Текст книги "Бессмертный к утру (ЛП)"

Автор книги: Линси Сэндс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 22

Абриль присоединилась к Люциану на краю ямы, Криспин последовал за ней, встав с другой стороны, и они наблюдали, как Кассиус, Декер и Брикер начали работать над своей находкой, используя более мелкие инструменты.

– Похоже, просто еще один скелет, – в замешательстве сказал Декер, его движения замедлились.

– Ну, выкопайте его уже, – нетерпеливо прорычал Люциан. – Мы не можем оставить этот скелет здесь, как и те, что снаружи. К тому же, подозреваю, он совсем непохож на остальные.

– Почему ты так думаешь? – спросил Брикер, продолжая руками отдирать грязь от скелета.

– Потому что, если бы он был такой же как остальные, за ним не рискнули бы прийти сюда и выкопать, – серьёзно сказал Криспин, а затем повернулся к Абриль и взял её за руку.– Я, правда, думаю, нам стоит подождать на кухне и позволить им разобраться с этим. Мы можем накрыть на стол и подготовить все к ужину.

– Стол уже накрыт, – заметила она. – Мне и здесь хорошо.

Криспин открыл рот, чтобы еще раз попытаться выманить ее из сада, но в этот момент Брикер выругался.

– Чёрт возьми, Люциан. Ты был прав, – его тон был мрачным.

Из любопытства Абриль высвободила руку из хватки Криспина и опустилась на колени, чтобы лучше рассмотреть. Пока что был виден только череп, и ничего такого, чего она еще не видела. Она понятия не имела, почему Криспин так старался скрыть от неё это.

–  А оно такое же, как и другие? – тихо спросил Люциан рядом с ней.

Абриль взглянула на мужчину справа от себя, а затем повернулась, чтобы снова осмотреть обнажившийся череп. На этот раз она присмотрелась внимательнее и заметила, что что-то не так в области челюсти. Что?.. Её глаза расширились, когда она заметила, что у этого черепа клыки, как у собаки. Длинные, острые зубы или... клыки?

– Чёрт, – выдохнул Кассий. Все трое в яме замерли и присели на корточки, словно пытаясь отстраниться от своей находки.

Взгляд Абриль метнулся от клыков к Кассию, затем к Люциану и, наконец, к Криспину. Все выглядели мрачными. – Это ведь не клыки, да? В смысле, это шуточные клыки или что-то в этом роде. Верно?

Когда её вопрос встретился молчанием, Абриль была уверена, что ответ – «нет», хотя сама эта возможность казалась ей нелепой. Они наверняка не настоящие. Не так ли? Но зачем кому-то хоронить скелет и вставлять ему в рот искусственные клыки?

– Я думаю, тебе пора поговорить с Абриль, племянник, – твердо сказал Люциан.

Она вопросительно повернулась к Криспину и увидела, что он избегает встречаться с ней взглядом.

– Что ты должен мне сказать? – наконец спросила Абриль.

Когда Криспин замешкался, Люциан резко бросил: – Хватит откладывать, племянник! Сейчас же! Или это сделаю я.

Сжав губы, Криспин взял её за руку и повёл на кухню. Абриль ожидала, что он остановится на этом, но вместо этого он прошёл через кухню, по коридору и вошёл в её кабинет. Там он закрыл дверь и усадил её на диван. Затем он присел перед ней на корточки и взял её руки в свои. – Я должен сказать тебе… ну, это может быть страшно, – признался он извиняющимся тоном. – Вот почему я не решался сказать тебе это раньше. Но ещё и потому, что не был уверен, как это сделать. Я не хочу тебя расстраивать.

– Ты меня сейчас пугаешь этим нарастающим напряжением, – сказала она ему, слегка, нахмурившись. – Просто скажи.

– Хорошо, – пробормотал он, а затем взглянул на их переплетённые руки и помолчал ещё пару мгновений, прежде, чем наконец сказать: – Во-первых, я не хочу, чтобы ты боялась. Мы никогда не причиним тебе вреда. И я надеюсь, ты в это веришь.

– Хорошо, – сказала Абриль, начиная немного нервничать.

– На самом деле, я никогда не смогу причинить тебе боль. Ты мне очень дорога. Ты очень важна для меня, – сказал он.

Брови Абриль слегка приподнялись. Она не привыкла, чтобы мужчины так открыто говорили о своих чувствах, да и знакомы они были совсем недолго. Как бы их ни тянуло друг к другу, ещё рано было говорить о том, что она «очень важна» для него. Но она пока отпустила это и просто ждала, когда он продолжит… и ждала… и ждала.

Как раз когда она собиралась предложить, что, возможно, они могли бы позже обсудить то, что ему было трудно сказать ей, он открыл рот и выпалил: – Я из семьи ученых.

Она моргнула, услышав это объявление. Оно было таким разочаровывающим. Абриль ожидала какого-то сенсационного откровения, но не того, что его семья была помешана на науке. Она также не понимала, какое отношение это имеет к скелету в саду и клыкам, которые могут быть фальшивыми, а могут и не быть. Решив, что он,  дойдёт до этого позже, она откашлялась и спросила: – Твои родители оба учёные?

– Нет. На самом деле, мои родители… ну, у них было много разных профессий, но сейчас мой отец юрист, а мать… – он замялся, – думаю, её можно назвать предпринимательницей. – Пожав плечами, он продолжил: – Когда я говорю, что я из семьи учёных, я имею в виду и других членов семьи. Например, моих кузенов, бабушек и дедушек… и некоторых предков.

– Ладно, – сказала Абриль и снова подождала. На этот раз ждать так долго не пришлось.

– Ну, они, учёные, не обязательно мои предки, – искали разные способы лечения таких болезней, как рак и тому подобное. Способы, которые позволили бы избежать необходимости опасных и инвазивных операций.

Когда он замолчал, словно ожидая её ответа, она произнесла единственное, что пришло ей в голову в тот момент: – О.

Видимо, этого оказалось достаточно, потому что он продолжил: – И им действительно пришла в голову блестящая идея. Нанотехнологии. Биоинженерные наночастицы, которые могли бы лечить болезни и даже травмы. – Он сделал небольшую паузу, а затем добавил: – Нанотехнологии были биоинженерными.

– Ты уже говорил это, – мягко заметила она.

– Верно, – неловко сказал он. – Итак, эти наночастицы используют кровь для своей работы и для движения. Не спрашивай меня, как, – быстро добавил он. – Я не знаю подробностей. Но каким-то образом наночастицы, будучи введенными в организм, могут добраться до любой части тела, где есть травма или болезнь, и исцелить её.

Она молча смотрела на него, впитывая его слова, и он поспешил продолжить: – Видишь ли, учёные запрограммировали в наночастицы, карту мужского и женского организма на пике их развития. То есть, по сути, в возрасте двадцати пяти-тридцати лет, – сообщил он ей. – Они запрограммировали наночастицы на возвращение хозяина в это состояние. К сожалению, – добавил он с гримасой, – учёные, придумавшие это, предполагали, что наночастицы можно ввести в человеческое тело, и они… Ну, представь, кого-то подстрелили, – попытался он. – Наночастицы должны были добраться до места ранения, распознать, что пуля чужеродный объект, вытолкнуть её из тела и залечить рану, без необходимости резать тело, чтобы вытащить пулю, или чтобы зашить. Обо всём этом позаботятся наночастицы.

Он на мгновение замолчал, довольный своим объяснением, но Абриль смотрела на него с недоумением. Она всё ещё не понимала, какое отношение это имеет к клыкам в челюсти скелета в саду.

Отбросив пока это, она пояснила: – Значит, эти наночастицы будут залечивать раны и …что? Окружат и убьют раковые клетки, болезнетворные микроорганизмы и всё, что им не понравится?

– Да. В общем, – сказал он с явным облегчением и откинулся назад.

Абриль просто смотрела на него, ожидая. Не уверенная, что разговор уже закончился. Наконец она подняла брови и спросила: – Это всё, что ты хотел мне сказать? Я имею в виду, это очень много, – заверила она его. – Похоже, это блестящее изобретение. Если когда-нибудь его запустят  или одобрят Министерство здравоохранения Канады, Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (FDA) или кто-то ещё, это будет потрясающе. Настоящее благо для человечества. Ты можешь очень гордиться своей семьёй.

Криспин нахмурился, услышав её слова, и открыл рот, чтобы заговорить, но прежде чем он успел что-либо сказать, раздался грохот, заставивший обоих вздрогнуть. Из-за двери раздался голос Люциана Аржено: – Боже мой, племянник! Ты ещё хуже общаешься, чем твой отец. Мне что, войти и всё ей объяснить? Или ты расскажешь всё как следует?

– Я сам! – рявкнул Криспин. – Просто отойдите от двери и перестаньте подслушивать.

Они ждали молча, но, не услышав больше никаких звуков, Криспин, видимо, решил, что Люциан ушёл, и повернулся к ней с долгим и усталым вздохом. Слабо улыбнувшись, он сказал: – Прошу прощения. То, что я только что тебе рассказал, – лишь часть истории.

– Они уже испытали эти наночастицы на людях? – спросила Абриль.

– Это гораздо больше, чем просто испытания, – признал Криспин. –  Когда их только разработали, ими пролечили около дюжины пациентов.

Услышав это, Абриль вскинула брови. Не потому, что не верила ему, а потому, что не могла поверить, что в новостях не сообщалось о существовании и использовании таких нанотехнологий. Наконец она сказала: – Похоже, не сработало.

Криспин вздрогнул, явно удивлённый этим комментарием. – Почему ты так решила?

Она пожала плечами, а затем заметила: – Ну, я ничего не слышала в новостях о биоинженерных или чудо-нанотехнологиях, поэтому предполагаю, что они не сработали как следует.

– На самом деле они показали себя очень хорошо, – заверил он ее, а затем помедлил и неохотно признал: – Хотя не совсем так, как ожидалось.

– А как? – с интересом спросила Абриль.

– Ну, предполагалось, что наночастицы выполнят свою работу, вылечат болезнь или травму, и всё. Они были запрограммированы на самоуничтожение после того, как завершат восстановление организма пациента до пикового состояния. Затем они выведутся из организма так же, как и любые другие отходы.

– Но этого не произошло, – предположила она, и, увидев его удивление, заметила: – Ты же только что сказал, что всё прошло не так, как ожидалось. Так что, полагаю, если они ожидали, что те выполнят свою работу, а потом распадутся… – Она пожала плечами.

– Верно, – сказал он и кивнул. – И да, ты права, наночастицы не самоуничтожились и не распались после завершения лечения травм или лечения болезней, для лечения которых их вводили пациенту. Это была не вина учёных, – быстро сказал он, видимо, опасаясь, что она может унизить его родственников из-за предполагаемой неудачи. Но затем он нахмурился и признал: – Хотя… то есть, полагаю, в конечном счёте, это была их вина, поскольку они не учли, что человеческое тело постоянно нуждается в ремонте.

Брови Абриль поднялись. – Поясни?

Криспин нахмурился и сказал: – Клетки постоянно умирают из-за возраста, факторов окружающей среды и так далее. Полагаю, учёные не учли, что наночастицы также будут считать, что эти проблемы необходимо устранить перед самоуничтожением. Но это так, поэтому они никогда не самоуничтожаются и не покидают тело. – Видя выражение её лица, он объяснил: – Солнечный свет повреждает кожу, а наночастицы это исправляют. Простое течение времени приводит к гибели клеток, а наночастицы их восстанавливают. Загрязнение наносит вред лёгким и микробиому кожи, и…

– И нанотехнологии об этом позаботятся, – сказала за него Абриль.

– Да, – сказал он и добавил: – В конечном счете, всегда есть что-то, что нужно восстановить  или залечить, поэтому наночастицы просто так не уничтожаются и не покидают тело.

Абриль лишь кивнула, не видя в этом особой проблемы. Звучало довольно заманчиво иметь наночастицы в организме, готовые восстановить тело в случае аварии, ножевого ранения или чего-то ещё. Даже не придётся ждать скорую и парамедиков, чтобы ввести наночастицы, –  подумала она, и тут Криспин снова заговорил.

– И вот так мы стали бессмертными, – закончил он с порывистым вздохом, а затем встал с колен, и сел на диван рядом с ней.

Абриль машинально кивнула, но потом остановилась и повернулась к нему боком на диване. – Подожди. Что? Бессмертные? О чём ты говоришь? Я думала, эти наночастицы залечивают раны и всё такое?

Удовлетворение Криспина улетучилось, словно вода из канавы. Нахмурившись, он тоже сел боком к ней и, подумав немного, сказал: – Ну, видишь ли, наночастицы не умирают и не покидают тело, они остаются.

– Да, – сухо ответила она. – Но что там о том, как ты стал бессмертным?

– Не я, – быстро ответил он, а затем нахмурился и добавил: – Ну, да, я тоже, но я не стал бессмертным. Я родился бессмертным. – Он сделал небольшую паузу, а затем объяснил: – Моя мать была бессмертной, поэтому я родился с наночастицами, а наночастицы делают любого, в ком они находятся, молодым, здоровым и бессмертным.

Абриль на мгновение непонимающе посмотрела на него, а затем сказала: – Молодым? Ты ничего не говорил о том, что они делают своего носителя молодым.

– В них была заложена анатомия мужчины, и женщины в их пиковом состоянии, то есть в возрасте двадцати пяти-тридцати лет, – напомнил он ей. – Нанотехнологии считали, что им нужно…

– Сделайте их носителя молодым? – закончила она.

Он медленно кивнул, и что-то в её тоне заставило его насторожиться. – В общем-то, да.

Абриль обдумала слова, а затем спросила: – Значит, если пожилой человек – например, восьмидесятилетний – заболеет раком и ему дадут наночастицы, чтобы вылечить его, то наночастицы не только вылечат рак, но и сделают пожилого человека молодым?

– И да, и нет. Ему всё равно будет восемьдесят, но тело будет здоровым и в отличной форме.

– Двадцать пять – тридцать лет, – отметила она. – Гораздо моложе восьмидесяти.

Криспин кивнул.

Абриль слегка откинулась назад, её лицо выражало благоговение. – Ваша семья открыла источник молодости.

Он немного расслабился. – Некоторые люди так это называли.

Абриль резко выпрямилась. – Почему об этом не знают все? Об этом должны рассказать в новостях. Это чудодейственное средство. Нам нужно немедленно позвонить на CNN.

– К сожалению, это не такая уж хорошая новость, – заверил он ее.

– Что? Это безумие! Почему это не хорошая новость? – спросила Абриль, с трудом веря, что её не примут как чудодейственное средство. Затем её глаза расширились, и она выдохнула: – А. Точно. Поняла. У нас уже проблема с перенаселением, и из-за неё мы наносим Земле непоправимый ущерб. Вырубка лесов, загрязнение окружающей среды, вымирание различных видов… – Она вздохнула. – Если бы все об этом узнали, это был бы конец смерти. На планете не осталось бы ни одного квадратного фута, где бы не жил человек.

– Да, это проблема, – согласился он. – Но есть и другая проблема.

– Какая? – удивлённо спросила она. Она подумала, что та, о которой она только что упомянула, действительно была единственной.

Криспин помедлил, а затем сказал: – Я же упоминал, что наноорганизмы созданы биоинженерией. Они используют кровь для движения, и для размножения себе подобных в организме. Они используют кровь даже для своего восстановления и исцеления. – Он сделал небольшую паузу, а затем признался: – Но часто они используют больше крови, чем может выработать человеческий организм.

Абриль на мгновение задумалась, а затем сказала: – И что делать? – спросила она и, прежде чем он успел ответить, сделала это сама, сказав: – Думаю, переливание крови, чтобы компенсировать это или что-то в этом роде.

– Именно так, – сказал он с облегчением.

Абриль и сама испытала немалое облегчение. Образ скелета в саду с клыками мелькнул в её голове, пока она обдумывала его слова. На мгновение она даже подумала, что, возможно, клыки ответ на проблему потребности в крови, и речь шла о том, что пациенты, по сути, превратились в вампиров, чтобы получить необходимую им кровь. Она с облегчением узнала, что это не так, и пациентам с этими наночастицами делают переливание крови, чтобы справиться с потребностью в ней.

Криво улыбнувшись, она сказала ему: – Честно говоря, это не плохой компромисс. Я, конечно, ненавижу иглы. Но терпеть переливание время от времени в обмен на молодость и здоровье до конца дней не кажется плохой сделкой. – Она сделала небольшую паузу, обдумывая сказанное, а затем спросила: – То есть под бессмертием ты подразумеваешь просто долголетие, верно? Вы же не живёте вечно. Никто не живёт вечно.

Криспин помедлил, а затем сказал ей: – Если только нас не сожгут или не отрубят голову и не оставят ее отдельно от тела на достаточно долгое время, чтобы она не смогла прирасти обратно, а так бессмертные могут жить бесконечно.

В голове у Абриль внезапно наступил хаос. – Бесконечно?

Криспин кивнул, выражение его лица было серьезным.

– Как долго это бесконечно?

Он помолчал немного, а затем неохотно сказал: – Люциан родился в Атлантиде несколько тысячелетий назад.

Абриль напряглась, пристально глядя на него, и с недоверием спросила: – Атлантида?

– Именно там были разработаны нанотехнологии, – пояснил он.

– Атлантида, – повторила она, её мозг с трудом воспринимал то, что он ей говорил. Короткий, недоверчивый смешок сорвался с её губ, и она сказала: – Ты хочешь, чтобы я поверила, что учёные тысячи лет назад в мифической стране Атлантида разработали биоинженерные наночастицы, которые являются источником молодости, и что Люциан, твой дядя Люциан, который сейчас сидит на кухне у Джины, родился тогда и далеко там – где бы это ни было?

– Была, – поправил он и, когда её взгляд затуманился от недоумения, пояснил: – Мой дядя родился давным-давно, и далеко-далеко там, в Атлантиде. Атлантида пала. Её больше нет.

Она молча смотрела на него, поражённая тем, что он продолжает говорить. Это было так нелепо. – Насколько я помню, Криспин, туалетную бумагу изобрели в Нью-Йорке в 1850-х годах. До этого они использовали листья, палки, мох, ракушки, кукурузные шелуху и воду, чтобы подмываться после того, как сходили в туалет. Но ты хочешь, чтобы я поверила, что за тысячи лет до этого твои предки изобрели биоинженерные наночастицы, которые…

– Атлантида была более развита, чем остальная планета, – перебил он её. – Они намного опережали остальной мир. Но держали свои достижения при себе.

– Как? – сразу же спросила она, не скрывая своего недоверия. По её опыту, хранить секреты в этом мире было практически невозможно. Как атланты могли скрывать такие достижения от своих соседей по планете?

– Атлантида была отделена от остального человечества горами и океаном. И хотя у них было оборудование и возможность пересекать горы или добираться на кораблях до соседей и всего человечества, они были очень замкнуты и не интересовались этим. Они… ну, на самом деле, они были своего рода снобами, наверное, – признался он, поморщившись. – Они не чувствовали, что остальное человечество может им что-то предложить, поэтому никогда не делились своими знаниями.

– Они никогда не покидали пределы своего маленького острова или что там у них было? – спросила она.

– Это был полуостров, а не остров, – поправил он. – И они время от времени навещали своих соседей. Время от времени группы учёных отправлялись исследовать остальной мир. Они часто возвращались с новыми растениями, никогда ранее не встречавшимися, или минералами и металлами, недоступными в Атлантиде. Информация, которую они привозили, по-видимому, попадала в наши исторические книги. – Он пожал плечами. – Но они ходили туда только ради исторических и научных целей. Туристических путешествий не было. Остальной мир, конечно, был не так уж развит по сравнению с нашим народом, поэтому не было никаких причин, чтобы кто-либо, кроме учёных или исследователей, был заинтересован в том, чтобы покинуть Атлантиду со всеми её достижениями.

– Ладно, – задумчиво пробормотала она, не зная, верит ли ему или нет. Хотя, если он лгал, она всё же задавалась вопросом, зачем ему это.

– Кроме того, атланты действительно считали, что не должны оказывать чрезмерного влияния на другое население, – пояснил он. – Только представь себе, что мы бы обнаружили первобытное племя, не имевшее никаких контактов с современным миром. Мы, с нашими мобильными телефонами, самолётами и оружием, показались бы им богами. Это было бы ужасно несправедливо и нарушило бы их естественное развитие.

– Точно, – выдохнула она, а затем медленно произнесла: – Значит, у них были эти нано, которые, по сути, чудо. Но они не поделились ими с другими, а вместо этого оставили их себе. – Она наклонила голову и вопросительно посмотрела на него. – Так как же они в конце концов попали в остальной мир? Я имею в виду атлантов со своими нано. Как Люциан, который, как ты говоришь, родился там. – Она подняла брови. – Я знаю, что Атлантида исчезла давным-давно. Тогда они, предположительно, присоединились к остальному обществу? Потому что их заставили?

– В общем-то, да. Атлантида пала. Серия землетрясений и извержение вулкана отделили полуостров от остального континента, и Атлантида затонула в океане. Большая часть населения погибла. Выжили только те, кому ввели нано. Как Люциан. Они выбрались из-под обломков и были вынуждены присоединиться к остальному миру.

Абриль на мгновение застыла, обдумывая информацию. Она всё ещё не была уверена, что верит ему, но решила пока принять это как должное. – Не думаю, что кто-то из выживших догадался захватить оборудование для переливания крови по пути из тонущей «Атлантиды»?

– Угу, – признал он. – Подозреваю, они были слишком сосредоточены на выживании в рушащемся мире, чтобы думать об этом.

– Итак, больше никаких переливаний, – предположила она, – и наночастицы дали своим носителям клыки, чтобы те могли получить кровь, необходимую для выполнения работы, на которую они были запрограммированы.

На его лице читалось облегчение, что именно она это сказала, и кивнул. – Точно. Они также сделали нас сильнее, быстрее и дали нам способность видеть в темноте.

– Она тебе не верит, племянник. Она просто над тобой издевается, – проревел Люциан из кухни. – Покажи ей свои клыки.

Подняв брови, Абриль выжидающе повернулась к Криспину, но он замялся, и, пока он колебался, она задумалась, откуда Люциан узнал, что она ему не верит. Она также задавалась вопросом, откуда, чёрт возьми, он знает, о чём они говорят. Её кабинет находился в конце длинного коридора, и дверь была закрыта. Неужели он мог их услышать? А даже если бы и слышал, он не мог одобрять ту чушь, которую нес племянник.

– Это не чушь, – воскликнул Люциан.

Он слышал их. Как, чёрт возьми, он мог слышать их из кухни? Погоди! Она не сказала этого вслух. Она просто подумала об этом. Откуда, чёрт возьми, он знает, о чём она думает? Она бы спросила, если бы Криспин не выбрал именно этот момент, чтобы широко раскрыть рот. Сначала было не так уж много всего видно, только его язык и два ряда совершенно обычных человеческих, то есть не вампирских, зубов. Она собиралась сказать это, когда какое-то движение привлекло её взгляд к его правому клыку, который начал смещаться и опускаться, внезапно превращаясь в очень острый клык. Тот был в точности таким же, как на другой стороне челюсти, где мгновение назад был человеческий зуб.