Текст книги "Спящие боги Инадзумы (СИ)"
Автор книги: Лисс Локхарт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 31 страниц)
Улыбнувшись, Кадзуха сбросил с себя темное воздействие и поспешил за Кэйей и Дилюком.
В тронном зале творилась полная неразбериха. Кэйа и Дилюк вступили в яростный бой с Отто. Вспышки Крио и Пиро сталкивались и разлетались, разбрасывая огненные искры и ледяную крошку. Когда эти двое не тратили время на выяснение отношений, они становились грозной силой: их стихии вступали в смертоносные реакции, Дилюк прикрывал спину Кэйи, а Кэйа окружал Дилюка ледяной броней, об которую разбивались атаки Отто. Отто приходилось непросто, но он, задействуя Глаз Порчи и зловещее темное пламя, умудрялся не только защищаться, но и атаковать.
Итто, прикрывая голову, оттаскивал с поля боя спящую Кудзё Сару. Кадзуха кинулся ему на помощь, и вместе они смогли быстро перенести ее в безопасность, за ведущую к трону лестницу.
– Смотри! – воскликнул Итто. – Это Райдэн!
Кадзуха проследил за его рукой и тихо выдохнул. Сегун лежала в нескольких шагах от него, и от недостатка энергии ее лицо было серым. Она крепко спала, но несмотря на это, ее рука тянулась к древку копья, словно она пыталась взяться за оружие и вступить в бой. Как и Яэ Мико, Райдэн знала, что происходит в реальном мире, но не могла этому помешать.
За спиной Райдэн источало темную энергию золотистое устройство. Оно было больше, чем найденная в деревне Конда труба, и опаснее – для чего бы оно ни предназначалось, Кадзуха чувствовал, как чужеродная сила будто пытается затянуть в свои злые сети все живое.
Мысль вспыхнула прежде, чем Кадзуха успел всерьез ее осознать.
«Вот оно. Ключ ко всему. Если я остановлю это устройство…»
Размышления потеряли всякий смысл. Глаз Бога засиял, и клинок в руках наполнился силой Анемо. Кадзуха рванулся вперед, но наперерез ему бросился Отто. Полыхнула огненная вспышка. Она непременно убила бы Кадзуху, если бы не проскользнувшая между противниками молния.
Взрыв разнес Отто и Кадзуху в разные стороны. Отто, перекувыркнувшись в воздухе, умудрился приземлиться на ноги, а Кадзуха проломил спиной изысканную ширму, стоимость которой страшно было даже представить. Он потряс головой. Откуда молния? Бэй Доу уже справилась с демонами? Он всмотрелся в мерцающее стихийными вспышками поле боя, но Бэй Доу нигде не было видно.
Внезапная догадка осенила его. Выпрямившись, он взглянул на Райдэн. Она продолжала спать, но ее поза поменялась. Рука, которая прежде тянулась к копью, теперь указывала в сторону Кадзухи.
«Она… спасла меня?»
Думать о неожиданном поступке Райдэн времени не было. Отто снова отвлекся на поединок с Дилюком и Кэйей, и у Кадзухи появился еще один шанс подобраться к устройству.
– Стой, – раздался хриплый голос. – Без Глаза Порчи оно тебя убьет.
Кадзуха осмотрелся, пытаясь определить источник голоса, и с изумлением обнаружил за сломанной ширмой человека, которого меньше всего ожидал здесь увидеть. И уж тем более в таком виде.
Камисато Аято явно видал лучшие дни. Шикарный белый костюм потемнел от грязи. На левом плече, перемотанном остатками рукава, темнело кровавое пятно, а с правого исчез наплечник. Под глазами залегли тени, лицо покрывали ссадины, и он сильно осунулся, но главное, он был жив. И по какой-то причине даже не спал.
– Господин Камисато…
Аято мотнул головой, призывая его не терять время, и Кадзуха, собравшись с мыслями, торопливо освободил его от оков. Аято с облегчением потер затекшие руки и осторожно выглянул из-за ширмы, оценивая ситуацию.
Обстановка накалялась. Силы Дилюка и Кэйи постепенно подходили к концу, но теперь к битве присоединились Кокоми и Аяка. Они пытались зажать Отто в тиски и заточить его в ледяную ловушку, но он ловко разбрасывался огненными вспышками и цепями темной энергии, вынуждая противников постоянно отступать.
«Он измотал нас сражениями с демонами, – понял Кадзуха. – Мы все уже на пределе, и теперь ему не составит труда убить нас всех».
– Что мне сделать? – повернулся он к Аято.
Тот явно кое-что понимал в происходящем, и похоже, даже больше остальных.
– Выжить, – отозвался Аято. – Итто не может сражаться?
– У него почти не осталось сил. Если вступит в бой, тут же уснет.
Аято ничего не ответил. Некоторое время он молчал, внимательно наблюдая за действиями Отто. А тот, не ослабляя натиск, начал медленно отступать к таинственному устройству и сегуну Райдэн. Одна из темных вспышек отбросила Дилюка к стене. Кэйа опустился на колени, тяжело дыша – он до сих пор не восстановился после боя с демонами, и его руки вновь покрыла ледяная корка. В бою оставались только Аяка и Кокоми, и обе действовали на грани отчаяния.
– Что ты сделал с моим братом? – вскричала Аяка, и с ее веера сорвался ледяной вихрь.
Отто отбил его в сторону, и Крио энергия разнесла в щепки еще одну ширму.
– Поверить не могу, что лечила тебя! – сердито воскликнула Кокоми. Она атаковала и тут же пошатнулась. После ритуала у нее не осталось сил.
Отто увернулся, пропуская над головой водный сгусток, и отступил еще ближе к устройству.
– Не надо!
Он заговорил впервые после того, как друзья узнали о его предательстве.
– Не пытайтесь меня остановить, – сказал Отто. – Я не хочу вас убивать!
Его слова противоречили поступкам: в его руках уже скапливалась огненная энергия. Кадзуха с изумлением наблюдал, как быстро он сплетает пальцы в неуловимые жесты, каждый из которых становился частью опасного заклинания.
– Берегитесь! – прокричал Кадзуха.
Прежде, чем он успел сделать хотя бы шаг, Аято вдруг выхватил у него меч и, метнувшись вперед, закрыл Аяку и Кокоми собой. Огненная волна ударилась о водяную завесу и обратилась в пар, мгновенно заполонивший весь зал. Закашлявшись, Кадзуха выбежал из-за ширмы и увидел зыбкий силуэт Отто – тот наклонился, подобрав устройство, и направился к Райдэн.
– А ну стой!
Он бросился следом, но у трона пар стал таким густым, что Кадзуха не мог различить ничего даже в двух шагах. На мгновение ему показалось, что Отто находится где-то слева, но кинувшись туда, он столкнулся нос к носу с Аято.
Отто исчез. А вместе с ним исчезли зловещее устройство и сегун Райдэн.
Комментарий к Часть 12. Сын своего отца
Спасибо за прочтение!
Бонусные арты:
https://www.pinterest.ru/pin/701928291934286674/
https://www.pinterest.ru/pin/608267493431869972/
https://www.pinterest.ru/pin/701928291934263405/
Немного пояснительной бригады. В детстве Тарталья провалился в Бездну и встретил там Скирк – свою будущую наставницу. Она помогла ему выжить и научила сражаться. Именно после возвращения из Бездны Тарталья стал одержим битвами. Он дал обещание, что в следующий раз, когда они со Скирк сойдутся на поле боя, ей потребуется задействовать обе руки. Это обещание связано с тем, что Скирк очень сильна и прежде с легкостью побеждала его одной рукой. Вообще в русской локализации ее зовут Скирка, но я не очень понимаю, откуда взялась эта буква “а” (в английском переводе ее называют Skirk).
Еще немного замечаний:
– Я наконец нашла оставшиеся главы маньхуа и обнаружила, что в них Глаз Порчи Дилюка снова оказывается в руках у Фатуи. Я не знала об этом, когда начинала писать( Так что условимся, что после событий маньхуа Дилюк и Кэйа разработали очередной хитрый план и умудрились вернуть Глаз Порчи обратно.
– Мне бы хотелось, чтобы события развивались после патча 2.6, уже после знакомства Путешественника с Аято. Вроде бы никакая информация из нового сюжета Разлома текущей не противоречит, но я прошла еще не все побочные задания, а впереди еще ивент, так что заранее прошу прощения за возможные расхождения.
Ну что, поделитесь, как вам патч? Постарайтесь без спойлеров ^^
========== Часть 13. Заплатят все ==========
Комментарий к Часть 13. Заплатят все
Спасибо за ожидание новой главы и приятного прочтения!
Мы воюем за право выбора
На крутых поворотах дней
По законам, увы, невыгодным
Для богов, как и для людей.
И пугает сердца забвение.
Всем хотелось бы обрести
Веру в лучшее продолжение
Незаконченной повести.
Рок-опера Орфей – Нити (Эпилог)
Когда Аято понял, как сильно ошибся, было уже слишком поздно.
Он недооценил противника. А может, напротив, переоценил, посчитав, что дети Камираги унаследуют достоинство своего отца. Как бы то ни было, он сделал ставку – и просчитался.
Разумеется, Аято сразу допускал, что клан Камираги решится действовать агрессивно. Они в спешке перенесли переговоры без объяснения причин – не стоило даже рассчитывать, что встреча в Арауми пройдет гладко. Аято отдал приказ двоим ниндзя Сюмацубан и взял с собой Глаз Бога, зная, что в крайнем случае сумеет задействовать его силы без клинка.
Жаль, он не смог предсказать, что в распоряжении клана Камираги окажутся новейшие разработки из Снежной.
Он не удивился, когда воины Камираги появились словно бы из ниоткуда. Он не удивился, когда они без предупреждения бросились в атаку, и готов был сражаться с ними даже голыми руками. Они перешли черту. Своими действиями Камираги угрожали безопасности Инадзумы и сохранности его маленькой сестры – а значит, Аято не мог позволить себе остановиться, пока противник не будет обезврежен.
Но когда полыхнула яркая вспышка, а по ушам резанул громкий звук, ситуация на поле боя в одночасье переменилась. Во все стороны брызнул град осколков. Ослепленный, оглушенный, Аято потерял ориентацию в пространстве и упал, наткнувшись на камень. Его тут же схватили воины Камираги.
Зрение вернулось быстрее слуха, и Аято пришлось беспомощно наблюдать, как двоих связанных ниндзя подводят к краю утеса Арауми.
– Кэтсуо… Тадао…
Крупный воин Камираги, чье лицо скрывал черно-золотой шлем, толкнул ниндзя в спину. Аято успел напоследок перехватить взгляд Кэтсуо – очень спокойный, полный абсолютного принятия грядущей смерти. Кэтсуо улыбнулся. А затем они вместе с Тадао упали с утеса и разбились о скалы, и их изувеченные безжалостным падением тела унесло беспокойное море.
Аято пробила дрожь, и он опустил голову. Ветер шептался в кронах деревьев и уносил лепестки сакуры к охваченному грозой горизонту.
Что же… У клана Камираги был шанс разговорить его. Но увидев смерть своих друзей, Аято обратился в статую – холодную, непоколебимую и полную решимости выжить во что бы то ни стало.
Глаз Бога на его поясе вспыхнул. Водные иглы не смогли пробить броню подчиненных Камираги, но внесли в ряды противника смуту, и Аято удалось вырваться из крепкой хватки. Он отбивался всем, что попадалось под руку, от изысканного чайного сервиза до стула, но без оружия его возможности против такой толпы врагов были сильно ограничены.
Когда клинок одного из воинов вонзился Аято в плечо, мир пошатнулся. Все заволокло мутной пеленой, и в себя он пришел только на берегу, куда его вынесло течение. Воины над головой кричали наперебой, но последовать за ним не решались.
Верно. Падать с Арауми в воду было высоко и опасно. Воинам с их тяжелой броней придется искать обходной путь, и это займет у них какое-то время.
– Архонты, – ругнулся Аято.
Рана причиняла нестерпимую боль и к тому же сильно кровоточила. Аято с трудом удавалось удерживать себя в сознании. Стиснув зубы, он оторвал кусок рукава и наспех, дрожащей рукой, перебинтовал плечо, стараясь не задумываться о возможных инфекциях.
Итак… Что дальше?
Когда воины клана Камираги наконец спустились на берег, их внимание привлек знакомый силуэт в руинах Арауми. Обнажив клинки, они бросились в подземелья, но обнаружили там только водную иллюзию – и руинные механизмы. Аято понимал, что некоторые из воинов могут не пережить эту стычку.
Ему было все равно.
Он шел западным побережьем Наруками, и мир в его глазах расплывался. Приложив руку к горящему лбу, он попытался вспомнить, что случилось в промежутке между ранением и тем моментом, как он очнулся на берегу. Кажется, он прыгнул… Братья Камираги угрожали его сестре, и Аято было невыносимо с хладнокровием наблюдать за мерзкими усмешками на их лицах…
Но было что-то еще. Что-то важное. Что?
Он прислонился к скале, пытаясь перевести дух. Чтобы сбежать от Камираги, он выбрал самый неудобный маршрут – западным берегом, мимо сухопутной границы с островом Рито и деревни Конда, вдоль кромки воды у равнины Бякко… Путь был долгий. Нереалистичный маршрут для человека в его состоянии. Но Аято понимал, что в первую очередь Камираги станут тайком рыскать рядом с имением Камисато, а затем вдоль основных дорог. Они знают, что он ранен. Они решат, что он выберет самую короткую и безопасную дорогу, чтобы поскорее добраться до города и там…
Что?
Аято потер виски. Он никак не мог вспомнить, зачем ему вообще понадобилось в город. Боль заглушала голос разума, и Аято не удавалось вырваться из ее всепоглощающей пелены.
Но вот в памяти вспыхнул образ. Два брата Камираги упиваются своим положением и предвкушают его смерть. Они уверены, что сделали то, чего прежде никому не удавалось – обыграли главу комиссии Ясиро. Радость победы пьянит их и притупляет бдительность.
И Аято идет у них на поводу. Он дает Камираги полностью почувствовать свое превосходство. Он терпит удары и насмешки, потому что знает – покажи врагу, что загнан в угол, и он с радостью выложит на стол все свои карты.
И они, конечно, не могут удержаться.
Выдохнув, Аято покачнулся. Некоторое время он стоял, приложив руку ко лбу, а затем двинулся вперед, порой облокачиваясь на придвинувшийся к берегу бок скалы. Он вспомнил. Ему нужно было предупредить сегуна Райдэн, потому что за предательством клана Камираги стояло нечто куда более важное.
– Мы встанем во главе комиссии Ясиро, – говорил старший брат. – Столько лет унижений со стороны клана Камисато, столько лет в бесконечном долгу перед вами… Но достаточно было договориться об аудиенции для одного нужного человека, и все козыри оказались в наших руках.
– Неплохая вышла сделка, – усмехался младший брат.
Аято удалось кое-что узнать об этом «нужном человеке». Торговец из Фонтейна по имени Отто, который на поверку оказался человеком из Снежной, ученым, работавшим на Предвестников. Он планировал начать из дворца сегуна какую-то операцию, связанную с разработками Фатуи, и велел Камираги не возвращаться в город до ее окончания.
«Что же тебе надо, Отто из Снежной? Это что… месть Фатуи? Хотят заставить нас заплатить за смерть Синьоры?»
Короткими перебежками Аято передвигался в тени отвесной скалы, чтобы никто не мог увидеть его с вершины. Изредка ему казалось, что ветер приносит далекие голоса Камираги. Иногда от боли он останавливался, падал в песок и ненадолго терял сознание, но каждый раз его вытаскивала из омута беспамятства одна четкая мысль.
«Мне надо добраться до сегуна».
И он добрался. Солнце клонилось к западу, когда он наконец вышел к городу. Кудзирай, рыбачка, о которой иногда рассказывал Тома, спала в обнимку с удочкой. Кажется, уснула, так и не дождавшись улова.
Аято изумленно покачал головой. Он всегда считал Кудзирай чудачкой, но никак не мог подумать, что человек способен уснуть прямо во время рыбалки. Он хотел пройти мимо, но что-то заставило его остановиться. Наклонившись, он высвободил из стиснутых пальцев Кудзирай удочку, но будить ее саму не стал. Она, похоже, целые дни проводит на берегу. Погода хорошая – пускай немного отдохнет.
Он бы тоже хотел сейчас опуститься на песок и ненадолго закрыть глаза.
Всего на минутку…
Аято очнулся, когда кто-то осторожно дотронулся до его здорового плеча. В болезненном дурмане перед ним качнулось улыбчивое лицо Кэтсуо. Как и всегда, оно было наполнено непроницаемым спокойствием и лучилось добротой, удивительной для человека его профессии.
– Господин Камисато? Что с вами?
Странно. Кэтсуо улыбался, но в его голосе звучал страх. Аято нахмурился, силясь вспомнить, где видел Кэтсуо в последний раз. И тут же изумленно выдохнул.
– Ты же умер… – прошептал он. – Разбился о скалы…
Иллюзия треснула и разлетелась на осколки. Аято увидел перед собой человека, который ни капельки не походил на Кэтсуо. Это был молодой паренек из деревни Конда, судя по одежде, простой фермер.
– Господин Камисато, вы меня слышите? Вы ранены. Пожалуйста, позвольте вам помочь.
Аято понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что ему говорят.
– Мне нужно к сегуну Райдэн, – сказал он наконец.
– Сэр… – неуверенно возразил паренек. – Вам бы ко врачу…
Аято качнул головой.
– Хочешь помочь? Тогда отведи меня к сегуну. Не волнуйся. Мне там помогут.
Паренек вздохнул, но спорить не решился. Когда глава комиссии Ясиро просит доставить его прямиком к сегуну, значит, дело и вправду не терпит отлагательств. Он помог Аято подняться и перекинул его здоровую руку через плечо, позволив на себя опереться. Голова Аято откинулась назад, но он все-таки сумел удержаться в сознании.
– Все хорошо, господин Камисато, – мягко сказал парнишка. – Я вас держу. Не переживайте. Отсюда до Тэнсюкаку рукой подать. Вы, главное, постарайтесь не напрягаться и не терять сознание, хорошо? Я буду с вами говорить.
Аято кивнул.
Мальчишка помог ему выбраться на берег, и они вместе зашагали по основной дороге к городу. Камираги нигде не было видно. Это хорошо. Вряд ли они рискнут нападать на глазах местных.
– Не знаю, что уж стряслось, господин Камисато, но вам бы себя поберечь, – говорил мальчишка.
Аято уцепился за звук его голоса. Нельзя впадать в беспамятство. Пока он не доберется до Тэнсюкаку и не поговорит с сегуном, он не имеет права на такую роскошь.
– Вы ведь все-таки глава комиссии Ясиро, – продолжал паренек. – Мы, жители Инадзумы, очень вам благодарны. Без вас нам бы последние годы совсем несладко пришлось…
– Как тебя зовут? – почти беззвучно спросил Аято, но мальчишка его услышал.
– Я Тэкуми, сэр.
– Расскажи о себе, Тэкуми.
Паренек открыл рот, но заговорить не успел – они поравнялись с огромным деревом, которое росло у главного входа в город, и с удивлением обнаружили, что все вокруг спят.
– Странно это как-то, господин Камисато, – озабоченно сдвинул брови Тэкуми. – С чего бы это людям засыпать прямо на улице?
«Неужели я опоздал?» – выдохнул Аято. Он напряженно осмотрелся. Таинственный союзник велел Камираги какое-то время держаться подальше от города, но это не значило, что стоит терять бдительность.
– Вперед, Тэкуми. Во дворец…
– Во дворец сегуна, конечно, господин Камисато. Сейчас нужно будет подняться по лестнице. Положитесь на меня.
Никогда еще лестницы Инадзумы не казались Аято такими высокими. Тэкуми терпеливо вел его вверх. Изредка они останавливались, и Аято облокачивался на перила, пережидая волны боли. В это время Тэкуми рассказывал ему о себе, о неторопливой жизни в деревне Конда, о его новой мечте уехать в путешествие за пределы Инадзумы. Ради нее Тэкуми каждый день открывал у дороги небольшой прилавок, где торговал свежими фруктами и овощами с фермы.
– Я дал себе обещание скопить деньги за год. А если даже и не получится, продам кольцо и все равно поеду!
– Что еще за кольцо?
Тэкуми показал Аято серебряное кольцо, которое носил на указательном пальце.
– Отец говорил, это единственная ценность нашей семьи. Он хотел, чтобы я передал ее своим будущим детям, но… Я думаю, подлинные знания о внешнем мире пригодятся им гораздо больше, чем старый кусок серебра.
Аято с трудом оторвал взгляд от скромной реликвии Тэкуми. Ни у одного коллекционера или торговца не повернулся бы язык назвать кольцо «ценностью», но теперь оно стало для Тэкуми проводником к мечте, и один этот факт делал его истинным сокровищем.
– Я ведь и подумать не мог, что когда-нибудь увижу внешний мир, – сказал Тэкуми. – Но потом указ Сакоку отменили, и благодаря усилиям комиссии Ясиро мне удалось побывать на международном фестивале, прикоснуться к другим культурам… Кто бы знал, сколько удивительного хранит мир за пределами моря!
Аято усмехнулся. Сначала он был мальчишкой, которого ни за что не отпустили бы в одиночку за пределы Инадзумы. Затем ему пришлось взять на себя обязанности главы клана – и после этого навсегда забыть о путешествиях.
Еще до возведения сегуном Райдэн грозового барьера он чувствовал себя запертым за стеной. Каждый день он вглядывался в горизонт, пытаясь представить мир за пределами этой стены. Его воображение рисовало прекрасные картины, но ни одна из них не смогла сравниться своей красотой с миром настоящим – тем, что пришел в Инадзуму после открытия границ.
– А вы, господин Камисато? Хотели бы отправиться на материк? – спросил Тэкуми.
Аято печально рассмеялся.
– Это моя заветная мечта, Тэкуми.
– Тогда почему вы говорите об этом с такой грустью?
Аято улыбнулся и ничего не ответил. Его заветные мечты не имели никакого значения. Встав во главе клана Камисато, он отказался от личных увлечений и сокровенных желаний в пользу безопасности Инадзумы. Как он может уехать на материк, зная, сколько кланов, подобных Камираги, ждут в тени своего часа? Как он может бросить все, зная, что от приложенных им усилий зависит, исполнится ли мечта Тэкуми и других таких ребят?
– Ладно, – нахмурился Тэкуми. – Не хотите говорить – и не надо. А я, пожалуй, скажу. Многие считают, что раз они не получили Глаз Бога, то заслуживают лишь тихо прожить жизнь со своими никчемными мечтами. Но знаете, что? Я ни разу не встретил ни одного абсолютно счастливого владельца Глаза Бога. Всех вас отличает одна и та же черта – у вас есть разбитое прошлое и мечта, которую невозможно достичь. Как будто Глаз Бога – это не дар, а утешительный приз.
– Тэкуми…
– Простите мне мои вольные высказывания, господин Камисато. Конечно, мне не стоит так разговаривать с главой комиссии Ясиро.
Аято беззвучно рассмеялся.
– В твоих словах есть зерно истины.
Тэкуми поднял голову и посмотрел на громадину Тэнсюкаку, которая возвышалась над городом, точно холодный памятник вечности.
– Тогда пообещайте мне одну вещь, господин Камисато. Разумеется, вы не обязаны…
– Говори, Тэкуми. Какое обещание ты хочешь услышать?
Ветер подхватил лепестки сакуры и понес их по пустынным улицам города.
– Когда-нибудь… Отправьтесь на материк. Посмотрите на мир, который так отчаянно хотите увидеть. Я верю, что Глаз Бога был дан вам для великих деяний, но не для того, чтобы предавать свою мечту.
Аято отвел взгляд. Он не мог давать таких обещаний. Просто не имел права. Кажется, Тэкуми понял это и, вздохнув, повел Аято дальше.
– Подозрительно это все, господин Камисато. Все вокруг спят… Вы поэтому хотите как можно скорее увидеть сегуна?
Аято кивнул. Тэкуми сгорал от любопытства, но знал, что Аято все равно не станет отвечать на его вопросы, а потому молчал. Аято молчал тоже. Он размышлял о словах своего спутника.
Мечты… Когда родителей только-только не стало, он много думал об упущенных возможностях, о шансах, которыми ему не суждено было воспользоваться. Но в конце концов ему пришлось принять, что человеку его положения можно лишь сделать выбор – предать мечту или предать Инадзуму.
И он свой выбор сделал.
Наконец долгая дорога в гору закончилась, и Тэкуми в нерешительности застыл у прохода в Тэнсюкаку. Им в спины молча глядела статуя Тысячерукого Стоглавого Божества. Отложив копья и клинки, досины, которым полагалось охранять дворец сегуна, спали, и на их лицах застыло умиротворенное выражение.
– Отсюда я пойду сам, – сказал Аято. – Спасибо за помощь.
Тэкуми озабоченно сдвинул брови.
– Сэр, вы уверены? Если досины спят, сегун может быть в опасности. И вы тоже.
– Считай, это приказ. Возвращайся в деревню Конда. По пути разговаривай только с теми, кого знаешь. Когда люди узнают, что происходит в Инадзуме, некоторые из них могут впасть в панику…
– Я постараюсь их успокоить, – пообещал Тэкуми.
Аято благодарно кивнул.
– Когда все закончится, я разыщу тебя. Клан Камисато не забывает своих помощников.
– Сэр! – удивленно воскликнул Тэкуми. – Вы ведь даже не знаете, где я живу.
– Что, неужели ты смеешь недооценивать комиссию Ясиро? – улыбнулся Аято. – Иди, Тэкуми. Возвращайся домой.
Бросив прощальный взгляд на Тэнсюкаку и спящих досинов, Тэкуми сунул руки в карманы и зашагал по пустующей дороге. У моста он обернулся и помахал Аято на прощание – в свете закатного солнца сверкнуло серебряное кольцо. Аято махнул в ответ.
Он надеялся, что Камираги ничего о нем не узнают. Кэтсуо и Тадао не заслуживали смерти, но они хотя бы знали, чем рискуют, работая на Аято. Но если пострадает мальчишка, который просто не сумел пройти мимо, Аято никогда не сможет себе этого простить.
Убедившись, что Тэкуми скрылся за поворотом, Аято вздохнул и зашагал к Тэнсюкаку. Его опять ждали треклятые лестницы.
Бой закончился позорным поражением. Отто – человек, которого Аято встретил в глубинах Тэнсюкаку – оказался невероятно силен. Он в совершенстве владел Пиро Глазом Бога и к тому же задействовал артефакт, который напоминал Глаз Порчи – подлый инструмент Фатуи, который совсем недавно привел к смерти многих хороших бойцов.
«Мне не стоило идти в Тэнсюкаку в одиночку».
Слишком много ошибочных решений за один день.
Он пришел в себя, когда за окном уже сгустилась ночь. Оковы держали крепко, и у Аято не было ни шанса вырваться из плена. Как странно. Почему он до сих пор жив?
Аято отыскал взглядом Отто. Он сидел посреди тронного зала, разложив перед собой бумаги, книги и чертежи, и что-то бормотал под нос, оставляя пометки в пухлом блокноте. Рукава его черной рубашки были закатаны по локоть, и Аято разглядел широкий золотой браслет со встроенным в него ярко-алым кристаллом Глаза Порчи. Отто изредка постукивал ручкой по подбородку и задумчиво поглядывал в сторону золотистого устройства, окруженного клубком темной энергии.
За его спиной лежала сегун Райдэн. Она крепко спала, и только ее рука отчаянно тянулась к оброненному копью.
– Пришел в себя, наконец, – сказал Отто, даже не глядя в сторону Аято. – Извини. Я не хотел применять Глаз Порчи, но иначе тебя было не остановить.
Аято прикоснулся ко лбу. Он плохо помнил подробности схватки: к тому моменту, как он добрался до Тэнсюкаку, лихорадка уже полностью его поглотила. Его вела вперед только мысль о необходимости предупредить сегуна.
Но когда он оказался в тронном зале, осознание того, как сильно он опоздал, наконец пробилось в его затуманенное сознание.
И после этого – пелена неведения.
– А ты умеешь проявлять безжалостность, – продолжил Отто, продемонстрировав Аято длинный шрам на запястье. – Неудивительно, что многие кланы Инадзумы тебя боятся.
Он отложил блокнот, потер усталые глаза и, поднявшись, подошел к Аято. Аято молча следил за ним взглядом. Глаз Порчи, все эти устройства из Снежной, чертежи и схемы, его непоколебимое спокойствие… Отто не шел ни в какое сравнение с братьями Камираги. Он был по-настоящему опасным противником, и с ним стоило в каждом слове, в каждом действии соблюдать осторожность.
Отто опустился на колени рядом с Аято и потянулся к его раненому плечу, но Аято отбил его руку.
– Брось, – сдвинул брови Отто. – Нужно осмотреть твою рану.
Аято упрямо хранил молчание, и Отто вздохнул.
– Ладно, я тебя понял. Тогда выпей хотя бы воды.
Он ушел, но быстро вернулся с полным стаканом чистой воды.
– Откуда я знаю, что ты не подлил мне яд? – сощурился Аято.
– Так ты все-таки умеешь разговаривать, – рассмеялся Отто. Он вновь сел и заставил Аято взяться за стакан. – Если бы я хотел убить тебя, я бы давно уже это сделал, верно?
Аято покачал головой.
– Ты уже попытался. Руками Камираги. Ты ведь отдал им приказ.
Отто, усмехнувшись, поднялся и вернулся в основную часть зала, где вновь заглянул в разложенные на полу чертежи. Ему не стоило верить, и все же интуиция подсказывала Аято, что Отто действительно не желает ему зла.
По крайней мере, пока.
– Я наслышан о твоих успехах на политическом поприще, Камисато Аято, – не поднимая глаз, сказал Отто. – И я не сомневался, что ты найдешь способ сбежать.
– Значит, я послужил твоим ключом от Тэнсюкаку. Ты заключил с Камираги сделку, которую и не собирался выполнять.
Аято осторожно попробовал воду. Она показалась ему слегка горьковатой.
– Чего ради я стал бы помогать Камираги? – повел плечом Отто. – Внутренние дела Инадзумы меня не касаются. Я получил от них желаемое, а они получили шанс избавиться от легендарного Камисато Аято. Не моя вина, что они его упустили.
Аято отставил в сторону опустошенный стакан. Сознание немного прояснилось.
– Что ты туда подмешал? У чистой воды не может быть такого привкуса.
Отто перелистнул страницу и вновь сделал несколько пометок в блокноте. Озабоченно сдвинул брови. Покачал головой и зачеркнул только что написанное.
– Исцеляющее зелье. Ты ведь не хочешь, чтобы тебя убила попавшая в рану инфекция? Думаю, нет. Ты кажешься разумным человеком.
Аято ничего на это не ответил. Некоторое время они сидели в молчании. Отто перелистывал страницы, за лестницей тихо посапывала Кудзё Сара, а золотистое устройство рядом с сегуном издавало легкий жужжащий звук. Аято был уверен, именно оно виновато в том, что город неожиданно погрузился в сон.
Чего же добивается этот Отто?
– Две жизни, – сказал наконец Аято, покрутив в руках пустой стакан. – И, возможно, еще несколько из клана Камираги. Столько стоил твой план.
Отто, вздрогнув, обернулся.
– О чем ты говоришь?
– Братья Камираги отдали приказ сбросить со скалы двоих моих воинов. А мне пришлось отвлечь Камираги с помощью руинных механизмов, чтобы выжить самому. Надеюсь, ты доволен.
Отто ответил не сразу.
– Нет. – В его голосе звучала искренняя печаль. – Не доволен. Мне жаль.
Аято прислонился головой к стене и закрыл глаза. Жаль ему. Тоже мне, сердобольный нашелся. Пускай говорит, что угодно, но ведь Кэтсуо и Тадао с того света уже не вернуть. Да и кровь этих ребят из Камираги останется на руках Аято – а ведь, возможно, не каждый из них действовал по своей воле.
– Говорят, ты прибыл из Снежной, Отто. Ты Предвестник Фатуи?
– Ну разумеется, братья Камираги не смогли удержать язык за зубами.
Отто придвинул к себе золотистое устройство и, достав из кармана отвертку, принялся неторопливо его разбирать. Кажется, двигателем для устройства служил еще один Глаз Порчи – такой же красный кристалл, как на запястье Отто. Даже в полуразобранном состоянии устройство продолжало работать, источая темную энергию.
– Я не Предвестник, хоть и Фатуи, – сказал Отто чуть погодя. Подняв шестеренку, он внимательно рассмотрел ее на свету.
– «Отто»… Не слишком-то похоже на имя типичного жителя Снежной.
Отто хмыкнул.
– Я уроженец Фонтейна и когда-то работал там обычным торговцем. Но многое с тех пор изменилось.
– Например, появилось непреодолимое желание служить целям Фатуи? – вздернул брови Аято.
– Ты напрасно считаешь их помыслы злодейскими.
– Я ничего не говорил о злодействах.
Отто пронзил его внимательным взглядом и, качнув головой, вернулся к работе. Его действия не несли для Аято никакого смысла. Он вынимал шестеренки, переставлял их, орудовал отверткой, подкручивая гайки… Даже в готовке, и в той Аято понимал больше, чем в мудреных механизмах. Несомненно, Отто был истинным ученым и изобретателем, бесценным для Фатуи специалистом, и теперь в его распоряжении оказалась сегун Райдэн. Страшно представить, что подобный человек может сотворить, когда в его руках сосредоточено такое могущество.
