Текст книги "Бессмертный к утру (ЛП)"
Автор книги: Линси Сэндс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)
Глава 23
Абриль в ужасе уставилась на клыки, торчащие из челюсти Криспина, а затем на мгновение закрыла глаза. Когда она открыла их снова, клыков не было. Они куда-то исчезли. Его зубы снова выглядели нормально, когда он закрыл рот.
– Абриль? – тихо спросил он, увидев, как она молча смотрит на него. На его лице отразилась тревога, словно он почувствовал её эмоциональную отстранённость.
– Останься со мной, – прошептал он, потянувшись к ней.
Слова на самом деле не дошли до нее, но его прикосновение подействовало. Одна рука скользнула вниз по ее руке, а другая – по шее и обхватила затылок. И то, и другое заставило ее вздрогнуть, несмотря на клыки, которые она только что увидела у него во рту. Когда пальцы на ее руке снова скользнули вверх, а пальцы на шее – в волосы, Абриль закрыла глаза и прикусила язык, чтобы сдержать стон, который так и норовил вырваться у нее.
В тот момент, когда она закрыла глаза, ее мозг начал прокручивать перед ней одну за другой несколько сцен: череп, который Лилит откопала в саду, Криспин, когда она впервые увидела его, мокрая, только что вымытая Лилит на очищенном от грязи полу после того, как Робертс и Криспин вымыли их обоих, Криспин выгуливающий собаку, как хвалил ее чили, поцелуи в прачечной, их страстные моменты в бассейне; она, Криспин и Робертс смеются и наслаждаются фильмом «Пиксели», они с Криспином разговаривают, играя в Pac-Man, блаженство, которое он подарил ей в спальне, их разговор в ее кабинете, сексуальный сон, скелет с клыками в саду. Наконец, калейдоскоп остановился, и она открыла глаза, уставившись на него. Криспин. Детектив Делакорт. Криспинус Делакорт... с наночастицами.
– Итак, – выдохнула Абриль. Спустя мгновение, пытаясь успокоить мысли и тело, она откашлялась. – Вот это да! Так вот как на самом деле появились вампиры. Не какое-то древнее проклятие, а просто наука.
– МЫ НЕ ВАМПИРЫ! – проревел Люциан, и его голос донесся до нее через весь коридор, даже из кухни, где он, без сомнения, все еще сидел за островом.
Абриль моргнула, чувствуя, будто этот нелепый крик с кухни вырвал её из какого-то тумана. Люциан идиот. Ворчливый, властный придурок, и если она чему-то и научилась в жизни, так это тому, как обращаться с придурками. Что касается Криспина, то он был… Криспином. Он был мужчиной, который своими поцелуями и ласками довел ее до такой степени страсти, какой она никогда прежде не испытывала. Заботился о ней, когда она получила травму. Утешал её, когда она расстроилась из-за замужества сестры … Хотя, это был сон, – подумала она. Но он не ощущался так, и она задавалась вопросом, не проник ли он каким-то образом в её сны. Возможно ли это вообще? Она решила, что единственный способ узнать – спросить, так и сделала.
– Мой сон... Я разговаривала по телефону с сестрой, и ты вошёл в мой кабинет. Ты...
– Нам приснился общий сон, – мягко перебил он ее. – Я был там с тобой. Я пережил всё это вместе с тобой.
– О-о-о, – пробормотала она, вспоминая их разговор после того, как Мэри повесила трубку. Она рассказала ему о своём детстве и побеге. Обычно она не рассказывала об этом так быстро, если вообще рассказывала. Барб и Криспин были исключением, и Барб в итоге стала для неё своего рода крестной матерью. Лучше, чем та мать, которая ее родила, уж точно. Она, очевидно, инстинктивно доверилась Криспину, как и Барб при первой встрече. Возможно, она могла довериться своим инстинктам и здесь. Может быть, Криспин был хорошим вампиром.
– Объясни ей, что мы не вампиры, Криспин! – крикнул Люциан.
Криспин закатил глаза от раздражения, из-за того, что мужчина вмешивался в разговор. Он хотел бы вывести Абриль на прогулку, чтобы спокойно закончить этот разговор, но понимал, что это не лучшая идея, поэтому улыбнулся ей и сказал: – Мы бессмертные, а не вампиры.
Абриль задумалась, а затем спросила: – В чем разница?
– Вампиры – мифические существа, мёртвые и бездушные. Мы, бессмертны, не мертвы и не бездушны. Мы – люди, получившие научное достижение, которое позволяет нам оставаться здоровыми и жить дольше.
Абриль медленно кивнула, и спросила: – Как у вас появились клыки, если они не были заложены при создании нано?
– Они действительно появились из-за нано, просто не сразу, – тихо сказал он. – Они не были запрограммированы, но когда Атлантида пала… Ну, нано былизапрограммированы поддерживать своего носителя на пике своей жизнедеятельности. Для этого им нужна была кровь. Но когда Атлантиды не стало, выжившие атланты расселились по миру. Никто из них не был учёным, и, как ты правильно догадалась, никому не пришло в голову захватить с собой ничего необходимого для переливания.
– Вдобавок ко всему, большинство выживших, были ранены, некоторые – серьёзно. Всем им нужна была кровь, но без переливания они быстро начали испытывать голод и невыносимую боль. Некоторые, чтобы избежать боли, поджигали себя. Другие делали это из страха, что ужасная боль доведёт их до отчаяния и они нападут на своих новых соседей. Что они превратятся в безумных и злобных животных, которые будут убивать смертных, чтобы получить необходимую им кровь и даже пить её, чего они, конечно же, никогда не делали раньше, когда было доступно переливание, – отметил он. – Сама мысль о том, чтобы пить человеческую кровь, ужасала многих.
Абриль понимающе кивнула, и он предположил, что она, естественно, тоже пришла бы в ужас от этой идеи.
Улыбнувшись ей, он продолжил: – К счастью для тех, кто выжил, нано сделали то, что должны были сделать, чтобы обеспечить их выживание. Они развили в своих носителях клыки и другие органы, чтобы те могли получать кровь, необходимую нано для продолжения своей работы.
Абриль слегка подняла голову. – Что ещё?
– Они сделали их сильнее, быстрее, дали им ночное зрение...
– Способности, которые сделали их лучшими хищниками, – поняла она.
Криспин кивнул, выражение его лица было почти извиняющимся. – Да. Хищники. Но только потому, что больше не было переливания, а нано очень нужна была кровь.
Абриль хмыкнула, выражение ее лица было обеспокоенным.
– Мы не вампиры из художественных произведений, – твёрдо заявил он. – Мы не мёртвые и не бездушные, и у нас есть законы. Мы не просто охотимся на людей. Более того, мы больше никого не кусаем. И даже когда мы это делали, нам не разрешалось питаться до смерти. Мы могли взять лишь ограниченное количество, и нам приходилось стирать воспоминания о нашем присутствии и заменять их приятными переживаниями, чтобы никто не узнал о нашем существовании.
– Мы понимали, что любой, кто узнает о нас и наших нано, станет проблемой, которая может привести к тому, что нас начнут преследовать и убьют. Или, если не убьют нас сразу, то захотят стать такими же, как мы. И даже в самом начале, сразу после падения, бессмертные знали, что это плохо скажется на населении в целом.
Абриль понимающе кивнула, но не могла отделаться от мысли, что, если бы об этом знали другие, то сократилось бы и население, которым они могли бы питаться.
– У нас есть множество законов, защищающих как нас самих, так и смертных, – заверил он её. –Как я уже говорил, нам нельзя «выпивать» до смерти, но, по правде говоря, теперь, когда есть банки крови, нашим законом вообще запрещено питаться людьми, за исключением случаев крайней необходимости.
– Крайняя необходимость? – спросила она, прищурившись.
Он помедлил, а затем сказал: – Если бессмертный тяжело ранен и потерял много крови где-то вдали от банков крови или возможности получить пакеты с кровью, безопаснее укусить одного или двух смертных, чем рисковать тем, что его охватит жажда крови, и он нападет и убьет кого-нибудь.
Она медленно кивнула, а затем сказала: – Расскажи мне о ваших законах.
– Нам позволено обратить лишь одного смертного за всю жизнь. Нам позволено иметь лишь одного ребёнка раз в столетие. Мы никогда не должны делать ничего, что может выдать наше существование смертным. И, как я уже сказал, здесь, в Северной Америке, нам нельзя питаться смертными, за исключением случаев крайней необходимости.
– Здесь, в Северной Америке? – сразу спросила Абриль.
Криспин неловко поерзал на месте, прежде чем ответить: – В разных регионах разные Советы и, соответственно, разные законы. В Северной Америке – Североамериканский совет со своим сводом законов, в Европе – свой свод законов, в Южной Америке – свой, и так далее.
Абриль чуть было не спросила, законно ли питаться кровью смертного в других областях, но заподозрила, что ответ ей не понравится, поэтому пока отложила его в сторону и вместо этого спросила: – А как обеспечивается соблюдение законов?
– У нас есть полиция, ничем не отличающаяся от человеческой. Их называют «Силовики». Это официальное название. Мы обычно называем их Охотниками, потому что это их главная задача – выслеживать бессмертных, которые вредят смертным.
– Ты из этих? – спросила она. – Ты, полицейский, выдающий себя за детектива по расследованию убийств?
– Не совсем, – медленно ответил он, а затем поморщился и добавил: – Я имею в виду, что меня бы включили в охоту, если бы она была в этом районе...
– Похоже, так оно и есть, – отметила она.
Криспин кивнул. – Да, именно поэтому мы с Робертсом и работаем в полиции Лондона. Чтобы первыми узнавать, если в округе появится Изгой, который вредит, обращает или убивает смертных. В каждом полицейском управлении есть как минимум один бессмертный, и по паре в каждой провинции, а также в Королевской канадской конной полиции. Наша задача – следить за деятельностью отступников и, если мы их заметим, сообщать Гарретту Мортимеру, главе Бессмертных Силовиков. Затем он отправляет Охотников разобраться с ситуацией. Конечно, бессмертные, которые сообщают о ситуации – в данном случае Робертс и я – помогают Силовикам взять ситуацию под контроль.
– Робертс тоже вампир? – с удивлением спросила она.
– Мы не вампиры, – мягко напомнил он ей.
– Разве? У тебя есть клыки и…
– Мы бессмертные, – настаивал он. – Вампиры – это нечто, придуманное на основе вольного описания бессмертных, но не имеющее к нам никакого отношения. Мы не столько хищники, сколько… Считай нас гемофиликами, – прервал он себя, чтобы добавить. – Нам иногда требуется дополнительная кровь, чтобы выжить из-за внезапной потери крови в организме. Единственное отличие в том, что мы не истекаем кровью. Наночастицы забирают и используют её.
– Я почти уверена, что это справедливо и для вампиров, за исключением нано, – мягко возразила она и указала: – Им тоже нужна кровь, чтобы жить.
– Но вампиры мертвы и бездушны, – настойчиво повторил он. – Мы не мертвы, и у нас есть души. Чеснок на нас не действует. Как и кресты – наша кожа не горит, если мы к ним прикоснемся. Мы не спим в гробах. Мы не бегаем с волками и не превращаемся в летучих мышей. Мы не можем ползать по стенам или потолку. Мы можем заходить в церкви. Мы также можем выходить на солнце, и не загоримся. – Он помолчал, а затем признал: – Хотя мы стараемся не выходить на солнце без защиты, чтобы не тратить кровь больше, чем необходимо. – Он покачал головой. – Мы не вампиры.
Абриль не стала спорить, в основном потому, что не могла. Вампиры былимертвы и бездушны, а, судя по его описанию, его народ таковым не был. – Хорошо, значит, ты предпочитаешь называться бессмертным. – Она подняла брови. – Но ты же на самом деле не бессмертен, правда? Ты же говорил, что огонь и обезглавливание убивают таких как ты.
Криспин слегка кивнул и сказал ей: – Огонь – наиболее эффективный способ нас убить. По какой-то причине наночастицы делают нас легковоспламеняющимися. Мы вспыхиваем, как спичка.
– Да, но это грязно и вонюче, – заметила она. – Думаю, обезглавливание более гуманно.
– Но обезглавливание срабатывает только в том случае, если голова достаточно долго находится на расстоянии от тела.
– Не слишком уверенно ты это говоришь, – заметила она.
– В основном потому, что я не уверен, – признался он. – Я слышал, что отсечение головы и её удаление от тела может нас убить, но я также знаю, что если пришить голову обратно в течение определённого времени, наночастицы восстановят всё необходимое, и человек выживет.
– Да ладно! – сказала она, и ее глаза расширились.
– Это правда, – заверил он ее.
– Ну откуда, чёрт возьми, ты знаешь, что это правда? Кто-то потерял голову, а потом… – Она замолчала, потому что даже представить себе не могла, что могло произойти дальше. Трудно было поверить, что кто-то приложил голову к шее, чтобы посмотреть, прирастёт ли она обратно. Она предположила, что тело и голову могли положить вместе для погребения, а потом полное заживление произошло совершенно неожиданно. Или, может быть, само прирастание головы было городским мифом для бессмертных.
– Это не городская легенда, – рявкнул Люциан из кухни, и Криспин сжал губы в ответ на его вмешательство, а затем сочувственно улыбнулся ей.
– Раньше я думал, что это просто выдумка, но недавно это подтвердилось: учёный проделывал подобные вещи с нашими людьми, пытаясь понять, смогут ли они выжить, – сказал Криспин сдавлено. – Он отрезал голову и пытался понять, как далеко её можно отодвинуть от тела, прежде чем наночастицы не смогут все восстановить, или как долго её можно удерживать вдали от тела, прежде чем нано больше не смогут её прикрепить и восстановить. Он также проводил другие довольно ужасные эксперименты над бессмертными: отрезая конечности, разрезая их пополам и многое другое.
– Похоже, он весёлый парень, – сухо сказала Абриль. – Надеюсь, его остановили?
– Да. – Это было произнесено тяжело и мрачно.
– Значит, если я отрежу тебе голову и уберу её в ящик подальше от тела, ты рано или поздно умрёшь. Но не сразу, – медленно проговорила она.
– Да, – признал он, глядя на нее с легкой иронией.
– В качестве альтернативы я могу облить тебя бензином и поджечь, и это убьёт тебя.
Он медленно кивнул, прищурившись, глядя на неё. Казалось, её ужасно интересовало, как его убить.
– Итак, единственные способы умереть для вашего вида ужасны, – сказала она. – Я имею в виду, что сгореть заживо должно быть невыносимо болезненно физически. Но когда тебе отрубают голову… Если ты не умрёшь сразу, ты должен осознавать, что твою голову отделили от тела, и… Боже мой! Сколько времени требуется, чтобы мозг умер после обезглавливания? Как долго ты будешь просто жить, но не быть связанным с телом и осознавать всё, включая то, что ты действительно умираешь?
– Понятия не имею, – признался Криспин. – Уверен, учёный узнал это, и тот, кто читал его записи, но это не я.
– Хмм, – недовольно пробормотала Абриль, затем слегка покачала головой и сказала: – Ладно, значит, твоими предками были атланты, которые разработали невероятное лекарство с использованием биоинженерных нанотехнологий, которое, по сути, делает тебя сильнее, быстрее, позволяет видеть в темноте и делают тебя практически неуязвимым.
Криспин медленно кивнул, но выражение его лица было недовольным, и он неохотно произнёс: – Они также дали нам способность читать мысли смертных и бессмертных моложе нас, а также управлять разумом смертных и бессмертных моложе нас. Но считается, что это было сделано лишь для того, чтобы нам было легче питаться, скрывая наше существование,
– Ты можешь читать мои мысли и управлять мной? – спросила она, повышая голос с каждым словом.
– Нет, – быстро заверил он ее.
– Ты только что сказал...
– Мне следует пояснить, – перебил Криспин. – Люциан, Брикер, Декер, Кассий, Робертс и Андерс могут читать твои мысли, знать, о чём ты думаешь, и могут контролировать тебя, если захотят, – признал он и быстро добавил: – Но я бы никогда не позволил им этого сделать. По крайней мере, если бы знал, что они это делают.
– Но ты якобы не можешь? – спросила она с явным недоверием.
– Это правда, – твёрдо сказал он. – Я не могу читать твои мысли или контролировать тебя.
Она посмотрела на него, желая поверить, а затем спросила: – Только меня? Или у тебя просто по какой-то причине нет этих двух навыков?
– Только тебя, – признался он.
– Почему?
Криспин помедлил, а затем медленно произнёс: – Есть три причины, по которым бессмертный не может читать мысли смертного. Во-первых, были случаи, когда смертные с опухолями мозга были нечитаемы для бессмертных. Однако это не всегда так. Насколько я понимаю, если опухоль расположена в определённой области, она может помешать бессмертному читать мысли, но в других областях мозга она вообще не повлияет на этот навык.
Абриль предположила, что это имеет смысл.
– Другая причина – безумие. Бессмертные иногда не могут читать мысли безумного человека. Не знаю, связано ли это с тем, что их мысли слишком дезорганизованы и хаотичны, или же их мозг болен, но иногда их невозможно прочитать.
– Ну, насколько мне известно, у меня нет опухоли мозга, и я не сумасшедшая. – неуверенно добавила она, а затем криво улыбнулась и заметила: – В смысле, сумасшедшие люди обычно не считают себя сумасшедшими, не так ли?
– Ты не безумна, и у тебя нет опухоли мозга, – заверил он её. – Другие могут тебя читать, так что первые две причины не являются причиной того, почему я не могу тебя читать.
– Что подводит нас к третьей причине, – сказала она, и, не дождавшись ответа, наклонила голову и добавила: – Третья, должно быть, очень плоха, если ты не хочешь говорить мне. Я умираю от чего-то ужасного, типа коровьего бешенства, или…
– Нет, – с тревогой перебил он. – Последняя причина совсем не плоха. По крайней мере, я надеюсь, что ты не сочтёшь её плохой. Надеюсь, ты будешь так же рада, как и я, услышать это.
Брови Абриль слегка приподнялись, и она заметила: – Мы узнаем это, только если ты скажешь.
Криспин кивнул, глубоко вздохнул и выпалил: – Третья причина, по которой бессмертный не может читать смертного, – это если он является его возможным спутником жизни.
– Спутник жизни? – с облегчением повторила она. Честно говоря, это звучало совсем неплохо по сравнению с коровьим бешенством, сифилисом или любым другим заболеванием, способным повредить мозг. – Что такое спутник жизни?
Глава 24
В голове Криспин прокрутил вопрос Абриль: – Что такое «спутник жизни»?
Вот тут-то разговор и осложнялся. Ответ на этот вопрос и то, как она воспримет эту новость, были самыми важными. Криспин, малодушно, хотел было обратиться к дяде и попросить Люциана объяснить, что такое спутники жизни. Проблема была в том, что его дядя был козлом и не проявлял ни такта, ни сочувствия в объяснениях, и это вряд ли увеличило бы его шансы убедить Абриль стать его спутницей жизни.
– Криспин? – наконец позвала Абриль, когда он слишком долго молчал. – Что такое «спутник жизни»?
– Спутник жизни – это… – начал Криспин, отчаянно пытаясь подобрать идеальный способ объяснить ей это. Наконец, он сказал: – Поскольку бессмертные могут читать смертных и бессмертных моложе себя, а также быть прочитанными бессмертными старше себя, нам трудно проводить много времени в обществе.
– Социум, как в барах, танцевальных клубах и так далее? Или вообще общество, как люди? – попросила она уточнить.
– Люди, – признался он.
– Хм. Это вряд ли пойдет на пользу их психическому здоровью, – прокомментировала она.
– Нет. Не очень, – признал он. – Только столетия заставляют бессмертных…
– Кукушку поехать? – предложила она, когда он снова замялся. Когда он растерянно моргнул, она попыталась спросить: – Ку-ку?
Его брови нахмурились в недоумении.
Абриль закатила глаза и выпалила целый список слов. – Чокнуться? Крекер? Обезуметь? Гага? Бананы? Помешательство? Безумие? Сумасшествие? Ненормальность? Сбрендить?
– Да, – наконец перебил он, и его губы дрогнули от удовольствия, когда он понял, о чём она спрашивает. Но он всё же задумался, когда безумию дали названия разных продуктов, вроде бананов и крекеров? Не говоря уже об остальных словах, которые она использовала. Что вообще такое «Ку-ку»?
– Значит, длительное одиночество делает Вас безумными, и...? – подсказала она, когда он не сразу продолжил.
– А когда бессмертные сходят с ума, они обычно становятся отступниками, – просто сказал он, и когда она посмотрела на него, он добавил: – Правда в том, что они, склонны к самоубийству, хотят положить конец своему долгому существованию, но не имеют смелости покончить с собой сами и поэтому действуют так, чтобы кто-то другой сделал это за них.
– Получается, что отступники, по сути, совершают самоубийство, используя силу, – сказала она. – Я понимаю. Но какое отношение всё это имеет к тому, что такое «спутник жизни»?
Прежде чем он успел ответить, она спросила: – Спутник жизни – это девушка, жена или что-то в этом роде?
Криспин почувствовал почти облегчение от этого вопроса. Так ему было легче объяснить. По крайней мере, до этого момента он был немного растерян, не зная, как объяснить значение спутницы жизни. Теперь он сказал: – Это похоже на девушку или жену, но гораздо, гораздо больше, по нескольким причинам. Одна из причин в том, что, как я уже говорил, спутница жизни – это тот, кого бессмертный не может прочитать. Это позволяет бессмертному находиться рядом, не опасаясь, что узнают его мысли. Это делает их идеальными партнёрами, отчасти потому, что у них есть кто-то, с кем они могут комфортно проводить время, не будучи постоянно в одиночестве.
– Но что делает их нечитаемыми? – спросила она, а затем добавила: – И я понимаю, что невозможность их прочесть сделала бы их людьми, с которыми вам было бы комфортнее находиться рядом. Конечно, у всех нас бывают случайные мысли, возможно, недобрые, но разве это единственная причина, по которой они становятся хорошими спутниками жизни?
– Нет, – твёрдо сказал он. – Спутники жизни не являются спутниками жизни только потому, что не могут читать друг друга. Это, конечно много, но есть кое-что еще.
– Например? – сразу спросила она.
– Ну, у спутников жизни всегда много общего. У них очень похожие вкусы. Они прекрасно ладят. Они очень страстно любят друг друга. – Он помолчал, явно борясь, и наконец просто сказал: – Они просто идеально подходят друг другу.
– Но почему они не могут читать друг друга? – Она спросила то, с чего и начала, а он уклонился от ответа.
Криспин нахмурился, а затем медленно произнес: – Мы думаем, что наночастицы распознают в человеке какой-то энергетический сигнал, соответствующий их носителю, и гарантируют, что они не смогут считывать сигналы друг друга.
– И ты думаешь, то же самое происходит и со мной? – с интересом спросила Абриль. – Что нано распознали в нас двоих схожую энергию?
Криспин слегка пожал плечами. – К такому выводу приходят все. В основном из-за того, что моя тётя Маргарет и юная девушка, вышедшая замуж за крылатого человека, говорили о том, как они распознают спутников жизни. Они говорят, что у спутников жизни похожая аура или энергетика, и они ее считывают и понимают, что им будет хорошо вместе.
– Прости, – сказала Абриль, качая головой. – Повтори. Девушка, которая вышла замуж за крылатого человека?
– Кажется, её зовут Стефани, – сказал Криспин, пытаясь вспомнить наверняка, но он никогда не встречал девушку и полагался только на рассказы. Он всё же подумал, что её зовут Стефани. Оставив пока эти сомнения, он добавил: – Маргарет и эта девушка – обе консилиари (conciliari). Когда Абриль открыла рот, он быстро ответил на вопрос, который, как ему показалось, должен был прозвучать: – Консилиари – это что-то вроде свахи для бессмертных. Они умеют распознавать спутников жизни и подбирать пары.
– Криспин, – серьезно сказала Абриль, – все это действительно интересно, и я уверена, что позже у меня будут вопросы о чем-нибудь вроде «консилли» чего-то там, но сейчас меня больше интересует «крылатый человек».
– О-о-о. – Криспин с минуту тупо смотрел на неё, пытаясь придумать, что сказать. Ему совсем не хотелось останавливаться и объяснять всё это, когда он пытался рассказать ей о спутниках жизни, о том, что она – его единственная, и как много она для него значит. Но он решил, что другого выхода нет, поэтому быстро добавил: – Ладно, помнишь того учёного, о котором я упоминал, который проводил эксперименты над бессмертными?
– Да.
– Ну, он также ставил другие эксперименты, включая генетическое сращивание ДНК человека и животных. Одним из результатов стал человек-птица.
– Что? – выдохнула Абриль. – О Боже! Что…
– Ты отвлекаешься, дитя моё! – рявкнул Люциан из кухни. – Криспин, заканчивай рассказывать ей, что такое спутница жизни и что она твоя единственная, и покончим с этим. Я голоден, а лазанья остывает.
Криспин нахмурился, глядя на дверь, молча посылая дядю к чёрту. Он знал, что тот слышит его мысли и, без сомнения, поймёт посыл, но не удивился, не получив ответа.
– Обычно я довольно спокойная и уравновешенная, – сказала Абриль, снова привлекая его внимание. – Но твой дядя меня просто бесит.
– Не волнуйся, он на всех так действует, – прорычал Криспин.
Это вызвало у неё улыбку. Он улыбнулся в ответ и сказал: – Ладно, к сути, наночастицы распознают спутников жизни среди бессмертных и… или бессмертных, потому что спутники жизни не всегда один смертный и один бессмертный, иногда бессмертных двое, – пояснил он. – В любом случае, мы полагаем, что наночастицы ответственны за все симптомы и признаки спутников жизни. Конечно, мы не уверены, но это текущее предположение. Всё, что мы знаем наверняка, – это то, что это работает, и что если мы находим кого-то, кого не можем прочитать, это, скорее всего, наш спутник жизни.
– Что это за симптомы и признаки? – спросила Абриль. – Кроме не возможности их прочитать, я имею в виду.
– Мы снова начинаем интересоваться едой и сексом, – заявил он.
– Снова? – спросила она, и брови взлетели вверх.
– Ну, с возрастом бессмертные, как правило, устают от еды и секса... да и вообще от всего.
– Именно это и приводит к самоубийству руками Охотников, – сказала она, почти с возмущением от мысли, что кто-то заставляет Силовиков пройти через это. Или, возможно, её больше возмущало то, что абсолютно невинные смертные страдали или умирали, чтобы Охотники покончили с жизнью изгоя.
Криспин пожал плечами. – Ну, думаю, чтобы поджечь себя, требуется немало мужества, и я даже не уверен, что можно отрубить себе голову. Самоубийство руками Охотника, пожалуй, самый простой способ, – заметил он. Он много думал об этом. Он сам был очень стар и не раз подумывал о самоубийстве, поэтому испытывал сочувствие к изгоям. Если бы не встретил Абриль, кто знает, может и он стал бы изгоем. Или еще может, если не сможет быть с ней.
– В любом случае, – резко сказал он, – мы снова отвлекаемся от темы. Дело в том, что с возрастом мы устаём от еды, секса и всего того, чем наслаждались раньше. Однако появление спутника жизни пробуждает эти желания. Мы внезапно обнаруживаем, что снова наслаждаемся едой, среди прочих удовольствий.
– Ты устал от еды и секса? – спросила она, с трудом в это веря. Мужчина был настоящим сексуальным генератором.
– Я не занимался сексом с 766 года до нашей эры и не ел с 751 года до нашей эры, – просто сказал он, а затем добавил: – До встречи с тобой.
Абрильпочувствовала, как кровь отхлынула от её лица, когда она услышала его слова. – Прости? Когда ты в последний раз ел или занимался сексом?
– 766 г. до н. э. – секс и 751 г. до н. э. – еда, – повторил Криспин.
– Ты хочешь сказать, что ты родился до нашей эры, то есть до Христа, верно?
– Да, – сказал он почти извиняющимся тоном.
– Итак, ты родился в...
Когда она остановилась, чтобы посчитать, он избавил её от хлопот: – Я родился в 900 году до нашей эры.
Абриль молча смотрела на него, с трудом усваивая то, что он сказал. Если то, что он сказал, было правдой, Криспину было далеко за 2900 лет. Это было очень много. Безумно много. Это казалось ей просто безумием. Это не могло быть правдой.
– Ты выглядишь расстроенной, – сказал он несчастно.
Абриль начала качать головой, но потом остановилась. Она хотела сказать, что не расстроена, но не могла придумать, как описать то, что чувствовала в тот момент. Испуг. Шок. Уверенность, что всё это, должно быть, какой-то странный сон. Единственное, чего она действительно не чувствовала, – это ужас, что её весьма удивило.
Решив отбросить в сторону свои чувства по этому поводу и тот факт, что она целовалась и всё ещё жаждала мужчину, который был старше Америки, Европы и практически всего, что она могла себе представить, она сосредоточилась на более приемлемом факте и вернулась к исходной теме. – Ладно, значит, нахождение спутника жизни пробуждает интерес к еде и сексу. Что ещё?
Криспин уже открыл рот, чтобы ответить, когда её осенил другой вопрос, и она перебила его, сказав: – Подожди! Это из-за наночастиц целоваться и миловаться с тобой так возбуждает?
Он кивнул. – Спутники жизни испытывают удовольствие друг друга, а также своё собственное. Оно нарастает волнами, в конце концов захлёстывая их так, что они оба теряют сознание. Мы полагаем, что это из-за наночастиц.
– Чёрт, – выдохнула Абриль. Она избегала думать о том, что падала в обморок после каждой страстной встречи с Криспином. Первый раз в бассейне, потому что очнулась, лёжа на мужчине, и сразу же переключилась на другие вещи. Например, о том, что она лежит на мужчине. Её голова покоилась у него на груди, её пах прижимался к его, а тело мгновенно пробудилось и жаждало повторения.
Она не думала об этом после того, как проснулась в своей спальне от присутствия незваного гостя и потеряла сознание. К тому времени, как она проснулась с пульсирующей головной болью и доктором Дэни, склонившейся над ней, это уже практически вылетело из головы.
– Вернёмся к твоему вопросу, – сказал Криспин, привлекая её внимание. – Ещё один симптом – общие сны, которые у нас тоже были.
– Да, – подтвердила она. – Значит, ты считаешь меня своей спутницей жизни.
Он кивнул.
– Что это значит? – спросила она.
– Это значит, что ты единственный человек, с которым я мог бы счастливо провести свою жизнь.
– Одна из скольких? – спросила она. – Сколько ещё у тебя спутников жизни? Ведь говорят, что в море не одна рыба. Тогда и у бессмертного тоже больше одной спутницы жизни?
Криспин помедлил, а затем сказал: – Возможно, ты единственная. Некоторым бессмертным повезло найти второго спутника после потери первого. Но это не гарантировано. Возможно, ты единственная возможная спутница жизни, которую я когда-либо встречал.
– Почему ты говоришь «возможная»спутница жизни? Я твоя спутница жизни или нет?
– Я говорю «возможная», потому что ты можешь отказаться быть моей спутницей жизни, – мягко объяснил он. – Для меня ты – спутница жизни. Никаких сомнений. Однако я не могу заставить тебя согласиться стать моей спутницей жизни, так что ты – «возможная» спутница жизни. Я очень надеюсь, что ты согласишься стать моей спутницей жизни.
