Текст книги "Спящие боги Инадзумы (СИ)"
Автор книги: Лисс Локхарт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 31 страниц)
– Как говорит Тома, нам не стоит забывать о манерах, – отозвалась Аяка. – Даже когда имеем дело с врагом.
Выдохнув, она убрала веер и решительно толкнула тяжелые двери. В доме по-прежнему царила гробовая тишина, и Дилюк, придержав Аяку, первым двинулся в его безмолвные глубины.
Еще в коридоре, длинном и извилистом, точно тело змеи, Дилюк ощутил что-то неладное. Атмосфера в доме стала тяжелой, на языке застыл ржавый привкус крови, и память Дилюка который раз за день отбросила его в прошлое. Он держал на руках окровавленное тело отца и не мог осознать, как стремительно и безвозвратно перевернулась его жизнь. Казалось, они только что сидели вместе в «Доле Ангелов» и праздновали его совершеннолетие – и вот уже Дилюк смотрит в остекленевшие глаза Крепуса Рагнвиндра и видит в них тьму, которая грозится захлестнуть волной всю его грядущую жизнь.
Дилюк закрыл глаза и сжал руку в кулак, пытаясь прогнать непрошеные воспоминания, но чем дальше он шел по коридору, тем тяжелее становилось от них избавиться.
Стиснув зубы, Дилюк обернулся и встретился взглядом с Кэйей. В душе шевельнулась, расправляя крылья, птица ярости.
Наконец бесконечный коридор закончился, и Дилюк уперся в дверь, за которой – он чувствовал это всем своим существом – клубилась тьма. Он нахмурился. Он и прежде чувствовал эту энергию, тягучую и мрачную, там, на острове Рито, но здесь она ощущалась гораздо ярче.
Было что-то еще… Знакомое. Давно забытое. Если бы только Дилюк мог протянуть руку и ухватить ускользающее воспоминание…
Потеряв терпение, Кэйа открыл двери в комнату, и все четверо пораженно замерли, не смея произнести ни слова. Из груди Аяки вырвался хриплый возглас, а Тома, качая головой, невольно отступил назад. Дилюк медленно выдохнул.
Кровь… Она была повсюду. Брызги на стенах. Капли, падающие с потолка с мерзким звуком. На полу остались разводы – некоторых членов клана Камираги тащили, и они сопротивлялись, но это не помогло им избежать ужасной участи. Осматривая тела, Дилюк не верил, что еще пару часов назад гулял по побережью, усыпанному лепестками сакуры.
Он видел в жизни многое, но это было слишком. Даже для него.
Кто бы ни расправился с семьей Камираги, он был жесток и опасен. И они, все они, наивные и неосторожные ребята, прибывшие из разных уголков Тейвата, перешли ему дорогу. Они пытались вывести его на чистую воду – и Дилюк не сомневался, что расправа за эту попытку не заставит себя ждать.
Задумчиво хмыкнув, Кэйа прошел в комнату и осмотрелся. Дилюк мог только позавидовать его хладнокровию, хоть он и видел, как непросто оно дается Кэйе.
– Подождите снаружи, – попросил он Тому и Аяку.
У Аяки не осталось сил спорить. Тома мягко приобнял ее за плечи и, нашептывая какие-то ободряющие слова, увел в коридор.
– Я хотел получить подтверждение тому, что исчезновение Аято как-то связано с сонными чарами, – сказал Кэйа. – Что ж, я их получил.
– О чем ты? – удивился Дилюк.
Кэйа показал ему черную пыль, смешанную с кровью.
– Демоны, – выдохнул Дилюк. – Видимо, они пришли в имение. Воины Камираги успели убить некоторых, но демонов было слишком много, и…
Кэйа кивнул.
– Но почему? – нахмурился Дилюк. – Это как-то связано с их покушением на Аято? Весь город спит, Кэйа. Никого не тронули, даже штабы комиссий, хотя они фактически управляют Инадзумой. Что-то с этим кланом Камираги нечисто.
– Ты думаешь? – горько усмехнулся Кэйа.
Некоторое время они молча осматривали комнату. Все это время Дилюк чувствовал, как тяжелеет и мрачнеет его сердце. В голову лезли настойчивые шепотки, и ему казалось, что иногда он даже теряет ориентацию в пространстве. Возможно, причина была в телах, не смотреть на которые не получалось.
– Это произошло недавно, – заговорил Кэйа. Кажется, ему было не по себе, и Дилюк был рад поддержать разговор – что угодно, лишь бы не тонуть в этом всепоглощающем молчании. – Кровь еще не застыла. И запаха тоже нет.
– Может, даже незадолго до нашего прихода, – кивнул Дилюк. – Хм…
– В чем дело? – выпрямился Кэйа.
Дилюк нагнулся. Слабый металлический блеск под скамейкой привлек его внимание. Он протянул руку и осторожно извлек на свет странный золотистый предмет, покрытый кровью.
– Что это за чертовщина?
Дилюк очистил находку от крови, и Кэйа приблизился, чтобы внимательнее ее изучить. Это было небольшое металлическое устройство, похожее на трубу, гладкое со всех сторон, но с круглой выемкой в основании.
– Понятнее не стало, – признался Кэйа. – Видел такие когда-нибудь?
Дилюк растерянно покрутил трубу в руках. В его голове шевельнулось смутное воспоминание, но как и с темной энергией, он не смог его уловить.
– Не припомню.
– Может, это какая-нибудь безделушка клана Камираги, – предположил Кэйа.
– Может быть, – отозвался Дилюк, но на всякий случай решил прихватить устройство с собой.
Закончив осмотр, они с Кэйей наконец покинули злополучную комнату и вздохнули с облегчением. Оба порядком устали от вида крови и тел, не говоря уж о чужеродной давящей энергетике, такой же, как на острове Рито. Сяо предупреждал, что демоническая энергия может пагубно сказываться на рассудке и здоровье простых смертных.
– Ты в порядке? – спросил Дилюк у Кэйи.
Тот, казалось, удивился его вопросу.
– Все нормально, Дилюк. Мне в своей жизни приходилось видеть и более… жестокие вещи. Может, ты и думаешь, что мы в Ордо Фавониус занимаемся какой-то ерундой, но не ты один защищаешь Мондштадт.
– Огрызаться было необязательно, – фыркнул Дилюк.
Они смерили друг друга неприязненными взглядами, но тут увидели у дверей Тому и Аяку и заспешили к ним, показать свою находку и рассказать о черной пыли.
– Значит, демоны побывали и здесь, – заключил Тома.
Кэйа вздохнул, скрестил руки на груди.
– Аяка, я должен это спросить. Я мало что знаю об Инадзуме и уж тем более ничего не знаю о твоем брате. Мог ли он… – Лицо Кэйи оставалось непроницаемым. – Мог ли он покончить с кланом Камираги?
Реакция Аяки была непредсказуемой. Выступив вперед, она с силой толкнула Кэйю так, что он упал, и занесла над ним руку. Дилюк хотел остановить ее, но тут от Аяки во все стороны прокатилась ледяная волна, в которой отчетливо читались следы темной демонической энергии. Волна отбросила Дилюка к стене. Тома с коротким вскриком рухнул на пол и, ударившись о край тумбы, потерял сознание.
– Не смей, – процедила Аяка. – Не смей говорить такое о моем брате.
В ее руке собиралась Крио энергия, которая постепенно принимала форму тонкого, невероятно острого шипа. Ее глаза были темными, точно врата в Бездну, и в них плескалась злоба. Дилюк изумленно выдохнул. Он мало знал Аяку, но она никак не производила впечатление человека, который может хладнокровно занести над другим оружие.
«Дело, конечно, не в Аяке».
– Не надо! – закричал Дилюк. – Ты должна сопротивляться!
Он попытался встать, но Аяка взмахом руки пригвоздила его к месту – давящий холодный поток не позволял сделать ни шагу. Снежинки налипали на одежду, терялись в волосах, сыпались за шиворот, но Аяка не ослабляла натиск. Едва ли она осознавала, что делает. Впившись в ее отчаяние и страхи, демоническая энергия яростно прогрызала себе путь к ее сердцу, и тягаться с таким пагубным влиянием обычному человеку было не по силам.
– Аяка… – потрясенно проронил Кэйа.
Лучше бы он молчал. Одного звучания его голоса хватило, чтобы укрепить решимость Аяки. Отвернувшись от Дилюка, она швырнула ледяной шип в Кэйю – тот едва успел заслониться руками. Острие взрезало его рукав, и белоснежная ткань быстро пропиталась кровью.
– Хватит, – взмолился Дилюк. – Это не ты, Аяка. Остановись!
Она не слушала. Ее лицо обратилось в непроницаемую ледяную маску, и в этот момент она была страшнее самой Царицы. Глаза пылали гневом, а в руках вперемешку с энергией Крио клубилась тьма. Вскинув руки, она призывала ледяные иглы и одну за другой выпускала их в сторону Кэйи.
Кэйа не собирался сдаваться. Его Глаз Бога вспыхнул. Замелькали, отбивая смертоносные иглы, ледяные вспышки. Он уже весь был покрыт мелкими ссадинами и царапинами, но боролся, осторожно подступая к Аяке, надеясь в правильный момент удержать ее и образумить. Он пока не осознавал, в какой мрак своего сердца погрузилась Аяка и как с каждой секундой она все глубже увязает во тьме, ведомая демонической энергией.
Дилюк протянул руку и попытался призвать огонь, но снежинки безжалостно впились ему в ладонь. Он стиснул зубы. Кэйа медлит. Осторожничает. Он не хочет навредить Аяке, а вот она сейчас готова его убить.
Он должен вмешаться.
Должен…
В этот момент, схватившись за голову, за спиной Аяки поднялся Тома. Поглощенная сражением с Кэйей, она не замечала его, и Дилюк в который раз поразился сообразительности этого парня: вместо того, чтобы бездумно броситься на выручку Кэйе, он торопливо оценил ситуацию и начал осторожно подкрадываться к Аяке сзади.
И в тот момент, когда Кэйа упал, сраженный ее мощью, Тома выскочил между ними и выставил перед собой огненный щит.
Сила Аяки была безграничной. В клане Камисато она хорошо научилась владеть своим Глазом Бога, и теперь, подстегнутая демонической тьмой, ее Крио энергия безжалостно впивалась холодными иглами в пылающую завесу. Ледяные шипы были такими холодными, что даже пламя не могло их растопить. По щиту Томы пробежала трещина.
– Пожалуйста, – прошептал он.
– Отойди, – бесцветным голосом велела Аяка.
Но Тома словно прирос к полу, из последних сил сопротивляясь морозному натиску.
– Нет, – коротко бросил он.
Дилюк отчетливо разглядел изумление, которое вспыхнуло в ее глазах. Томе удалось надломить ее ледяную броню, и настоящая, добрая и честная Аяка принялась отчаянно вырываться из холодного демонического плена.
– Остановись, – сказал Тома. – Ради Аято. Ради… ради нас, Аяка. Ты ведь знаешь, как я тебя люблю.
По лицу Аяки побежали слезы. С отчаянным вскриком она попыталась отвернуться, сдержать рвущуюся на свободу ледяную силу, и Дилюк видел, как непросто ей дается эта борьба. Одна часть ее души требовала остановить это безумие. Вторая, одержимая демонами, жаждала продолжения. Аяка отступала и тут же возвращалась обратно, мотала головой, удерживала собственные руки, которые рвались атаковать снова и снова.
Прикрываясь остатками щита, Тома медленно подступал к ней, и его глаза смотрели ласково и с теплом.
– Я с тобой, – продолжал он. – Пожалуйста, не отталкивай меня. Давай пройдем через это вместе.
И наконец Аяка поддалась. Дилюк почувствовал, как ослабевает давящая сила морозного потока. Отталкивая руками снежинки, которые до сих пор настойчиво пытались впиться в кожу, он вскочил и подсел к обессилевшему Кэйе.
– Как ты себя чувствуешь?
– Не приставай… – слабо отозвался Кэйа.
Дилюк не сдержал улыбки. Если Кэйа продолжает шутить и огрызаться, значит, с ним все будет хорошо.
Тут Аяка вздрогнула всем телом и, обхватив себя руками, отступила во тьму коридора. Тома испуганно метнулся к ней, и в этот момент из груди Аяки вырвалось темное облако. Демоническая энергия. Такая сильная, что она уже почти сформировалась в полноценное существо, каких друзья видели на Рито.
Издав зловещий стон, демон встрепенулся, точно радуясь обретенной свободе, и взмахнул подобием руки. Ледяной шип, лежавший под ногами Аяки, взлетел в воздух.
– Искусство Камисато: Сомэцу!
Ледяной вихрь сорвался с веера Аяки и безжалостно растерзал демона, превратив его в горстку черной пыли. Аяка сердито наступила на нее.
– Все в порядке? – спросила она.
Тома не ответил. Неуверенно подняв руку, он коснулся плеча – прямо в том месте, где стремительно распускался кровавый цветок. Побледнев, Аяка бросилась к нему, подхватила, удержав от падения, бережно помогла опуститься на пол.
– Все хорошо, – улыбаясь, сказал он. – Теперь уже все хорошо.
Взглянув на Аяку, он убрал с ее лица выбившуюся прядку. А потом глаза его закрылись, рука обессиленно упала, и он потерял сознание.
Легонько отстранив Аяку, Дилюк осторожно поднял Тому.
– Нужно отнести его в чайный дом «Коморэ». Кокоми поможет. Рана кажется серьезнее, чем она есть на самом деле. Он справится. Слышишь?
Аяка не просто так носила имя Камисато. Она сумела избавиться от демона, она изо всех сил держалась, хотя не могла даже сказать, жив ли ее брат. Дилюк не сомневался, что она найдет в себе силы бороться.
И она нашла.
Закусив губу, она сдержала слезы и выпрямилась.
– Ты прав. Идем.
Она помогла Кэйе подняться, и друзья поспешно покинули зловещее поместье. Аяка взяла Тому за руку и не отпускала его до самого чайного дома «Коморэ».
В кармане Дилюка по-прежнему покоилось загадочное золотое устройство.
Комментарий к Часть 8. Следы возвращаются в город
Спасибо за прочтение, ребята :3
Традиционный бонусный арт? А как насчет двух?
https://www.pinterest.ru/pin/18507048460092472/
https://www.pinterest.ru/pin/701928291933829019/
В этой главе получилось небольшое детективное расследование. Я с нетерпением жду нового патча, чтобы узнать, насколько я вообще попала в цель с характером Аято. Пыталась собрать его образ по репликам и историям других персонажей, как думаете, получилось? Каким, как вам кажется, он будет в игре?
Закончила вчера проходить ивент с “Долей ангелов”. Мне показалось, он замечательный. Такая крутая атмосфера была в таверне, а еще мне понравились эти небольшие разговоры с персонажами, появление некоторых сильно удивило. Пока проходила ивент, не могла сдержать улыбку, так вообще тепло и уютно на душе стало. Скучаю уже по Мондштадту и надеюсь, что скоро нас туда приведет какая-нибудь сюжетка. Вроде должен был быть Луди Гарпастум, а будет фестиваль в Инадзуме. Я все локации люблю, но больно уж давно Монда не было. А какие у вас впечатления от ивента?
Принесла вам еще крутой арт на эту тему:
https://vk.com/henshininfarctblin?w=wall-202253758_163880
========== Часть 9. Заблуждения ==========
Комментарий к Часть 9. Заблуждения
Спасибо за ожидание новой главы. Приятного прочтения!
– Погода портится, – заметила Паймон.
Люмин уже успела пожалеть, что не взяла с собой зеленую накидку – сувенир с Пестрого острова. С каждым часом ветер крепчал, и если на рассвете из-за плотных туч еще пробивались солнечные лучи, то сейчас город утопал в полумраке. Небо грозилось опрокинуться дождем.
– Как думаешь, это из-за Эи?
– Не знаю, Паймон, – отозвалась Люмин. – Надеюсь, с ней все хорошо.
Поглядывая по сторонам на спящих жителей города, они с Паймон поднимались к Тэнсюкаку. Мысли Люмин вертелись вокруг обстоятельств, в которых она оказалась во дворце сегуна в последний раз. Она никогда не считала себя злопамятной, но и забыть, как Райдэн едва не убила ее там с помощью Мусо но хитотати, не могла. Страшное мгновение до сих пор преследовало ее во снах.
Люмин не переставала об этом думать. Поглядывая на воронку вокруг дворца, она пыталась понять, могут ли демоны быть порождением самой Эи.
«Что, если никакой Архонт под Инадзумой не пробуждался? Что, если это Эи потеряла контроль над сегуном Райдэн?»
Эти мысли не отпускали Люмин с тех самых пор, как она увидела воронку вокруг Тэнсюкаку. Может быть, Эи сумела создать этот барьер, чтобы не выпускать вышедшую из-под контроля Райдэн и дать своим союзникам время подготовиться к неизбежному. Райдэн обещала стать тенью Эи, защищать ее и Инадзуму, но Люмин не могла быть уверена в том, что знает о связи этих двоих все. В прошлую их встречу Эи до последнего умалчивала, что теряет контроль над куклой.
Впрочем, была еще неизвестная энергия, которая явно не имела никакого отношения к Эи. По крайней мере, Люмин не раз подолгу находилась и с Эи, и с Райдэн, но ни разу ничего подобного не чувствовала.
«Но я уже встречалась с ней прежде. Я знаю ее. Я помню ее… Откуда?»
У моста, который соединял основную часть Инадзумы с владениями сегуна, Люмин вдруг остановилась. Паймон не сразу это заметила.
– Как думаешь, могли бы Яэ Мико и Сяо сойтись на почве любви к тофу? – рассуждала она. – Хотя Яэ такая хитрая и никогда не говорит то, что думает, а Сяо… Ой!
Паймон наконец заметила, что Люмин рядом нет, и изумленно обернулась.
– В чем дело?
Люмин повела в воздухе рукой и призвала клинок.
– Кто-то идет за нами, – сказала она напряженно.
Они с Паймон притихли. Путаясь в листве, по Инадзуме гулял ветер. Он приносил запахи моря, дождя и грозы, подхватывал и гнал по дорогам лепестки сакуры, трепал макушки фиолетовых цветов. Далеко под ногами шумела река. Высоко над головой рассекали небо птицы.
Тишина. Весь город утопал в молчании, но Люмин знала, что кто-то прячется в тени домов. Кто-то наблюдает за ней.
И вот наконец из-за поворота показался ее старый знакомый.
– Что ты здесь делаешь? – напустилась на него Люмин. – Ты должен лежать сейчас в чайном доме «Коморэ» и выздоравливать!
Чайльд обезоруживающе улыбнулся. Его старая одежда пропиталась кровью и демонической пылью, поэтому сегодня он переоделся в свой черный костюм – Люмин не раз видела его во время их с Чайльдом тренировочных поединков. «Жаль, не в свою пурпурную юбку», – мелькнула озорная мысль.
Люмин против воли улыбнулась. Когда Чайльд так смотрел на нее, злиться было решительно невозможно.
– Что, напугал тебя? – ухмыльнулся он. – Извини. Не хочу я отлеживаться в этой чайной лавке и жалеть, что пропускаю все интересное. Так что, я могу присоединиться?
Люмин вздохнула.
– Паймон считает, что ты безответственный и… и вообще! – высказалась Паймон. – Но еще Паймон считает, что втроем будет безопаснее.
– Ладно, – сдалась Люмин. – Только не вздумай лезть на рожон. Не надо меня защищать. Я и так вчера чуть с ума не сошла, когда увидела тебя на причале. Если бы не Кокоми…
– Да не парься ты, – отмахнулся Тарталья. – Хотя вообще-то мне приятно, что ты обо мне переживаешь.
Люмин фыркнула и, ничего на это не сказав, решительно двинулась через мост к Тэнсюкаку.
Когда они оказались на том берегу, Чайльд замер и уставился на статую, в которой совсем недавно мерцали Глаза Бога, отнятые у жителей Инадзумы. Глядя на этот колоссальный монумент, Люмин невольно вспоминала свою первую встречу с сегуном Райдэн и снова начинала терзаться сомнениями.
– Подойдем? – предложила она.
Ничего не ответив, Чайльд поднялся по деревянным подмосткам к статуе. Люмин с любопытством за ним наблюдала. Сложно было сказать, что именно так поразило Тарталью, но молчал он довольно долго.
– Если бы не Фатуи, сегун Райдэн так бы и терзала свою страну вечностью, – сказал он наконец.
Люмин покачала головой.
– Инадзума выжила «вопреки», а не «благодаря», Чайльд. Из-за Фатуи умерло много людей. – Она нахмурилась. – Я думаю, ты ослеплен преданностью Царице и пока не видишь, сколько боли приносит эта организация.
Чайльд провел рукой по шероховатой поверхности статуи.
– Я верю Царице. Я уверен, у нее есть свои причины, чтобы так поступать.
Люмин вспомнила свою встречу с Итэром. Встречу, которую она так долго ждала – и которая не оправдала ее ожиданий… Портал в Бездну открылся, и ее родной брат обнажил меч против Дайнслейфа. Окруженный темной энергией, он стоял и смотрел на Люмин, а она не могла узнать его, человека, который был ей дороже всего на свете.
Наверняка и у него были причины, чтобы примкнуть к Ордену Бездны и говорить о свержении небесного порядка.
Причины есть у всех. И у Царицы тоже.
Вопрос лишь в том, что они с Чайльдом почувствуют, когда наконец их узнают. Достаточно ли будет этих причин, чтобы сохранить любовь и преданность, или они растопчут их веру и разобьют их сердца?
Люмин положила руку на плечо Тарталье, и он удивленно на нее взглянул.
– Пойдем к воронке, – сказала она. – Пока нас не подстерегли очередные демоны.
С трудом оторвав взгляд от зловещей статуи, Тарталья следом за Люмин и Паймон спустился с подмостков и подошел к барьеру, скрывавшему дворец Тэнсюкаку от посторонних глаз. Это была густая магическая завеса, словно сплетенная из плотного тумана – подобный Люмин с Паймон видели на Цуруми. Изредка в глубинах тумана вспыхивали фиолетовые молнии. Паймон потянулась к барьеру рукой, но Люмин, заметив это, вовремя ее остановила.
– Даже не думай! – предупредила она. – Забыла, что сказал Тома? Это самоубийственная затея.
Оглядевшись, она подняла обломанную ветку сакуры и бросила ее в барьер. Туман ощетинился вспышкой и мгновенно поглотил угощение. Ветер принес под ноги Люмин хлопья серого пепла.
– Какой ужас! – испуганно отшатнулась Паймон. – Эй, Чайльд, не вздумай тут ничего трогать!
Чайльд не ответил: приложив руку к подбородку, он задумчиво изучал мистический туман. Люмин решила его не беспокоить. Вместо этого она повернулась к барьеру и попыталась уловить отголоски элементальной энергии.
Без сомнения, таинственная завеса была пропитана стихией Электро, и Люмин вновь засомневалась. Что, если они пытаются спасти Инадзуму от самой себя? Что, если прямо сейчас за этим барьером, в недрах Тэнсюкаку, где не так давно состоялась кровавая дуэль с печальным финалом, происходит ожесточённый поединок между двумя сильными сущностями? Могла ли Райдэн нарушить данное Эи обещание и вновь попытаться устранить препятствие для вечности?
Люмин вспомнила, как кукла безжалостно намеревалась лишить Тому Глаза Бога, и поежилась. Наверное, могла.
Впрочем, было и еще кое-что. Снова та таинственная темная энергия, которая мешала восприятию Люмин, заставляла элементальные следы путаться, а сознание – блуждать в лабиринтах неведения. Люмин попыталась ухватить ее за хвост, изучить повнимательнее, но энергия ловко ускользала от нее, пряталась за туманной завесой. Ее источник скрывался в недрах Тэнсюкаку.
Люмин нахмурилась.
– Кто же мог создать этот барьер? – пробормотала она. – А самое главное, для чего?
– Чтобы не пускать никого внутрь? – предположила Паймон.
– Или не выпускать наружу, – кивнула Люмин. – Но что бы ни происходило сейчас в Инадзуме, я чувствую, источник всех бед прячется за этой завесой.
Паймон задумчиво скрестила руки на груди.
– Как думаешь, могут ли под дворцом быть захоронены остатки какого-нибудь Архонта? Как давно построили Тэнсюкаку?
– Может, Кадзуха знает, – растерянно отозвалась Люмин. – Меня беспокоит другое, Паймон. Если я права и причина всего происходящего находится в Тэнсюкаку, нам надо найти способ проникнуть внутрь.
– И не превратиться при этом в кучку пепла, – печально подхватила Паймон.
– Именно.
Паймон поежилась.
– У тебя есть идеи? Лично у Паймон в голове пустота…
– Ни одной, – со вздохом призналась Люмин.
Она опустилась на корточки, задумчиво набрала в ладони пригоршню пепла, оставшегося от ветви сакуры, и вдруг ощутила в руках странное покалывание. Доверившись интуиции, она поднесла пепел к лицу и осторожно его понюхала. Паймон изумленно вскинула брови.
– Не смотри так, – хмыкнула Люмин. – Лучше помоги. Скажи, я схожу с ума, или у этого пепла правда какой-то неестественный запах?
Паймон не пришла в восторг от идеи нюхать пепел, но ради Люмин все-таки согласилась. Какое-то время она молчала. Люмин терпеливо ждала – за долгое время совместных путешествий она убедилась, что Паймон мастерски распознает оттенки не только вкусов, но и запахов. Чжун Ли мог бы ей гордиться. Паймон только говорила, что не чувствует разницы, но на деле могла безошибочно определить по запаху даже степень солености жареной курицы.
– Наоборот, – сказала наконец Паймон. – Он слишком… естественный. Пепел должен пахнуть пеплом. Гарью. Пылью, на худой конец. А этот почему-то пахнет цветами.
– Цветами… – повторила потрясенная Люмин. – Верно.
Развить эту мысль она не успела: Чайльд за ее спиной издал сдавленный звук. Вскочив от неожиданности, Люмин обернулась и мигом узнала в его руках Глаз Порчи – подлое и опасное изобретение Фатуи. Из-за этого артефакта Инадзума потеряла много славных воинов, и Люмин до сих пор не простила Фатуи за содеянное. Чайльд не принимал непосредственного участия в распространении Глаз Порчи, но был в ненавистной организации важной шишкой, и Люмин не нравилось видеть в его руках это страшное изобретение.
В глубине души она до сих пор боялась, что напрасно ему поверила.
Она испытующе посмотрела на Чайльда, но тот не стал перехватывать ее взгляд.
– Что ты делаешь? – недовольно осведомилась она.
– Экспериментирую, – задумчиво отозвался Чайльд.
Держась на некотором расстоянии от барьера, он то подносил Глаз Порчи, то отдалял его, и каждый раз туман реагировал беспорядочными вспышками и завихрениями, в которых невозможно было найти логику.
– Элемент моего Глаза Порчи – Электро, – сказал Чайльд. – Как думаешь, мы сможем пройти через барьер под щитом Бэй Доу?
Он поднес Глаз Порчи ближе, и туман молниеносно протянул к артефакту свои жадные лапы – Чайльд едва успел отступить. На его руке остались красные обожженные следы.
– Э-э… Наверное, я поспешил с выводами, – торопливо заключил он.
– Ты в порядке? – забеспокоилась Люмин.
Тарталья потряс рукой и открыл рот, чтобы ответить, но тут где-то за статуей Тысячерукого Стоглавого Божества полыхнула фиолетовая вспышка. Бросив разговоры, Люмин, Паймон и Тарталья кинулись туда.
– Это на том берегу, – сообразила Люмин.
Они метнулись через мост и обнаружили в переулке спящих ёрики – солдат, которые служили в Инадзуме полицейскими. У Люмин екнуло сердце: одного из них она не раз встречала в городе, когда проходила мимо полицейского участка. Безжалостные сонные чары сломили многих, и если даже сама Гудзи Яэ не смогла с ними тягаться, то у людей без Глаза Бога и вовсе не оставалось ни шанса.
Вдруг Чайльд схватил Люмин за руку и оттащил назад, заставляя спрятаться за домом.
– Что ты…
– Тихо! – велел Чайльд. – Смотри.
Люмин осторожно выглянула из-за угла. Тело одного из ёрики засветилось фиолетовым, и он вдруг поднялся, двигаясь нелепо и отрывисто, точно кукла-марионетка. Его руки то падали по швам, то подлетали в воздух, словно он исполнял сложный ритуальный танец, а глаза светились неистовым потусторонним огнем. Выглядело это так жутко, что у Люмин по коже поползли мурашки, и даже Чайльд обмер, не смея издать ни звука.
– Что он делает? – шепнула Паймон.
Ёрики вдруг обернулся – Паймон даже ойкнуть не успела, как Чайльд притянул ее и крепко прижал к себе. Все трое вжались в стену, надеясь, что одержимый их не увидит. Сердце Люмин бешено колотилось. Одно дело бить демонов. Совсем другое – столкнуться в бою с тем, кому ни в коем случае нельзя вредить.
Шаги ёрики звучали рвано и неестественно. Раскачиваясь, он подволакивал ноги, и шуршание его подошв об асфальт впечатывалось в мозг клеймом.
Люмин видела многое. Она воевала с Вестниками Бездны, дважды сражалась с Архонтами и пыталась утихомирить разъяренного дракона. Она спускалась в Энканомию и пережила Мусо но хитотати сегуна Райдэн.
И все же это жуткое поведение ёрики вселяло в ее сердце страх такой силы, что она лишь чудом вспоминала, как дышать. Ее пригвоздило к месту, ноги отнялись, а слова не слушались, и даже если бы Люмин хотела сбежать, она не смогла бы сделать ни шагу. Кажется, Чайльд испытывал схожие чувства. Он был бледен и вжимался в стену, точно надеялся стать с ней единым целым.
Наконец ёрики остановился. Люмин видела, как, презирая любые правила анатомии, изогнулась его спина. Казалось, еще немного – и ёрики переломится пополам.
Тут он издал протяжный стон, и голова его повернулась, точно у совы, на сто восемьдесят градусов. Люмин могла поклясться, что слышала хруст костей. Прямо на нее смотрели пылающие фиолетовые глаза, в которых уже не осталось ничего живого. Несколько долгих мгновений ёрики не отрывал от нее свой мертвенный взгляд. И наконец его челюсть поползла вниз, а прямо изо рта, выцарапывая себе путь наружу, начал вылезать демон.
Пораженная этим ужасным зрелищем, Люмин застыла, чувствуя, как тело сковывает предательская слабость. Ей хотелось закричать, но крик захлебывался в горле, и она могла только совершать короткие рваные вдохи.
С трудом переведя на нее взгляд, Чайльд вдруг нахмурился и с силой толкнул ее.
Удар об асфальт привел Люмин в чувство, и она, откатившись в сторону, призвала на помощь клинок. Ей до сих пор не верилось, что представший ее глазам демон еще мгновение назад был человеком. Одержимым, жутким, странным – но все-таки человеком, у которого было будущее.
Теперь же его тело исчезло, растворилось в черной демонической субстанции, и в его облике не осталось ничего человеческого.
Скованная ужасом, она беспомощно наблюдала, как демон приближается к Чайльду. А тот, отвернувшись, в отчаянии прижимал к себе Паймон, словно мысль о ее защите была единственной, сумевшей проникнуть в его угнетенное демоном сознание.
Нет. Она не может этого допустить. Только не снова.
Издав отчаянный вскрик, Люмин подняла клинок и бросилась на демона. Дрогнув, он растворился в черной дымке, но тут же появился вновь, в нескольких шагах, чтобы уже через мгновение попытаться атаковать Люмин когтистой лапой. Чайльд, опомнившись, выпустил Паймон и бросился наперерез врагу, блокируя его атаку водяным кинжалом. Вода не могла причинить демону вреда, но на несколько мгновений сбила его с толку, и это позволило Люмин отступить на безопасное расстояние.
Маленькая храбрая Паймон нашла на обочине камень и изо всех сил швырнула его в демона. Он зашипел, заозирался, и Чайльд, отступив назад, поднял над собой клинок. Его тотчас окружил водный барьер. Люмин охнула – она знала, что он сейчас делает.
– Не надо! – вскричала она, но было уже слишком поздно.
Позабыв о своей ране, Чайльд применил Глаз Порчи. К счастью, ему хватило ума не прыгать сразу в самую опасную свою форму.
Он выглядел самоуверенным и решительным, и Люмин знала – он был готов вести поединок до конца. Его не страшили демоны, и он с охотой танцевал бы сейчас на острие их когтей, если бы мог.
Но в тот момент, когда демон повернулся к нему, Чайльд вдруг замер, словно обратившись в каменное изваяние. А потом его лицо исказилось, точно сведенное судорогой многолетней боли, и он зашагал прямо в объятия демона. Это были странные шаги – так, словно каждый из них давался Чайльду с трудом, будто какая-то часть души тянула его обратно, но сопротивляться он был не в силах. По неизвестным причинам демон манил его. Демон хотел, чтобы Чайльд к нему прикоснулся.
Люмин бросилась между Чайльдом и демоном. Фиолетовые когти соприкоснулись с серебряным лезвием. Стиснув зубы от напряжения, Люмин теснила демона прочь от Чайльда. Она не могла тягаться с таким опасным существом, но страх за друзей придавал ей сил и решимости, и Люмин толкала, толкала, толкала, пока наконец демон не потерял равновесие, а она не пронзила его клинком. Ее руки погрузились в черную субстанцию, и на короткий миг ее окружил пронзительный аромат цветов.
