Текст книги "Спящие боги Инадзумы (СИ)"
Автор книги: Лисс Локхарт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 31 страниц)
– Я ведь уже говорила, что пробуждение Осиала не входило в планы Фатуи. Поступок Чайльда разрушил дипломатические отношения между Ли Юэ и Снежной, и эта потеря ударила по многим. По Фатуи в том числе. И ты прекрасно об этом знаешь.
Отто прижал ладонь ко лбу.
– Извини. Случайно сорвалось. Я все еще злюсь после ссоры с Дотторе, но мне не следовало направлять свой гнев на тебя.
Взгляд Синьоры смягчился, и она вдруг приблизилась, оказавшись в шаге от Отто.
– Я знаю. Я не сержусь.
Он поспешно отвернулся, чувствуя, как участилось сердцебиение. Она стояла так близко… Он не хотел ей навредить. Все то время, которое они работали вместе, он намеренно держал с ней дистанцию, потому что знал – его любовь к ней принесет им обоим только боль.
– Отто, посмотри на меня.
Он повернулся, пытаясь сохранить равнодушное выражение лица, но с изумлением обнаружил, что Синьора улыбается.
– Ты всегда был добр ко мне. Даже когда мне приходилось совершать непоправимые вещи, даже когда я проявляла худшие свои стороны… Как тебе удается всегда рассмотреть в людях лучшее?
– Я… Наверное, я просто никогда не забуду ту ночь, когда мы встретились. И все, что ты для меня сделала.
Она отошла к окну.
– Понятно.
По ее опустившимся плечам Отто понял, что она чем-то расстроена – чем-то, что находилось далеко за рамками его понимания. Все Предвестники были отмечены этой печалью. Может быть, это была ноша, возложенная на плечи Предвестников Царицей, ноша, которую рядовые Фатуи попросту не могли разделить.
– Госпожа Синьора не желает почтить меня своим визитом? – шутливо вздернул брови Отто. – Я хочу кое-что тебе показать.
Она повернулась, и по ее губам скользнула усмешка.
– Увольте, господин Отто, какие слухи поползут по дворцу?
– Когда госпожу Синьору интересовали слухи?
Она рассмеялась, и он, радуясь, что смог поднять ей настроение, придержал дверь зала. Синьора вышла в коридор, первой зашагала к устланной ковром лестнице. За прошедшие годы ей уже доводилось бывать в комнате Отто, и хотя в последнее время ее частенько не было во дворце, она прекрасно помнила маршрут.
Отто отворил дверь. Пока Синьора устало стягивала с себя туфли, поспешно сунул в шкаф брошенную с утра одежду. В комнате царил привычный беспорядок, но Синьору, казалось, это ни капли не смутило.
– Ты когда-нибудь перестаешь работать? – спросила она, без приглашения усевшись на кровать и указав на разложенные на столе винтики.
– Во сне.
– Ну да. – Синьора задумчиво изучила оставленную на прикроватной тумбочке отвертку. – Так я и поверила.
Отто скинул пиджак и прошел в дальний конец комнаты. Пару лет назад он жил в маленькой тесной каморке, куда стыдно было приглашать гостей, но теперь, когда он стал уважаемым в Фатуи ученым, многое изменилось.
Отто остановился у металлической коробки со сложным механизмом. Он работал над ним с тех пор, как попал в лабораторию к Дотторе – просто так, для души, чтобы хоть иногда отвлекаться от мрачных военных дел и великих планов Царицы. Синьора с любопытством наблюдала за его действиями. Отто подкрутил несколько колесиков, и из металлической коробки с уютным поскрипыванием вырвалась музыка – песня, которую часто играли на балах в Снежной.
Синьора изумленно подскочила.
– Что это? Магия?
– Механика, – рассмеялся Отто. – Впрочем, это тоже по-своему магия. Госпожа Синьора, не желаете ли потанцевать?
Он протянул ей руку, и она осторожно за нее взялась. Отто притянул Синьору к себе. Покружил по комнате, наблюдая, как меняется ее лицо – от зажатого и напряженного до расслабленного и даже озорного. Синьоре нравилось сбрасывать с себя маску неприступной Предвестницы и хотя бы ненадолго становиться обычной девушкой. Она сама могла сколько угодно это отрицать.
Отто не требовалось ни приказов, ни просьб, чтобы потакать ее маленьким капризам.
Песня закончилась, и Синьора, запыхавшись, со смехом повалилась на кровать. Отто опустился рядом, но прикасаться к ней не стал. Он и так зашел слишком далеко. Близость пьянила. Он чувствовал аромат ее духов – резкий, запоминающийся, удивительно подходящий человеку ее характера. Этот запах будоражил, дурманил сознание.
Он. Не должен. Любить ее.
Синьора распустила волосы, и светлые локоны водопадом заструились по ее плечам.
– Я буду скучать по всему этому, Отто. Мне кажется, ты единственный человек, с которым я могу быть честной.
Она прикоснулась к его плечу, и Отто ощутил, как руки покрываются мурашками.
– Помнишь, я говорила, что брошу тебя за решетку, если ты мне соврешь?
Он кивнул.
– Скажи мне честно, Отто… Ты бываешь так холоден со мной, потому что порой все же видишь во мне чудовище?
Он вздрогнул, повернулся к ней, испуганно взял ее ладони в свои. Она смотрела широко распахнутыми глазами, так, как не смотрела ни разу – всем сердцем желая услышать ответ и одновременно страшась его.
– Нет. Нет, никогда.
– Тогда… Почему?
Он до боли закусил губу. Он не должен ничего говорить. Он не должен любить ее. Не должен.
Ощутив дрожь в его руках, Синьора мягко сжала его ладони.
– Скажи мне правду, Отто. Прошу тебя. Ты ведь всегда был со мной честен.
– Я… Я не могу, Синьора.
– Почему?
Он вырвался из ее хватки и отошел к окну.
– Потому что я лучше отправлюсь за решетку, чем причиню тебе боль. Я не хочу обременять тебя, и…
Она мягко соскользнула с кровати и, подойдя сзади, вдруг обхватила его руками. Ощутив ее тепло, Отто вздохнул. Сердце стучало в висках, как бешеное. Синьора вжалась лбом в его спину, и через тонкую ткань рубашки он ощущал ее разгоряченное дыхание.
– Синьора…
– Розалина, – сказала она тихо. – Мое настоящее имя – Розалина.
Он повернулся к ней. Ласково убрал от лица выбившуюся прядь. Он хотел прикоснуться к ее теплой щеке, но боялся – все еще боялся, даже теперь, когда они стояли так тесно друг к другу.
Ее рука обвила его за шею, и Синьора – нет, Розалина – коснулась его губ своими. Ее запах обволок его, одурманил, и он, будучи не в силах больше поддаваться искушению, ответил на этот поцелуй, зарылся рукой в ее длинные светлые волосы. Розалина лучилась теплом, приятным, всепоглощающим, и Отто сам не заметил, как растворяется в этом тепле, как с разбега бросается с головой во все то, от чего он так долго бежал.
Не выпуская ее из объятий, он погасил свет, и лишь лунный свет струился через окно, и в его серебристом сиянии танцевали последние снежинки уходящей зимы.
Повернув голову, Отто взглянул на Розалину. Она лежала, впившись взором в потолок, и светлые волосы разметались по подушке. В ее глазах стояли слезы, и Отто не знал, что об этом думать.
Он протянул руку, но не решился прикоснуться, и она, заметив этот жест, обратила к нему опечаленное лицо.
– Прости, – сказал он. – Всего этого не должно было случиться.
Она сжала его ладонь.
– Нет, это ты меня прости. Я просто… Ты напомнил мне одного человека. Того, кого я любила много лет назад, и я… Теперь я чувствую себя виноватой.
Он переплел ее пальцы со своими.
– Расскажешь?
Она кивнула и, стерев с лица слезы, села, спустила ноги с кровати. Отто прикоснулся к ее неестественно прямой спине, и она немного расслабилась, точно почувствовала, что не одна.
В ту ночь – последнюю ночь – Розалина наконец все рассказала. О том, как когда-то она была обычной девушкой из Мондштадта, как полюбила и как во время страшной катастрофы лишилась возлюбленного, как прибегла к силе жидкого огня и долгие годы истребляла монстров, медленно выжигая собственную душу, пока в конце концов ее не спас Педролино.
И теперь, когда она впервые за столько лет позволила себе раствориться в любви, она этого стыдилась.
– Розалина, – позвал Отто.
Она обратила к нему заплаканное лицо, и он, сев, привлек ее к себе. Она не сопротивлялась. Впервые за эти годы невидимая стена, разделявшая их, наконец исчезла. Не осталось больше тайн. Не осталось ничего, кроме той ночи, которую они разделили на двоих.
– Ты не должна чувствовать себя виноватой, – сказал он. – Неважно, что ты сделала. Неважно, что ты оставила в прошлом… Ты заслуживаешь любви. Я люблю тебя. И буду любить, что бы ни случилось.
Она вжалась в его плечо, где до сих пор темнел оставленный разбойниками шрам – словно давний отголосок их с Розалиной первой встречи.
– Спасибо, Отто. Спасибо.
А на следующее утро она исчезла из его жизни, оставив на столе механическую бабочку – ту самую, что она забрала в ночь, когда они встретились. Все эти годы Розалина хранила ее у себя и по какой-то причине именно перед отъездом в Инадзуму решила вернуть.
Инадзума была закрытой страной, и Отто надолго остался без связи с Розалиной. Она не писала ему, а он не писал ей – письмам было не по силам преодолеть созданную сегуном бурю. Изредка другие Фатуи приносили обрывочные известия, но Синьора действовала скрытно, и даже посланные в Инадзуму агенты не были осведомлены о ее планах.
Отто терпеливо ждал.
Месяц. Другой. Третий. Теперь, когда их связала общая тайна, дни без Розалины тянулись бесконечно. Изредка Отто запускал музыкальную коробку, которую успел усовершенствовать, и садился на кровать, подолгу не выпуская из рук механическую бабочку.
А потом все изменилось.
Выйдя однажды утром из своей комнаты, Отто сразу почувствовал, что атмосфера во дворце переменилась. Слуги суетились. Никто не знал, что происходит, но все чувствовали повисшую в воздухе тревогу. До Отто доносились обрывки чужих разговоров: «Королевская дуэль… Путешественница? Ничего удивительного… Мусо но хитотати…»
Смысл ускользал, и Отто, охваченный дурным предчувствием, спустился на первый этаж, где рассчитывал перехватить кого-нибудь из Предвестников.
На лестнице он встретил Аню. Она уже два года не работала в приемной, став личной служанкой Синьоры. В ее отсутствие она помогала другим Предвестникам и выполняла мелкие поручения Фатуи, но даже эта постоянная суета и беготня по этажам устраивали ее больше, чем тягостные будни в приемной.
Теперь она стояла у окна и плакала.
– Аня? Что стряслось?
Она повернулась к нему и, судорожно всхлипнув, вдруг бросилась ему на шею, заключила в крепкие объятия.
– Отто… Госпожа Синьора… – только и смогла прошептать она.
Аня так и не закончила мысль, но это и не потребовалось. Страшное осознание пригвоздило Отто к месту. Ноги перестали держать его, и он опустился на ступеньку, с трудом ловя ртом воздух. Аня опустилась рядом.
– Я знаю, вы были друзьями… Мне так жаль…
Отто сорвался с места и бросился прочь, не обращая внимание на встревоженные оклики Ани. Вихрем ворвался в свою комнату, своротил со стола книжки, опрокинул лампу, пнул кровать. С крепко стиснутого кулака сорвался пламенный шар. Ударившись об музыкальную коробку, он мгновенно превратил искусное изобретение в груду расплавленного металла. Ничего из этого не помогло Отто прогнать тот комок ужаса, который образовался вместо сердца.
Не сдерживая ярости, он схватил со стола механическую бабочку и думал было разломить ее пополам, но не смог себя заставить.
Пламя гнева превратилось в тлеющие угольки горечи. Издав болезненный стон, Отто опустился на колени, прижал бабочку к груди, крепко зажмурился, надеясь, что сегодняшнее утро окажется просто затянувшимся ночным кошмаром.
Нет. Оно было реально.
Все, что случилось после смерти Розалины, к сожалению, было реально.
Отто бездумно бродил между полок, заставленных сложными научными трактатами. Дотторе редко пускал гостей в личную библиотеку, но ради Отто изредка делал исключение. «Считай это моим признанием твоего светлого ума. Но учти, это последний раз».
Последние разы случались снова и снова. Кажется, даже сам Дотторе потерял им счет.
За окном давно уже царила ночь, но Отто не хотелось спать. После смерти Розалины он вообще почти не спал, с трудом загоняя себя в постель на пару часов до рассвета. Его мозг работал лихорадочно, не останавливаясь ни на миг, и Отто был бы рад отключить его, но не мог. Он должен был раствориться в работе. Он должен был придумать хоть что-то, что могло бы обратить вспять саму смерть.
– Тебе нужно остановиться, Отто, – раздался голос среди книжных шкафов.
Подняв голову, Отто обнаружил перед собой высокого молодого мужчину. Белые волосы, пронзительные голубые глаза, черно-белый плащ с синими вставками… Не человек – призрак прошлого. Отто даже потер глаза, убежденный, что незнакомец ему мерещится, но нет.
Он продолжал стоять, оперевшись на стеллаж и скрестив руки на груди.
– Ты, – произнес Отто. – Опять ты. Человек, перевернувший мою жизнь. Кто ты такой? Почему следуешь за мной?
Мужчина не ответил. Пройдя мимо, он остановился у стола, за которым каждую ночь работал Отто, мельком изучил его торопливые записи.
– Как я и думал. Прошу тебя, Отто. На свете не существует такой силы, которая может вернуть нам близких.
– Отвечай на вопрос! – воскликнул Отто.
С его руки сорвался шар пламени, но незнакомец, увернувшись, неуловимым движением ладони обратил огонь в пустоту. Отто потрясенно замер. Незнакомец не носил Глаз Бога. А может, просто держал его не на виду.
– Меня зовут Кевин, – сказал он, не сводя взгляда с напряженного лица Отто. – И я… Я кое-что знаю о том, что ты собираешься сделать. О последствиях.
– Неужели? – сощурился Отто. – Давай ты сначала потеряешь кого-то, кем дорожил до беспамятства, а потом будешь говорить со мной о последствиях.
Кевин вздрогнул, но тут же нахмурился.
– Я пришел не для того, чтобы соревноваться с тобой в потерях. Ты должен понять: воскрешение мертвых никогда не заканчивается ничем хорошим. Этот процесс требует колоссальных затрат энергии и неизбежно приводит к катастрофам, от которых может пострадать весь мир.
Отто стремительно обдумывал его слова. «Этот процесс требует колоссальных затрат энергии»… Вот оно, решение проблемы, которое так долго от него ускользало. Чтобы добиться желаемого, Отто нужно надорвать артерии земли, и для этого потребуется значительно больше сил, чем может дать обычный Глаз Порчи.
– Так ты хочешь сказать, что это возможно? – сказал он, улыбаясь.
Лицо Кевина вытянулось.
– Нет! – торопливо воскликнул он. Очевидно, он лгал.
– Ладно, не утруждайся. Я уже все понял. Думаю, благодаря твоей маленькой подсказке Тейват получит изобретение, которое изменит мир. Если у меня получится, никто больше не погибнет до срока. Никто не будет насильно разлучен, потому что так решили боги. Ты ведь и сам терял близких, верно? Разве ты бы не хотел снова встретиться с ними? Поговорить? Попробовать все изменить?
В глазах Кевина мелькнуло нечто странное. То самое выражение, которое Отто уже видел несколько лет назад, когда впервые заметил таинственного незнакомца неподалеку от лавки родителей.
– Ты… ошибаешься, – сказал наконец Кевин. – Этим ты ничего не изменишь. Только причинишь и другим, и себе еще больше боли.
– Значит, я сделаю все, чтобы этого не допустить, – отчеканил Отто. – Извини, но я не отступлюсь от своей цели. Уж точно не по воле незнакомца, который без ведома Фатуи пробрался в защищенный дворец.
Кевин двигался с нечеловеческой скоростью. Отто не успел даже потянуться к кинжалу на поясе – Кевин оказался рядом и повалил его на пол, приставив к горлу меч. Отто ощущал жгучий стальной холод, и сердце неудержимо рвалось из груди, но он заставлял себя сохранять спокойствие. С Кевином творилось что-то неладное. Если повезет, он сумеет обернуть это в свою пользу.
– В чем дело? Убей меня, и дело с концом. Почему ты колеблешься?
Рука Кевина, сжимавшая рукоять клинка, задрожала. В его глазах вспыхнуло отчаяние. Он будто пытался убедить себя, что должен оборвать жизнь Отто, но не мог на это решиться.
Странно. Когда Отто впервые увидел его, он счел Кевина непоколебимым.
– Может, в глубине души ты хочешь дать мне шанс?
Ругнувшись сквозь зубы, Кевин отвел клинок в сторону, и Отто, воспользовавшись этим, наконец сумел извлечь из ножен кинжал. Лезвие послушно прорезало плоть, и руки Отто, человека, который никогда не причинял вред ни одному живому существу, впервые обагрились кровью.
Он с ужасом отдернул руку, и кинжал зазвенел по полу. Зажимая рану, Кевин тяжело завалился назад, но не упал – Отто успел его подхватить.
– Прости, прости… Я не…
Мысли путались от ужаса. Лицо Кевина стремительно теряло краски, но глаза по-прежнему сверкали – теперь уже с гневом. Он ухватил Отто за запястье, не позволяя ему потянуться к ране, и процедил:
– Это только начало, Отто. За свое желание ты будешь расплачиваться чужими жизнями. Ты правда этого хочешь?
– Я…
Кевин оттолкнул его. Отто пошатнулся, и пока он ловил равновесие, Кевин схватил свой клинок и исчез, растворившись в золотом всполохе. Пропал. Так же неожиданно, как и появился.
Тяжело дыша, Отто подошел к столу. Покрытые кровью руки дрожали. Он попытался стиснуть их в кулаки, но тело, скованное ужасом, не слушалось. Кинжал лежал в нескольких шагах, и брызги крови на полу напоминали о том, какую жертву готов был принести Отто ради своей цели.
Он опустился на стул, впился бездумным взглядом в полумрак библиотеки.
«Это только начало».
Отто прикрыл глаза. Лицо Кевина, искаженное болью и неподдельным изумлением, ярким пятном отпечаталось в его памяти.
С трудом поднявшись, Отто добрался до раковины, принялся смывать с рук чужую кровь. Глядя на убегающие в слив красные потоки, он попытался разложить по полочкам бешено скачущие мысли. «Это только начало», «Ты должен остановиться», «За свое желание ты будешь расплачиваться чужими жизнями». И вместе с тем: «Я знаю, что делаю», «Я не допущу случайных жертв», «Никто не умрет». Может ли он соединить два мира, начало и конец, жизнь и смерть? Может ли переписать само мироздание, не причинив никому вреда?
Наверное, может. Конечно, может. Отто знал, что нужно делать. После разговора с Кевином в его голове уже начала вырисовываться схема подходящего устройства.
Вот только…
«Это только начало».
Кровь на руках, полные обиды голубые глаза и эта невыразимая печаль… Кевин ведь мог убить его. Но не стал. Почему? Потому что верил, что Отто еще может свернуть с намеченного пути? Или потому что хотел дать ему шанс преуспеть?
Отто поднял взгляд, надеясь отыскать в отражении ответы на многочисленные вопросы, и к своему изумлению увидел в зеркале Дотторе.
Предвестник Фатуи стоял, оперевшись плечом на косяк, и с любопытством наблюдал за его действиями. Отто торопливо стер с рук остатки крови и, напустив на себя беспечный вид, повернулся к неожиданному ночному гостю.
– Интересно ты здесь время проводишь, – ухмыльнулся Дотторе. – Полагаю, у тебя найдется достойное объяснение. И окровавленному кинжалу посреди библиотеки, и тому факту, что из моей лаборатории в последнее время пропадают самые разные вещи.
Щеки Отто вспыхнули. Он открыл рот, чтобы выдать первое попавшееся оправдание, но вовремя замолк. Он не должен лгать Дотторе. За два года совместной работы Отто уяснил, как опасен этот человек, особенно если его разозлить.
– Ну ты даешь, Отто, – фыркнул Дотторе. – Ты ведь не думаешь, что твои ночные бдения остались незамеченными?
Отто продолжал молчать. После всего, что произошло в библиотеке, ему никак не удавалось собрать мысли в кучу.
Дотторе приблизился. Цепко взглянул на Отто, и его алые глаза лукаво пылали под ассиметричной маской. Зная Дотторе, Отто ждал чего угодно. Увольнения. Мгновенной смерти или взметнувшегося в воздух шприца с жидкими останками Архонта. По меньшей мере жестокого наказания.
Но взгляд Дотторе неожиданно смягчился, и он вдруг положил руку на плечо Отто.
– Ты любил Синьору, ведь так?
Отто вздрогнул.
– Ха-ха, все-таки я неплохо знаю своих подчиненных, – рассмеялся Дотторе, и в этом смехе прозвучала печаль. – Я видел, как ты смотришь на нее. И как она смотрит на тебя. Поверь, Отто, она ни разу ни на кого так не смотрела.
– Дотторе…
Дотторе качнул головой.
– Нет нужды ничего объяснять. Я видел твои записи. Это гениально, Отто, и если у тебя получится… Ты ведь понимаешь, что это значит? Не только для тебя и Синьоры. Для Снежной. Для всего мира.
Отто неохотно кивнул. Воспоминания о потрясенном взгляде Кевина все еще стояли у него перед глазами, но Дотторе не позволил на них сосредоточиться. Мягко обхватив Отто за плечи, он увлек его за собой, в библиотеку, где на столе были разложены чертежи будущего устройства.
– Я тоже потерял близкого человека, – внезапно признался Дотторе.
Остановившись у стола, он прикоснулся к маске. Отто замер. Он подумал было, что Дотторе впервые в присутствии подчиненного снимет ее, но этого так и не произошло. Дотторе лишь горько усмехнулся и опустил руку, стиснув ее в кулак.
– Это было много лет назад, но боль… Боль до сих пор не утихла. Наверное, никогда уже не утихнет.
Он повернулся к Отто и заглянул ему в глаза.
– Я хочу помочь тебе. Ресурсами, технологиями, знаниями. Всем, что у меня есть. Тебе, конечно, понадобятся тела…
– Тела? – растерянно переспросил Отто.
– Ну конечно, – развел руками Дотторе. – Как ты намерен убедиться, что твое устройство работает? Не беспокойся. Все эти заботы я возьму на себя.
Обхватив Отто за плечи, он подвел его к столу, усадил за стул.
– А ты сосредоточься на своем изобретении. Вместе мы обязательно вернем Синьору. Всех, кого потеряли. Я знаю, Отто, наступит день, когда ты снова увидишь свою возлюбленную. Вы оба обретете счастье, которое заслужили.
Наклонившись, он подобрал с пола покрытый кровью кинжал и протянул его Отто. Отто неуверенно взялся за рукоять. Его душа разрывалась на части. С одной стороны, он все еще вспоминал глаза Кевина и его пугающие предостережения, его боль и ярость… С другой стороны, слова Дотторе быстро просочились в его взбудораженный разум, запустили спящие механизмы, и Отто мысленно уже соединял воедино детали, которым суждено было стать его дорогой к Розалине.
Как же соединить эти два мира?
Отто сдвинул брови. В висках вспыхнула боль.
– Хорошо. Хорошо, Дотторе, я готов приложить все необходимые усилия. Но у меня есть одно условие.
– Хм? – вздернул брови Дотторе.
Отто потер переносицу.
– Никто не должен пострадать. Если проект станет слишком опасен, мы должны будем его закрыть.
По губам Дотторе скользнула улыбка.
– Разумеется.
Отто сам не знал, когда он предал собственные идеалы. В тот момент, когда, глядя на окровавленный кинжал, принял решение продолжать, хоть и причинил другому человеку боль? А может, позднее, когда накричал на Аню, столкнувшись с ней в их с Розалиной любимом зале? Или в тот день, когда заключил сделку с Камираги, зная, что Камисато Аято может не пережить подставных переговоров?
Отто не мог найти ответ на этот вопрос.
Все, что случилось с ним после той ночи, смешалось в единую кровавую полосу.
Он работал с мертвецами, пытаясь достать их с того света, и собственными руками уничтожал результаты неудачных экспериментов. Он причинил боль подруге, которой дорожил. Он погрузил в сон половину Инадзумы, зная, что некоторые могут этого не пережить. Он подставил невинного человека, а после, словно пытаясь заслужить его прощение, хладнокровно натравил на дом клана Камираги демонов и наблюдал за учиненной ими резней. Он призвал демонов убить людей, которые спасли его, рискуя собственными жизнями, и разрушил столь любимый ими чайный дом.
И за все это время он ни разу не усомнился. Он продолжал упрямо шагать к цели, хотя знал, что вверг Инадзуму в пучину нескончаемой боли.
В ту ночь в библиотеке он ранил не Кевина. Он вонзил кинжал в собственное сердце, и с тех пор его с каждым днем медленно пожирало пламя отчаяния. И вот теперь, когда цель наконец была достигнута, а прежние желания растаяли, его сердце обратилось в пепел.
Человек, который отдал все, чтобы обрести возможность возвращать к жизни других, сам стал живым мертвецом.
– Розалина, – прошептал он. – Мы наконец встретились. Я… принес тебе бабочку. Ты знаешь, она теперь летает намного дольше и…
Демон внутри него пытался выбраться наружу. Отто чувствовал, как он медленно процарапывает себе дорогу, как темные когти рвут на куски остатки его души, но из последних сил удерживал их вместе. Не для того он прошел этот путь, чтобы уступить свое тело ожившему побочному эффекту.
Он прижал руку к ноющему сердцу, сделал шаг вперед, пытаясь дотронуться до Синьоры, но она, издав нечеловеческий стон, метнулась прочь, за пределы разрушенного Тэнсюкаку.
– Подожди! – прокричал он.
Она направлялась в город. Мчалась огненным вихрем, пожирающим на своем пути все живое. Отто хотел последовать за ней, но тут Люмин, вставшая посреди руин, решительно разломала деревянную пластинку с рисунком спирали. Прощальный подарок Вильдальмандара.
Пространство прорезала золотая вспышка, и перед Отто возникло знакомое лицо.
Выставив клинок, дорогу ему преграждал Кевин. Его взгляд пылал решимостью, и до воспаленного сознания Отто дошла мысль, которая впервые за столько месяцев его испугала.
В этот раз Кевин готов был нанести решающий удар.
Комментарий к Часть 16. Порочный круг любви
Спасибо за прочтение! Бонусные арты:
https://www.pinterest.ru/pin/701928291934854976/
https://www.pinterest.ru/pin/701928291934966250/
https://www.pinterest.ru/pin/701928291934853522/ (Дотторе, просто потому что не могла не поделиться)
Думаю, избежать ООСа Синьоры не получилось. Но вот не верю я, что она всегда была холодной леди, которая всех вокруг хейтила :D
Если кому интересно, что за песню пел Отто, вот полный текст: https://vk.com/lissamoore?w=wall-86983148_302
А мы, тем временем, выходим на финишную прямую… Если все пойдет по плану, осталось три главы. Готовьте платочки. И спасибо, что вы со мной. Просто знайте, что вы сладкие булочки и лучшие читатели.
========== Часть 17. Истребление всего зла ==========
Комментарий к Часть 17. Истребление всего зла
Спасибо за ожидание новой главы и приятного прочтения!
Я здесь, где стынет свет и покой.
Я снова здесь! Я слышу имя твое…
Из вечности лет летит забытый голос,
Чтобы упасть с ночных небес
Холодным огнем.
Ария – Я здесь
Люмин не знала, что случится, когда она разломает печать. Казалось, с момента визита «Алькора» на Пестрый остров прошла вечность, и она даже успела о ней забыть. Но в тот момент, когда Синьора встала в реве горящего пламени посреди руин, ее карман вдруг потяжелел, словно печать напоминала о себе, и в памяти вспыхнули слова Вильдальмандара.
«Этот талисман поможет тебе пережить момент наивысшего отчаяния».
Что ж, теперь отчаяние Люмин невозможно было даже измерить.
Она ждала чего угодно. Огромной Гидро волны, шквала Пиро энергии или, может быть, града стрел, созданных элементом Крио.
Но когда печать сломалась, долгие несколько секунд ничего не происходило, и Люмин уже решила, что стала жертвой обмана. Или, может, слишком буквально восприняла слова Вильдальмандара. Спираль вспыхнула серебристым светом, и обломки пластинки нагрелись в руке, но на этом чудеса закончились.
А потом пространство разорвала золотистая вспышка, и перед изумленной Люмин, преграждая Отто дорогу, возник Вильдальмандар.
– Я ведь предупреждал тебя, – сказал он, и в его руке блеснул серебряный клинок с витой черной рукоятью. – Как мы опять к этому пришли?
Вильдальмандар выглядел непривычно. От былой пассивности, как и от зелено-пурпурного одеяния, не осталось и следа. Теперь предводитель Пестрого острова был преисполнен мрачной решимости, и его черно-белый с синими вставками плащ развевался за спиной, подхваченный штормовым ветром.
Отто выпрямился. В его глазах вскипала фиолетовая демоническая энергия, и темные прожилки поползли по руке, преобразуя ее, придавая жуткие, неестественные черты. Отто использовал могущество овладевшего им демона в свою пользу. В сгустившемся полумраке вспыхнули фиолетовые когти. Его искаженное болью и одержимостью лицо вселяло в сердце ужас, и все же Люмин не могла не восхититься его выдержкой: даже в таком состоянии Отто боролся с демоном, не позволяя ему взять верх над телом.
– Мне не о чем жалеть, Кевин, – отчетливо произнес Отто.
«Кевин?» – удивилась Люмин. Она посмотрела на Вильдальмандара, и он, словно почувствовав это, бросил в ее сторону быстрый взгляд.
Это было мимолетное мгновение, но когда их глаза встретились, Люмин поразило осознание, которое прежде постоянно от нее ускользало. Как же она не разглядела этого на Пестром острове? Она знала, что с Вильдальмандаром что-то не так, что он отличается от остальных людей, но возможно, тогда он позволил ей увидеть лишь маленькую частицу правды.
Его звали Кевин. И он, как и сама Люмин, прибыл в Тейват извне, оставив за спиной сотни миров.
– Она уже пытается выжечь себя из этого мира, – ответил Кевин. Он держался спокойно, и его глаза, оторвавшись от Люмин, теперь внимательно следили за малейшими движениями Отто. – И в своих попытках она сожжет Инадзуму дотла. Ты не сможешь контролировать это. Но ты все еще можешь спасти тех, кого ты ради призрака своей любви обрекаешь на гибель.
– Отойди, – процедил Отто, не слушая его. – Я должен догнать ее. Я должен быть с ней.
Кевин качнул головой.
– Скажи, где Кольцо Изнанки. Только уничтожив устройство, можно ослабить Синьору и положить этому конец.
С коротким вскриком Отто бросился вперед, и в воздух взметнулись фиолетовые когти. Кевин с легкостью ушел от его удара и атаковал сзади, но инстинкты Отто, зараженного демоном, работали стремительно. Он развернулся. Когти столкнулись с клинком, и по лезвию пробежали электрические разряды. Кевин, вскрикнув, отшатнулся, и Люмин хотела броситься на помощь, но тут на ее плечо легла твердая рука.
Обернувшись, она встретилась взглядом с Сяо.
– Он пытается выиграть нам время, – сказал он. – Нужно догнать Синьору.
Сжав древко Нефритового Коршуна, Сяо намеревался уже исчезнуть в черно-зеленом всполохе, но Люмин придержала его за локоть.
– Ты в порядке?
Глаза Сяо пылали в полумраке, на лбу выступили капли пота, а под повязкой на плече пульсировал мертвенный фиолетовый свет. Руины Тэнсюкаку насквозь пропитались демонической энергией. Она черным туманом стлалась под ногами, стекала по обломкам камней, просачивалась сквозь доски уцелевшего пола, а самое главное, проникала в разум, и даже Люмин уже слышала ее навязчивый голос.
Сяо был отмечен демоном, и она не представляла, что он сейчас испытывает.
Но вот его ожесточенный взгляд смягчился, и он, подняв руку в порванной перчатке, сжал запястье Люмин.
– Разрыв артерий земли, – кратко объяснил он. – Будучи ожившим мертвецом, Синьора все еще связана с ними, и теперь, когда она целиком состоит из жидкого пламени…
– Она выжигает их, – догадалась Люмин. – И ты чувствуешь это.
Сяо кивнул. Люмин прижалась лбом к его плечу. Она была бы рада заключить его в объятия, но у них не было на это времени.
