Текст книги "Спящие боги Инадзумы (СИ)"

Автор книги: Лисс Локхарт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 31 страниц)

– Я действительно соврал тебе, Люми, – сказал он. – Я оказался на Пестром острове не из-за Скарамуччи. Если честно, я уже давным-давно не имею ни малейшего понятия, где он.

Его слова встревожили Люмин, и она углубилась в чтение. Обхватив ладошками ее плечо, над бумагой склонилась и Паймон. Сяо хранил внешнее равнодушие. Отвернувшись к Сэйраю, он наблюдал, как на волнах танцует закатное солнце.

Здравствуй, Аякс.

Я бы хотела ответить на твое предыдущее письмо, но боюсь, теперь мой ответ не имеет значения. За несколько недель все изменилось, и я пишу тебе с тяжелым сердцем, не зная, какими словами рассказать правду.

Аякс, мой любимый брат… Отца больше нет с нами.

Ты знаешь, он уже много лет мучился головными болями. За последний год они обострились, и с каждым месяцем отцу становилось все хуже. Даже присланные тобой лекарства в конце концов перестали помогать, и…

Он не справился, Аякс. Он всегда был таким сильным, и я думала, что на свете нет такой беды, которую он не смог бы преодолеть.

Но болезнь сломила его, и теперь он ушел.

Наш добрый, наш сильный папа… Не могу поверить, что пишу это. Не могу поверить, что все это правда.

Брат, милый, знай, мы очень тебя любим. Не знаю, когда ты получишь это письмо и сможешь вернуться в Снежную… Не переживай о нас, хорошо? Маме сейчас тяжело, но мы с Антоном и Тевкром будем рядом, как ты нас и учил. Мы будем ждать тебя. Мне кажется, я знаю, о чем ты будешь думать, когда узнаешь новости. Пожалуйста, Аякс, не вини себя. Не сожалей ни о чем. Ты не мог ни предсказать это, ни предотвратить, и ты сделал достаточно. Больше, чем кто бы то ни было еще.

Я хочу, чтобы ты знал: отец до конца тобой гордился. Его печалило лишь то, что в последние годы вы провели так мало времени вместе и что в свой последний день ему так и не удалось тебя увидеть. Он просил кое-что передать тебе: «Я знаю, ты добрый и честный человек, и я прошу у тебя прощения».

Он ушел мирно и без боли. Педролино обещал помочь с похоронами и со всем остальным… Он будет приглядывать за нами и за мамой. Не беспокойся. С нами все будет в порядке. И ты, пожалуйста, береги себя.

Помнишь, как ты говорил? Неважно, какое расстояние разделяет нас, мы всегда будем вместе.

Мы любим тебя, брат, и будем ждать тебя дома.

Твоя сестра Тоня.

Люмин подняла взгляд. Глаза заволокли слезы, и она торопливо стерла их тыльной стороной ладони. Слезы тут же вернулись. Передав письмо Сяо, Люмин сделала шаг и заключила Аякса в крепкие объятия.

Он вздрогнул. Каждая клеточка его тела была напряжена, и Люмин уже решила, что он оттолкнет ее.

Но вот Чайльд расслабился, и его руки сомкнулись за ее спиной. Опустив голову на плечо Люмин, он беззвучно плакал, и его трясло от того, что спустя столько недель молчания и непосильной внутренней боли он наконец больше не был один в своей гнетущей тайне.

Сяо дочитал письмо и бережно его сложил. Что ж… Это многое объясняет.

Чайльд не гнался за Скарамуччей – он прибыл на Пестрый остров импульсивно, пытаясь спрятаться там от боли потери. Он должен был вернуться домой и стать для своей семьи опорой, но ему самому не на кого было опереться.

И это сломило его.

Вот почему он пытался спасти Сяо в первую их встречу – в глубине души ему, наверное, было все равно на Сяо, и он вовсе не пытался заслужить доверие Люмин. Он лишь хотел оправдать прощальные надежды своего отца. Быть честным и добрым человеком.

Вот что он пытался сказать ему в тот день на острове Рито. Слова Чайльда до сих пор звучали в сознании Сяо беспокойным эхом. «Я больше так не могу. Я должен сказать… Скарамучча не…» Тогда Чайльд был на грани смерти, и его безукоризненная маска наконец дала трещину. В тот момент он перестал быть Тартальей или Чайльдом, Предвестником Фатуи. Он стал Аяксом, который больше не мог нести в одиночку бремя потери.

И потом, в чайном доме «Коморэ»… Сяо думал, Чайльд не хочет продолжать этот разговор, потому что он как-то связан с темными делами Фатуи. Но на самом деле он лишь снова замкнулся в себе и, натянув на лицо улыбку, продолжал лгать, будто все в порядке.

Это объясняет, почему он оказался так уязвим к демоническому воздействию. Почему разбил маску Фатуи и почему так отчаянно хотел, чтобы другие видели в нем Аякса, сына своего отца.

О чем он думал в тот момент? Жалел, что не был с отцом в его последний день? Думал о том, что натворил в Ли Юэ, и о том, что сказал бы на это его отец?

«Я знаю, ты добрый и честный человек, и я прошу у тебя прощения».

Всего одно письмо разрушило привычный мир Тартальи, и из грозного Предвестника, способного ради цели даже на самые отчаянные меры, он вновь превратился в Аякса. В мальчика, который лишился самого близкого человека – и не смог с ним даже попрощаться.

Сяо не знал, что это значит – потерять отца. Даже если у него когда-то были родители, после стольких лет в плену у Самигины, после столетий бесконечных сражений Сяо забыл их лица и имена. Ни одно бессмертное существо не способно избежать эрозии, и даже самые ценные воспоминания рано или поздно рассыпаются в пыль, оставляя на душе лишь легкий отпечаток горечи.

И все же… Думая о Чжун Ли и его безграничной доброте, Сяо мог представить, что сейчас испытывает Аякс. Хотя бы немного.

Поднявшись, он приблизился и протянул письмо Аяксу. Не выпуская Люмин из объятий, тот благодарно кивнул. Его пальцы впились в потрепанную бумагу, как в спасательный круг.

Отчаянный тонущий мальчишка, который давным-давно разучился плавать, но до последнего сдерживал крик о помощи.

Сяо устало потер переносицу и отошел к ограде, бросив невидящий взор на далекий остров Сэйрай. Тихо всхлипывая, вытирала слезы Паймон. Чтобы никого не беспокоить, она отлетела в сторонку и теперь пыталась в одиночку справиться с захлестнувшей ее волной сожаления.

Сяо не стал прикасаться к ней, но немного придвинулся, и Паймон, подняв голову, улыбнулась сквозь слезы. Сяо слегка приподнял уголок губ в ответ.

– Все в порядке, – прошептала Люмин, успокаивающе поглаживая Чайльда по спине. – Все в порядке. Аякс… Тебе нужно вернуться в Снежную. Тебе станет легче, когда ты воссоединишься с семьей. Я обещаю.

Чайльд молчал – только плечи содрогались под грузом потери, которая обрушилась на него с новой силой.

– Если ты хочешь, мы догоним тебя в Снежной, – ласково сказала Люмин. – Но ты должен ехать. В Бездну Отто. В Бездну все остальное.

Он покачал головой и только сильнее стиснул ее в объятиях.

– Уезжай, Аякс. Уверена, Бэй Доу согласится подбросить тебя до Ли Юэ, а там…

– Как ты не понимаешь? – Он отстранился и с яростным отчаянием заглянул ей в глаза. – Я не могу уехать! Если я сейчас брошу вас, я никогда себя не прощу. Я должен… Я должен разобраться с Отто. Со всей этой ситуацией. Я должен хоть с чем-то разобраться, а иначе…

Он не договорил, но Люмин поняла, что он имеет в виду. Она мягко привлекла его к себе, сжала его плечо.

– Хорошо. Хорошо, Аякс. Я понимаю.

Сяо и Паймон обменялись взглядами, и Паймон сочувственно вздохнула.

– Ты хороший человек, Аякс, – отвернувшись от обрыва, сказал Сяо. – Намного лучше, чем тебе кажется.

Чайльд мягко высвободился из объятий Люмин и, отойдя в сторону, некоторое время молчал, обхватив себя руками. Сяо, Люмин и Паймон смотрели ему в спину. Все четверо молчали. Ветер шептался в лепестках сакуры, и на море медленно наползала тень грядущей ночи.

Наконец Чайльд провел рукой по лицу и, повернувшись к друзьям, обвел их взглядом.

– Спасибо, ребята.

*

Аято стоял в тронном зале и, скрестив руки на груди, задумчиво глядел туда, где еще несколько дней назад усердно работал его пленитель. Отто. Уроженец Фонтейна, Фатуи, таинственный изобретатель с неизвестными целями.

Чем больше Аято смотрел на пол, где когда-то покоились мудреные детали сложного механизма, тем сильнее уверялся в мысли, что наконец все понял.

«Но если это действительно так… – Он поднял голову и взглянул на пустующий трон сегуна. – Как тогда мне следует поступить?»

При мысли о грядущем кровопролитии его бросало в дрожь. Опять сражаться? Опять подвергать опасности Аяку? Должен быть другой путь. Им с Отто нечего делить и не о чем воевать, но если его не остановить, последствия могут быть непредсказуемыми. Он помнил истории Яэ Мико – старые, как мир, но с неизбежно одинаковым концом.

Но может, у него еще есть шанс воззвать к благоразумию Отто? Смог ведь Аякс преодолеть демоническое воздействие. Значит, надежда еще есть.

Должна быть.

Он так глубоко погрузился в раздумья, что даже не расслышал мягких шагов Аяки. Она стиснула его здоровое плечо и ласково высвободила брата из водоворота мыслей.

– Почти все в сборе, – сказала Аяка. – Ты в порядке? Может, все-таки отдохнешь немного? Мы справимся.

– Не волнуйся. Все хорошо, – привычно солгал Аято.

Аяка вздохнула.

– Ты что, мне не веришь?

Аято беззвучно рассмеялся и завел ей за ухо выбившуюся прядь.

– Даже не пытайся провоцировать меня, Аяка. Ты прекрасно знаешь, что я верю тебе больше, чем кому бы то ни было. Но мы с тобой заключили договор, помнишь? То, что сейчас происходит, не должно находиться в ведомстве Сирасаги Химэгими.

Аяка ухватила его за запястье, не позволяя сбежать от разговора.

– А если я хочу поменять условия этого договора? Если я больше не хочу оставаться просто… Сирасаги Химэгими?

– Аяка…

– Я хочу помочь тебе, брат. Мы ведь вместе. Всегда были вместе. Вот только в последнее время ты все чаще отталкиваешь меня, и хоть я знаю, что ты делаешь это ради моей защиты…

Аято потрясенно молчал. Аяка подняла на него взгляд – сама ледяная непоколебимость.

– Я не хочу, чтобы ты становился таким, как Отто. Не хочу, чтобы ты и дальше выжигал себя изнутри.

Аято прикрыл глаза. Шокированное словами Аяки, сердце билось быстро, нечетко отбивало ритм, и каждый удар эхом отдавался в сознании.

Он отвернулся и скрестил руки на груди. «Я не хочу, чтобы ты становился таким, как Отто». Аято вспомнил, как Отто вернулся из деревни Конда – с ног до головы покрытый кровью, с потухшим, ничего не значащим взглядом. «Клан Камираги больше никого не побеспокоит».

А потом вспомнил, как он сам, ни на секунду не заколебавшись, заманил воинов Камираги прямо в металлические лапы руинных механизмов.

Он и сам с ног до головы запятнан кровью. Этого никто не видит, но это правда. Если бы на свете существовало зеркало, способное отразить истину, именно таким увидел бы свое отражение Аято.

И если Аяки не будет рядом, он, подобно Отто, шагнет навстречу этой кровавой сущности и станет со своим жестоким отражением одним целым.

– Я хочу остановить Отто, – сказал наконец Аято.

– Мы все этого хотим, – удивленно отозвалась Аяка.

Аято мотнул головой.

– Нет, ты не понимаешь. Я уверен, что он пал жертвой собственных заблуждений. Его ведут опасные иллюзии, но если их развеять… Если напомнить ему, что в реальном мире его ждет не только боль… Может, тогда получится избежать смертей. Чьих бы то ни было.

Аяка вздохнула. Какое-то время она молчала, обдумывая слова брата, а затем медленно произнесла:

– Я тоже об этом думала. Он не показался мне злодеем, и может, вместо сражения нам нужно протянуть ему руку помощи. Видимо, ты догадался, чего он добивается?

– У меня есть идеи, – уклончиво ответил Аято.

– Почему же ты не поделишься ими с остальными?

– Боюсь, тогда не все согласятся дать ему шанс. Если я прав, то, что он замыслил, поистине ужасно, Аяка. Думаю, он и сам не понимает, насколько.

Аяка скользнула взглядом по полу тронного зала.

– Что же, значит, мы думаем об одном и том же. Как одна история могла сломать жизнь стольким людям, Аято?

Он коснулся рукояти клинка.

– Так же, как и история падения нашего клана. Скольких она потянула на дно… Скольких тянет до сих пор?

Она кивнула. А затем, сделав неуверенный шаг вперед, заключила брата в крепкие объятия. В этом жесте таилось столько любви и поддержки, что губы Аято невольно тронула улыбка, и он с теплотой прижал сестру к себе.

– Знаю, что ты уже не маленькая девочка, – сказал он тихо. – Ты давно стала истинной наследницей клана Камисато. Просто… Прошу, Аяка, позволь мне защитить тебя. В последний раз.

Она рассмеялась.

– Кого ты пытаешься обмануть, Аято? Мы оба знаем, что этот раз не будет последним. – Она отстранилась и заглянула ему в глаза. – Ты можешь защищать меня, сколько тебе угодно. Главное, помни, что с этого момента и я буду защищать тебя.

Он зарылся носом в ее волосы.

– Хорошо. Значит, таков наш новый договор.

– Значит, так.

Они не успели разомкнуть объятия: дворец Тэнсюкаку дрогнул, и тронный зал наполнился тягучей темной энергией. Друзья похватались за головы. Ввалившаяся в зал Бэй Доу не упала лишь потому, что ее подхватил Итто. Аято и Аяка теснее прижались друг к другу, чувствуя, как нарастает в центре зала мрачное демоническое давление.

– Отто, – процедил Сяо. – Явился наконец.

Вытянув руку, он призвал копье. Люмин прижалась к нему спиной. В ее ладонь послушно легла рукоять клинка.

– Спорим, я убью больше демонов, чем ты? – усмехнулась она.

– О, Люми, – отозвался Сяо. – Ты правда хочешь соревноваться с Охотником на демонов?

– Просто хочу проверить, что вдали от Ли Юэ ты не растерял хватку.

– Хм… Тогда как тебе такая сделка? Если я выиграю, ты приготовишь мне миндальный тофу.

– Договорились! Тогда, если выиграю я, ты сходишь со мной на следующий Праздник Морских Фонарей. И мы будем прямо в городе смотреть на фейерверки.

Сяо стиснул древко копья. Напряжение росло. Темная энергия останков Архонта сдавливала виски, и только тепло, исходившее от Люмин, помогало противостоять натиску миазмов.

– Я и не знал, что ты так жестока, – ухмыльнулся Сяо. – Я у тебя только один миндальный тофу попросил.

– Ну, разумнее надо распоряжаться со своими желаниями, – насмешливо отозвалась Люмин.

Превозмогая темное воздействие, друзья один за другим вооружились и теперь озирались в поисках виновника происходящего.

А он не заставил себя ждать и, толкнув двери Тэнсюкаку, появился на пороге. Казалось, Отто совершенно не заботило, что любой присутствующий может одним метким выпадом оборвать его жизнь. Люмин ахнула. Темно-фиолетовые прожилки доползли уже до шеи Отто и частично покрывали лицо. Кожа вокруг них воспалилась, но похоже, Отто этого не замечал. Он сохранял человеческий облик, но как и Тарталья, одержимый демоном, источал жуткую неестественную силу, казался чужаком в знакомом теле.

Аякс натянул тетиву, но Аято поднял руку, не позволяя ему выстрелить.

– Зря, – качнув головой, шепнул Сяо.

Но все же придержал оружие, позволив Аято вмешаться.

– Отто…

Аято сделал шаг вперед. Ничего не произошло. Отто не атаковал. Демонов нигде не было видно. Ободренный, Аято сделал еще один шаг, затем еще, и еще, и еще… Наконец он остановился. Их с Отто разделяло меньше метра.

Рука Люмин подрагивала. От напряжения сводило скулы.

– Пожалуйста, выслушай меня, – сказал Аято.

Отто отозвался не сразу. На несколько коротких мгновений Люмин показалось, что прожилки на его шее стали чуть менее яркими.

– Я слушаю.

Аято держался прямо. Он казался спокойным, но то, как он бездумно поглаживал кольцо на указательном пальце, выдавало его тревогу.

– То, чего ты пытаешься достичь… Ничем хорошим это не закончится.

– Ты не можешь этого знать, – сказал Отто.

– История Инадзумы знает. Тебе не первому пришла в голову подобная идея.

– Но у меня у первого появились для этого необходимые инструменты, – возразил Отто. – Я ни о чем не прошу тебя, Аято. Просто дай мне закончить начатое.

Люмин беспокойно облизнула губы. Она не понимала, о чем говорят эти двое. Неужели Аято догадался, чего пытается добиться Отто? Почему тогда молчит? А может, это уловка, и он пытается таким образом вывести его на чистую воду?

Что бы сейчас ни происходило, Люмин понимала, что не должна вмешиваться.

И все же ее тревожило, что враг стоит перед ней всего в нескольких шагах, а она не делает ничего, чтобы его остановить.

– Пожалуйста, Отто! – выступила вперед Аяка. – Столько людей уже пострадало! А если у тебя не получится? Если все выйдет из-под контроля?

Отто нахмурился. Темные прожилки блуждали по его шее – то продвигались вверх, то наоборот, уползали вниз, точно не могли определиться, какой кусок души Отто они готовы захватить.

Аяка поравнялась с братом.

– Я… Я видела, каким ты можешь быть человеком, Отто, – сказала она. – Ты не хотел, чтобы эти демоны появились. Ты защитил Сяо и Кадзуху в деревне Конда не потому, что это было частью твоего плана. Напротив, это совершенно не вписывалось в твой план. И все же ты заступился за них, потому что не хотел случайных жертв.

– И ты искренне сожалел о смерти Тэкуми, – тихо добавил Аято. – Если бы не твоя помощь, я бы умер из-за той раны. Но ты помог мне, даже несмотря на то, что я оттолкнул тебя.

Отто стиснул руки в кулаки и отвернулся, поджав губы. Кажется, слова Аято и Аяки сумели пробиться в его одержимое демонической энергией сердце.

– Многие из присутствующих понимают, что ты испытываешь, – сказал Аято. Он сделал еще один осторожный шаг вперед. – Мы знаем, как это больно.

– И знаем, что примириться с этим невозможно, – подхватила Аяка. – Эта горечь может захлестнуть в любой момент, и неважно, сколько дней… или лет… прошло.

Аято взглянул на Аяку и едва заметно ей улыбнулся. Казалось, следующие свои слова он адресовал исключительно ей.

– Все, что мы можем сделать – это помнить, что мы не одни.

Аяка посмотрела на брата и улыбнулась в ответ.

– И жить ради тех, кто остался, – добавила она. – Тогда и те, кто покинул нас, кто теперь живет в наших воспоминаниях, обретут счастье.

Отто закрыл лицо руками, и Аято, приблизившись, обхватил его за плечи. Люмин вздрогнула. Она не имела ни малейшего понятия, что замыслили Аято с Аякой, но их план определенно граничил с сумасшествием. Клинок подрагивал в руках.

Неужели Отто можно остановить словами?

– Отпусти ее, – сказал Аято. Мягко. С такой теплотой, будто обращался не к врагу, а к кровному брату. – Ты причиняешь ей боль. Позволь ей стать свободной.

Плечи Отто опустились. Все замерли в тягостном ожидании, и Люмин слышала лишь, как за дверьми в Тэнсюкаку бьется зарождающийся шторм.

– Ты прав, Аято, – сказал наконец Отто.

Аяка не сдержала облегченного выдоха.

Но тут рука Отто взметнулась.

– Милорд! – испуганно прокричал Тома.

Похоже, Аято ждал подобного исхода. Он успел отшатнуться, и кинжал скользнул мимо, лишь взрезав мягкую ткань кимоно. Аяка потянула брата назад.

– Ты прав во всем, Аято, – сказал Отто, и фиолетовые прожилки, которые, казалось, наконец скрылись под его пиджаком, заструились вверх, полностью охватив его бледное лицо. – Но ты забыл. Это вы причинили ей боль. Это вы лишили ее свободы. Это вы убили ее.

Во все стороны от Отто прокатилась ударная волна. Она отбросила Аято и Аяку, опрокинула Бэй Доу на Итто, заставила Паймон отлететь к стене, где ее в последний момент успела подхватить Кокоми. Люмин повалилась на пол. В растянутой лодыжке пульсировала боль, но Люмин, оперевшись на меч, все равно попробовала подняться.

Натиск волны стал сильнее. Люмин вжало в пол.

– Видишь Кольцо Изнанки? – ухватив ее за руку, прокричал Сяо.

У Люмин не сразу получилось подать голос. Волна давила, и ее темное влияние путало мысли, превращало тело в непослушную куклу.

– Н-нет.

– Надо найти его.

– Сяо!

Он бросил попытки подняться, ухватился за раненое плечо. Под бинтами пульсировала фиолетовая энергия. Через крепко стиснутые зубы Сяо процедил:

– Что еще?

– Аято и Аяка все правильно поняли! Отто… Он пытается…

Она не успела договорить. Прямо из центра зала в потолок Тэнсюкаку ударил упругий темный поток. Энергия Пиро, энергия Электро, демонические силы – все смешалось в этом безумном луче, и под натиском такой колоссальной мощи многовековая крыша дворца не выдержала.

Потолок обрушился.

Люмин со вскриком заслонилась руками, словно этот слабый жест мог предотвратить неизбежное.

Мир поглотил хаос.

Треск. Грохот. Люмин ничего не слышала в этом захлестнувшем Тэнсюкаку безумии – ни криков друзей, ни собственных отчаянных возгласов. Стены и пол дрожали, сверху сыпался град камней, а над головой вспыхивали взрывы – это в темном луче, бившем в охваченное штормом небо, соединялись энергии Пиро и Электро. Ослепленная, оглушенная, Люмин вообще не понимала, почему до сих пор жива.

А потом увидела в завесе поднявшейся пыли Тому. Выпрямившись в полный рост, он стоял, раскинув руки, и над его головой пылал огненный щит.

Люмин ни разу не видела, чтобы он создавал щит таких размеров. Пламенный купол укрыл весь тронный зал, оберегая каждого присутствующего, но цена, которую приходилось платить за это Томе, была непомерно высока. По вискам стекали капли пота и крови – похоже, перед тем, как Тома раскинул щит, один из обломков крыши черканул его по лбу. Руки дрожали от напряжения. Глаз Бога сиял ярко, прорываясь через стену пыли, но его поверхность покрылась мелкими трещинами.

Люмин видела его глаза, угасающие с каждой секундой, и в груди разгорался страх.

– Тома! – прокричала она.

В пыли появилось перепачканное, искаженное яростью лицо Бэй Доу.

– Сгруппируйтесь! – хрипло велела она. – Быстрее!

Дальше все происходило стремительно, но Люмин казалось, что время издевательски замедлило свой бег. Каждое мгновение растягивалось, обращаясь в вечность.

Аято и Аяка помогли друг другу встать. Изысканная одежда, которую брат с сестрой отыскали в недрах дворца, пришла в негодность. Аяка потерла рукой глаза, пытаясь очистить их от пыли.

Кэйа вытащил Дилюка – того придавило доской прежде, чем Тома выставил щит. Изодранный рукав Дилюка пропитался кровью, и он, тяжело навалившись на плечо Кэйи, дышал с хрипом, но все-таки был жив.

Аякс, откашливаясь, попробовал осмотреться в поисках лука, но в суматохе тот оказался погребен под завалами, и отыскать его под градом из остатков крыши было невозможно.

Кадзуха поднялся, опираясь на клинок, покачнулся, но устоял. Бледный Итто, ухватив его за локоть, буквально дотащил его до Бэй Доу. Второй рукой он зажимал на боку неглубокую рану, оставленную росчерком каменного осколка.

Прижимая к себе Паймон, пробралась через завалы Кокоми. Теперь, когда ее лицо покрылось сетью ссадин и царапин, никто не признал бы в ней Божественную Жрицу. Паймон испуганным взглядом отыскала Люмин.

«Неужели… Мы проиграли?» – вопрошали ее расширенные глаза.

Люмин боялась ответить на этот взгляд. Она боялась посмотреть на Тому, потому что знала, что тот почти уже превратился в бесплотного призрака. А Отто… И то, что он натворил…

– Шевелись! – прикрикнул Сяо, и его резкий возглас вывел Люмин из ступора.

Она ухватилась за протянутую им ладонь, вскрикнула, когда перенесла вес на больную лодыжку, но устояла. Сяо буквально взвалил ее на плечи, потащил вперед, тяжело дыша, одной рукой сжимая ее ослабевшую ладонь, а другой впившись в древко Нефритового Коршуна. Вместе они добрались до остальных. Люмин опустилась на пол, и Сяо навалился на копье, пытаясь внимательным взглядом выцепить из завесы пыли силуэт врага.

– Отто, гребаный ты мудак, – процедила Бэй Доу.

Призвав клинок, она уперла его в пол. Из ее груди вырвался яростный вскрик:

– Тома, отпускай!

Его руки дрожали, но Тома упрямо держал щит. Кажется, он уже утратил связь с реальностью и даже не понимал, что говорят ему остальные.

– Давай же!

– Ты сделал достаточно!

– Я прикрою, давай! Если соединим наши щиты, возникнут новые взрывы!

Тома покачнулся. Пламенный купол покрылся трещинами, и вместе с ним трескался и Глаз Бога на поясе Томы. «Вы никогда не видели, что происходит с человеком, который продолжает использовать свои силы, хотя он давно уже на пределе? – вспомнила Люмин слова Сяо, сказанные после битвы в чайном доме. – Его организм начинает сдавать. В случае носителя Глаза Бога он начинает растворяться в собственной стихии».

Глаз Бога трескался не от перенапряжения – от невыносимого жара, который исходил сейчас от Томы.

– Милорд… – Его глаза наполнились слезами. – Аяка…

– Не смей! – прокричала Аяка.

Прежде, чем кто-либо успел ее остановить, она метнулась вперед и повалила Тому на пол. Ледяная завеса столкнулась с пламенным жаром. Огненный купол над головами треснул, и Бэй Доу, мгновенно спохватившись, растянула новый щит, об который разбивались последние каменные обломки.

Все затихло быстро. Тома продержался почти до самого конца.

Убедившись, что им ничего больше не угрожает, Бэй Доу осторожно убрала щит. Откашливаясь, Люмин выпрямилась, устремилась вперед, к облаку пара, окутавшему силуэты Томы и Аяки, но ее опередил Аято.

Он метнулся вперед так быстро, словно на полпути обратился потоком воды. Его глаза пылали неистовым огнем, и по лицу было ясно – если его сестра и его лучший друг не уцелели, Аято собственными руками растерзает Отто, обагрив его кровью руины бывшего дворца.

Он ворвался в облако горячего пара. Люмин вбежала следом, остановилась как вкопанная. Медленно разжала руку, и клинок застучал по камням.

Тома и Аяка лежали рядом. Руки Томы были по локоть обожжены, одежда покрылась копотью и пеплом. На лице и ладонях Аяки остались красные пятна – следы ожогов. Под их телами распустился морозный цветок. Последняя отчаянная попытка Аяки охладить Тому, разгоряченного страхом за любимых друзей.

– Аято… – прошептала Люмин.

Он сидел перед ними, судорожно дыша, и на один страшный, очень долгий миг Люмин показалось, что эта секунда никогда не закончится.

Но вот Аято поднял на нее взгляд и прохрипел:

– Живы. Они живы.

Люмин прижала руки к лицу, протяжно выдохнула от облегчения. Мимо нее промчались Кокоми и Тарталья.

– Мне понадобится вода, – на ходу командовала Кокоми. – Аякс, ты мне поможешь. Аято, назад! Ты слишком истощен. Не мешайся под ногами.

– Но… – начал было Аято.

Кокоми повернулась к нему, и ее взгляд пылал решимостью. Божественная Жрица была в ярости.

– Остановите Отто! – вскричала она.

И она была права.

Люмин наклонилась, подобрала клинок, повернулась, пытаясь отыскать в пыльной поволоке силуэт Отто. А впрочем… Она и так знает, где он. И она теперь готова на все, чтобы его остановить.

Люмин стерла с рассеченной губы кровь, вытерла подступившие слезы.

Отто говорил, что не хочет причинять вред людям, но он лгал. С самого начала он подвергал опасности жизни ее друзей. Он готов был отбросить их, чтобы достичь своей цели. Он был готов причинить другим боль, чтобы заглушить свою собственную, и она никогда ему этого не простит.

– Стой, Люмин! – окликнул Сяо. – Так ты его не остановишь, нужно найти Кольцо Изнанки!

Люмин не слушала. Подобный гнев уже обуял ее однажды. В тот момент, когда на ее глазах умер Тэппэй, она готова была перевернуть мир, но заставить Фатуи отплатить за содеянное.

Забыв о боли в растянутой лодыжке, она метнулась вперед, перепрыгивая с камня на камень. Взгляд сосредоточился на цели. Люмин пока не видела Отто, но видела черный столп, который по-прежнему бил в небо, приближая страшный час. Она знала, он там. Ждет. Ждет исхода, потому что все остальное не имеет для него значения.

Люмин выскочила в центр бывшего тронного зала и наконец заметила Отто. Увиденное потрясло ее до глубины души.

Отто не обращал внимание на окружающую суету. Щит Томы прикрыл от обвала и его тоже, но не похоже, что Отто вообще это заметил. Он не мог оторвать взгляд от беснующейся в центре зала энергии, и по его лицу, иссеченному черно-фиолетовыми прожилками, катились слезы.

Люмин попыталась отыскать в своей душе остатки сочувствия и понимания.

Но не смогла.

Юй Шэнь умер, и все из-за шторма, которого не возникло бы, не завладей Отто телом Эи. Тэкуми умер, и все из-за клана Камираги, который не активизировался бы, не заключи Отто с ним сделку. Аяка и Тома лежали без сознания, обожженные и ослабевшие, и все из-за купола, который не пригодился бы, не устрой Отто обвал. Все ее друзья… Все они были ранены, измотаны, доведены на предела.

И все из-за Отто.

Люмин больше не могла его жалеть.

Она выступила вперед, подняв клинок, и двинулась в обход черного столпа навстречу Отто. Демоническая энергия давила, ошарашивала, дурманила разум, но Люмин не составляло труда отшвырнуть ее прочь. Она защищала Тейват. Друзей. Каждого из них. Она больше не даст в обиду ни Паймон, ни Сяо, ни кого бы то ни было еще.

– Где Эи? Где Кольцо Изнанки? – прокричала она.

Отто с трудом оторвал взгляд от черной энергии. Его глаза мерцали, и возможно, где-то за этим фиолетовым светом оставался настоящий, не подверженный влиянию демонов Отто, но Люмин больше не хотелось рисковать.

Аяка и Аято дали ему шанс, и это едва не стоило им всем жизни.

– Люмин…

– Даже не пытайся воззвать к моей жалости. Кого ты из себя строишь, Отто? Несчастную жертву? Фатуи первыми развязали эту войну.

Отто молчал, внимательно вслушиваясь в ее слова. За спиной Люмин шептались друзья. Судя по всему, Кокоми и Аякс до сих пор занимались ожогами Томы и Аяки. Остальные разбрелись по залу, пытаясь отыскать Кольцо Изнанки – чтобы привести в действие свой план, Отто должен был взять артефакт с собой в Тэнсюкаку.

Рядом полыхнул черно-зеленый луч, и из пустоты шагнул Сяо. Кажется, он понимал, что их главная задача – тянуть время, поскольку не спешил атаковать.

– Что происходит, Отто? – требовательно спросил он.

Отто продолжал хранить молчание, не сводя с Люмин усталого взгляда. И все же его пассивность была обманчива. Люмин чувствовала, что в его руке уже собран клубок демонической энергии, и если она только попробует сделать шаг вперед, Отто немедленно атакует.

Спокойно. Сердце рвется в бой. Разум приходит в ужас от мысли, что произойдет, если она будет медлить.

Но Люмин должна дать друзьям время отыскать Кольцо Изнанки. И раз Венти до сих пор не вернулся из Храма Наруками, уничтожить артефакт.

– Отто… – медленно произнесла Люмин. – Он пытается вернуть Предвестницу Фатуи. Синьору.

– Вернуть? – нахмурился Сяо. – Откуда?

– С того света, Сяо. Синьора умерла. Погибла на этом самом месте от руки сегуна Райдэн.

Сяо не сдержал потрясенного выдоха. Должно быть, он наконец вспомнил, что рассказывали ему о событиях в Инадзуме: о том, как Фатуи воспользовались сегуном, как испытывали на членах Сопротивления Глаза Порчи и о том, как жестоко в результате проигрыша в королевской дуэли поплатилась за это Синьора.

А теперь Отто перевернул вверх дном всю Инадзуму, пытаясь ее воскресить.

– Так вот почему ты так рвался в Тэнсюкаку… – проговорил Сяо. – Любое существо оставляет отпечаток в месте своей смерти. Артерии земли хранят воспоминания, и чем они ярче, тем легче их использовать. Если Синьора была Предвестницей, то владела Глазом Порчи, и включенные в его состав останки Архонтов, безусловно, помогли ей оставить очень яркий отпечаток. Вероятно, даже сохранили фрагмент ее души, как это бывает и с падшими Архонтами.