Текст книги "Спящие боги Инадзумы (СИ)"

Автор книги: Лисс Локхарт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 31 страниц)

– Сам ты лягушка! – обиженно отозвался мальчик. – Это «блинчики»!

– Не «блинчики», а «жабки», – возразила девочка.

– Чего-о? «Блинчики»? «Жабки»? – возмущенно протянул Итто. – Такуя, ты чему детей учишь?

С этими словами он умчался на берег, но вместо ожидаемой ссоры два о́ни заключили друг друга в крепкие объятия. Дети присоединились к ним, и вскоре все четверо уже шумно выясняли, как правильно называть игру в плоские камни и кто из них сможет запустить «блинчик» («Нет, лягушку!», «Вообще-то жабку!») дальше остальных.

Паймон смущенно заложила руки за спину.

– Как у вас дела, бабушка?

Бабушка О́ни рассмеялась.

– Потихоньку, помаленьку, ребята. Какая у вас примечательная компания собралась. Вы в гости? Или же по делу?

Итто выбрался из воды, неся на одном плече мальчика, а на другом – девочку, но под грозным взглядом Люмин поставил их на песок. Ему не следовало перенапрягаться.

– Бабушка, ты знаешь, кто такая Нацуко? – спросил Итто. – Она живет где-то на острове Ясиори.

– Отчего же не знать, знаю, – отозвалась бабушка. – А чегой-то вы от нее хотите?

Люмин кратко рассказала о Чжун Ли и его визитке, постаравшись не давать никаких намеков на личность Гео Архонта. Бабушка О́ни внимательно выслушала ее, изучила аккуратную визитку и наконец рассмеялась, вызвав недоумение Итто.

– Вот уж не могла подумать, что достопочтенный мистер Чжун Ли до сих пор меня помнит.

– Достопочтенный ми… – начала было Паймон. Тут паззл в ее голове наконец сложился, и глаза Паймон округлились. – Подождите, так Нацуко – это вы?

Итто не сдержал изумленного восклицания.

– Вас это удивляет? – добродушно сощурилась бабушка О́ни.

Люмин качнула головой. Когда-то эта женщина без страха и предубеждений приняла к себе Итто, и ее не заботило, что все вокруг клеймят его чудовищем. Ничего удивительного, что ее история оказалась гораздо богаче, чем казалось на первый взгляд.

Бабушка вернула Люмин визитку, и Люмин убрала ее в карман. Теперь этот маленький кусочек картона был ей без надобности, но Люмин решила сохранить его как памятный трофей.

– Такуя, будь добр, приготовь детям обед. А вы, ребята, расскажите мне обо всем, что сейчас происходит на Наруками.

Собравшись вокруг бабушки, друзья расселись на песке и приступили к рассказу.

Люмин украдкой наблюдала за Итто. Он молчал, опустив голову и задумчиво прокручивая шипастый браслет на запястье. Неужели его так потрясло, что бабушка О́ни оказалась Нацуко? А может, он расстроился, что за столько лет ни разу не слышал ее настоящего имени?

– Понятно, – сказала бабушка, когда рассказ подошел к концу. – Значит, вы ищете способ пробудить спящих без уничтожения Кольца Изнанки…

– Как считаете, это возможно? – спросила Люмин.

Бабушка перевела взгляд на Венти.

– Думаю, ответ лежит на поверхности, – сказала она и указала на лиру. – Вы сами сказали, что демонов в деревне Конда спугнула музыка. Останки Архонтов – это средоточие зла, и они не переносят ярких положительных эмоций. Кольцо Изнанки – артефакт, созданный с помощью останков Архонтов, и наверняка его связь с человеком можно разорвать, если зародить в его душе позитивные ощущения.

– О, – только и произнес Кадзуха.

Он взглянул на Сяо. Люмин казалось, она улавливает ход его мыслей. Если простенькая мелодия, сыгранная Кадзухой на листе, смогла пробудить положительные эмоции даже в душе поглощенного кармой Сяо, то и для Электро Архонта наверняка найдется своя музыка.

– Это будет непросто, – признался Венти. – Песню-то я написать могу, но вот пробудить с ее помощью Эи… Чтобы создать подходящую мелодию, нужно понимать, что ее беспокоит, а что приносит облегчение и радость. А я ведь почти ее не знаю.

– Мы кое-что знаем, – вмешалась Паймон. – Так… Самую малость. Но Паймон думает, в последнее время мы действительно стали немного лучше понимать Эи.

– А еще знает Мико, – сказал Аято. – Леди Гудзи, я хотел сказать.

Кадзуха задумчиво приложил руку к подбородку.

– Леди Яэ спит, но даже так она сумела помочь Венти отыскать для Кокоми нужный ритуал, – кивнул он. – Может, она и в этот раз нас направит.

Венти, склонив голову набок, сыграл короткую ненавязчивую мелодию. Написать песню для Райдэн Эи, способную разорвать ее связь с Кольцом Изнанки, зародить в ее душе позитивные эмоции…

– Что ж, звучит, как вызов для истинного барда, – в конце концов сказал он. – Вы правы. Я расспрошу Люмин и Паймон, а потом снова навещу Храм Наруками. Может, там меня посетит неожиданное вдохновение? Хе-хе.

Бабушка О́ни удовлетворенно кивнула.

– А вот чего добивается этот Отто, я сказать не могу. С такой силой, которую он уже собрал, запросто можно того же Архонта из мертвых поднять, да вот только не пойму, что его так в Тэнсюкаку тянет.

– Бабушка, а под Тэнсюкаку нет мертвых Архонтов? – поинтересовалась Паймон.

Бабушка О́ни качнула головой.

– Насколько мне известно, нет.

«Чего же Фатуи нужно в Тэнсюкаку?» – лихорадочно думала Люмин. Что такого есть во дворце сегуна, чего нет во всей остальной Инадзуме?

В памяти вспыхивали слова Отто, сказанные в ту ночь, когда был разрушен чайный дом «Коморэ».

В своей деятельности тебе много раз выдается уникальный шанс. Восхитительный шанс… Ты можешь упустить этот шанс и жалеть об этом остаток жизни. А можешь воспользоваться им. И тоже пожалеть, потому что окажешься не готов к последствиям. На берегу никто никогда не знает, к чему приведет его решение. Но я предпочту рискнуть и попробовать, чем всю жизнь потом терзаться мыслями, что мог бы что-то изменить, но не стал даже пытаться.

О каком уникальном шансе он говорил? Что он так отчаянно пытался изменить? И причем тут Тэнсюкаку?

Как же все запуталось. Они так близки к разгадке, но Инадзума до сих пор спит, а сегун Райдэн находится в руках злодея с неизвестной целью. Люмин надеялась, им хватит сил распутать этот клубок, пока не произошло нечто непоправимое.

Паймон еще немного помучила бабушку О́ни расспросами, после чего они с Люмин отвели Венти в сторонку и кратко поведали ему о судьбе Эи и Макото.

– Священная сакура, которая была посажена в будущем, а потому образовалась в прошлом, но все думали, что она существовала всегда… – потрясенно проговорил Венти. – Пожалуй, это слишком сложно. Но образ сакуры отлично подойдет для песни, и я подумаю, как можно включить в текст дух Макото.

– Только не перестарайся, – посоветовала Паймон. – В глубине души Эи очень ранимая и до сих пор горюет по сестре.

Пока они беседовали, Итто зашел в воду и, отыскивая на дне плоские камни, пытался запустить их так, как показывал Такуя. Получалось не очень хорошо, но Итто это не беспокоило: его мысли блуждали где-то далеко, и Кадзуха подумал, что впервые видит друга таким молчаливым и серьезным. Он опустился на песок, наблюдая за неумелым полетом камней, а Аято, сбросив кимоно, неожиданно присоединился к игре Итто.

– Что случилось? – спросил Кадзуха. – Ты какой-то притихший с тех пор, как мы нашли Нацуко.

Итто отыскал под прозрачный водой красивый черный камень с белыми прожилками и задумчиво покрутил его в руках.

– Да, я… Ребята, неужели бабушка О́ни перебралась на Ясиори из-за меня? Катерина ведь сказала, Нацуко решила продать дом, чтобы выручить из неприятностей своего внука… Меня.

Вздохнув, он метнул камень, но потерпел неудачу. Камень скрылся в морских глубинах.

– Даже если и так, это было много лет назад, – не сразу ответил Аято. – Теперь ты уже ничего не можешь поделать, только отплатить бабушке за ее доброту.

– В том-то все и дело, Аято, – резко отозвался Итто. – Чем я могу ей отплатить? Теми грошами, что зарабатывает банда Аратаки?

– Итто… – сочувственно проронил Кадзуха.

Он не знал, как его поддержать. Банда Аратаки и вправду не добилась на финансовом поприще никаких успехов, и Кадзуха не мог даже представить, какая волна стыда захлестнула Итто.

– Дурак я, вот что! – в сердцах воскликнул Итто.

Он сердито швырнул камень, и тот с громким хлопком ушел под воду.

– Это неправда, – тихо сказал Аято.

Кадзуха заметил, как он беспокойно поглаживает серебряное кольцо на указательном пальце.

– Ты самый целеустремленный человек из всех, кого я знаю, – громче продолжил Аято. – Ты пережил две сонных волны – и выстоял. Сегун Райдэн спит. Яэ Мико спит. А ты стоишь перед нами и сражаешься вопреки всему.

Итто обернулся к нему, удивленно приподняв брови. Не каждый день можно услышать похвалу главы комиссии Ясиро. «Сражаешься вопреки всему…»

Кадзуха ткнулся носом в колени. Пожалуй, ему следовало кое-чему поучиться у Итто.

– Ты стремишься к победе, даже когда шансов почти нет, и именно поэтому ты обязательно добьешься своего, – закончил Аято. – Так что не смей называть себя дураком. Не смей думать, что все уже кончено.

– Братан… – потрясенно проговорил Итто.

Аято качнул головой, усмехнулся и, подкинув в руке плоский камень, метнул его вперед. Ударившись о поверхность воды восемь раз, он наконец окончил свой славный путь и пошел на дно. По прозрачной глади расползлись ровные круги.

Итто прицелился и, дождавшись, когда вода успокоится, запустил свой камень – последний плоский снаряд, который ему удалось отыскать.

Кадзуха улыбнулся. Аято, отвернувшись, тоже.

Перед тем, как пойти на дно, камень Итто дважды отскочил от поверхности. Может, не так успешно и не так легко, как у других, но у него получилось. Вопреки всему.

*

Люмин отыскала Сяо вдали от остальных. Сидя на утесе, он вслушивался в мелодию, которую пытался подобрать для своей новой песни Венти, и подставлял лицо соленому ветру.

Паймон осталась с Венти – помогала советом и рассказывала о последних встречах с Эи, и Люмин чувствовала себя непривычно без ее постоянного присутствия.

– Кажется, ты искренне рад появлению Аято, – заметила она. – Наконец можно предоставить рассуждения кому-то другому и снова сбегать от людей.

Уголок губ Сяо дернулся, и он похлопал рядом с собой, приглашая Люмин сесть. Она опустилась на траву, влажноватую после ночного дождя. Некоторое время они с Сяо сидели молча, вглядываясь в горизонт, где вдали виднелись силуэты Драконьего хребта и очертания Нефритового дворца Нин Гуан.

– Так близко и так далеко, – удивленно произнесла Люмин.

– Мм, – откликнулся Сяо.

– Скучаешь по Ли Юэ?

Люмин рассчитывала услышать поспешное «да» или легкую насмешку, но Сяо промолчал. Неожиданно. Она повернула голову и перехватила его взгляд – задумчивый, но лишенный привычной тяжести.

– С тех пор, как мы покинули Ли Юэ, я почти не ощущаю бремени кармического долга, – сказал он наконец.

– Ну, здесь, в Инадзуме, все немного иначе.

– Не думаю, что дело в Инадзуме.

– А в чем тогда?

Желтые глаза Сяо смотрели неотрывно, и Люмин различала в них какой-то непривычный блеск. Это не удивляло и не беспокоило ее. В глубине души она давно понимала, что с момента отплытия в Инадзуму их с Сяо незримая связь изменилась. Она не только стала крепче – она шагнула за рамки всего, что ограничивало их в Ли Юэ, и теперь распускалась подобно весенним цветам сакуры.

Сяо протянул руку и вытащил из волос Люмин застрявший в них листик отоги.

– В чем тогда дело, Сяо?

Он вдруг улыбнулся.

– Это ты мне скажи, в чем дело.

– Хм… Магия из другого мира. Вам, простым смертным, не понять.

– А я бессмертный. Можешь попытаться.

Люмин рассмеялась.

– Тебе не понравятся мои объяснения.

– С чего ты взяла?

Она поднялась и, поддавшись доносившейся до утеса чарующей мелодии Венти, потянула Сяо за собой. Он выпрямился, изумленно следуя за ней, и Люмин, сжав его ладонь, повела его на берег, туда, где на прозрачной водной глади золотилось солнце.

Сяо шагал за ней. Он не понимал, куда она тянет его и что за странное сияние таят ее глаза, но она улыбалась так задорно и тепло, что в тот момент он последовал бы за ней хоть за край Тейвата.

Они установились у кромки воды, и нежные ноты неизвестной песни смешались с шумом прибоя. Люмин осторожно подняла руку Сяо, сплела его пальцы со своими, приблизилась – он слышал ее взволнованное дыхание и отчего-то сам начинал волноваться, хотя им обоим ничего не угрожало.

Напротив, в тот момент ему казалось, что ни одна опасная сила этого мира над ними не властна.

И это напомнило ему о тех, кто позволил себе роскошь подобной иллюзии и жестоко за нее поплатился. Босациус и Индариас. Когда-то они тоже думали, что судьба не способна их переломить. А теперь Индариас была мертва, а Босациус…

– Что ты делаешь? – напряженно спросил Сяо.

Люмин почувствовала перемену в его настроении, но не отпустила его руки – наоборот, чуть сильнее стиснула пальцы.

– Доверься мне, – попросила она.

Сяо вздохнул. Прикрыл глаза, вслушиваясь в шепот морского прибоя. Проникновенная музыка, доносившаяся издалека, упрашивала его поддаться мимолетному порыву. Поверить и одним глазком посмотреть, что будет дальше.

Ты можешь не верить совету старого Адепта, Сяо, но я все равно его дам. Если ты хочешь быть рядом с кем-то, будь. Если ты хочешь сказать кому-то, как ты его ценишь, скажи. Пока у тебя есть шанс.

Сяо склонил голову. В тот день, сидя на крыше в гавани Ли Юэ, он оттолкнул Чжун Ли. Он сказал, что Чжун Ли ему не отец, чтобы раздавать подобные советы.

Но ведь это была ложь. Чжун Ли спас Сяо от Самигины. Он дал ему новое имя, новую жизнь и даже новых друзей. Чжун Ли был единственным отцом, которого знал Сяо, и как хороший сын он мог хотя бы раз поверить его совету.

Его рука расслабилась, и он позволил Люмин увлечь себя в танец. Вряд ли это можно было так назвать – ни Сяо, ни Люмин не умели танцевать. Но они оба поддались течению музыки и кружили вдоль кромки моря, а птицы над головой рассекали залитое солнцем небо, отбрасывая на песок причудливые тени.

Сяо остановился, взял лицо Люмин в свои ладони, прижался лбом к ее разгоряченному лбу. Он ощущал ее дыхание, он слышал стук ее сердца – точно птица, вспугнутая первыми каплями дождя.

«Я не должен этого делать».

Он знал, что должен прекратить. Он поступал неправильно. Он не имел права прикасаться к ней, зная, что может случайно отравить ее своим кармическим бременем.

Но она потянулась к нему и мягко, словно молча спрашивая разрешение, коснулась своими губами его губ.

Сяо отскочил, ошарашенный, чувствуя, как его с головы до ног пронизывает жаркая волна. Люмин смущенно прикрыла рот рукой. Ее щеки вспыхнули, и она уже начала отворачиваться, но Сяо импульсивно схватил ее за запястье и притянул к себе.

«Остановись, идиот».

Он все время думал о том, что должен прекратить. Пока не стало слишком поздно, пока еще есть шанс уйти, оборвать эту неправильную смертную связь, спасти от тьмы душу девушки, которая стала для него светом. Он думал об этом в тот день, стоя на берегу и сжимая ее в объятиях, он думал об этом в час решающей битвы, он думал об этом многим после, когда воспоминания об этом поцелуе оказались заточены в холодный камень.

Он думал, что не должен ее целовать. Не должен привязываться к ней, потому что однажды это обречет одного из них на гибель.

Он знал, чем заканчиваются такие истории.

Но он ничего не мог с собой поделать. По лицу сбегали слезы, а он снова и снова касался ее мягких губ, пахнущих ветром и морем. Над головой проносились птицы, и хрустальная музыка разливалась по побережью подобно прибою, растворяя в себе страхи и тревоги ушедших дней.

Комментарий к Часть 14. Солнечный день в стране вечности

Спасибо за прочтение!

Бонусные арты:

https://www.pinterest.ru/pin/701928291934561081/

https://www.pinterest.ru/pin/701928291934452384/

https://www.pinterest.ru/pin/701928291934239592/

Ну что, расскажите, какие впечатления от фестиваля Иродори?

Хронологически события фанфика развиваются после событий патча 2.6 и фестиваля Иродори. В связи с этим в текст предыдущих глав были внесены следующие изменения:

1. Глава 5. Добавлена мысль Люмин: «Аято рассказывал, что Скарамучча скрылся на корабле незадолго до фестиваля Иродори, – припомнила Люмин. – Неужели он ввел в заблуждение и Чайльда, и Аято?» (в ответ на слова Тартальи о том, что Скарамучча заманил его на Пестрый остров)

2. Глава 6. Изменена реплика Итто. Старая реплика: «Итак, последняя наша встреча с Люмин закончилась тем, что меня и моего друга Такую отправили в тюрьму». Новая: «Итак, недавно меня и моего друга Такую отправили в тюрьму».

3. Глава 7. Исправлена реплика Венти. Старая реплика: «Мы не можем попросить о помощи эту вашу Мико?» Новая реплика: «Мы не можем попросить о помощи Яэ Мико?»

4. Глава 10. Добавлена реплика Паймон: «Да и Аято говорил, что он покинул Инадзуму. Так почему он вернулся и погружает в сон всю страну?» (в качестве возражения на теорию Люмин о том, что Скарамучча замешан в сонных чарах)

Пока мы обсуждали с вами Разлом, мне пришла в голову мысль создать телеграм-канал и делиться там своими наблюдениями, теориями и разборами сюжетки Геншина. Что думаете?)

========== Часть 15. Сердце, что еще пылает ==========

Комментарий к Часть 15. Сердце, что еще пылает

Спасибо за ваши комментарии и ожидание новой главы. Приятного прочтения!

Эту часть можно читать под фоновую музыку.

Samuel Kim, Aloma Steele – Guns for Hire

За все приходится платить. И если ты стремишься к вещам, о которых большинство даже никогда и не мечтало, то, естественно, придется заплатить невообразимую цену.

Камисато Аято

Человек, известный на Пестром острове как Вильдальмандар, в одиночестве сидел на пустынном берегу. Оглашая небеса криками, над головой проносились потревоженные ветром чайки, а прибой ласкал песок, смывал с него неумелые рисунки, хранившие надежды и печали былых дней.

Вильдальмандар курил. Нет, не курительную трубку, которую когда-то вырезали ему в подарок местные жители – обычные сигареты. Достать их на отдаленном острове было непосильной задачей. Но Вильдальмандар давно привык к непосильным задачам. Человеку его возможностей достаточно было протянуть руку, чтобы получить желаемое. Вино, сигареты, книги, каких не знали на этом острове – что угодно и даже чуточку больше.

И все же то, чего Вильдальмандар желал по-настоящему, было недостижимо. Он убедился в этом много лет назад, но…

Он выпустил в небо облако дыма, прикрыл глаза.

Отчего-то он все равно пытался, хоть и поклялся себе, что тот раз будет последним.

Он с самого начала знал, чем все закончится, но не сумел удержаться. Что за глупость? Почему он раз за разом бросается в сердце шторма, зная, что неизбежно пойдет на дно? На что он рассчитывает? У него нет сил, чтобы обратить вспять этот шторм. Такой силы нет ни у кого из смертных. Разве всего, что он уже видел, что он уже сделал, было недостаточно, чтобы это понять?

Вильдальмандар прижал руку к лицу. Из груди вырвался протяжный вздох.

У него не было права на надежду.

А теперь он снова стал частью этой смертельной петли, своими руками приблизил неизбежное – и все потому, что осмелился опять бросить вызов судьбе, хотя она уже ясно дала понять, что битва Вильдальмандара проиграна.

Он опустил руку в карман и извлек на свет деревянную пластинку с рисунком спирали. Пока что она оставалась тусклой, но Вильдальмандар знал, это лишь вопрос времени. Вторая такая же пластинка сейчас покоилась в кармане девочки, которая могла бы разорвать этот безжалостный цикл. Он дал ей шанс. Он знал, она захочет попробовать.

Но как только эта спираль насытится магической силой и вспыхнет серебристым светом…

Это будет значить, что ничего уже не изменить. И тогда Вильдальмандар больше не будет колебаться. Девочка слишком важна – он видел это собственными глазами. Даже если очень захочется… Даже если спустя столько лет наконец появится шанс…

Вильдальмандар прижал руку ко лбу и зажмурился до боли в глазах. Сигаретный дым собирался клубами и таял в пронизанных солнечным светом небесах.

Нет. Нельзя, нельзя, нельзя! Нельзя.

Он не имеет права поставить на кон все ради погони за призраком.

Он видел, что бывает с людьми, которые одержимы несбыточным и готовы заплатить непозволительную цену, лишь бы совершить невозможное, обратить вспять саму смерть. Он убивал таких людей. Раз за разом его клинок проливал их кровь, и он должен был уже хорошо усвоить урок – что бы ни случилось, куда бы ни вела его эта извилистая дорога, он не должен таким становиться.

Когда печать на деревянной пластинке вспыхнет, его рука не дрогнет.

Не дрогнет.

Вильдальмандар достал из кармана брошь в виде золотой птицы и в ярости замахнулся, силясь бросить ее в океан. Но брошь словно приросла к ладони. Сколько бы он ни пытался, ему так и не хватило решимости отдать призрак прошлого равнодушным соленым водам.

Из груди Вильдальмандара вырвался крик, и ледяная стрела вздыбила беспокойные волны. Испуганные чайки брызнули прочь. Их пронзительные возгласы вторили отчаянию в душе Вильдальмандара. Он тяжело отдышался. Медленно сжал кулак, и волны вырвались из ледяного плена, неудержимым потоком обрушившись на берег.

Дендро Глаз Бога на поясе Вильдальмандара оставался тусклым.

Как, впрочем, и положено пустышке.

*

Когда друзья наконец вернулись с острова Ясиори, солнце устало склоняло голову к горизонту. С востока на Инадзуму вновь наступали тучи. Совсем скоро на сонный город обрушится новая гроза – Люмин не слышала грома, но чувствовала, как подступает шторм. Медленно. Но неизбежно.

Венти не стал возвращаться в Тэнсюкаку.

– Если вы правы, и Священная сакура появилась на горе Ёго из-за Эи и Макото, это место должно быть насквозь пропитано их воспоминаниями, – сказал он. – Не следуйте за мной. Чужое присутствие будет только отвлекать.

– Ты с ума сошел, бродяжка-бард? – воскликнула Паймон. – А если Отто найдет тебя там?

Венти обезоруживающе улыбнулся.

– Ты правда думаешь, что я не смогу дать ему отпор? Я же все-таки Архонт.

– Эи тоже Архонт, – возразила Паймон. – И теперь она спит!

– Хе-хе, – только и ответил Венти.

Махнув друзьям на прощание, он зашагал по дороге к Храму Наруками, задумчиво наигрывая на лире новую мелодию – еще не ставшую песней, а потому порождавшую противоречивые чувства.

– Что значит «хе-хе»? – возмутилась Паймон. – Эй, вернись!

Люмин качнула головой.

– Оставь его, Паймон. Ты же знаешь, Венти тот еще упрямец.

Паймон раздраженно вздохнула, но спорить все-таки перестала. Напоследок бросив на Венти обеспокоенный взгляд, она хмыкнула и первой полетела в сторону Тэнсюкаку. Остальные неторопливо потянулись за ней.

– Давайте через час соберемся в тронном зале, – предложил Аято, остановившись у подножия дворца. – Попробуем составить план действий.

– Жаль, мы до сих пор ничего не знаем о целях Отто, – вздохнула Люмин.

– Мы знаем достаточно, – отозвался Аято. – Увидимся через час.

Он ушел внутрь, сменить повязку на ране и повидаться с сестрой. Итто уговорил Кадзуху пробраться в закрытые горячие источники Ее Превосходительства («Давай же, нельзя упускать такой шанс! Думаешь, эти жлобы из комиссии Тэнрё хоть раз туда пустят? Ну-у, Кадзуха, одним глазком!»). Сяо, Люмин и Паймон остались предоставлены самим себе.

Сяо и Люмин обменялись быстрыми взглядами. Оба хотели поговорить, но в присутствии Паймон не решались, словно одно неосторожное слово могло их выдать. Паймон ничего не знала об их поцелуях на берегу. Люмин даже не представляла, как она может отреагировать. Наверняка скажет какую-нибудь нелепость или будет бесконечно подкалывать, напрочь позабыв о личных границах и приличии (как, впрочем, и всегда).

Но самое главное, Люмин и сама не знала, как реагировать на произошедшее.

Она поступила так глупо… Она ведь могла ранить Сяо. Хотел ли он этого поцелуя? Она вспоминала тепло его губ, дрожь, которая пробегала по его рукам, его прикосновения, полные нежности, необычайной для бессмертного воина. Его ладони мягко скользили по ее обнаженным плечам, и их сердца громко бились, словно следуя неслышимой мелодии, плавили разум, обволакивали теплым туманом, отбрасывая прошлое и будущее, страхи и сомнения.

В тот момент Люмин впервые за долгое время ощутила себя… свободной. С того дня, когда она встретила Итэра, внутри нее рос ужас. С каждым новым приключением, с каждой новой потерей он становился все больше и больше, креп, обретая силу, и Люмин знала: рано или поздно она уже не сможет противостоять вкрадчивому демоническому влиянию.

Но когда их с Сяо губы соприкоснулись, пламя боли наконец угасло, и ужас превратился в тлеющий уголек, которому уже не суждено было разгореться пожаром.

В миг поцелуя она не закрывала глаза – она смотрела, как меняется выражение Сяо, как расслабляется каждая его ожесточенная черточка, как смягчаются тени, призраками затаившиеся на его лице. Казалось, и он ощутил эту пьянящую свободу – как еще объяснить, почему этот неприступный человек все сильнее прижимал ее к себе вместо того, чтобы оттолкнуть?

Вот только… Почему он тогда плакал? Были ли это слезы горечи или облегчения?

Люмин прикоснулась к глазурной лилии на шее, и Сяо, заметив это, легонько улыбнулся. Лед треснул. «Между нами ничего не изменилось, – поняла Люмин. И тут же мысленно рассмеялась. – По крайней мере, не в худшую сторону».

– Ты как, устал? – спросила она. – Хотела показать тебе кое-что.

– Э-э… Конечно, давай.

Щеки Сяо слегка покраснели. Паймон, скрестив руки на груди, переводила с него на Люмин подозрительный взгляд, но эти двое ни одним словом себя не выдавали. Многозначительно хмыкнув, Паймон отвернулась. Сяо украдкой подмигнул Люмин, и она беззвучно рассмеялась.

Клубок тьмы в сердце стал клубком света, и Люмин чувствовала, как он озаряет каждый уголок ее души.

Они миновали сад камней и, пройдя через арку, оказались в укромном местечке, откуда открывался потрясающий вид на остров Сэйрай. К удивлению Люмин, здесь уже расположился Чайльд – устроившись на ограде под раскидистой сакурой, он бесстрашно болтал ногами в пустоте и вчитывался в письмо, подолгу задерживая взгляд на каждой строчке.

Люмин открыла рот, чтобы тихонько привлечь его внимание – не хватало еще, чтобы Чайльд от неожиданности сорвался в пропасть.

Ее опередила Паймон.

– Аякс! – воскликнула она.

К счастью, несмотря на усталость и раны, рефлексы Чайльда работали безукоризненно, и он успел ухватиться за ограду. По обрыву покатились камешки. Несколько раз ударившись о скалистый склон, они скрылись в морской пучине.

– Ой, – смутилась Паймон.

Чайльд оставался невозмутим. Как и всегда, смертельная опасность его не беспокоила.

– А-а, это вы, ребята, – проронил он и, торопливо убрав письмо в карман, отвернулся к Сэйраю.

Люмин мельком взглянула на Сяо, и тот кивнул. Опустившись на землю, он с облегчением облокотился на низкий столик, усыпанный лепестками сакуры, а Люмин и Паймон осторожно приблизились к Чайльду.

– Слушай… – нерешительно произнесла Люмин. – Может, расскажешь уже, что происходит?

– Да все в порядке, – поспешно отозвался Чайльд. Пожалуй, чересчур поспешно. – Я просто… В общем… Мне жаль, что вчера все так произошло, ребята. Я не хотел причинить вам вред. Извините, что доставил вам столько хлопот, и…

– Успокойся, – велел Сяо.

Люмин бросила на него быстрый взгляд.

Удивительно, но в присутствии других людей лицо Сяо менялось до неузнаваемости. Глядя на эти сдержанные, холодные черты, Люмин ни за что бы не подумала, каким мягким может быть Сяо. Когда-то его искусная маска почти отпугнула ее, но к счастью, она давно дала себе обещание не судить о людях по первому впечатлению.

И со временем она сама не заметила, как научилась понимать, что таится за отстраненным взглядом его желтых глаз и что он на самом деле пытается передать своими резкими высказываниями.

Это «успокойся» на его языке значило: «Я не держу на тебя зла. Все в порядке, так что больше не терзай себя этими мыслями».

Для тех, кто умел слышать, Сяо открывался с совершенно неожиданной стороны. Вот только Чайльду, поглощенному проблемами, о которых он упрямо молчал, было не до загадок.

Люмин постаралась объяснить это Сяо – без слов, одними глазами, и он вздохнул.

– Ты действовал не по своей воле, Аякс, – сказал он неохотно. – И проявил в бою с демоном силу, которой можешь гордиться.

Кажется, его лимит на искренность был на сегодня исчерпан, и он замолк, скрестив руки на груди. На помощь заспешила Паймон.

– Вот именно! – подхватила она. – Любой из нас мог оказаться на твоем месте, так что тут нечего стыдиться и не о чем переживать.

– Любой, – согласился Чайльд. Вздохнув, прикрыл глаза ладонью. – Но оказался я.

Люмин сделала шаг и осторожно положила руку ему на плечо. Чайльд вздрогнул, но отстраняться не стал.

– Именно по этой причине тебе не следует держать все в себе, – мягко сказала Люмин. – Если тебя что-то беспокоит, давай поговорим. Ты не один, Аякс. Мне…

Она взглянула на Паймон, и та понурила голову, догадавшись, что хочет сказать Люмин.

– Мне жаль, что мы судили о тебе, как о Фатуи. Я обещала довериться тебе, но вместо этого продолжала подозревать, хоть и знала, что ты не причинишь мне вред. Прости.

Чайльд молчал, ни на кого не глядя. Ветер трепал его волосы и шарф – алый росчерк на фоне закатного неба. Наконец Чайльд поднял голову и, бросив долгий болезненный взгляд на темный силуэт Сэйрая, поджал губы.

– Я не обижаюсь, Люмин. Я никогда на тебя не обижался.

«И это все?» – беззвучно вздохнула Люмин. Типичный Чайльд. Неважно, что его беспокоит, он будет держать все в себе и мило улыбаться, бросаясь из схватки в схватку.

Вот только никакое сражение не примирит его с болью.

– Архонты, – неожиданно подал голос Сяо. Он раздраженно закатил глаза. – Скажи уже правду, Аякс. Ты от нее не развалишься. Или вас в Снежной за нее расстреливают?

Чайльд обернулся и, спустив ноги на землю, внимательно посмотрел на Сяо. Некоторое время оба молчали. А затем между ними состоялся диалог, который ни для Паймон, ни для Люмин не имел никакого смысла.

– Значит, это все-таки произошло? – спросил Чайльд.

– Да, – спокойно ответил Сяо. – И что ты сделаешь?

Чайльд опустил голову и улыбнулся краем губ.

– Ничего.

– В самом деле? – вздернул брови Сяо. – Удивлен, что ты так быстро сдаешься.

Чайльд передернул плечами.

– Думаю, так будет лучше. Для всех нас. Я еще вчера это понял. Только слепой бы не увидел, так что…

Он не договорил. Потер руку, на которой темнел рубец, оставшийся после вчерашней битвы с Сяо.

– Не испытывай мое терпение, пока я не передумал, – сказал он наконец. – Просто пообещай позаботиться… обо всем.

Их взгляды встретились. Сяо кивнул.

Потеряв терпение, Паймон всплеснула руками и воскликнула:

– Паймон ничего не понимает! Что за таинственные разговоры? Что происходит?

Печально улыбнувшись, Аякс опустил руку в карман и достал оттуда белый прямоугольник бумаги – письмо, зачитанное до такой степени, что его края уже обтрепались. После нескольких секунд колебаний Аякс все же вложил письмо в руку Люмин.