Текст книги "Спящие боги Инадзумы (СИ)"
Автор книги: Лисс Локхарт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 31 страниц)
Комментарий к Часть 19. Под цветами сакуры
Спасибо за ожидание новой главы! Эта часть получилась очень большой, так что запасайтесь платочками и вкусняшками. Приятного прочтения!
Есть точка невозврата из мечты,
И мы с тобой смогли ее пройти.
Плыть в серебре лунных морей…
Солнце нам вслед пошлет свой ветер.
Плыть по волнам в тот океан,
Что называется бессмертием.
Ария – Точка невозврата
Законы физики сошли с ума. Мир перевернулся вверх ногами.
Там, где сила стихий должна была утекать, она скапливалась и крепла. Там, где должна была сиять жизнь, темнела смерть, а там, где прежде царствовала смерть, разливалась жизнь. Там, где должно было быть морское дно, простиралось небо. Но достичь его, как ни старайся, не получалось.
Люмин не падала и не плыла – она парила, влекомая глубинными морскими течениями, мягкими и теплыми, как пуховое одеяло. Ее тянуло не вниз и не вверх, а куда-то за, туда, где нет места живым.
Она опустила взгляд и увидела, как далеко под ногами расползается чернильное пятно тьмы. Пришло ли оно с морского дна или было ниспослано с небес? В этом перевернутом мире сложно было разобраться. Единственное, что знала Люмин – это то, что от пятна непременно нужно сбежать, ведь если оно настигнет ее, дороги обратно уже не будет.
Она перекувыркнулась, улавливая нужное течение, и погребла что было сил.
Тьма двигалась стремительно. И вот когда Люмин начало уже казаться, что чернильные щупальца вот-вот вцепятся ей в ногу, ее крепко обхватила за запястье знакомая рука.
А потом еще одна. И еще, и еще… Десятки рук тянули ее прочь от чернильного облака туда, где разрывалась морская гладь. Навстречу свету.
Люмин должна была вынырнуть, но вместо этого упала – и замерла в нескольких сантиметрах от деревянной палубы. Мягко опустилась вниз, словно поддерживаемая невидимой силой. Перевернулась на спину, переводя дух, и обнаружила, что над головой, в усыпанном звездами небе, кружат разноцветные рыбы.
– Не зевайте, ребята! – раздался мужской голос. Люмин никак не могла вспомнить, где слышала его раньше. – Все ведь знают, как опасен путь к Последнему Пределу? Держите ухо востро, а не то останетесь здесь до скончания времен. Поднять паруса!
Матросы неведомого судна тут же разнесли по кораблю приказ старшего по чину:
– Поднять паруса!
Люмин приподнялась на локтях и обнаружила на платье крупную чернильную каплю. Она давила на грудь так, словно весила несколько килограммов, мешала дышать, и как Люмин ни старалась, у нее не получалось ее стереть.
– Это ненадолго, – послышался все тот же мужской голос.
На сей раз он прозвучал ближе, и Люмин, подняв голову, обнаружила его обладателя прямо над собой.
Перед ней стоял загорелый юноша с зачесанными назад каштановыми волосами. Лишь одна прядь выбилась, упала на лоб, всем своим видом демонстрируя непокорность. Юноша улыбался, и эта улыбка источала ясный и теплый свет, от которого чернильное пятно мигом поблекло и съежилось.
Горло захлестнула удавка горечи, и имя юноши не сразу вырвалось из удушающего плена слез.
– Юй Шэнь…
Он кивнул и, наклонившись, протянул Люмин руку. Она взялась за нее, уверенная, что Юй Шэнь мерещится ей, но он оказался вполне осязаем и с легкостью поставил ее на ноги.
– Как это возможно? Ты… Ты ведь умер… Шторм…
– Умер? – удивился Юй Шэнь. – Нет, конечно. Что бы я иначе здесь делал?
Люмин потерла виски. Она окончательно запуталась. Она сама видела, как Юй Шэнь повалился в штормовое море. Выжить в такую бурю… Нет, это было невозможно. Иллюзий она не испытывала: Юй Шэнь действительно погиб.
Значит, он имел в виду что-то другое.
О каком «здесь» он говорил?
Пока Юй Шэнь отдавал новые приказы, Люмин подошла к краю. В туманной дымке прятались знакомые очертания Инадзумы, зыбкие, как застывшие потеки акварели. По другую сторону борта она различала гавань Ли Юэ и даже уютные улицы Мондштадта. Вместо того, чтобы убегать вдаль, они поднимались к небу, где по-прежнему плавали разноцветные рыбы – словно ожившие звезды затеяли причудливый танец. Водная гладь оставалась на удивление спокойна. Как и небо, она не таила ни следа шторма, который разразился в Инадзуме.
Это место было пропитано мистической, потусторонней атмосферой, и Люмин, присмотревшись, поняла, что не может различить лица ни одного матроса. Только Юй Шэнь оставался в этом смазанном мире ярким пятном.
Куда же она попала?
Вдруг ее внимание привлек человек за бортом. Она хотела уже позвать Юй Шэня, но тут поняла, что человек не тонет – он бесцельно плавает по кругу, не отрывая взгляд от морских глубин. Отчего-то ей стало неуютно. Она торопливо отвела взгляд, но тут же обнаружила, что неподалеку другой человек лежит на воде, раскинув руки, и равнодушно глядит в звездное небо.
Юй Шэнь оказался рядом, облокотился на край. На людей за бортом он не смотрел – куда больше его интересовала реакция Люмин.
– Кто они такие? – потрясенно спросила она.
– Те, кто не дошел до Последнего Предела. Не смог или не захотел. Не нужно бояться их, Люмин. Некоторые из них заслуживают жалости. Другие – уважения.
Люмин не сразу поняла, что он имеет в виду, а потом вдруг увидела торчащий прямо посреди моря обломок скалы. На нем, свесив ноги в воду, сидел молодой человек в простой фермерской одежде и дырявой соломенной шляпе. Все его внимание занимали попытки удержать в ладони мерцающий серебристый сгусток, но тут он, словно почувствовав на себе чужой взгляд, поднял голову и улыбнулся Люмин. Она махнула ему рукой. Он махнул в ответ.
Люмин никогда прежде не видела его, но отчетливо различала прошлое, которое проявлялось в тумане за его спиной – берег моря, пустынные улицы Инадзумы, старое серебряное кольцо на указательном пальце.
Это был Тэкуми. Юноша, который спас Аято.
– Что он делает? – спросила Люмин.
Тэкуми вновь сосредоточился на своем прежнем занятии, и Юй Шэнь, скользнув по нему взглядом, пожал плечами.
– То, ради чего остался – оберегает.
Люмин тяжело вздохнула. Мир вокруг и без того был странным, а туманные ответы Юй Шэня только сильнее сбивали с толку.
– Получается, ты тоже остался? Ты ведь здесь, на борту, а не в этом… Как его там? Последнем Пределе.
Юй Шэнь неожиданно рассмеялся, и в сердце Люмин вновь разлилась горечь. Он был очень похож на прежнего себя – беззаботного матроса, который мечтал отправиться в кругосветное плавание и встретить там своего дедушку. Именно таким она его и запомнила. Улыбчивым. Храбрым. Светлым пятном во тьме бури.
И все же Люмин понимала: хоть она и может прикоснуться к Юй Шэню, она уже никогда не почувствует его прежнее тепло. Он неуловимо отличался от живых. Таким же казался Тэкуми. Такой скоро должна была стать и сама Люмин.
– Не совсем, – сказал наконец Юй Шэнь. – Нет, Люмин, мне никогда не нравилось выбирать из двух зол. Уйти или остаться – какой в этом смысл, если ты принимаешь решение, которое никогда уже не сможешь изменить? Я слишком люблю свободу. Я не успел толком посвятить свою жизнь морю, так побуду с ним хотя бы после смерти.
Голова Люмин мигом потяжелела. Лучше бы и не спрашивала.
– Но ты ведь сам сказал, что не умер, – только и смогла пробормотать она.
Юй Шэнь взглянул на нее так, словно она сказала невероятную глупость. Он открыл рот, чтобы вновь пуститься в пространные объяснения, но тут его внимание привлек чернильный сгусток за кормой. Он возник над водной гладью и, помогая себе щупальцами, стремительно пополз вперед.
Ругнувшись, Юй Шэнь побежал в сторону капитанского мостика, на ходу выкрикивая приказы. Не зная, что делать, Люмин бросилась следом.
До этого она считала, что экипажем таинственного корабля командует Юй Шэнь, но завидев внушительную фигуру на капитанском мостике, тут же поняла степень своего заблуждения. Капитан – огромный мужчина с трубкой наперевес, черной бородой и седыми волосами – многим напоминал Юй Шэня, но был старше его на несколько десятков лет.
– Дедушка! – остановившись у мостика, прокричал Юй Шэнь.
Держа одну руку на штурвале, капитан вытащил изо рта трубку и строго взглянул на внука.
– Субординация, Юй Шэнь. Сколько раз можно повторять? Пока мы в море, я для тебя «капитан».
– Но мы всегда в море, – проворчал Юй Шэнь.
Он сказал это совсем тихо, но капитан услышал и вдруг громогласно расхохотался. Волны вздыбились от его смеха, а чернильный сгусток, который упрямо тащился за кораблем уже несколько минут, боязливо отодвинулся обратно к горизонту. Впрочем, Люмин чувствовала: он просто затаился и совсем скоро возобновит преследование.
– Как же мне нравится этот парень! – заявил дедушка Юй Шэня. И тут посмотрел на Люмин так, словно увидел ее в первый раз. – А она что тут делает?
– Следует к Последнему Пределу, конечно, – изумленно отозвался Юй Шэнь.
Капитан задумчиво хмыкнул. Осмотрел Люмин с ног до головы, задержав взгляд на чернильном пятнышке на ее платье. Выпустил в воздух дымное кольцо, очертаниями подозрительно напоминающее Дубину Переговоров.
– Я так не думаю, – сказал он наконец. – Отведи-ка ее наверх.
Юй Шэнь нахмурился. Скрестил руки на груди. Он выглядел напуганным, как если бы снова пытался удержаться за борт «Алькора» перед падением в бушующие черные воды.
– Я знаю, чем это заканчивается. Всех, кто приходил наверх, она отправляла туда. Ты ведь понимаешь, что в случае неудачи Люмин ждет забвение?
«Забвение? – испугалась Люмин. – Но мне нельзя в забвение! Я должна найти брата. Помочь друзьям, победить Синьору, остановить Отто… А еще сходить с Сяо на Праздник Морских Фонарей. Я, вообще-то, выиграла наш спор. Не могу же я просто так упустить такую возможность?»
Капитан посмотрел на нее, и в голове Люмин ясно вспыхнула еще одна мысль.
«И именно поэтому я должна подняться наверх».
– Юй Шэнь. – Она мягко прикоснулась к его руке, и он повернулся, не скрывая страха. – Ты хороший человек, и я благодарна тебе за заботу. Но прошу тебя, доверься мне. Я справлюсь. Пожалуйста, отведи меня наверх.
Юй Шэнь вздохнул. Опустил голову, пытаясь принять непростое решение. Дедушка глядел на него с любопытством и не поторапливал.
Наконец Юй Шэнь привычным жестом взъерошил волосы на голове и, взявшись за ладонь Люмин, повел ее в переднюю часть корабля, туда, где вдоль фок-мачты тянулась узкая деревянная лестница. Подобную Люмин видела прежде на «Алькоре». Она вела на наблюдательную площадку, которую матросы называли вороньим гнездом.
Оказавшись у лестницы, Люмин вскинула голову наверх, но так и не смогла увидеть, где заканчивается мачта.
Юй Шэнь отпустил ее руку и сделал шаг назад.
– Удачи, Люмин. Да направит тебя попутный ветер.
Она забралась на первую ступеньку, ухватилась за лестницу, но не выдержав, обернулась.
– Мы еще увидимся?
Юй Шэнь печально улыбнулся. В его глазах стояли слезы. Такое ощущение, что это не он, а Люмин сгинула в том злосчастном шторме.
– Не провались в забвение. Тогда… Если в тот момент, когда ты все же решишь отправиться к Последнему Пределу, в твоем сердце будет для меня место, мы непременно увидимся.
Он отошел еще на несколько шагов, затем отвернулся и, не оборачиваясь, направился прочь. Вскоре его силуэт растаял в тумане. Как Люмин ни всматривалась, она так и не смогла различить за этой зыбкой стеной даже очертаний корабля.
«Значит, отсюда есть только один путь, – решила она. – Наверх».
И она устремилась вверх по бесконечной лестнице. Ступенька за ступенькой она поднималась, окутанная молочной дымкой, пока в конце концов не очутилась на круглом деревянном помосте. Помост был большим – такой ни за что бы не поместился на фок-мачте.
Впрочем, Люмин уже убедилась, что этот мир живет по правилам, которые ей не понять.
На краю помоста, болтая ногами в пустоте, сидела беловолосая женщина. Люмин изумленно вздохнула: в ее наряде она узнала облачение жрицы Великого Храма Наруками. Женщина курила изящную длинную трубку, выпуская в звездное небо белесые кольца дыма, и ее белые лисьи уши слегка подергивались, вслушиваясь в шепот волн.
– А, – сказала женщина. – Это ты.
Она поднялась, отряхнула подол платья и с любопытством обежала Люмин пронзительным взглядом желтых глаз. У Люмин перехватило дух. Набравшись смелости, она шагнула вперед.
– Мы встречались?
Женщина склонила голову набок и улыбнулась.
– Можно сказать и так. У меня много лиц, Путешественница, да и имен не меньше.
Она повела перед собой рукой, и на ее лице появилась красно-белая маска кицунэ. Люмин замерла, потрясенная узнаванием.
– Кадзари, – прошептала она.
– Я предпочитаю имя Сайгу, – приподняв маску, подмигнула ей женщина. – Так значит, старик решил направить тебя ко мне? Что ж, разумное решение. Там, внизу, творится полная неразбериха. Все вокруг такие загадочные и ни в чем не признаются. Ужасно утомляет, верно?
Люмин кивнула. Кицунэ Сайгу, легендарная защитница Инадзумы, которая погибла во время катаклизма пятьсот лет назад, казалась старой подругой, и рядом с ней Люмин чувствовала себя спокойной и умиротворенной.
Сайгу вернулась на край наблюдательной площадки и похлопала рядом с собой, приглашая Люмин сесть.
– Ты уже поняла, где находишься? – спросила она, вновь закуривая.
Люмин осмотрелась. Она надеялась отыскать взглядом чернильный сгусток, понять, как скоро он доберется до корабля, но туман был слишком плотным.
– Забудь о нем, – сказала кицунэ Сайгу, заметив ее беспокойство. – Это лишь сконцентрированная боль артерий земли. Так случается, когда кто-то пытается вмешаться в дела мертвых. Этот человек, Отто… Ему удалось сильно навредить и мертвым, и живым, и нам с ребятами предстоит немало работы. Ну так что? Готова ответить на мой вопрос?
Люмин кивнула.
– Это мир между жизнью и смертью. Тот, кто доходит до Последнего Предела, умирает окончательно. А те, кто остается в этих водах, застревают здесь навсегда. Наверное, в реальном мире они иногда проявляют себя, как призраки. Так, как ты появилась передо мной и Паймон в облике Кадзари, чтобы помочь очистить Священную Сакуру от скверны.
Кицунэ Сайгу взглянула на нее с интересом.
– «В этих водах»? – переспросила она. – Вот, значит, как ты это видишь… Любопытно. Впрочем, неудивительно. Прошу, продолжай.
– Юй Шэнь и его дедушка… Они служат проводниками. Доставляют души умерших к Последнему Пределу. Только я не понимаю, как это возможно.
– Многое в мире не поддается человеческому пониманию и ускользает даже от проницательности кицунэ, – сказала Сайгу. – Не задумывайся об этом. Когда-нибудь ты поймешь, но ни к чему торопить время.
Люмин тяжело вздохнула. Да уж. «Когда-нибудь ты поймешь». Кицунэ Сайгу говорила точь-в-точь как Яэ Мико.
– Зачем капитан отправил меня сюда? – спросила Люмин. – Юй Шэнь выглядел очень напуганным и постоянно твердил о каком-то забвении.
Сайгу ответила не сразу. Некоторое время она молча щурилась в туман, задумчиво покусывая кончик трубки, пока наконец не поднялась на ноги и не сделала шаг за пределы площадки. Люмин чуть не вскрикнула. Она была уверена, что кицунэ Сайгу упадет, но та зашагала по туману, как по мосту, и, обернувшись, поманила Люмин за собой.
– Скажи, ты хочешь вернуться назад? Помочь своим друзьям в этой нелегкой битве?
Люмин неуверенно ступила вперед. Странное это было ощущение: она твердо знала, что под ее ногами нет ничего, кроме пустоты, но шагала по воздуху легко и без страха. Кицунэ Сайгу, бросив быстрый взгляд за плечо, улыбнулась.
– Очень хочу! – выпалила Люмин, спохватившись, что так и не ответила на вопрос.
– Вот и твой ответ, – рассмеялась Сайгу. – У капитана меткий глаз на людей с невероятным стремлением к жизни.
Она остановилась и, протянув руку, нащупала что-то в воздухе. Потянула на себя. Отстранилась, и Люмин увидела, как в пустоте распахнулась дверь. Она хотела шагнуть за порог, но кицунэ Сайгу придержала ее за локоть и качнула головой.
– Не сомневаюсь, ты бы побежала навстречу своим друзьям прямо сейчас. Но есть кое-что, что ты должна знать.
– О… забвении? – поняла Люмин.
Сайгу кивнула и указала на чернильное пятно на платье Люмин. Теперь, рядом с легендарной кицунэ, оно превратилось в едва различимую точку, но Люмин все равно чувствовала, как оно давит на сердце, пытается вытолкнуть ее обратно в океан навстречу тьме.
– Это, Люмин, твоя смерть.
Люмин вздрогнула и потянулась к чернильному пятну, но кицунэ Сайгу оставалась спокойна, и Люмин опустила руку. Ей не хотелось поддаваться панике. Отчего-то ей казалось, что если она впустит в сердце страх, тьма мгновенно ей овладеет.
– Сбежать от нее невозможно. Ну, почти. В такие редкие моменты, как этот, когда артерии земли разорваны, а мир сотрясают аномалии, у тебя появляется шанс. Он совсем крошечный – все равно что пролезать через игольное ушко. Но кто мы такие, чтобы не воспользоваться этим шансом, верно? – Сайгу хитро подмигнула. – Если ты войдешь в эту дверь и побежишь быстрее ветра, ты сможешь выбраться и вновь оказаться в Тейвате.
– Сейчас должно последовать «но», – вздохнула Люмин.
Кицунэ Сайгу ласково провела рукой по ее волосам.
– Но смерть не захочет выпускать тебя. Она будет тянуть тебя в свои владения… В забвение. И если ты окажешься там, выхода уже не будет. Никто не сможет тебе там помочь.
– Даже ты, кицунэ Сайгу?
Она печально улыбнулась.
– Особенно я.
Люмин бросила быстрый взгляд в сторону распахнутой двери. Оттуда тянуло мраком и замогильным холодом.
– Послушай, Люмин. Я не знаю, что ты увидишь за этой дверью. Что бы ни случилось, ты должна бежать – быстрее, чем это возможно.
Люмин кивнула. Кицунэ Сайгу отпустила ее локоть и отошла, глядя с помесью гордости и грусти.
– Скажи, – произнесла Люмин прежде, чем сделать шаг за порог неизвестности. – То, что я видела здесь… Юй Шэнь и его дедушка, Тэкуми, корабль, который перевозит души, даже ты… Это правда или лишь порождение моего воображения?
Кицунэ лукаво сощурилась.
– А ты как думаешь? Выбирай любой ответ. Он и будет правдой. Удачи, Путешественница.
– Спасибо, кицунэ Сайгу.
Они улыбнулись друг другу, и Люмин, больше не оборачиваясь, прошла в темноту. Стоило ей оказаться по другую сторону, и дверь захлопнулась, лишь чудом не отхватив ей ногу. «Только вперед», – поняла Люмин. И, следуя совету кицунэ Сайгу, побежала что было сил.
Вскоре она поняла, что движется по широкому коридору, уводящему в бесконечность. Со всех сторон распахивались, привлекая своим теплым светом, двери. Люмин краем глаза замечала в них знакомые лица: люди из других миров и разных уголков Тейвата. Ее друзья. Ее враги.
Вот Чжун Ли – стоит на берегу гавани Ли Юэ и смотрит на горизонт, точно знает, какие беды сейчас происходят в Инадзуме. Вот Дайнслейф. Глядя на группу магов Бездны, он обнажает меч, готовый биться до конца. Вот Джинн и Лиза – затаившись за обломками статуи Анемо Архонта, они смотрят в небо в мрачном ожидании. Вот Эмбер прижимает к себе Кли и Тимми, уверенно прокладывая дорогу через руины штаба Ордо Фавониус, и в просвете между остатками стены бледным пятном маячит лицо обеспокоенной Эолы.
Вот Скарамучча. С потерянным взглядом он лежит на дне Каньона Светлой Короны и сжимает в окровавленной руке свою широкополую шляпу. Ветер заставляет колокольчики на ней звенеть, и Скарамучча хватается за голову с таким видом, будто их песня для него невыносима. На него падает тень. Чья-то рука тянется навстречу, и Скарамучча, подумав, берется за нее.
В голове Люмин спичкой вспыхнула мысль: «Мне надо в Мондштадт. Там происходит что-то очень серьезное». Страх за друзей, гнев на врагов – все это придало ей сил, и она ускорила бег, чувствуя, как за спиной хлопает плащ.
Вот ее брат. Итэр. Сидит на верхушке Логова Ужаса Бури и смотрит на горизонт. Когда Люмин пробегает мимо, он вдруг вздрагивает и пытается отыскать ее взглядом. Она слышит его встревоженный голос: «Люмин?»
Из груди Люмин невольно вырвался плач, но она, стиснув зубы, заставила себя бежать дальше, не оборачиваясь.
Вот ее друзья из Инадзумы. Каждый поглощен своей борьбой. Кадзуха и Аяка пытаются дать отпор Райдэн. Бэй Доу и Горо теснят демонов как можно дальше от места их ожесточенной схватки. Тома, ловко ныряя между противников, провожает раненых солдат армии Сопротивления и сегуната к руинам Тэнсюкаку, и Кокоми торопится оказать им первую помощь. Аято сидит, низко склонившись над землей, и с его иссеченного Глазом Порчи лица капает кровь. Он держит в руках Кольцо Изнанки – оно плавится, теряет очертания, но никак не может сломаться.
Вот Тарталья. Он идет берегом, направляясь в сторону Равнины Бякко, и прижимает к себе спящую Паймон. Его взгляд пуст. То и дело он обращает бледное лицо к небу, где в темных тучах бьются золотой свет и багряное пламя.
Люмин невольно замедлила шаг. Ей показалось, она должна внимательно всмотреться в золотистое свечение. Если только она разглядит, что за фигура скрывается за ним, тогда, быть может, она сумеет остановить неизбежное…
«Беги! – пронесся по коридору голос кицунэ Сайгу. – Беги и не смей останавливаться!»
Люмин вздрогнула, чувствуя, как темная капля на груди стала тяжелеть, втаптывать ее в доски бесконечного коридора, и кинулась прочь. Дверь с Тартальей захлопнулась за спиной.
Не оборачивайся! Беги! Ты никого не спасешь, если погибнешь здесь!
Впереди распахнулась еще одна дверь. За ней Итто крутит в руках золотистое устройство – крутит со знанием дела, будто отлично понимает, как им управлять.
За следующей дверью Кевин бежит вдоль берега, преследуя Отто. Небо за его спиной разрывается молниями, а под плащом хлопает штормовой ветер. Вдруг он поворачивает голову к Люмин и кивает ей, глядит так ясно, словно она бежит рядом.
– Только свет может развеять тьму, – слышит Люмин его голос. – В самый темный час ищи свет внутри себя!
Он протягивает руку, и дверь захлопывается. Вырвавшийся из нее поток ветра толкает Люмин в спину, и вот она уже несется так быстро, что коридор превращается в бесконечное смазанное пятно.
Наконец Люмин увидела впереди широкую золотую арку, за которой теплился свет самой жизни. Из последних сил она рванулась навстречу, но тут замерла, краем глаза разглядев за распахнувшейся на пути дверью нечто, что повергло ее в ужас. Она замедлила шаг.
И в конце концов остановилась.
Перед ней с потрясенным видом сидел Дилюк. Он сжимал в руках треснувший Глаз Бога – мутный, как если бы его владелец был мертв. В нескольких шагах от него замерла ледяная статуя, в которой Люмин узнала Кэйю.
– Только не это, – вслух сказала она.
Темная капля на ее платье увеличилась, и Люмин ощутила, как неведомая сила пригибает ее к земле. Игнорируя боль и непосильную тяжесть, она шагнула за порог двери и приблизилась, но прикоснуться к Дилюку не смогла – их реальности попросту не могли пересечься.
На глаза навернулись слезы. Зажав рот ладонью, Люмин подошла к ледяной статуе. Попробовала провести по ней пальцами и, к своему изумлению, ощутила исходивший от нее мертвенный холод. В этом аномальном месте не было ни шума грозы, ни запаха крови, но этот холод…
Наверное, все дело было в том, что Кэйа теперь не принадлежал миру живых.
– Прости, – прошептала Люмин. – Прости меня, Кэйа. Я ничего не могу сделать…
На секунду ей померещилось, что взгляд Кэйи под ледяной коркой обратился к ней, но нет. Он по-прежнему смотрел на Дилюка, и на его губах играла печальная усмешка.
Всхлипнув, Люмин торопливо заключила ледяную статую в объятия и хотела уже уйти, но не смогла сделать ни шагу. Под ногами расползалась тьма, вязкая, словно болото, и Люмин погрузилась в нее уже по щиколотки. Отчаянно вскрикнув, она попыталась вырваться, но тут чернильное пятно на груди вынудило ее склониться. Чувство было такое, словно ей со всех сил ударили под дых. Люмин упала на колени. Ухватилась за края черной ямы, но пятно продолжало тащить вниз – в забвение, туда, откуда нет возврата.
Люмин хотела позвать на помощь, но черная волна захлестнула ей рот.
«Кажется, это конец», – поняла она.
Омут вытягивал из нее силы, воспоминания, саму личность. Люмин медленно растворялась в чернильных потоках. Постепенно стирались из памяти лица друзей и имена врагов. В сознании вспыхивали слова: «Тейват», «Инадзума», «Синьора»… Ни одно из них не имело значения. Люмин шла на дно, и у нее больше не осталось сил сопротивляться.
Сяо…
Она сама не знала, в каких глубинах памяти отыскала это имя.
Сяо.
Непослушные пряди волос в пальцах. Тянущиеся по рукам шрамы. Расколотая маска Яксы.
В затуманенном сознании Люмин вспыхнули слова Кевина: «Только свет может развеять тьму».
Свет. Ей нужен свет. Ей нужно вырваться из хватки забвения и вернуться в мир живых, туда, где ее ждет Сяо.
Она с трудом высвободила руку из чернильного плена и попыталась вытолкнуть себя наверх. Ничего не получалось. Люмин словно билась в невидимый потолок, чувствуя, как постепенно начинает задыхаться.
«В самый темный час ищи свет внутри себя!»
Мягкие осторожные прикосновения. Поцелуй на берегу.
Люмин толкала себя все выше и выше, отчаянно сопротивляясь давлению тьмы.
«Я тоже люблю тебя, Люми».
По ее ладоням пробежали искры. Она взметнула руки вверх, погребла, чувствуя, как золотистое сияние пронизывает ее душу и как чернильный омут съеживается, испуганный ее решимостью.
«Я люблю тебя».
За спиной Люмин вспыхнули золотые крылья. Она взмахнула ими, сбрасывая чернильные капли, и вырвалась из омута вверх, навстречу свету. Навстречу жизни.
Вылетев за порог злополучной двери, Люмин перекувыркнулась в воздухе, чудом избежав столкновения со стеной, и устремилась к арке в конце коридора. Мир за ее спиной рушился. Она слышала, как трещат доски, как стены складываются, будто карточный домик, и как слетают с петель двери.
Лети! Не оборачивайся!
«Сяо… Скоро… Совсем скоро мы увидимся».
Поток ветра подтолкнул ее в спину, и Люмин, поймав нужное воздушное течение, стремглав пронеслась через арку.
Мир исчез в ослепительном золотом сиянии.
*
Кадзуха поклялся, что будет сражаться до последнего, и не собирался отказываться от своего решения.
И все же ему давно уже стало ясно: им никогда не одолеть сегуна Райдэн. Даже ослабленная Кольцом Изнанки, она обладала могуществом, недоступным носителям Глаза Бога, и на удивление ловко обращалась с непокорным потоком энергии Электро.
Она опрокинула его фиолетовой вспышкой и, повернувшись к Аяке, сделала широкий шаг. Кадзуха вытер с рассеченной губы кровь. Подтянулся на локтях и, вытянув дрожащую руку, дернул Райдэн за плащ. Она развернулась, и новый сгусток молний оплел тело Кадзухи, выбивая сознание, вырывая из рук обломки клинка. Аяка набросилась на сегуна сзади. Райдэн, развернувшись, откинула ее направленным потоком Электро. Аяка со вскриком ударилась спиной о каменные плиты и затихла.
Голос Райдэн прозвучал безжизненно:
– Оставьте сопротивление или будете уничтожены.
Кадзуха попытался встать, но сил уже не оставалось. Райдэн нахмурилась. Медленно подняла руки над головой, и в ее ладонях начал собираться новый элементальный сгусток.
«Мне не пережить этого удара», – осознал Кадзуха.
Как иронично. Похоже, их с Томо судьбы были связаны с сегуном Райдэн неразрывными красными нитями. Им обоим было суждено умереть от ее руки.
«Может, это значит, что мы встретимся по ту сторону?»
Он крепко зажмурился, не желая смотреть в глаза собственной смерти, но рокового удара так и не почувствовал.
Не веря в удачу, Кадзуха поднял голову и обнаружил перед собой человека, которого меньше всего ожидал увидеть. Перехватив клубок молний Райдэн, между ней и Кадзухой стояла Яэ Мико.
Но как такое возможно? Разве она не уснула, поддавшись воздействию Кольца Изнанки?
– Ну и ну, – сказала Яэ, отправляя элементальный сгусток в небо. – Только взгляни на себя, Эи. А я ведь предупреждала, что эта кукла создаст тебе еще немало проблем.
Кадзуха надеялся, что появление Яэ Мико поколеблет ледяную решимость сегуна, но Райдэн лишь мрачно расставила руки в стороны, подготавливаясь к новой атаке.
– Ладно, – вздохнула Мико. – Как скажешь.
Она метнулась вперед. Кадзухе показалось, что черты ее лица искажаются, становятся лисьими, но он толком не успел ничего рассмотреть: Яэ Мико исчезла в серебристой вспышке, и вокруг Райдэн появилось пульсирующее магическим светом кольцо. Райдэн пошатнулась. С ее губ сорвался протяжный стон. Она схватилась за голову, и Кадзуха увидел, как закатились ее глаза.
Эи и сегун Райдэн боролись за право обладать телом.
Над Тэнсюкаку прокатился звонкий голос Яэ Мико:
– Сейчас, Венти!
И в тот же момент над остатками королевского дворца разнеслась чудесная мелодия, от которой у Кадзухи мигом защипало в глазах.
Подняв голову, он увидел, как с темных небес на потоках ветра спускается Венти. Его пальцы нежно перебирали струны лиры, порождая необыкновенную музыку. Она разливалась по полю боя успокаивающей волной и, казалось, проникала даже в самые темные глубины, в те места, которых никогда не касался солнечный свет. Глаза барда были закрыты. Он целиком растворился в собственной песне, и Кадзуха, вслушиваясь в звук его голоса, ощутил в горле тугой комок.
Девушка под сакурой сидела, гладила пушистую лису.
«Хочешь, я тебе пообещаю, что однажды каждого спасу?
Хочешь, я скажу тебе, что вместе мы пройдем сквозь бури и моря?»
Девушка под сакурой сидела. Чутко ее слушала сестра.
Кадзуха опустил руку в карман и покрутил в окровавленных руках зеленый листок. А затем, медленно приложив его к губам, тоже заиграл, быстро подстроившись под звучание песни Венти.
«Хочешь, я тебе пообещаю: нас с тобой ничто не разлучит?
Время к нам бывает так жестоко… От потерь не скрыться, и болит
Сердце, что наполнено любовью. Я пообещаю сохранить
Веру в свет. Тепло в моей ладони. Крепко нас связующую нить».
Фигура Венти источала свет, который вынуждал демонов отступать. Ободренная армия Сангономии и сегуната, воздев к небу копья и клинки, с воинственным кличем бросилась в атаку, и Горо с Бэй Доу неслись впереди, поддерживая воинов мотивирующими выкриками.
Девушка под сакурой сидела. Рядом больше нет ее сестры.
Нет и веры, нет тепла в ладони. Нет в глазах сияющей искры.
Боль уже казалась нестерпимой, когда вдруг во мраке вспыхнул свет.
«Клятву я тебе не позабуду, сколько б ни минуло сотен лет».
Метнувшийся мимо сегуна Райдэн Тома подбежал к Аяке, помог ей подняться, бережно поцеловал в рассеченный лоб. Аяка плакала – от боли, от облегчения и от осознания того факта, что жизнь ее брата по-прежнему в опасности. К ним, прихрамывая, уже мчалась Кокоми.
В тот же миг под сакурой великой разлилось уютное тепло.
Пусть печаль прогнать оно не в силах, но зато не властно над ним зло.
Аято ощутил, что сопротивление Кольца Изнанки ослабевает. «Еще немного, – повторял он себе все то время, которое пытался уничтожить артефакт. – Еще немного…»
