Текст книги "Спящие боги Инадзумы (СИ)"
Автор книги: Лисс Локхарт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 31 страниц)
– Когда постоянно путешествуешь, не остается времени на серьезные отношения, – сказала она вместо этого. – И тогда каждый роман на одну ночь обретает ценность союза на всю жизнь.
Прислонившись к борту, она открыла пиво и протянула бутылку Люмин, но вовремя вспомнила, что ей не положен алкоголь.
– Вот только твое восприятие не меняет того факта, что это все еще роман на одну ночь, – сделав глоток, продолжила Бэй Доу. – Ты столько времени проводишь в дороге. Наверняка понимаешь, что я имею в виду.
Вздохнув, Люмин прислонилась к борту рядом с Бэй Доу и взглянула на ночное небо, усыпанное звездами.
– Все немного сложнее, Бэй Доу.
Бэй Доу, глядя перед собой невидящим взором, усмехнулась.
– Да. Могу представить.
Встрепенувшись, она хлопнула Люмин по плечу.
– Обычно я предлагаю членам экипажа выпить, но тебе нельзя, так что… Хм, хочешь, расскажу, как управлять кораблем?
Остаток вечера Люмин и Паймон слушали объяснения, полные запутанных морских терминов, а когда наступила ночь, спустились в общую каюту. Матросы травили байки. Паймон смешила всех своими замечаниями, остроумными и не очень. Бэй Доу сидела в уголке, закинув ноги на стол, и потягивала пиво. Кадзуха, устроившись рядом с Люмин, крутил в пальцах листик и молча слушал рассказы экипажа.
Хуэй Син, навигатор «Алькора», вполголоса беседовала с матросом по имени Юй Шэнь – тот, хоть и был на корабле новичком, успел сильно привязаться к команде и капитану. Матросы «Алькора» относились к нему дружелюбно: Юй Шэнь был трудолюбивым, работал усердно и ловко, всегда находил нужные слова, чтобы развеселить или поддержать членов экипажа. Хуэй Син была им очарована. Люмин наблюдала за ней краем глаза: за весь вечер улыбка ни разу не сошла с ее румяного лица.
– Тут назревает большая любовь, а? – жарко прошептала Паймон в ухо Люмин.
Люмин, рассмеявшись, только отмахнулась.
– Конечно, у меня тоже есть мечта, – рассказывал Юй Шэнь. Общаясь с Хуэй Син, он волновался и постоянно зачесывал назад взъерошенные каштановые волосы. – Мама любила шутить, что я унаследовал ее от дедушки. Он жил далеко от моря, в деревне Цинцэ, но постоянно твердил соседям, что однажды накопит денег, построит свой корабль и отправится в кругосветное плавание.
– И как? – склонила голову Хуэй Син. – У него получилось?
– Никто не знает, – развел руками Юй Шэнь. – Дедушка никому не рассказывал, как собирается реализовывать свой план. Но однажды утром мама проснулась и обнаружила, что его нет дома. Она была уверена, что он отправился на прогулку, но к вечеру дедушка так и не вернулся. А на следующее утро, когда мама уже начала волноваться, она нашла записку – ветер смахнул ее под стол в ту ночь, когда дедушка исчез.
– Что же было в записке? – полюбопытствовала Паймон.
– Прощание, – улыбнулся Юй Шэнь. – Дедушка написал, что собирается «в самое прекрасное путешествие в своей жизни». В деревне считают, что он ушел в Заоблачный предел, но я думаю, он все же сумел тайком осуществить свою мечту и отправился в кругосветное плавание. Быть может, он все еще жив, до сих пор бороздит неизвестные моря.
– Может, однажды ты даже с ним встретишься, – предположила Люмин.
Юй Шэнь кивнул.
– Я надеюсь на это. Это одна из многих причин, почему я тоже хотел бы отправиться вокруг света. Было бы так здорово встретить его, обнять, поблагодарить… Всем, что у меня есть, я обязан дедушке. Он усердно работал каждый день, чтобы мама могла воспитывать меня и ни о чем не переживать. Куда бы он ни отправился, он заслужил свое прекрасное путешествие.
Бэй Доу поднялась с насиженного места и направилась к выходу, по пути хлопнув Юй Шэня по плечу.
– Ты обязательно увидишь своего дедушку, – уверенно сказала она. – А теперь, ребята, давайте-ка расходиться. Впереди долгий день, а вставать нам, между прочим, на рассвете.
Заканчивать уютный вечер никому не хотелось, но члены экипажа знали, что Бэй Доу права. Кроме того, никто не осмелился нарушать ее негласный приказ. Попрощавшись, матросы разошлись по каютам. Люмин устроилась на полке, где ей довелось провести немало ночей перед первым визитом в Инадзуму, натянула одеяло до ушей, но лишь через пару часов смогла наконец погрузиться в беспокойный сон.
*
Обычно, благодаря прирожденному таланту Кадзухи предсказывать погоду, команда «Алькора» была готова к штормам. Однако в тот день шторм нагрянул внезапно, набросился на затерянный в море корабль, точно разъяренный зверь.
Приятный морской бриз, о котором Кадзуха слагал стихи, быстро окреп и превратился в холодный ветер. Еще через несколько минут небо заволокло тьмой, и казалось, на море среди бела дня сгустилась ночь. Через пару мгновений по доскам забарабанили первые капли дождя, а уже через десять минут матросы кинулись с ведрами на нижнюю палубу, потому что вода сбегала по трапу ручьями.
Ветер хлестал по парусам, «Алькор» крутился на месте, штурвал жил своей жизнью, презирая попытки Бэй Доу утихомирить разбушевавшееся судно. Волны вздымались, окатывая палубу холодным потоком, и опадали, чтобы уже через мгновение вновь набрать силу. По их воле «Алькор» подбрасывало то вверх, то вниз, и лишь благодаря приказам Бэй Доу, что резали воздух подобно раскатам грома, матросам удавалось удержаться в этом смертельном морском родео.
– Может, это сегун Райдэн пытается бороться с наложенными на нее чарами сна? – прокричала Паймон в ухо Люмин.
– Или ей снится кошмар! – отозвалась та. – Берегись!
Очередная волна окатила «Алькор», ударила по маленькому, легкому тельцу Паймон. Корабль накренился, и Паймон заскользила по скользким доскам, рискуя свалиться в темные морские глубины. Люмин чудом успела ухватить ее за руку и, зацепившись за мачту, удержалась сама.
– Долго я так не продержусь! – прокричала она.
«Алькор» мотнуло. Судно подбросило на волнах. На миг задержавшись в воздухе, оно тяжело ухнуло вниз. Люмин ударилась об палубу. Вспышка боли вынудила ее разжать руку, и Паймон с коротким вскриком улетела во тьму.
– Паймон!!!
Воды моря потянули к ней жадные щупальца, но тут наперерез Паймон кинулся Кадзуха. Воткнув меч в расщелину между досок, он с трудом удержался на палубе, которая стояла уже почти вертикально, и, подхватив Паймон ветром, мягко привлек ее к себе.
– Ты в порядке, малышка?
Паймон, дрожа всем телом, прижалась к Кадзухе.
– Паймон думала, ей конец! Уф…
– Держись крепче, – посоветовал Кадзуха. – Буря только начинается.
Он не ошибся. С каждым мгновением шторм становился только хуже. Море бесновалось, ветер хлестал по его поверхности яростным кнутом, вырывая соленые брызги и швыряя их в лица матросам. «Алькор» раскачивался, переваливаясь то на правый бок, то на левый. Бочки, соскользнув с палубы, бесследно канули в море.
Один из ящиков на капитанском мостике угрожающе накренился, рискуя сбить с ног Бэй Доу. Это заметил Юй Шэнь: он пытался совладать с парусами, но сворачивать их в такую бурю оказалось гиблой затеей.
– Нет, капитан!
Юй Шэнь метнулся на капитанский мостик и в последний миг всем телом оттолкнул ящик от Бэй Доу. В этот же миг очередная яростная волна едва не перевернула «Алькор» вверх дном, и Юй Шэнь со сдавленным возгласом повалился за борт. Он успел ухватиться за край, но мокрые пальцы предательски соскальзывали. Люмин вскочила, чтобы прийти на помощь, но из-за бешеной пляски моря тут же потеряла равновесие.
Выругавшись в полный голос, Бэй Доу бросила штурвал и кинулась на помощь Юй Шэню. Она пыталась подойти, но корабль, окончательно потерявший управление, мотало по волнам, и Бэй Доу тратила все силы, пытаясь удержаться.
Заметив это, Паймон высвободилась из объятий Кадзухи и подлетела к штурвалу, впилась в него маленькими ладошками, попыталась повернуть, но штурвал оказался для нее слишком тяжелым и не поддавался. Кадзуха двинулся ей на помощь, но резкий порыв ветра сбил его с ног и едва не скинул за борт – он успел в последнее мгновение вновь ухватиться за рукоять зажатого между досок клинка.
Храбрость Паймон придала Люмин сил, и она с яростным вскриком рванулась к капитанскому мостику, сопротивляясь ветру, мысленно отталкивая его от себя. Она знала, совладать с бурей ей не по силам, но она не оставляла попыток и медленно, шаг за шагом продвигалась вперед. С ее губ невольно сорвалась молитва Архонту Ветра, и хоть Венти и не мог сейчас ее услышать, казалось, в сердце шторма образовался крошечный тоннель спокойствия. Каждый неосторожный шаг грозился выбросить Люмин за борт, но она упрямо двигалась к мостику, сосредоточив все свое внимание на этом узком тоннеле, и в конце концов ее руки легли на штурвал рядом с ладошками Паймон.
– А-а-а! – синхронно закричали они и, навалившись на штурвал, смогли худо-бедно выровнять «Алькор».
Поймав равновесие, Бэй Доу кинулась к борту и выбросила вперед руку, но ухватила лишь пустоту. За мгновение до этого мокрые пальцы Юй Шэня соскользнули с края, и он, на короткий миг задержав прощальный взгляд на Бэй Доу, повалился в море. Темные воды сомкнулись над его головой.
Увидев это, Люмин почувствовала, как остатки сил покидают ее. К горлу подкатил тяжелый комок, но он так и не успел превратиться ни в слезы, ни в отчаянный крик – словно приняв безмолвную жертву Юй Шэня, шторм окреп и с новыми силами набросился на «Алькор». Хлесткий удар ветра отнес Паймон прочь, но она удержалась, запутавшись в парусах. Еще один порыв отбросил Люмин. Выставив перед собой руки, она попыталась призвать на помощь стихию Анемо, но ветер перевернул ее в воздухе и с силой швырнул навстречу холодным волнам.
– Пай… – прохрипела Люмин.
Ее тело ударилось о поверхность воды, и на смену боли пришла темнота.
Сбросив Люмин в беснующееся море, ветер немного успокоился, и Кадзуха, воспользовавшись этим, метнулся к борту. Бэй Доу в последний момент успела удержать его за шиворот.
– Не смей прыгать! – прорычала она. – В таком шторме ты ее не найдешь!
– Я не могу бросить ее! – заорал в ответ Кадзуха.
Бэй Доу никогда прежде не слышала, чтобы Кадзуха разговаривал так грубо. Когда он повернул к ней красное от напряжения лицо, она увидела в его глазах слезы. Бэй Доу захотелось прижать его к себе, утешить, успокоить… Ей тоже хотелось заплакать. Две силы, горечь и ярость, столкнулись в ее душе в ожесточенной схватке.
И она позволила ярости победить.
Легонько встряхнув Кадзуху, она приблизила к нему лицо и отчетливо проговорила:
– Ты. Не будешь. Прыгать.
– Но…
– Ты убьешься, Кадзуха! – закричала она.
– Мне плевать! – стиснул зубы Кадзуха.
– Мне не плевать! – рыкнула в ответ Бэй Доу. – Я устала от гребаной смерти своих друзей!
Она почувствовала, как поникли плечи Кадзухи, увидела, как потухла ярость в его взгляде. В его глазах по-прежнему закипали слезы, но в них больше не было гнева, только боль, сменившаяся глухим отчаянием. Убедившись, что Кадзуха не собирается прыгать, Бэй Доу медленно отпустила его и сделала шаг назад.
– Я…
Она не успела договорить: между ними промчалась черно-зеленая вспышка. Паймон, которая все еще барахталась в парусах, тонко взвизгнула. Бэй Доу и Кадзуха привалились к борту. В черных глубинах моря вспыхивал зеленый свет, и с каждой секундой он становился все ближе к поверхности.
И вот наконец над водой показалась рука, плечи, голова… Нет, две головы! Не веря своим глазам, Бэй Доу увидела посреди свирепствующего моря отдаленно знакомого мальчишку, который прижимал к себе Люмин.
– Скорее же, скорее! – закричала она.
Кадзухе не пришлось повторять дважды. Подобрав с палубы веревку, он сбросил ее конец в море, и мальчишка сумел за нее ухватиться. Кадзуха и Бэй Доу вместе налегли на веревку, и в конце концов у них получилось вытянуть мальчишку и Люмин из воды. Оба повалились на палубу и тут же принялись откашливаться, сплевывая соленую воду. Паймон, издав радостный клич, сумела наконец освободиться от остатков парусов и бросилась к Люмин.
– Ты жива! – закричала она, заключая Люмин в объятия.
– Хвала Архонтам, – выдохнул Кадзуха.
Издав сдавленный звук, Бэй Доу обхватила себя за плечи и отвернулась. В пылу радости никто не заметил этого, но по ее щеке сползла слеза.
Оправившись от потрясения и освободившись из объятий Паймон, Люмин смогла наконец поднять голову и взглянуть на своего спасителя. Сяо, насквозь мокрый, неотрывно смотрел на нее, и его желтые глаза пылали нестерпимым огнем.
– Я здесь, – произнес он наконец, медленно, точно не зная, что еще можно сказать.
– Почему? – хрипло спросила она.
– Потому что… – он опустил взгляд, покачал головой. – Потому что я не могу иначе.
Люмин всхлипнула. Наверное, если бы не этот проклятый шторм, если бы не соленая вода, остатки которой до сих пор терзали ее легкие, если бы не страх смерти, который в последний миг накрыл ее с головой, она ни за что бы на это не решилась. Но они сидели на палубе «Алькора», сломленного бурей, насквозь мокрые, уставшие и лишь чудом живые. Они выжили. Они спаслись. С трудом, но они сумели не повторить судьбу Юй Шэня.
Юй Шэнь…
В этот момент Люмин было все равно, что о ней могут подумать.
Она заключила Сяо в крепкие объятия и наконец позволила себе расплакаться.
Комментарий к Часть 3. Я не могу иначе
Примечание. Настоящее имя друга Кадзухи неизвестно, но в фандоме его часто называют «Томо», что в переводе с японского означает «друг». Поскольку я планирую ссылаться на него достаточно часто, я буду использовать именно это имя (и надеяться, что однажды мы узнаем, как его зовут на самом деле).
Бонусный арт (его реакция…):
https://www.pinterest.ru/pin/701928291930796505/
========== Часть 4. Неизвестные берега ==========
Комментарий к Часть 4. Неизвестные берега
Спасибо за ожидание и приятного прочтения :3
После шторма «Алькору» требовался срочный ремонт. Ветер повредил мачту и изорвал в клочья паруса, на нижней палубе образовалась течь, а немалая часть провизии канула в море. К счастью, в водах между Ли Юэ и Инадзумой затерялись маленькие острова – некоторые из них были такими крошечными, что могли служить домом лишь для крабов. Бэй Доу скорректировала курс и направила потрепанный бурей «Алькор» к берегам безымянного острова, на котором, по ее словам, все еще сохранилась цивилизация.
Она не ошиблась. На острове, который Люмин прозвала Пестрым, в самом деле жили люди. Они даже отстроили подобие порта, где большую часть времени простаивали прохудившиеся лодки.
– Местные жители не говорят на мировом наречии, – предупредила Бэй Доу перед тем, как причалить к берегу. – Это очень самобытный народ, который не относит себя ни к жителям Ли Юэ, ни к гражданам Инадзумы.
– Надеюсь, нас не съедят… – пробормотала Люмин.
Паймон смерила ее изумленным взглядом. Люмин развела руками.
– Однажды мы с братом прибыли на остров, где жили дикари-людоеды. И мы поняли это далеко не сразу… Впечатления так себе. Никому не пожелаю почувствовать себя куриным шашлычком с грибами.
Бэй Доу, заслышав это, усмехнулась и покачала головой.
– Не переживай. Культура здесь уникальна, и люди не похожи на тех, к которым мы привыкли, но они не дикари и уж тем более не людоеды. Мы уже бывали здесь, беспокоиться не о чем.
Вскоре Люмин убедилась, что Бэй Доу права. Жители острова, одетые в яркие рубашки и струящиеся пестрые юбки с причудливыми узорами, выглядели миролюбиво. Появление корабля в этих водах было явлением нечастым, и вскоре на причале от любопытных зевак негде было протолкнуться. Люди перешептывались и указывали на «Алькор», на Бэй Доу и в особенности на Паймон.
Штурвал «Алькора» тоже оказался поврежден, и несколько проворных работяг помогли Бэй Доу пришвартоваться. Не теряя уверенности, капитан сошла на берег и сразу же направилась к высокому человеку в пурпурно-зеленых одеждах. Человек сжимал в руках посох с тяжелым набалдашником, и Люмин различила на его поясе деталь, которая отличала его от остальных жителей острова – Дендро Глаз Бога.
– Этот человек – главный на острове, – объяснил Чжун Цзо, спускаясь следом за Люмин по трапу. – Мы не знаем, как его зовут, поэтому называем Шаманом.
Это имя удивительно ему подходило. Шаман обменивался жестами с Бэй Доу, но умудрялся удерживать свое внимание на всем, что происходило вокруг. Одного его присутствия хватало, чтобы умерять энтузиазм и любопытство толпы. Завидев Люмин и Паймон, он на мгновение задержал на них внимательный взгляд и вдруг кивнул, словно встретив старых друзей. Люмин и Паймон изумленно переглянулись.
– Они помогут нам с починкой корабля, – сказала Бэй Доу, вернувшись к экипажу. – Но они не любят, когда чужаки мешаются под ногами, так что предоставим ремонт им.
Несмотря на то, что строительные заботы жители острова взяли на себя, у экипажа осталось немало работы. Нужно было заняться осмотром раненых, пополнить запасы провизии и ремонтных материалов, похлопотать насчет обеда и ужина для всей команды. Бэй Доу раздавала короткие приказы резко и уверенно, перемещаясь по палубе, словно ураган, и Люмин невольно поражалась, как ей удается оставаться после всего случившегося такой сильной.
– Вы, – сказала Бэй Доу, обратившись к Люмин, Паймон, Сяо и Кадзухе. – У меня не осталось для вас дел. Так что воспользуйтесь свободным временем, чтобы хорошенько отдохнуть.
– Мы сходим в город, посмотрим что-нибудь вкусное для команды, – вызвалась Паймон. – Сяо, Кадзуха, пойдете с нами?
– Город… – скрестил руки на груди Сяо. – Нет, спасибо.
С этими словами он, не прощаясь, направился в сторону живописной рощи. Как обычно, Сяо всеми силами избегал общества людей. Паймон протяжно вздохнула. Люмин покачала головой.
– Я, пожалуй, пойду с ним, – решил Кадзуха. – Не стоит уходить в леса на незнакомом острове в одиночку.
– Разумный человек! – подняла палец Паймон.
– Спасибо, Кадзуха, – кивнула Люмин.
Кадзуха улыбнулся и, махнув на прощание, поспешил следом за Сяо.
*
Природа Пестрого острова напоминала помесь Ли Юэ и Инадзумы, а вот культура и впрямь оказалась уникальной. Жители острова трудились с рассвета до середины дня, а ближе к закату выходили на улицы, где устраивали песнопения, ритуальные танцы и посиделки с питательными лепешками, завернутыми в листья. Они играли на причудливых инструментах, гадали на гладких камнях, которые искали на берегу, и вплетали детям в волосы длинные красные листья незнакомых растений.
Но удивительнее всего было то, как они относились к чужестранцам. На Люмин поглядывали с любопытством, а вот Паймон пользовалась популярностью. Встречаясь с ней, жители острова останавливались и кланялись почти до земли, а некоторые даже приносили подарки, и к концу дня Паймон разжилась безделушками, каждая из которых казалась ей ценным артефактом. О причинах такого отношения Люмин и Паймон могли только догадываться.
– Возможно, они никогда не видели летающих существ, – предположила Паймон.
На том и порешили.
Добрую половину вечера Люмин отбивалась от уговоров Паймон купить пурпурную юбку с узорами. К счастью, Паймон отвлеклась на уличную торговку, которая громко рекламировала на неизвестном наречии свое новое блюдо, и забыла обо всем на свете. А вот редкую курительную трубку Люмин все-таки приобрела – в подарок для Нин Гуан. Такой же пользовался Шаман, который после заката появился на центральной площади и устроился в приготовленном для него кресле, молча наблюдая за суетой своего народа.
– Гляди, – окликнула Паймон. – Там Бэй Доу!
В самом деле, скрываясь от мягкого света масляных светильников, вдали от веселого празднества сидела Бэй Доу. Она сжимала в руках глиняную кружку с дымящимся напитком и то и дело делала глоток, мрачно глядя перед собой. Обычно, когда Бэй Доу была в дурном настроении, команда старалась ее не трогать, но Люмин и Паймон привыкли не бросать друзей в беде.
– Эй, Бэй Доу! – приблизившись, позвала Паймон.
– А, путешественница, Паймон, – тускло отозвалась Бэй Доу.
Люмин устроилась рядом, и некоторое время они молчали. Паймон с напускным интересом изучала свои побрякушки, Люмин теребила подол платья, Бэй Доу прикладывалась к напитку, от которого ощутимо пахло хмелем. Наконец Люмин осторожно дотронулась до ее плеча и спросила:
– Как ты?
Бэй Доу пожала плечами.
– Как и всегда, когда кто-то из членов моей команды погибает. Паршиво.
Она поджала губы, и на мгновение Люмин показалось, что до завтрашнего утра она уже не заговорит. Но похоже, Бэй Доу и сама устала держать чувства под замком. Устало потерев переносицу, она продолжила:
– Каждый раз одно и то же. Они готовы ради капитана на все, даже пожертвовать собственной жизнью. Столько битв, столько бурь… Я должна была уже привыкнуть, да?
Она вскинула голову к темнеющему небу и вздохнула.
– Но я не могу. Я думаю об этих ребятах, которые отдают свои жизни, чтобы я могла жить… Думаю о том, как вернувшись в гавань Ли Юэ, придется отыскать их родственников и сообщить новости. Как я буду смотреть в глаза матери Юй Шэня и говорить: «Извините, ваш сын не вернется домой. Он никогда не сможет осуществить свою мечту и отправиться в кругосветное путешествие. Зато я жива. Надеюсь, вы рады».
Бэй Доу залпом допила остатки дымящегося напитка, и лишь здравый смысл удержал ее от того, чтобы разбить кружку о ближайшее дерево. Она не плакала, но ее голос казался надломленным, а каждое слово давалось с трудом.
– Ай, в Бездну, – в сердцах бросила она.
– Бэй Доу… – сочувственно проговорила Паймон.
Бэй Доу мотнула головой, отвергая жалость, и поднялась с места.
– Мне нужно поговорить с Хуэй Син. Сказать, что Юй Шэнь был достойным человеком и погиб героем…
– Сядь, – перебила Люмин.
– Что?
– Ты пьяна, Бэй Доу, и ничего хорошего из этого разговора не получится, – прямо продолжила Люмин. – Загляни в свое сердце. Ты правда думаешь, что Хуэй Син утешат общие слова? Она потеряла человека, которого любила.
Вздохнув, Бэй Доу потерла виски.
– Ты права. Она заслуживает большего. Они оба заслуживают. – Она села обратно, уронила голову на руки. – Я уважала Юй Шэня с первого его дня на «Алькоре». Он был трудолюбивым, добрым мальчишкой с горящими глазами. Я надеялась, однажды Южный Крест поможет ему с кораблем и командой для кругосветного плавания. Что ж… Южный крест похоронил его мечту на дне моря. А вместе с ней и Юй Шэня.
– Южный крест не виноват, – возразила Люмин. – И ты не виновата. Бэй Доу, это был неестественный шторм, и никто, даже Кадзуха, не мог его предсказать.
Она обменялась быстрым взглядом с Паймон, и Паймон мягко улыбнулась, молчаливо выражая свои соболезнования. Люмин кивнула в ответ. С момента их встречи Паймон стала для нее лучшей подругой. Она помогала Люмин переживать утрату Итэра, справляться со вспышками отчаяния, мириться со смертью тех, кого она потеряла во время своих путешествий по Тейвату. Люмин не понаслышке знала, что испытывает Бэй Доу. Но у Люмин под боком всегда была Паймон – смешная, милая, до невозможности преданная.
И Люмин не могла допустить, чтобы Бэй Доу справлялась с душевной бурей в одиночку.
– Послушай, – продолжила она, приобняв Бэй Доу за плечи. – Мне кажется, я могу понять, что ты чувствуешь. Всегда хочется знать причину. Определить виноватых в том, что случилось. Когда… Когда я наконец встретилась со своим братом после долгой разлуки, он ушел вместе с Орденом Бездны, и я до сих пор не знаю, какая сила заставила его присоединиться к врагу. Я хочу знать причины, по которым мы оказались по разные стороны баррикад.
Рука Люмин сжалась в кулак. Перед глазами стояли воспоминания: портал, ведущий в Бездну, любимый брат, такой близкий, но такой бесконечно далекий… После той встречи Люмин не раз задавалась вопросом, могла ли она обратить вспять судьбу и не допустить союза Итэра с Бездной.
Но она не знала. Она не знала, почему Итэр стал врагом всего Тейвата, и в конце концов ей пришлось смириться.
Потому что какие бы причины она себе ни придумывала, ни одна не могла заткнуть дыру, которая образовалась в ее сердце после разлуки с братом. Она пыталась выстроить реальность, простую и понятную, ту, которую она смогла бы принять, но реальность рассыпалась на осколки, и поиск причин со временем начал ранить все больнее.
Это Люмин и рассказала Бэй Доу. И чем больше она говорила, тем легче становилось ей самой.
Нет, она не перестала жалеть Юй Шэня или грустить о его смерти. Но она поняла, что сможет примириться с потерей и жить дальше.
Постепенно это осознала и Бэй Доу. Ее сведенные от напряжения скулы и плотно сжатые губы расслабились, глаза обрели привычное ясное выражение. Хлопнув Люмин по плечу, она поднялась и, прищурившись, взглянула на площадь, на людей, танцующих в неровном свете масляных светильников, на Шамана, который невозмутимо курил трубку. И наконец выдохнула, словно отпуская скрутившую сердце скорбь.
– Спасибо, Люмин. Кажется, я знаю, что мне стоит сказать Хуэй Син.
Люмин улыбнулась.
– Скажи спасибо Паймон. Она, может, и живая консерва, но она гораздо мудрее, чем кажется.
Паймон, которая в это время никак не могла понять, какой стороной примерить корону из листьев и бусин, рассеянно встрепенулась.
– А? Кто-то звал Паймон?
Люмин и Бэй Доу обменялись многозначительными взглядами и рассмеялись.
*
Сяо всегда нравились леса. Деревья, травы, цветы – они не умели разговаривать, но Сяо понимал их гораздо лучше людей. А может, он просто знал, что они никогда не запустят в небо фонари, моля Адептов о сохранении гармонии в Ли Юэ, и что он сам никогда не сможет отравить их своей кармой. Это осознание успокаивало его.
Правда, сейчас в этом лесу Сяо был не один. Кадзуха, друг Люмин и временный член экипажа «Алькора», не навязывал свое общество и вежливо держался в стороне, но Сяо чувствовал его незримое присутствие.
– Нечего прятаться, раз уж пришел, – бросил Сяо в пустоту, зная, что Кадзуха прекрасно его слышит.
Смущенно кашлянув, Кадзуха вышел из-за деревьев и встал поодаль, глядя с дружелюбием и легкой ноткой любопытства. Сяо не знал, как следует относиться к новому знакомому. С одной стороны, он по привычке избегал людей, и даже хорошее отношение Люмин к экипажу «Алькора» не могло этого изменить. С другой…
Чем дальше «Алькор» удалялся от берегов Ли Юэ, тем легче и свободнее чувствовал себя Сяо.
И это стало открытием для него самого.
Когда-то он решил дать шанс Люмин. Затем – словам Чжун Ли, этому путешествию, Инадзуме, новому опыту, о котором раньше он не мог и помыслить. Может, пришла пора довериться колесу судьбы и сделать шаг навстречу тому, от чего он прежде бежал, как от огня.
– Зачем ты идешь за мной?
Вопрос прозвучал резче, чем Сяо того хотел. Не самый удачный шаг навстречу новой жизни. Впрочем, Кадзуха не обиделся.
– Незнакомый остров… – пожал плечами он. – Весь «Алькор» видел твою силу во время шторма, но кто знает, что может таиться в этих лесах.
– И что, ты спасешь меня? – насмешливо поинтересовался Сяо.
– Не думаю, что ты нуждаешься в спасении, якса, – невозмутимо отозвался Кадзуха. – Но я готов сражаться с тобой плечом к плечу.
Сяо кивнул. Достойный ответ достойного человека. Несмотря на возраст, Кадзуха был опытным воином, и хоть их разделяли сотни лет, Сяо почувствовал, что у них с новым знакомым может найтись нечто общее.
– В этом лесу нет опасностей, – сказал он наконец.
– Да, это верно. Лишь листья шепчут на ветру, оделись в красный цвет. Станцую с ними поутру, пока горит рассвет, – задумчиво продекламировал Кадзуха.
Сяо опешил. Его собеседники никогда прежде не начинали внезапно цитировать стихи. С другой стороны, не так уж много у Сяо было собеседников. Кто знает, может, среди людей это нормально? Паймон вот постоянно говорит какую-то ерунду, и Люмин понимает ее, несмотря на то, что для Сяо ее слова не несут никакого смысла.
– Прости, – улыбнулся Кадзуха, заметив недоумение Сяо. – Этот остров очень красив. А еще напоминает мне о родине. Поэзия всегда помогала мне выражать чувства, даже самые неоднозначные. Она многогранна и имеет множество толкований, прямо как эмоции, которые зарождаются у нас в сердце.
– Похоже, ты безнадежный романтик, – скрестил руки на груди Сяо.
Кадзуха рассмеялся.
– А ты сам?
– С чего вдруг? – хмыкнул Сяо.
Уж кем-кем, а романтиком его прежде не называли.
– Ты выбрал прогулку в лесу вместо городской суеты, – заметил Кадзуха. – Это о многом говорит.
Сяо насмешливо вздернул брови.
– Надеюсь, в твоем сборнике стихов найдется хоть одно, которое поможет пережить разочарование. Я сюда не гулять пришел.
Кадзуха молча склонил голову набок, по его губам скользнула улыбка. Сяо не мог избавиться от ощущения, что этот возвышенный самурай видит его насквозь. Слова, привычно резкие и отстраненные, срывались с языка, но не достигали ушей Кадзухи, потому что тот умел слушать сердцем.
– Я искал подходящее место для тренировки.
Кадзуха кивнул.
– Ты используешь в бою стихию Анемо, верно?
Пути назад не было: Сяо уже соврал про тренировку, так что пришлось призвать копье и сделать несколько взмахов для разогрева.
– Не только. Скорее нет, чем да. Мой стиль боя формировался годами сражений, еще задолго до того, как я получил силы Анемо, – под внимательным взглядом Кадзухи Сяо сделал уверенный выпад. – Я не помню, откуда у меня Глаз Бога, и он не имеет для меня большого значения.
Кадзуха покачал головой.
– Некоторые жители Инадзумы тоже так думали. А потом был выпущен указ об Охоте на Глаза Бога, и их стали изымать у владельцев по всей стране.
Сяо остановился, взглянул на Кадзуху.
– Что значит изымать?
– То и значит, – пожал плечами Кадзуха. – Забирать в обмен на жизнь и свободу, отбирать силой… Ты ведь знаешь, что Глаз Бога – это концентрация желаний и стремлений человека? Представь, что людей в одночасье лишали всего, что придавало их жизни смысл. Кто-то сумел найти в себе силы справиться с этой потерей. Кто-то так глубоко погрузился в пучину отчаяния, что предпочел оборвать собственную жизнь или сошел с ума.
– Вот как, – отозвался Сяо.
Он мало интересовался делами Инадзумы, не говоря уже о том, что до недавнего времени это была очень обособленная страна. От Чжун Ли Сяо знал о закрытии Инадзумой своих границ, но никогда не задумывался, что может происходить за завесой бури.
– Сейчас указ не действует, – продолжил Кадзуха. – Но жизни тех людей уже не вернуть. Думаю, по какой бы причине ты ни получил свой Глаз Бога, он был дан тебе не просто так. Я не говорю о том, что ты должен свести ценность своей жизни к Глазу Бога, вовсе нет. Я просто думаю, ты недооцениваешь его влияние на твой путь.
– Хм, – только и сказал Сяо.
Слова Кадзухи запали глубоко в его душу. Глаз Бога – концентрация желаний и стремлений… Если желание Сяо было таким сильным, что обратило на себя внимание богов, отчего же он его не помнит? Почему это желание со временем перестало иметь для него значение? Он предпочел сосредоточить свою жизнь на острие копья, он отдал всего себя Ли Юэ, но какие причины вели его? Контракт? Нечто большее?
