Текст книги "Спящие боги Инадзумы (СИ)"
Автор книги: Лисс Локхарт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 29 (всего у книги 31 страниц)
«Меня не было всего два дня, но такое ощущение, что я пропустил целую жизнь», – усмехнулся Аято.
– Братан! – обрадовался Итто, завидев его в воротах поместья.
– Ты кого братаном называешь, дубина ты краснорогая? – возмутилась его спутница, Куки Синобу. – Перед тобой глава комиссии Ясиро!
Аято улыбнулся.
– Все в порядке. Мы с Итто старые друзья.
С этими словами он протянул Итто руку, и тот не без удивления пожал ее. Члены банды Аратаки изумленно зашептались. Встреча предводителя с главой комиссии Ясиро произвела на них неизгладимое впечатление, и только Куки Синобу подозрительно щурилась, смутно ощущая подвох.
– Рад видеть тебя в добром… – Осмотрев Аято, Итто запнулся. – Рад видеть тебя, в общем.
Аято кивнул. Его здравие и впрямь сложно было назвать добрым. Глаз Порчи и Кольцо Изнанки оставили по всему его телу глубокие раны, но к счастью, усилиями Сангономии Кокоми и леди Гудзи большинство из них затянулись. Тем не менее, даже их сил не хватило, чтобы окончательно исцелить Аято. Он по-прежнему был вынужден ходить, опираясь на костыль, и отчетливо видел только одним глазом. Через второй теперь тянулся длинный тонкий шрам.
Яэ Мико настаивала, чтобы он остался в Храме Наруками хотя бы до конца недели, но Аято сорвался в поместье Камисато сразу же, как только почувствовал в себе силы ходить. После кризиса Инадзуму ждало немало проблем, и каждая из них требовала его внимания.
– Я тоже рад видеть тебя, Итто, – искренне сказал Аято. – Полагаю, у Томы для вашей банды нашлась работа?
Члены банды торопливо закивали. Перед главой комиссии Ясиро они оробели настолько, что даже забыли, как произносить слова.
– Вот и хорошо. Не подведите его.
– Есть, господин Камисато! – хором отозвались Акира, Гэнта и Мамору.
Итто кивнул и, подняв руку, сжал ее в кулак.
Оставив его выяснять отношения с Куки Синобу, Аято подошел к Томе – тот был так глубоко погружен в чтение, что даже не сразу услышал шаги.
– Милорд! – спохватился он, чудом не выронив увесистую стопку бумаг. – Вы вернулись! Как вы себя чувствуете?
– Все в порядке. Скажи-ка, друг мой, что сегодня происходит в поместье? И что это за бумаги, которые не дают тебе покоя?
– А, это… – Тома поспешно спрятал бумаги за спиной. – Так, кое-какие документы от госпожи Аяки.
Аято удивленно вскинул брови.
– Неужели у моей сестры появились от меня секреты? Восхитительно. – Он рассмеялся. – Хорошо, я понял. Храни свои тайны. И загляни ко мне сегодня вечером, есть несколько дел, которые я должен тебе поручить.
Странно. Улыбка, которая расползлась по губам Томы, показалась Аято очень подозрительной.
– Конечно, милорд. А, я совсем забыл! Госпожа Сангономия и генерал Горо передавали вам свои наилучшие пожелания. Они обещали отправить весточку, как только приведут в порядок дела на Ватацуми.
– Чудесно, – промурлыкал Аято. – Я как раз хотел связаться с госпожой Сангономией, чтобы пригласить ее и генерала Горо на вашу с Аякой свадьбу.
Тома покраснел до кончиков ушей. Ухмыльнувшись, Аято неторопливо захромал ко входу в имение. Эффективно удалиться не получилось, но он все равно был доволен – наслаждаться смущенным выражением лица Томы можно было вечно.
Попадавшаяся на пути прислуга с радостью приветствовала главу комиссии Ясиро и поздравляла его с возвращением, но он лишь бездумно кивал в ответ. Стоило ему остаться наедине, и мысли тут же расползались, никак не желая собираться в цельную картину внятного будущего. Аято привычно занимался знакомыми делами и даже дежурно отвечал на вежливые вопросы, но разумом находился у подножия Тэнсюкаку – там, где незадолго до смерти ему привиделись духи родителей и Тэкуми.
Мог ли он сдержать одно обещание, не нарушив при этом другого?
Добравшись до кабинета, он с облегчением опустился за стол, но тут же вздрогнул, услышав легкие шаги. Из-за ширмы, прикрываясь веером, вышла Аяка.
– Брат! – обрадованно воскликнула она. – Добро пожаловать домой.
Она казалась слегка смущенной, и Аято никак не мог понять, почему.
Сил встать не было, и он жестом поманил ее к себе, заключил в крепкие объятия. Аяка уткнулась ему в плечо, и некоторое время они просидели так, молча наслаждаясь компанией друг друга.
– Я попрошу слуг заварить чай, – спохватилась Аяка, но Аято качнул головой.
– Позже, Аяка. Мне нужно разобраться с проблемой клана Камираги. В Инадзуме в одночасье не стало целой семьи, косвенно связанной с комиссией Ясиро, и…
– Я уже позаботилась об этом, – взмахнув веером, заявила Аяка. – Мы обсудили этот вопрос с Кудзё Сарой. Комиссии Ясиро не будет предъявлено никаких обвинений.
Аято не поверил своим ушам. Он даже качнул головой, решив, что после уничтожения Кольца Изнанки все-таки тронулся умом.
– В любом случае, остается еще решить вопрос с выплатами пострадавшим и…
– Аято, – прервала его Аяка. – Я уже обо всем позаботилась. Пожалуйста, не думай, что мы с Томой напрасно теряли время, пока ты восстанавливал силы. Да, остались еще некоторые нерешенные вопросы, но Тома уже почти с ними закончил.
– Вы… Что?
Ему не удалось скрыть свое удивление, и Аяка рассмеялась. Ласково провела ладонью по плечу брата. В ее глазах плескалось тепло, и сейчас она была невероятно похожа на собственную мать.
– Я ведь уже говорила, что не хочу быть просто Сирасаги Химэгими. Это время прошло, брат. Я готова к большему. Нет. Не так. Я хочу большего. И мы с Томой приложим все необходимые усилия, чтобы обеспечить достойное развитие и клана Камисато, и всей Инадзумы.
Аято прикрыл глаза ладонью. Значит, те бумаги, которые так старательно прятал от него Тома, и эта многозначительная ухмылочка… Разумеется, Тома поддержал Аяку в ее начинаниях. А она, кажется, за два коротких дня умудрилась уладить столько вопросов, сколько комиссия Тэнрё не решала даже за месяц.
– Ты… поразила меня в самое сердце, Аяка, – признался Аято. – Ты большая молодец. Скажи, юная хитрая леди, ты хоть что-нибудь мне оставила? Хоть какое-нибудь маленькое неинтересное дельце, в которое я мог бы нырнуть с головой? Сейчас мне это здорово бы помогло.
Аяка не переставала его удивлять. Порывшись в бумагах, аккуратными стопками разложенных на столе, она протянула ему конверт, скрепленный личной печатью Ее Превосходительства. Аято даже не помнил, когда видел такую в последний раз.
– Вот. Особое поручение сегуна Райдэн. Ее Превосходительство велела передать, что у тебя есть право отказаться. Но она попросила ответить честно, хочешь ли ты этого. Прежде всего самому себе.
Нежно поцеловав брата в лоб, Аяка поднялась и, умыкнув со стола пачку документов, скрылась за дверью. Аято проводил ее потрясенным взглядом. Затем, взявшись за нож для бумаги, осторожно вскрыл конверт и вытащил тщательно сложенное письмо, исписанное лично рукой сегуна Райдэн.
Некоторое время Аято молча вчитывался в текст письма. Затем, не веря своим глазам, снова пробежался по нему взглядом. Наконец он вложил письмо обратно в конверт и бросил его на стол, задумчиво глядя на полоску солнечного света, застывшую на стене.
Неужели Аяка приложила руку даже к этому?
Аято не сдержал улыбки. Он даже не успел заметить, когда его сестра так повзрослела и когда стала так уверенно проворачивать дела, о которых прежде смущалась даже заговорить.
«Указ Сакоку отменен, и Инадзуме необходимо налаживать связи с внешним миром – деловые и дружеские. Я не знаю человека, который больше бы подходил на эту роль, чем вы, Камисато Аято. Вы доказали свою преданность Инадзуме словом и делом, и я верю, что ваша дипломатическая миссия на материке принесет нашей стране пользу и процветание. К письму я прилагаю документы – в них содержатся указания для вопросов, которые необходимо обсудить с главами дружеских государств и представителями крупнейших торговых гильдий.
Я также прикладываю список лучших заведений Тейвата и мест, которые рекомендую к посещению – разумеется, в целях просвещения и ознакомления с культурой других государств. Вы можете в нем не сомневаться, поскольку каждый пункт был лично одобрен леди Гудзи Яэ, известным специалистом по культурным вопросам».
Аято погладил серебряное кольцо на указательном пальце. Сдержать одно обещание, не нарушив при этом другого. Соединить два мира, построить мосты между долгом и желанием.
Когда-то, сидя за этим самым столом, он принял решение повзрослеть и принять на себя ответственность за благополучие клана Камисато. В ту ночь он получил свой Глаз Бога. Тогда Аято решил, что этот божественный дар станет его оружием в борьбе за процветание его клана, но теперь…
Теперь он чувствовал себя другим человеком. Должны ли тебя всю жизнь вести одни и те же желания? Должен ли ты слепо следовать тому, во что привык верить, или выходить за рамки, искать новое – нечто большее, чем необычный вкус чая из Ханамидзаки? Должен ли ты вечно поступать, как диктует долг, или выбирать жизнь для себя?
У Аято не было ответов на эти вопросы. Управляя кланом и разбираясь с проблемами комиссии Ясиро, он почти всегда мог сказать, является ли принятое им решение верным.
Сейчас он не имел ни малейшего понятия, куда может привести его выбранная дорога. Может быть, он поворачивался лицом к невероятным возможностям, а может, вел себя в непроглядную тьму.
Так или иначе, из-за стола он поднялся уже со спокойным сердцем.
Решение было принято.
*
Гавань Ли Юэ привычно суетилась, но Бэй Доу уверенно прокладывала дорогу через толпу. Ее спутники старались не отставать – в такой оживленный час можно было ненароком затеряться и случайно уплыть в неизвестном направлении. А утомленной долгой дорогой компании точно не хотелось пускаться в новое плавание.
Наконец они вырвались из порта и, поравнявшись друг с другом, зашагали по направлению к ресторану «Народный выбор».
– Вам спасибо! – вместо приветствия воскликнул шеф-повар Мао. – О, прошу прощения. Добрый день, рад…
Из-за стойки показалась знакомая темноволосая макушка.
– Все в порядке, пап! Это Бэй Доу и ее друзья. – Сян Лин приветливо улыбнулась и махнула рукой, приглашая следовать за ней.
По случаю выходного в ресторане было не протолкнуться, но Сян Лин, уверенно лавируя между столиками, провела компанию в укромный уголок, где тут же организовала пару дополнительных стульев.
– Скоро вернусь! – пообещала она и умчалась обслуживать других клиентов.
– В любой стране главное знать, с кем пойти в ресторан, чтобы выгодно пообедать, – заявил Кэйа. – Я сразу понял, что капитан Бэй Доу пригодится нам не только на море.
Он пытался таким образом поделиться мудростью с Аято, но Бэй Доу, ухмыльнувшись, протянула руку и бесцеремонно сдвинула его повязку. Ругнувшись, Кэйа торопливо поправил ее привычным движением: за несколько дней плавания повязка столько раз становилась объектом шуток капитана, что команда в конце концов даже бросила вести счет.
– Хватит умничать, – велел Дилюк. – Очевидно, госпожа Сян Лин крайне занята. Давайте быстрее определимся с выбором.
– У тебя у самого зубы не сводит от гиперответственности? – фыркнул Кэйа.
Тем не менее, все углубились в меню. Тем, кто ни разу не посещал ресторан «Народный выбор», пришлось прорываться через неизвестные названия, скрывающие за собой состав из крайне пугающих ингредиентов.
– Беру свои слова назад, – пролистав до последней страницы, сказал Кэйа. – Бэй Доу ни черта не разбирается в ресторанах.
Через пять минут споров и бурных обсуждений все более или менее определились с выбором. Сян Лин оказалась крайне растрогана тем фактом, что Аято решился попробовать грибное рагу из слаймов, и одобрила выбор Чайльда («Крылья бабочки придают этому блюду особую пикантность!»).
Ко всеобщему удивлению, напоследок Дилюк заказал вино.
– Так, – скрестив руки на груди, сощурился Кэйа. – Кто ты такой и куда ты дел настоящего Дилюка?
Дилюк ухмыльнулся.
– Только не думай, что это войдет у меня в привычку. – Он посерьезнел. – Я не знаю, что ждет нас в Мондштадте, Кэйа. Может быть, «Доли ангелов» больше не существует. Я просто хочу выпить с тобой, пока у меня есть такая возможность.
Казалось, Кэйю потрясли и тронули его слова. Он опустил взгляд и долгое время ничего не говорил.
– Значит, вы не сразу возвращаетесь в Мондштадт? – поинтересовался Чайльд.
Сян Лин принесла напитки. Дилюк открыл одуванчиковое вино, разлил его по бокалам, и все – а в особенности жители Инадзумы – с интересом его пригубили.
– Нам нужно время, – покачал головой Дилюк. – Кэйа еще совсем плох, да и меня эта последняя битва изрядно потрепала.
– Ложь и провокация, – слабо возразил Кэйа.
Бэй Доу отправила в его сторону такой красноречивый взгляд, что он прикусил язык.
О том, как Кэйа еле выбрался с того света, Бэй Доу узнала уже на корабле, и всей команде «Алькора» тем вечером пришлось несладко. Только здравый смысл Кадзухи и красноречие Аято уберегли Кэйю от судьбы быть брошенным в корабельный карцер. Тем же вечером Бэй Доу, распив бутылку рома, заявила, что сама убьет Кэйю, если тот еще раз посмеет умереть.
– В таком состоянии мы мало чем можем помочь, – продолжил Дилюк. – Но я уже связался со своей сетью информаторов и буду помогать из Ли Юэ всем, чем смогу. У меня по всему Мондштадту остались надежные люди. – Взглянув на Кэйю, он улыбнулся краем рта. – И рыцари Ордо Фавониус, конечно.
Кэйа, усмехнувшись, качнул головой и хлебнул вина.
– А чем займетесь вы? – полюбопытствовал он. – Будете искать очередное великое зло, от которого можно спасти мир?
– Нет уж, – хмыкнул Кевин. – Хватит с меня великого зла. Лучше отправлюсь за приключениями попроще. Скажем, навещу Сумеру.
Бэй Доу одобрительно подняла бокал.
– Слышала, летом в местной столице проходит масштабный фестиваль. Даже эти занудные ученые выползают из своих пыльных кабинетов и собираются на улице, чтобы воздать почести солнцу, луне и звездам.
– Звучит неплохо, – усмехнулся Кевин. – Особенно если учесть, что в последний раз я был на фестивале лет двадцать назад. Да и там пришлось убегать от местной мафиозной банды.
Чайльд окинул его недоверчивым взглядом.
– Двадцать лет назад? Сколько же тебе сейчас?
– В мире долгожителей не принято задавать таких вопросов, – насмешливо ответил Кевин.
Кадзуха с интересом осмотрел принесенное Сян Лин блюдо. Внешне оно напоминало обломок скалы, украшенный сверху заоблачным перчиком. Потыкав в загадочную еду палочкой, Кадзуха убедился, что это съедобно, и поднял глаза на Кевина.
– Мне нравится путешествовать с Бэй Доу, и море прекрасно. Но я чувствую, что засиделся на «Алькоре» и хочу новых впечатлений. Где-то за пределами Ли Юэ и Инадзумы. Не желаешь ли ты обрести в своих странствиях спутника?
Кевин пожал плечами.
– Почему бы и нет. Думаю, нам обоим не помешает компания.
Кадзуха согласно кивнул. Он невольно задумался о Томо, а Кевин – об Отто, но по молчаливому согласию они решили не ворошить прошлое и сосредоточиться на дальнейших приключениях.
– Я надеюсь, ветер странствий будет к вам благосклонен, – сказал Аято.
– А ты не хочешь отправиться с нами? – спросил Кадзуха.
Аято чуть не выронил кусочек рагу из слаймов.
– Так далеко я еще не загадывал, Каэдэхара. В конце концов, я прибыл на материк с дипломатической миссией. – Он усмехнулся в такт своим мыслям. – В любом случае, ближайшие несколько недель я проведу в Ли Юэ. Сегун уже договорилась о моей встрече с госпожой Волей Небес, и я уверен, это будут очень любопытные переговоры.
– Ты даже не представляешь, – хохотнула Бэй Доу.
Остальные смерили ее удивленными взглядами. Так отзываться о Нин Гуан, негласной королеве Ли Юэ, могла только Бэй Доу.
– Тебя ждет море заморочек, – заявила Бэй Доу. Закинув ногу на ногу, она осушила остатки вина и заказала ром. – В Ли Юэ ценят традиции и этикет. Если хочешь, чтобы встреча с Нин Гуан прошла гладко, тебе надо учесть кучу мелочей.
– О да, – буркнул Чайльд, не понаслышке знающий о трудностях проведения переговоров в Ли Юэ.
Бэй Доу метнула в его сторону насмешливый взгляд и повернулась к Аято.
– Не переживай. Мне надо задержаться в гавани по поручению Южного Креста, так что в ближайшее время в плавание я не собираюсь. Могу помочь. А заодно показать ту сторону Ли Юэ, которая обычно умело прячется от залетных странников.
– Звучит интригующе, – склонив голову набок, заметил Аято.
– Тебя не разочарует, – пообещала Бэй Доу.
Взгляды присутствующих обратились к Чайльду – он единственный ничего не рассказал о своих планах. Еще с того момента, как они попрощались в порту с Люмин, Паймон и Венти, Аякс выглядел подавленным и в основном хранил молчание.
– А что я? – пожал он плечами. – Отправлюсь на родину. Побуду с семьей. Я давно должен был это сделать, так что пришла пора сразиться со страхом. И победить.
Дилюк скрестил руки на груди и тяжело вздохнул.
– Выходит, рано или поздно мы снова встретимся, но уже по разные стороны баррикад. Я ничего против тебя не имею, но Фатуи навсегда останутся моими врагами. Особенно после всего, что они долгие годы творили в Мондштадте.
Кэйа согласно кивнул.
– Но я думаю, два хороших человека всегда могут договориться, – лукаво сощурившись, добавил он.
Аякс печально рассмеялся.
– Приятно видеть, что вы остаетесь верны своим принципам. Скажем так, в Заполярном дворце меня ждут кое-какие дела. Что будет после, я не знаю.
– Ты уверен, что тебе не нужна помощь? – спросил Кевин.
Чайльд качнул головой.
– Ты хотел держаться подальше от великого зла, вот и не надо лезть в дела Фатуи. Не хочу заставлять кого-то копаться в грязном белье Снежной.
Друзья обменялись многозначительными взглядами, но Чайльд был непреклонен. Он твердо намеревался отправиться в Снежную в одиночку.
Некоторое время друзья обедали, обсуждая нейтральные темы. Вспоминать пережитые в Инадзуме приключения никому не хотелось. Пытаться угадать, что преподнесет будущее, тоже. Свой последний совместный обед они провели, рассказывая забавные истории и бесконечно подшучивая друг над другом.
А потом Чайльд расплатился, пользуясь, по его словам, «последними благами Снежной», и они вышли из ресторана на свежий воздух. В последний раз обнявшись и обменявшись благодарностями, друзья разошлись разными дорогами.
Аято и Бэй Доу отправились в Департамент по делам граждан. Кевин и Кадзуха направились поговорить с местной Катериной, узнать о поручениях и удобных маршрутах в другие королевства. Дилюку и Кэйе предстояло найти место, где можно было остановиться, и Сян Лин пообещала им в этом помочь.
Чайльд дошел вместе с Аято и Бэй Доу до моста и там попрощался с ними, а сам направился в ритуальное бюро «Ваншэн».
Как он и ожидал, Люмин еще не ушла. Она общалась с Ху Тао, которую Чайльд называл про себя местной сумасшедшей, и по ее лицу скользили беспокойные тени. Прислонившись к косяку, Чайльд издали наблюдал, как Люмин кивает, а Паймон беспокойно закладывает руки за спину. Что бы ни говорила им Ху Тао, это наверняка касалось Сяо.
И в этих словах не было ничего хорошего.
Разговор закончился, и Люмин торопливо направилась к выходу. Она так спешила, что даже не попрощалась с Ху Тао – эту задачу Паймон пришлось брать на себя.
– Чайльд? – опешила Люмин, столкнувшись с ним в проходе. – Что ты здесь делаешь?
– Пришел поговорить с господином Чжун Ли. У меня есть к нему одна просьба.
– Вот как, – отозвалась Люмин.
Она хотела уйти, но Чайльд загораживал дверь, и это явно ее беспокоило. Она не хотела ни с кем разговаривать. Она не хотела даже прощаться.
– Что сказала Ху Тао?
Люмин отвела взгляд.
– Сказала, что они с Чжун Ли присмотрят за ним. И что обязательно пошлют мне весточку, если он придет в себя.
– Неужели нет ничего, что мог бы сделать этот великовозрастный умник?
Он надеялся, что Люмин улыбнется, хотя бы краем рта, но она оставалась предельно серьезной. И очень грустной. Чайльд видел, как припухли и покраснели ее глаза, и понимал, что совсем недавно она плакала.
Он чувствовал себя виноватым. Одновременно во всем.
– Адепты уходят в сон по своей воле, – бесцветным голосом ответила Люмин. – И только по своей воле могут из него выйти.
Чайльд опустил голову. Неужели он ничем не может помочь? Неужели он должен молча мириться с ее болью? Ему хотелось шагнуть навстречу Люмин, заключить ее в объятия, но с тех пор, как Сяо погрузился в сон, она отталкивала всякого, кто пытался ее утешить.
– Что ты будешь теперь делать? – спросил он.
– Отправлюсь в Мондштадт, – пожала плечами Люмин. – Посмотрю, чем смогу помочь Ордо Фавониус. Не то чтобы я соскучилась по битвам, но Дилюк упоминал, что к местному кризису имеет отношение Орден Бездны. Может, я смогу найти зацепки, связанные с моим братом.
– Значит, вернешься к его поискам?
Люмин впервые посмотрела ему в глаза, и Чайльд вздрогнул от того, сколько холода источал ее взгляд.
– А чем еще мне прикажешь заниматься?
Кажется, она и сама тут же пожалела о своей вспышке. Качнув головой, она коснулась его плеча и мягко отодвинула от выхода. Чайльд жалел, что не может врасти в пол, стать частью дома или обратиться в камень – что угодно, лишь бы удержать ее, лишь бы не позволить выйти за эту чертову дверь.
Отчего-то ему казалось, что если она сейчас уйдет, то он уже ничего не сможет исправить.
Он должен сказать. Прямо сейчас.
– Люмин, я…
Она остановилась. Обернулась. Ее рука замерла на ручке двери, и Чайльд ощущал, что она хочет поскорее уйти.
Ей было невыносимо оставлять Сяо в Ли Юэ. Она собрала в кулак все свое мужество, всю свою выдержку просто для того, чтобы добраться до двери ритуального бюро «Ваншэн», и теперь, задерживая ее, Чайльд невольно причинял ей боль.
– Ты что-то хотел сказать? – спросила Люмин.
– Береги себя, – напустив на лицо беззаботную улыбку, ответил Чайльд. – Я по-прежнему намерен показать тебе Снежную.
Люмин слабо улыбнулась, но обещать ничего не стала.
– И ты себя береги, Аякс, – сказала она.
А затем, распахнув дверь, вышла навстречу солнечному свету. Чайльд увидел, как она подходит к Венти, ожидавшему ее у входа – они обменялись парой коротких фраз и направились прочь от ритуального бюро, к границе города, откуда начинался путь в Мондштадт.
Чайльд вышел на порог, провожая Люмин взглядом. Мимо пронеслась Паймон. Спохватившись, она вернулась и заключила Чайльда в крепкие объятия.
– Паймон присмотрит за Люмин, – пообещала она. – Вот увидишь, все будет хорошо.
– Конечно, Паймон, – улыбнулся в ответ Чайльд.
Он этому не верил.
Убедившись, что Люмин в безопасности пересекла мост и отправилась дальше, в сердце оживленного города, Чайльд отвернулся и шагнул обратно в легкий полумрак ритуального бюро «Ваншэн».
Ему предстоял непростой разговор с Чжун Ли.
*
Венти убеждал, что умеет управлять телегой, но когда дошло до практики, устроился позади на куче сена и принялся невозмутимо бренчать на лире. Люмин и не сомневалась, что по дороге в Мондштадт толку от него будет мало.
Она просто хотела, чтобы он был рядом и развлекал ее своими песнями и историями.
Вскочив на облучок, Люмин взялась за поводья. Паймон устроилась рядом. Они обе впервые видели в этом мире лошадь, и теперь Паймон гадала, как в Мондштадте отреагируют на неожиданную гостью. Люмин, покусывая кончик травинки, слушала ее вполуха, но мыслями по-прежнему находилась в маленькой уютной комнате ритуального бюро «Ваншэн». Там, где остался Сяо.
Она находилась там весь день, не обращая внимание на безобидные перепалки Венти и Паймон, и весь вечер, даже когда остановила телегу у постоялого двора «Ваншу», чтобы переночевать. Паймон и Венти давным-давно спали, а Люмин никак не могла забыться сном – даже тем его хрупким подобием, которое изредка приходило к ней на борту «Алькора».
Выскользнув из комнаты, она поднялась на крышу. Среди ветвей, усыпанных желтой листвой, проглядывали далекие звезды, и Люмин, глядя на них, гадала, сколько рассветов встретил на этой крыше Сяо.
– Как бы я хотела, чтобы ты был рядом, – зажмурившись, прошептала она. – Сяо.
Она невольно затаила дыхание. Как глупо. У нее до сих пор оставалась надежда – наивная, на уровне несбыточной детской мечты, – что Сяо услышит ее зов и придет, как пришел перед путешествием в Инадзуму.
Но он, конечно, не пришел.
Люмин стерла набежавшие слезы и, спустившись с крыши, подошла к краю. Там, далеко внизу, лежали Тростниковые острова – живописные просторы Ли Юэ, которые бессмертный Якса когда-то поклялся защищать. Над ними танцевали звезды. Люмин не знала, в каком мире сейчас ищет покоя Сяо, но надеялась, что там, за гранью, он тоже видит эти звезды и хотя бы так может разделить с ней вечность.
Она отыскала в сумке фонарь, который сделала на прошлый Праздник Морских Фонарей. В тот год она надеялась отдать его Сяо, но постеснялась, решив, что он не оценит такого подарка.
А теперь его не было рядом.
Люмин написала на фонаре свое желание, а затем, подпалив фитиль, запустила его навстречу танцующим звездам, которые серебрились в темных небесах.
Может быть, Праздник Морских Фонарей давно прошел. Может быть, богам не было дела до желаний, записанных на шершавой бумаге самодельных фонарей. Люмин было все равно. Она знала, что Сяо слышал каждое желание, озвученное в мистическую ночь праздника, и каждое из них пропускал через свое сердце.
Поэтому она снова и снова шептала его имя, надеясь, что он услышит все, что она пыталась ему сказать, и все, о чем она промолчала.
*
Вышагивая по коридорам Заполярного дворца, Чайльд не переставал размышлять.
Все разваливалось.
Синьора погибла. Теперь уже дважды.
Скарамучча исчез. Скрылся с Сердцем Бога в неизвестности, и теперь у Чайльда не было даже идей, куда он мог направиться.
Дотторе… Архонты его знают, чем занят Дотторе и какой именно план у него на уме. Чайльд никогда не доверял ему, и события в Инадзуме только укрепили его сомнения в верности сумасшедшего ученого.
Предвестники никогда не отличались сплоченностью, и между ними то и дело вспыхивали ожесточенные разногласия, и все же Чайльд не мог избавиться от тревожного ощущения. В какой момент все пошло наперекосяк? Кто станет следующим в этой цепочке событий, идущей вразрез с ожиданиями Царицы?
– Господин Чайльд, – послышался тихий голос. – Вы вернулись.
Подняв голову, Чайльд увидел перед собой Аню, бывшую служанку Синьоры. Она замерла на несколько ступенек выше, прижимая к груди стопку бумаг – судя по печати на одной из страниц, она теперь работала на Панталоне.
– Привет, Аня.
– Как прошла ваша миссия в Инадзуме?
Слова застряли у Чайльда в горле. Аня никогда не была подругой Синьоры, но знала ее лучше других Фатуи. Синьора доверяла ей личные тайны, неведомые даже остальным Предвестникам, и позволяла больше, чем прочим служанкам. А кроме того, Аня была давней подругой Отто – еще с тех пор, как он появился в Заполярном дворце.
И теперь Чайльд должен сказать ей, что Отто погиб, пытаясь вернуть к жизни Синьору.
– Аня, ты заслуживаешь знать. Отто…
– Мне уже обо всем сообщили, – торопливо сказала Аня. Ее лицо исказилось, и Чайльд понимал, что один их разговор причиняет ей боль. – Все в порядке.
«Сообщили?» – нахмурился Чайльд. Выходит, в Инадзуме у Фатуи по-прежнему оставались свои люди, действующие настолько скрытно, что Чайльд их даже не заметил. Значит, Царице известно, как он сбежал на Пестрый остров вместо того, чтобы выполнять приказ.
Нехорошо. Впрочем, Чайльд и прежде не испытывал никаких иллюзий.
– Я могу чем-то тебе помочь?
Кажется, вопрос Чайльда удивил Аню. Подняв на него взгляд, она некоторое время молчала, закусив губу, словно боялась заговорить честно. Затем, сократив дистанцию, она поравнялась с Чайльдом и тихо сказала:
– Это все господин Дотторе. Это он помогал Отто.
Она обернулась через плечо, проверяя, что их никто не подслушивает. Ее шепот был едва различим: они оба знали, что в Заполярном дворце уши есть не только у стен.
– Пожалуйста, господин Чайльд, остановите его. Я слышала, он собирается использовать наработки Отто, чтобы проводить какие-то эксперименты над детьми в Сумеру…
Этажом выше открылась дверь. Чайльд выхватил из стопки Ани первый попавшийся документ, бездумно пробежался по нему взглядом. Аня придвинулась ближе, делая вид, что помогает Чайльду разбираться в написанном.
– У меня в Сумеру осталась маленькая сестра, – прошептала она. – Я не хочу даже думать о том, что будет, если Дотторе создаст там свою армию мертвецов.
От слов Ани по спине Чайльда пробежали мурашки. Мог ли Дотторе?.. Конечно, мог. Он воспользовался любовью Отто к Синьоре, чтобы извлечь выгоду и получить доступ к наработкам Отто. Ему всегда было плевать на чувства – его интересовал лишь результат. Каким бы ужасающим он ни был.
Рука Чайльда невольно сжалась в кулак.
– Я понял тебя, Аня.
Он ничего не стал ей обещать. Время обещаний прошло. Теперь Чайльд уже ни в чем не был уверен.
Вернув Ане документ, он коротко кивнул ей и вместо своей комнаты направился вниз, в лабораторию Дотторе.
Здесь, как всегда, пахло туманной травой. Одетые в белые халаты ученые Снежной работали, изучали мудреные книги и запутанные записи, совещались и спорили до хрипоты – иными словами, занимались вещами, недоступными для понимания Чайльда. Он прошел через лабораторию, ни с кем не здороваясь, и без стука вошел в кабинет Дотторе.
Тот, закинув ногу на ногу, со скучающим видом изучал отчет одного из своих подопечных. Казалось, визит Чайльда ни капельки его не удивил – Дотторе даже бровью не повел, когда Чайльд отодвинул стул и без приглашения на него опустился.
– С каждым годом гениев становится все меньше, – заявил Дотторе. – Толку от того, что они выпускники легендарной академии Сумеру, если в головах ни одной хорошей идеи? Бесполезные дуралеи.
Скомкав отчет, Дотторе отправил его в мусорную корзину и наконец с любопытством взглянул на Чайльда.
– Ну здравствуй, товарищ. Нечасто тебя увидишь в моих владениях. И чего пожаловал?
Чайльд сцепил руки в замок.
– Ты воспользовался Отто, – без обиняков начал он.
Дотторе изобразил удивление, но быстро сообразил, что Чайльд ставит его перед фактом, и рассмеялся.
– Воспользовался? Ни в коем случае. Я лишь поддержал его, когда он больше всего в этом нуждался. Заметь, воскрешение Синьоры было исключительно его идеей. Весьма амбициозной, кстати.
– Ты прекрасно знал, к чему это приведет, – фыркнул Чайльд.
Дотторе молчал. Из-за маски было сложно понять, что за выражение сейчас застыло на его лице, но Чайльд видел, как лихорадочно сверкают его прищуренные глаза.
– Ты отправил его испытать незаконченное устройство, чтобы посмотреть на результат, – продолжил Чайльд. – Ты хотел понять, где он ошибся, чтобы довести Кольцо Изнанки до совершенства. И я не сомневаюсь, птички из Инадзумы уже принесли тебе отчеты, которые сумели тебя заинтересовать.
