Текст книги "Спящие боги Инадзумы (СИ)"
Автор книги: Лисс Локхарт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 31 страниц)
– Чего ты добиваешься? – спросил Аято.
– Все-то тебе расскажи.
– Ну, шансов выбраться отсюда у меня маловато, – повел здоровым плечом Аято. – Хотелось бы хоть немного понимать, за что меня чуть не убили, а Кэтсуо и Тадао отдали свои жизни.
Отто иронично вскинул брови.
– Ни к чему пробовать на мне свои тактики, Аято. Не притворяйся побежденным. На твоем месте я бы вместо этих пустяков направил свою энергию на выздоровление.
И так потянулись долгие однообразные дни.
Отто по-прежнему был настроен крайне благосклонно. Он приносил воду и еду, справлялся о самочувствии и частенько первым заводил разговор, правда, не касаясь темы своих целей.
Аято узнал, что торговую лавку в Фонтейне Отто получил в наследство от родителей. Этот внезапный подарок лег на его плечи нежеланным грузом. Отто с детства питал страсть к сложным механизмам, и необходимость проводить целые дни за прилавком, обслуживая покупателей, совсем его не обрадовала. Ради родителей он закрыл мечту в дальнем ящике. С того момента он начал погружаться все глубже в пучины жизни, которую он не выбирал.
В конце концов его терпение лопнуло.
– В тот день я увидел неподалеку от лавки странного человека, – рассказывал Отто. Как и каждый день, он сидел над разложенными на полу деталями и что-то мастерил, сверяясь с запутанными чертежами. – Он был странно одет, и я готов был поклясться, что ни разу не видел его в нашем маленьком городе.
– И что же он тебе сказал? – поинтересовался Аято.
Разговаривать с врагом было странно, но он не собирался упускать шанс узнать об Отто больше. Даже самая незначительная крупица информации могла однажды сыграть свою роль.
– В том-то и дело, – улыбнулся Отто. – Ничего. Он просто сел на скамейку и провел там несколько часов, наблюдая за моей работой в лавке. Я хотел к нему подойти, но все не успевал выкроить время – покупателей в тот день перед праздником было особенно много. А потом он ушел, и я так и не узнал, кто же он такой.
Отто качнул головой. Ему пришлось на время прерваться, чтобы внимательно изучить крошечную металлическую деталь, но вскоре он заговорил снова.
– В тот момент меня осенило, что именно так и пройдет вся моя жизнь. Интересное будет приходить и уходить, а я не буду успевать даже толком его рассмотреть. На следующее утро я не стал открывать лавку и, собрав вещи, отправился в Снежную.
– Почему именно туда? – удивился Аято. – Хотя погоди. С учетом твоей любви к машинам и механизмам… Ты слышал о техническом развитии Снежной и понимал, что там тебя ждут возможности.
– Не упустишь своего шанса потренировать сообразительность, – с усмешкой приметил Отто.
Аято задумчиво погремел цепями.
– Ты искал там счастья. И как? Нашел?
Отто опустил отвертку и бросил долгий взгляд на окно под потолком – через него струился рассеянный свет, последние лучи солнца, которое медленно утопало во тьме грозового фронта.
– Нашел. Но не думал, что то, за чем гонишься всю жизнь, можно так легко упустить.
После того разговора Отто стал казаться Аято особенно печальным. Он порой подолгу стоял у приоткрытых дверей в Тэнсюкаку и, скрестив руки на груди, наблюдал за тем, как в сакурах путается соленый ветер. Почти все остальное время он проводил над своими шестеренками и инструментами, до боли в глазах вчитываясь в мелко исписанные страницы трудных научных трактатов. Он почти не ел и мало спал, а в те моменты, когда Аято притворялся спящим, зажимал лицо руками и еще долго сидел неподвижно.
«Чего же ты добиваешься, Отто?»
Встроенный в устройство Глаз Порчи продолжал пылать, и устройство продолжало жужжать – днем и ночью оно издавало ровный звук и источало облако темной энергии. В один из дней Аято заметил, что перед тем, как взяться за странный механизм, Отто всегда активирует Глаз Порчи на своем запястье. Похоже, это была своего рода защита.
Разумеется, Фатуи хотели, чтобы устройством могли пользоваться только они.
Однажды, когда Аято давным-давно бросил считать часы, а дни уже потеряли смысл, снаружи Тэнсюкаку послышались голоса. Похоже, Отто ждал этого. Подняв голову, он некоторое время вслушивался, положив ладонь на рукоять кинжала.
– Кажется, люди за пределами города пришли искать ответственного, – сказал Аято.
Что ж, это было неизбежно. Каждый день своего плена Аято задавался одними и теми же вопросами. Что происходит снаружи? Чем занят клан Камираги? В порядке ли Аяка? Тома? Тэкуми? Может ли чем-то помочь Яэ Мико? О чем говорят люди? Как собираются решать возникшую проблему?
Страх перед сегуном некоторое время удерживал людей вдали от Тэнсюкаку. Жители Инадзумы еще не забыли эпоху вечности.
Но в конце концов любопытство и негодование оказались сильнее. Большинство представителей Трикомиссии погрузилось в сон. Верные марионетки сегуна Райдэн больше не могли решать за нее проблемы, и люди впервые осознали, что последние годы сегун палец о палец не ударяла, чтобы их защитить. Теперь люди думали, что она сидит за стенами Тэнсюкаку и медитирует вместо того, чтобы вмешаться в дела смертных.
Страх прошел. Уважение отошло на второй план. Господство Трикомиссии рухнуло в одночасье. Люди боялись за свою жизнь, за своих близких – и они пришли задавать вопросы.
И неважно, чего хочет сама Райдэн. Неважно, что ее рука до сих пор тянется к копью в отчаянной попытке защитить родную страну. Люди не знают этого. Они помнят лишь гражданскую войну и ее последствия – братоубийство, могилы в пустующих лесах, растоптанные мечты, разрушенные желания. В час беды, когда сегуна вновь не оказалось рядом, люди начали подвергать ее авторитет сомнениям. Комиссия Ясиро не могла этого допустить. Аято не мог этого допустить, ведь крах власти сегуна означал бы уязвимость всей Инадзумы. А значит, и его семьи.
Посмотрев на Райдэн, Аято беззвучно вздохнул. Пусть и не по собственной воле, она опять бросила Инадзуму на попечение своих подданных. И раз Аято здесь, а представители остальных комиссий в большинстве своем спят, разбирательствами придется заняться его маленькой сестре.
Взгляд Аято ожесточился. Если Отто состоит в Фатуи, вся эта история наверняка связана с гибелью Синьоры и попытками Снежной за нее отомстить. Но разве жители Инадзумы убивали Синьору? Разве они придумали абсурдно жестокие правила дворцовой дуэли? Разве это жители Инадзумы привели Фатуи к себе домой?
Нет. Так решила сегун Райдэн – и Инадзума уже сполна расплатилась за ее решения, чуть не захлебнувшись в крови.
Его младшая сестра не заслуживала погружаться в жестокие распри, в которые он пообещал себе ее не вовлекать.
Аято ждал, что Отто достанет кинжал из ножен и отправится за двери, чтобы разобраться с незваными гостями, но вместо этого он вернулся к золотистому устройству. Оглядываясь через плечо, он торопливо собрал недостающие детали и, закрыв крышку, осторожно повел над ней Глазом Порчи.
С лица Райдэн схлынули краски. Ее рука сжалась, а из горла вдруг вырвался крик, хотя при этом ее глаза оставались плотно закрытыми. Между ней и устройством протянулась темная нить, которая с каждой секундой крепла, распространяя по залу волны тошнотворной давящей энергии.
Виски сдавила боль. Перед глазами Аято вспыхивали жуткие образы: падающие с утеса Кэтсуо и Тадао, воины Камираги, растерзанные его собственными руками, угасающий отец, похороны матери… Кровь, смерть и могилы. Каменная плита с вырезанной подписью: «Камисато Аяка»…
– Это все неправда, – прошептал себе Аято. – Она жива. Конечно, она жива.
Заслонив голову рукой, Отто тоже боролся с темным воздействием. По его щеке скатилась слеза, а бледное лицо светилось в легком полумраке зала. Когда сражаться с психологическим давлением стало уже невыносимо, пространство разорвалось, и снаружи раздался оглушительный гул – такой сильный, что пол Тэнсюкаку заходил ходуном.
Вытерев с лица слезы, Отто бросился к дверям и приоткрыл створки. Аято не знал, что там происходит. Воображение рисовало самые ужасные сценарии, от массового убийства до катастрофы, сравнимой масштабом с бедствием пятисотлетней давности.
– Получилось, – потрясенно прошептал Отто. – Значит, это все-таки возможно.
Аято сидел тихо, пытаясь понять, что же творится снаружи, но голосов так больше и не услышал.
Отто вновь закрыл двери и, вернувшись в центр зала, еще немного повозился с устройством.
– Ты убил их? – спросил Аято.
– Не глупи, – нахмурился Отто. – Я тебе уже не раз говорил, что не хочу никому навредить. Я здесь, чтобы выполнить свою задачу, а не чтобы устраивать в Инадзуме резню.
Поставив устройство на пол, он подошел к Аято и, присев рядом, повесил ему на шею ярко-красный кристалл на цепочке. Глаз Порчи. Аято вжался в стену, но глаза Отто оставались спокойными. Спокойными и печальными.
– Не дергайся, – сказал он. – Будет неприятно, но ты же не хочешь уснуть, как достопочтенный сегун, верно?
Мозг Аято работал лихорадочно. Неужели Отто хочет погрузить тех, кто остался снаружи, в сон? Если он пытается защитить Аято от сонных чар, значит ли это, что они распространяются от устройства волной, захватывая каждого на своем пути? Тогда почему, когда весь город был погружен в сон, Отто, запустивший устройство, остался в сознании?
Ну конечно. Глаз Порчи. Глаз Порчи позволяет защититься от воздействия волны.
– Знаешь, Аято, хоть я и понимаю, что ты не перестаешь думать о побеге и по крупицам вытаскивать из меня ценные сведения, ты здорово помог мне не сойти с ума в одиночестве, – внезапно признался Отто. – А теперь будь добр, потерпи.
Он приложил ладонь к Глазу Порчи, и Аято успел увидеть, как его тело охватили цепи темной энергии. Такие же цепи окружили Отто. Он потрясенно наблюдал, как они ползут вверх по его рукам, медленно подбираясь к сердцу…
А потом мир взорвался болью, и Аято надолго утратил связь с реальностью.
Он пришел в себя от взрыва. Открыв глаза, он увидел жуткое создание, словно бы сотканное из черной пыли. В полумраке, точно отравленное сердце, горел сгусток фиолетовой энергии. Создание склонялось к Аято, вновь порождая в голове мрачные картины прошлого и будущего, и его пылающие когти сулили неизбежную смерть.
Полыхнула огненная вспышка. Фиолетовое сердце неизвестной твари взорвалось, и Аято осыпало черной пылью.
Позади поверженного создания, натянув тетиву, стоял Отто. У его ног лежало еще несколько черных кучек – похоже, тварь была не одна. Лук в руках Отто подрагивал, а рукав рубашки пропитался кровью.
– Цел?
Аято кивнул. Невольно дотронулся до шеи – Глаз Порчи, разумеется, уже пропал. Проследив за его действиями, Отто вернул стрелу в колчан, опустил лук и вытащил из кармана кристалл на цепочке.
– Это ищешь? Надеюсь, ты понимаешь, что я не могу его тебе оставить.
Он вернул Глаз Порчи в карман и, не выпуская из рук оружие, медленно подошел к устройству. Аккуратно обошел его, поглядывая, как на бомбу замедленного действия.
– Они появились прямо из Кольца Изнанки… – услышал Аято его бормотание. – Неужели побочный эффект из-за влияния останков? Интересно…
Аято безостановочно думал. Кольцо Изнанки. Вот как называется золотистое устройство.
Влияние останков? Что это может значить? Аято знал о негативной энергетике останков Оробаси – Татаригами. Они не только вызывали бедствия и болезни, но и порождали опасные явления, не имеющие ничего общего с ёкаями Инадзумы. От своих информаторов из Сюмацубан Аято слышал, что при создании Глаз Порчи также используются останки Архонтов. И Глаза Порчи, и Кольцо Изнанки – изобретения Фатуи, так что жуткие создания могут быть порождены останками Архонтов, которые используются в Кольце Изнанки.
Если устройство будет работать дальше, оно создаст еще больше подобных тварей. Судя по всему, Отто сам не ожидал подобного эффекта и не умеет их контролировать, а значит, не так важно, насколько он будет милосерден к жителям Инадзумы. Эти твари и без его разрешения объявят на людей охоту.
А значит, все, кто еще не поддался влиянию сонной волны, в опасности. И спящие… Спящие могут быть особенно уязвимы.
Надо остановить устройство. А для этого нужен Глаз Порчи. Раздобыть Глаз Порчи можно только у Отто, но сейчас это нереалистичная задача.
Аято вздохнул. Чтобы остановить Отто, одного плана было недостаточно. Впервые за долгие годы Аято требовалась чужая помощь.
С тех пор что-то в поведении Отто неуловимо изменилось. Он стал более резким и подозрительным, а говорил совсем мало. Иногда Аято казалось, что его глаза вспыхивали фиолетовым огнем, но он так много времени провел взаперти, что уже не доверял собственному сознанию. Кольцо Изнанки Отто на время оставил – его увлекла работа над новым устройством из того же золотистого металла, длинное, похожее на трубу.
– Слушай, – не выдержав, сказал Аято. – Если тебе нужна была лаборатория, мог бы просто об этом сказать. Необязательно было вламываться для этого в Тэнсюкаку.
Отто рассмеялся. После нападения тварей, которых Аято окрестил про себя демонами, он смеялся часто, но холодно, совсем не так, как несколько дней назад.
– Я не скажу тебе, почему мне было так важно попасть в Тэнсюкаку, даже не думай, – ответил он. – Но я могу рассказать тебе об этом устройстве. Догадываешься, для чего оно?
Он продемонстрировал Аято золотистую трубу с круглой выемкой в основании – туда мог идеально поместиться Глаз Порчи.
– Возможно, ты пытаешься собрать что-то, что помешает появлению демонов.
– Демонов? – удивился Отто. – А-а, так ты их называешь. Ну, ты близок к истине. Помешать им я не могу. Может, в Снежной нашлись бы подходящие ресурсы, но здесь…
Отто выставил Глаз Порчи в выемку, но ничего не произошло.
– Хм… Я думаю, что смогу ими управлять. А значит, и обезопасить жителей Инадзумы.
– Или использовать демонов по собственному усмотрению… – пробормотал Аято.
Устройство ему не нравилось. Отто ему не нравился – с каждым днем его поведение становилось все более пугающим, все более противоречивым. Даже если он действительно не хотел причинить жителям Инадзумы вред, его действия не могли принести им блага.
Отто повернул Глаз Порчи под другим углом и, словно ощутив что-то, удовлетворенно кивнул.
– Нужно испытать его в деле, – решил он. – Жди здесь. Хотя ты же все равно не можешь никуда уйти, верно?
Холодно улыбнувшись, Отто покинул Тэнсюкаку, оставив Аято в одиночестве.
А вернулся только через несколько часов, с ног до головы покрытый чужой кровью. Его взгляд, пылавший фиолетовым огнем, был пуст, но где-то на краю этой пустоты зарождалась злоба.
– Тебе больше не нужно переживать о клане Камираги, – сказал Отто бесцветным голосом.
Не глядя на Аято, он прошел вглубь зала и скинул окровавленный плащ. На пол полетел белый пиджак, и Аято разглядел, как под тонкой тканью черной рубашки на раненой руке Отто сияют темно-фиолетовые прожилки.
– Что ты сделал? – напряженно спросил он.
– Испытал устройство, – отозвался Отто.
Он переоделся в чистую одежду. Вздохнув, выложил перед собой книги, с которыми работал последние дни. Его движения казались какими-то заторможенными, тяжелыми, словно каждое из них давалось ему с трудом.
– Я пришел в деревню Конда, чтобы отогнать оттуда скопление порождений скверны, – продолжил Отто. – Демонов. Правда, потерпел неудачу. Спасаясь от демонов, я спрятался в чужом доме и внезапно обнаружил, что его владелец не спит. Он был мертв, Аято. Убит воинами Камираги.
Отто подошел к Аято, взглянул на него – и в холодных фиолетовых глазах впервые за несколько дней промелькнуло знакомое выражение печали и мрачной решимости. За страшной маской Аято разглядел человека, который готов был защитить врага, лишь бы не допустить его смерть.
Но это была мимолетная иллюзия. Взгляд Отто ожесточился, и он вложил в руку Аято какой-то маленький предмет.
Серебряное кольцо, покрытое кровью.
Аято судорожно выдохнул. Из груди точно в одночасье вырвали сердце – душу захлестнула резкая волна боли, и Аято с трудом удавалось сохранять самообладание.
– Я видел, как этот парень помогал тебе добраться до Тэнсюкаку. Камираги выследили его и перерезали ему, спящему и беззащитному, горло.
Аято сжал кольцо в руке, прижал кулак ко лбу. Его била дрожь.
– К счастью, у меня с собой было два образца устройства, и второе испытание прошло успешно, – хладнокровно произнес Отто. – Клан Камираги больше никого не побеспокоит.
Он отвернулся.
– Мне жаль, Аято. Этот мальчишка был таким молодым… Ему не повезло оказаться не в том месте и не в то время.
С этими словами Отто зашагал к Кольцу Изнанки и, больше не обращая внимание на Аято, погрузился в работу.
Аято вжался лбом в колени. Он хотел заплакать, но не мог. Разучился. В тот самый день, когда на его столе появился Глаз Бога, он раз и навсегда забыл, что такое слезы.
Тэкуми мертв. Убит, безжалостно сметен с дороги. Просто за то, что оказался слишком добрым и согласился помочь раненому человеку провести его через город.
Серебряное кольцо – сомнительная фамильная ценность, за которую на рынке не дали бы и пару тысяч моры… Вот и все, что от него осталось.
– Знаешь, – произнес Аято, и в его голосе звучал холод. – Для человека, который не хочет в Инадзуме резни, ты запустил на редкость кровавую цепочку.
Отто вздрогнул. Аято ждал, что он обернется. Наверное, в глубины души он надеялся, что вновь увидит взгляд человека, с которым еще можно вести осмысленный разговор.
Но Отто не повернулся. Его плечи слегка сгорбились, точно на них лег невидимый груз, и он вернулся к работе, так ничего и не ответив.
*
Аято думал, что после встречи с сестрой ему станет легче. Сжимая ее в объятиях, он надеялся, что сможет наконец забыть тот вечер, когда Тэкуми помахал ему на прощание и зашагал прочь от Тэнсюкаку. В деревню Конда – на верную смерть. Аяка и Аято стояли, прижавшись друг к другу, не меньше пяти минут, словно боялись разжимать руки, но нет.
Легче не стало.
Он надеялся, что боль отступит, когда он увидит Тому. Тома робко протянул ладонь для рукопожатия, но Аято, игнорируя этот жест, заключил в объятия и его. Они с Аякой оставались для него последними родными людьми, и если бы хоть кого-то из них не стало, Аято бы это уничтожило. Тома хлопал его по спине, шепча утешительные слова, но нет.
Боль не отступила.
Ни разговоры, ни рассказ о событиях минувших девяти дней заточения в Тэнсюкаку, ни теплый душ, ни горячая еда – ничто не могло растопить лед, который вонзил свои иглы в сердце Аято.
Каждое мгновение он думал о тех, кто расплачивался за него. Кэтсуо. Тадао. Тэкуми. Люди, которые уже умерли, люди, которым только предстоит умереть.
Находиться в стенах Тэнсюкаку казалось ему невыносимой пыткой. Когда в обеденном зале поднялся шум, и ребята принялись бурно обсуждать события минувших дней, Аято тайком выскользнул за двери и вышел на улицу, под всполохи грозы и мелкую дождевую морось.
Теперь он знал, что в день появления демонов Отто воспользовался силами Эи, чтобы с помощью Кольца Изнанки создать вокруг Тэнсюкаку воронку – защитный барьер, который позволил бы ему оставаться во дворце как можно дольше, не допуская внутрь мирных граждан. Он знал, что Отто, раненый демонами, оказался подвержен их влиянию. Поэтому он, человек, который поначалу не желал никому зла, обагрил свои руки в крови и готов был убивать, пока не достигнет цели.
Он знал намного больше, чем в те дни, которые провел взаперти, но эти знания тоже не принесли ему облегчения.
«Демоны не порождают в душе человека ничего нового», – так сказал Сяо, воин из Ли Юэ. А значит, в глубине души Отто всегда была свойственна определенная жестокость. Ожидаемо. Он с самого начала был готов на все. Можно сказать, их знакомство началось с того, что ради своей цели Отто бросил его в пекло, расплатился за услугу Камираги чужими жизнями.
Что ж, в чем-то Аято мог его понять. Он тоже бывал безжалостным, особенно когда дело касалось защиты страны и клана. И тоже был готов ради них на все. У них с Отто было больше общего, чем Аято хотелось бы признавать, и все же…
Вопрос в том, ради чего старается Отто.
Аято спустился по ступеням. Миновал поле битвы – двух битв, которые развернулись у подножия Тэнсюкаку несколько часов назад. Преодолел мост, перекинутый через тихий ручей. И наконец оказался у статуи Тысячерукого Стоглавого божества. Там, где разошлись их с Тэкуми пути.
Он опустился на ступеньку и взглянул на горизонт. Где-то там, за городской чертой, темное море окатывало беспокойными волнами песчаный берег. Море, которое стало могилой для Кэтсуо и Тадао – двух верных друзей. Море, за которым лежала далекая мечта Тэкуми. Мечта, которой уже не суждено осуществиться.
Аято достал из кармана серебряное кольцо, покрутил его в пальцах.
«Обещайте мне одну вещь, господин Камисато. Отправляйтесь на материк. Посмотрите на мир, который так отчаянно хотите увидеть».
Аято не мог осуществить эту мечту, и потому ему хотелось помочь Тэкуми достигнуть желаемого. Он думал как-нибудь якобы случайно заглянуть к нему в лавку у деревни Конда. Попросить Тому закупить побольше фруктов и овощей. «К чему эти вопросы? Такой сейчас сезон. Всем нам нужны витамины». Может быть, тогда Тэкуми не пришлось бы продавать кольцо своего отца, и он смог бы повидать Тейват, о котором грезил днями и ночами.
Может быть.
Аято надел кольцо на указательный палец, погладил его старую шершавую поверхность.
– Эй, братан, ты в порядке?
Аято даже не пришлось оборачиваться, чтобы узнать этот голос. Во всей Инадзуме только один человек посмел бы назвать его «братаном». Итто опустился рядом, встревоженно заглянул в лицо Аято и протянул ему онигири.
– Ты так и не доел свой ужин, – сказал он. – Вот я и подумал, может, онигири с фиалковой дыней поднимет тебе настроение? Тома сказал, ты любишь подобные извращения. Ну, то есть, он сказал, что тебя восхищают необычные вкусы, но я все-таки считаю, что это извращение. Э-э… Наверное, не стоит так говорить про главу комиссии Ясиро.
Аято усмехнулся и принял онигири из рук Итто.
– Мне больше нравилось, когда ты не знал, кто я.
– Так ничего не поменялось, братан! – заверил его Итто. – Ну да, оказалось, что ты важная шишка. И что с того? Я-то знаю тебя как своего друга, который всегда относился ко мне с добротой и уважением.
Аято прижал руку к лицу, закрыл глаза. Итто неверно истолковал этот жест и немедленно стиснул в знак поддержки его плечо.
– Тебе бы надо отдохнуть. Девять дней провел в плену у этого злодея!
– Не думаю, что он на самом деле злодей, – тихо сказал Аято.
Итто не расслышал.
– Непросто тебе, должно быть, пришлось, – продолжил он. – Но здорово, что мы наконец воссоединились! Мы поймаем Отто. Обещаю, Аято. – По лицу Итто скользнула улыбка. – Может, я не состою в именитом клане и… Э-э… Признаю это только один раз, не слишком хорошо веду бои оникабуто… Только никому ни слова, враги не должны узнать мою слабость!
Аято тихо рассмеялся, чувствуя, как завязавшийся внутри клубок горечи наконец распускается, нить за нитью отпуская сердце.
– В общем, может, мне и не сравниться с кланом Камисато, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы остановить Отто, – заключил Итто.
Аято качнул головой.
– Ты стоишь десяти кланов Камисато, Итто. Я верю тебе. Только, пожалуйста, в своих попытках… продолжай жить, ладно?
Итто взглянул на него с легким удивлением.
– Конечно! О чем вопрос? И ты тоже. Если понадобится, я тебя с того света достану. Мы еще должны устроить бой-реванш!
– Да, – опустив взгляд, сказал Аято. – Мы еще должны устроить бой-реванш.
Он вновь взглянул на горизонт, размышляя о море, и бездумно покрутил на пальце кольцо.
– Интересная вещичка, – заметил Итто. – Хотя на вид не особо ценная. Это что, какая-то хитрость клана Камисато? Или просто безделушка?
Аято поднял руку. Небеса разорвала молния, и на серебряной поверхности кольца заиграли причудливые блики. В их танце кольцо казалось не таким уж старым и потрепанным. Увидь его сейчас торговцы, они не смогли бы договориться о приемлемой цене, потому что не существовало на свете таких денег, за которые можно было бы купить чужую мечту.
– Нет, Итто, – сказал Аято. – Это сокровище.
Оцепенение отпустило его, и по щеке наконец скатилась слеза.
Комментарий к Часть 13. Заплатят все
Бонусные арты:
https://www.pinterest.ru/pin/701928291934439876/
https://www.pinterest.ru/pin/701928291934095427/ (Отто)
Вот такая внезапная получилась глава от лица Аято, взгляд на события под другим углом. Момент, где он идет по западному побережью Наруками – это чисто я сегодня, отбив копчик и натерев ногу, иду через половину города, чтобы подать заявление на загранпаспорт :D
Из реплик Аято выяснилось, что Итто все это время дружил с ним, даже не подозревая, что Аято является главой комиссии Ясиро. А еще он реально считает Аято братаном! Я в какой-то главе просто написала, что Итто называет друзей “братанами”, потому что мне показалось, это на него вполне похоже. А оказывается, это действительно так ^^
События главы могут не учитывать новый ивент про Иродори.
Так-с, а еще я прошла все основные задания Разлома и почти зачистила его на 100%. Могу сказать, что это шедевр и стеклище. Мне очень нравится, как растет непрямое повествование в Геншине, и я уже предвкушаю, каким классным получится с таким подходом Сумеру) Как у вас дела с исследованием нового патча? Как успехи с баннерами?
========== Часть 14. Солнечный день в стране вечности ==========
Комментарий к Часть 14. Солнечный день в стране вечности
Спасибо за ожидание новой главы! Немного задержалась из-за работы и фестиваля Иродори. Приятного прочтения :3
В чем-то каждый из нас похож на эту страну. Для разных людей это может занять разное количество времени, но для каждого неизбежно наступает день, когда он может избавиться от своего бремени. И когда бремя исчезает, мы вольны следовать за ветром, как нам заблагорассудится.
Каэдэхара Кадзуха
Люмин сама не знала, как вспомнила о визитке, которую дал ей до отплытия в Инадзуму Чжун Ли. Она просто проснулась на следующее утро с мыслью, что этот маленький, помятый многочисленными испытаниями и битвами кусочек картона может их спасти.
– Сяо! – позвала она, без приглашения ввалившись в его комнату.
После вчерашнего сражения друзья приняли решение остаться в Тэнсюкаку, где каждый наконец смог отыскать для себя приличную кровать, чистую одежду и уголок личного пространства.
Сяо спал, приняв самую нелепую позу, на какую только был способен. Люмин невольно замерла в дверях, заинтересованно его изучая. Одна рука Сяо покоилась под подушкой, другая свисала с кровати, а одеяло сползло почти до пола. Люмин не смогла сдержать улыбку. На цыпочках прокравшись в комнату, она поправила одеяло и присела на край кровати.
Наверное, не стоит его будить. Он восстанавливался быстрее обычных людей, и некоторые его раны даже начали заживать, но он все еще выглядел уставшим и больным.
– Поздно, – пробормотал Сяо, точно прочитав ее мысли. – Я уже проснулся.
Люмин испуганно отдернула руки, и Сяо, не открывая глаз, ухмыльнулся.
– Что ты хотела?
Он говорил резко, но беззлобно.
– Если помнишь, в Ли Юэ Чжун Ли отдал мне визитку своего старого друга, – сказала Люмин. – Сказал, это особый специалист, который поможет нам опознать проснувшегося под Инадзумой Архонта.
– Да, но ведь под Инадзумой нет никакого Архонта.
– Верно. Но есть Архонт, которого очень нужно разбудить.
Вздохнув, Сяо протянул руку, и Люмин вложила в нее визитку. Сяо приоткрыл один глаз, скользнул взглядом по аккуратным строкам.
– Может быть, этот специалист расскажет, как можно отключить Эи от того устройства, Кольца Изнанки, – продолжила Люмин. – Или хотя бы сможет подсказать, чего с помощью спящего Архонта добивается Отто.
– Мм, – неопределенно отозвался Сяо.
Некоторое время они сидели в тишине. В комнате, куда пробивался солнечный свет, было так спокойно и хорошо, что Люмин ненадолго сумела забыть об Отто и его неизвестной, но наверняка зловещей цели. Подставив лицо лучам, она позволила себе раствориться в наслаждении моментом и не сразу заметила, что Сяо смотрит на нее, слегка улыбаясь.
Щеки предательски вспыхнули.
– Что?
Сяо протянул руку и осторожно, точно боясь дотрагиваться, поправил Люмин выбившуюся прядку.
– Ничего, – невозмутимо ответил он. – Значит, эта визитка… Знаешь, куда нужно идти?
Люмин наклонилась, чтобы взглянуть на адрес.
– Если мне не изменяет память, это в нижней части города. Тома наверняка знает.
– Понятно. Ну, значит, надо сходить.
Люмин взглянула на него с благодарностью и вдруг обнаружила, как близко их лица находятся друг к другу. Пожалуй, слишком близко. Она чувствовала его легкое дыхание, отчетливо различала на свету узор на желтой радужке его глаз… Сяо молчал. Люмин тоже молчала. Они просто смотрели друг на друга, и этот момент, казалось, длился вечность.
Прекрасную, но хрупкую вечность.
– Паймон пришла сказать, что завтрак готов! – послышался возглас в дверях. Сяо закатил глаза, и Люмин невольно фыркнула от смеха. – И Паймон советует вам поторопиться, потому что она очень голодная!
– Впрочем, как всегда… – пробормотала Люмин.
Она помогла Сяо встать. Как ни странно, он не возражал, хотя его явно беспокоила чужая поддержка. Вчерашние раны уже покрылись рубцами, но все еще причиняли Сяо боль, стесняли движения, и Люмин набросила ему на плечи кимоно. Завязала мудреные узлы, в которых за последнее время уже научилась разбираться. Обнаженная шея Сяо покрылась мурашками, но он продолжал хранить молчание.
– Ну вот, – затянув последний узел, нарушила тишину Люмин. – Как ты себя чувствуешь?
Сяо отвел взгляд.
– Все нормально.
Она расчесала его волосы, ненадолго задержав в пальцах седые пряди, и стала заплетать хвост.
– Я так и не успела поблагодарить тебя за вчерашнее…
– Вы с Паймон вернули Аякса. Не я.
Люмин качнула головой.
– Я помню его просьбу, Сяо. Ты ведь мог убить его, но предпочел рискнуть, спасти Чайльда от демона. Ты не хотел убивать его, и потому сам чуть не погиб.
Сяо промолчал, задумчиво провел пальцем по узорам на ткани кимоно.
– Спасибо, что доверился ему.
Сяо невесело усмехнулся.
– Я доверился тебе, – сказал он. – Так что благодари за спасение Аякса себя и свою непоколебимую уверенность.
Люмин вдруг тихо рассмеялась.
– Чего еще? – возмутился Сяо.
Он не видел выражение ее лица, и это беспокоило его. Люмин чувствовала, как его смущает собственная уязвимость, как от самых простых прикосновений его бросает в жар, и это показалось ей невероятно трогательным.
После того, как она вчера сжимала ладонь Сяо и боялась, что он уже не откроет глаза, одно его присутствие в комнате казалось ей трогательным.
– Да так, – отозвалась она. – Пойдем-ка завтракать, пока Паймон не съела нас.
