю всех на уши – требую врачей, объяснений, доступа. Приезжает полиция, начинают разбираться в обстоятельствах. Без вскрытия не обойтись.

Теперь мы ждём. Я и дочери Батимы и Касыма сидим в коридоре. Атмосфера тяжёлая, воздух будто застыл. Сара подходит ко мне, снова плачет. Я обнимаю племянницу, прижимаю к себе и тихо успокаиваю, гладя по волосам. Она дрожит всем телом.

– Я не звонила Анвару, – всхлипывает она. – Не знаю, как ему сказать…

– Я сам позвоню, – отвечаю я.

Выхожу во внутренний дворик больницы. Здесь немного тише – только шум листвы и далёкие голоса. Набираю Анвара. Он долго не отвечает. Наконец берёт трубку.

– Да? – раздражённо отзывается он.

– Анвар…

– Что-то срочно? – спрашивает нетерпеливо.

– Анвар, да, это срочно. Сегодня утром… – прочищаю горло, собираюсь с силами. – Сегодня утром твоя мама… – тяжёлый вздох вырывается сам собой, – она скончалась.

Анвар молчит несколько секунд. Потом тихо, почти шёпотом:

– Нет. Не может быть.

– Мне очень жаль. У неё поднялось давление, когда она ехала в машине. Потом ей стало плохо, и она умерла мгновенно.

– Нет… Нет. Этого не может быть, – сдавленно повторяет он. – Мама не могла. Мама же здорова. Она всегда была здорова. Она… Она…

– Мне очень жаль, Анвар. Тебе нужно сегодня же приехать.

– Почему? В чём причина?

– Сейчас проводят вскрытие, но врачи подозревают, что оторвался тромб.

Я стою, сжимая челюсти так, что зубы скрипят, и прячу одну руку в карман брюк. Анвар молчит в трубке, а потом просто сбрасывает вызов. Я не перезваниваю – понимаю его боль.

Но страшнее всего другое: я думаю о том, что сделал и наговорил ей вчера.

Неужели мои слова так задели её? Неужели стресс от нашего разговора мог спровоцировать отрыв тромба?

Эта мысль снова и снова вгрызается в мозг. Я понимаю, что давление и тромб – вещи физиологические, что такое может случиться в любой момент и даже внешне здоровый человек может умереть во сне. Но совпадение слишком чудовищное. Я не могу полностью отмахнуться от этого.

Вчера и сегодня… Да, всегда я буду считать себя правым в своей любви к Жанель. Но почему тогда сейчас тяжёлая вина смешивается с искренней жалостью к Батиме – женщине, к которой я всегда относился с уважением, несмотря ни на что? И как теперь сказать об этом Касыму?

Вспоминаю, что вчера мы с Жанель договорились поговорить с детьми о нас, но сейчас для этого совсем не лучшее время. Я набираю её номер и жду. Она берёт трубку почти сразу.

– Привет, – говорит тихо и нежно.

Жанель… моя милая. Единственная за многие годы женщина, которая всколыхнула во мне всё живое. Ради неё я готов идти против семьи, брата и привычного мира. Благодаря ей я понял, что всё ещё способен чувствовать, желать, жить.

– Здравствуй, милая.

– Что-то не так? – сразу чувствует она.

– Почему? – пытаюсь выиграть время.

– Не знаю, показалось, наверное. Ничего не случилось?

Я думаю несколько секунд, собираясь с силами.

– Жанель, ты права. Случилось. Батима умерла.

Она ахает.

– Как? Как умерла?

Я начинаю рассказывать ей всё. Голос Жанель дрожит, и я чувствую, как эта новость бьёт по нам обоим. Вчерашняя ссора, наши только начавшиеся отношения, которые стали причиной конфликта, – всё это теперь висит над нами тёмной тенью.

Смерть умеет делать живых беззащитными. Она приходит внезапно и заставляет заново взглянуть на каждый произнесённый вчера упрёк, на каждое несказанное слово и на каждый выбор, который уже невозможно отменить.