Текст книги "Бессмертный к утру (ЛП)"
Автор книги: Линси Сэндс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)
– Слишком, – согласилась она, скривившись. – Слишком много обаяния, слишком много ног напоказ, слишком великолепен, слишком…
– Ты считаешь меня очаровательным и великолепным? – с восторгом спросил он.
Абриль фыркнула, услышав вопрос, сосредоточившись на призраках, от которых пыталась убежать, а затем пробормотала: – О, да ладно. Ты же знаешь, что это так. Ты неплохо накачана, но не слишком. У тебя красивое лицо, потрясающая улыбка, сексуальные глаза. – Она пожала плечами. – Очарователен.
Криспин с удивлением смотрел на неё, пока она очень рассеяно перечисляла его достоинства. Он даже не был уверен, что она вообще понимает, что говорит, пытаясь избежать гибели своего Пакмана, и решил, что идея Робертса была блестящей. Криспин был почти уверен, что она никогда бы не призналась ему в своём влечении, если бы не была так поглощена игрой. Не то чтобы в его привлекательности было что-то необычное. В конце концов, она была его спутницей жизни, что практически гарантировало сексуальное влечение. Но всё равно было приятно это слышать.
Стон Абриль привлёк его внимание к экрану игры, – она умерла. Настала его очередь играть. И его очередь задавать вопросы.
– Что побудило тебя стать помощником руководителя? – сразу спросил он.
Она так долго не отвечала, что он стал сомневаться, не собирается ли она и на этот раз уклониться от ответа. Но затем она призналась: – На самом деле я хотела выучиться на ветеринара.
– Правда? Почему ветеринар? – с интересом спросил он. Криспин сам был большим любителем животных и не раз подумывал выучиться на ветеринара, чтобы потом, когда будет готов уйти с нынешней должности, найти себе новое призвание.
– Потому что я люблю животных больше, чем людей, – легкомысленно сказала она, а затем усмехнулась, когда он поднял взгляд с выражением удивления, смешанным с беспокойством.
– Да, прозвучало не очень. Но это лишь отчасти правда. Возможно, – добавила она себе под нос, а затем слегка фыркнула и сказала: – Думаю, мне стоит объяснить, иначе ты подумаешь, что я какой-то асоциальный фрик или что-то в этом роде.
Криспин ничего не ответил и просто ждал, пока она скажет то, что хотела. Но он не считал её фриком. На самом деле, хотя она и была смертной, она говорила так же, как и все бессмертные, которых он знал. Избегать других ради сохранения собственного рассудка. Если это делало ее фриком, то таким был и каждый бессмертный на планете.
– Видишь ли… – начала она, а затем замолчала, когда зазвонил таймер. – Спасена звонком, – сказала она, легко вставая. – Я вернусь через минуту. Постарайся не погибнуть, пока меня не будет.
Глава 12
Прежде чем Криспин успел что-либо сказать, Абриль исчезла в коридоре, а Лилит быстро последовала за ней.
– Абриль и её тень, – с удовольствием подумал Криспин, продолжая играть. Собака, казалось, следовала за ней повсюду, независимо от того, кто ещё был в комнате, когда она уходила. Он не мог винить лабрадора. Он бы ходил за ней повсюду так же преданно, если бы это не заставило ее считать его фриком. Он слегка улыбнулся при мысли о том, что будет повсюду таскаться за ней, высунув язык и виляя задницей. Но затем он переключился на размышления о том, что собиралась ему сказать Абриль. Очевидно, хотела рассказать, почему она любит животных больше, чем людей, и теперь он задавался вопросом, что бы это могла быть за причина.
Он решил, что наиболее вероятный ответ – плохое обращение или предательство со стороны человека или даже нескольких. Возможно, лучшего друга, члена семьи или даже любовника. Последнее предположение заставило его нахмуриться. Он не был дураком. Без сомнения, в ее жизни были мужчины, но при мысли об этом в нем поднималась страшная ревность. Что было глупо. Другие, возможно, целовали ее, прикасались к ней и занимались любовью, но он знал, что никто из них не сравнится с ним. Любое удовольствие, которое она испытывала в прошлом в объятиях призрачного любовника, было ничто по сравнению с тем, чем они наслаждаются вместе. Не из-за какого-то большого мастерства с его стороны. Так было, потому что они – спутники жизни. От одной мысли о том удовольствии, которое он уже испытал с ней, и о том, что еще предстояло, у Криспина встал. К сожалению, его член увеличивался и двигался, и полотенце соскользнуло с него. Левый конец – лежал у него на коленях, а правый – соскользнул, обнажив голень и бедро. Криспин быстро схватил упавший конец и подтянул его обратно. Затем он встал, чтобы поплотнее обернуть его вокруг себя, и поморщился, когда саундтрек из игры объявил, что этот маневр стоил ему жизни. Для него игра была окончена.
– Се ля ви, – пробормотал он себе под нос и решил, что пора проверить стирку. – Схожу сейчас, – подумал он и направился в коридор, размышляя, куда делась Абриль. Он получил ответ на свой вопрос, когда, войдя в прачечную, обнаружил, что дверца стиральной машины открыта, а она как раз включает сушилку. Она переложила одежду. Он собирался поблагодарить её за это, когда Абриль внезапно вздрогнула от неожиданности, её рука прижалась к груди.
– Ты меня напугал, – выдохнула она, опуская руку, и тут же окинула взглядом его тело, завёрнутое в полотенце. Не было никаких сомнений, что первый шок от страха, вызванный им, прошёл, и она испытывала нечто совершенно иное в ответ на его присутствие. Криспин слышал, как участилось её сердцебиение. Дыхание стало коротким и поверхностным, и он чувствовал в воздухе запах её возбуждения. Он был сладким, как нектар, и влек его, когда он сказал: – Я не хотел тебя напугать.
Откуда-то из глубины ее горла вырвался звук, который мог быть ответом. Он не был уверен. Он был уверен только в одном. – Я хочу поцеловать тебя.
Слова вырвались из него тихим рычанием, когда он продолжил идти вперёд. Хотя он даже не осознавал, что движется, пока она не сделала шаг назад и не подняла руку, словно останавливая его. Он тут же остановился и ждал, терзаемый неизвестностью. Он знал, что она хочет его, так почему же она его останавливает? Они были спутниками жизни. Влечение к спутникам жизни было непреодолимым.
– Я бы тоже хотела тебя поцеловать, – мягко призналась Абриль и он снова шагнул вперед и замер, когда она сделала один быстрый шаг назад и добавила: – Но...
Она на мгновение замолчала, словно желая убедиться, что он внезапно не набросится на нее, а потом сглотнула и сказала: – Но я не хочу заниматься сексом.
Глаза Криспина расширились, и ужас пронзил его от этих слов. Поцелуи приведут к сексу. В этом он не сомневался.
– Хорошо? – спросила она, и в ее выражении лица читалась смесь надежды и мольбы.
Криспин колебался. Он хотел сказать, что всё в порядке, что он понимает. И хотел пообещать, что у них не будет секса. К сожалению, он не мог этого гарантировать. Он очень боялся, что ему не хватит самообладания, чтобы с уверенностью пообещать, что поцелуй не приведёт к прикосновению и, в конечном счёте, к сексу. Ни один бессмертный не смог бы.
– То есть, – сказала Абриль, когда он промолчал, пытаясь придумать, что делать, – целоваться – это одно, но мне кажется, что для секса еще слишком рано. Понимаешь?
Криспин снова медлил, прежде чем спросить: – Что значит целоваться?
Это, казалось, удивило ее. – Ты не знаешь, что такое поцелуй?
– Я не знаю, что тысчитаешь поцелуем, – поправил он. Она успокоила его, употребив термин «поцелуй». Хотя прошли тысячелетия с тех пор, как он в последний раз беспокоился о таких вещах, у него были младшие братья и сёстры, которые всё ещё интересовались свиданиями и тому подобным, так что он был знаком с этим термином. Но даже среди братьев и сестер это означало разные вещи. – Для моей младшей сестры целоваться – это просто обниматься.
Подняв руку, он позволил одному пальцу скользнуть вниз по её руке и ощутил её наслаждение, когда оно пронзило её, пронзило их обоих. Сделав всего один шаг, чтобы их ничего не разделяло, и её соски коснулись его груди через топ, он добавил: – А для брата, её близнеца, вот, что такое поцелуй. – Он наклонился, чтобы поцеловать её чуть ниже уха, и услышал её резкий вздох, чувствуя, как возбуждение, которое она испытывала, пробежало по его телу.
– Облизывание, – сказал он, а затем лизнул ее шею и начал посасывать, еле сдерживаясь, чтобы не укусить ее.
– Ласка, – в его голосе звучало голодное рычание у ее горла, когда он позволил своей руке сомкнуться на ее груди и нежно помять ее.
– О Боже, – выдохнула Абриль, выгибаясь навстречу ласке.
Криспин затеял это с намерением перечислить длинный список того, что он хотел с ней сделать. Всё, вплоть до проникновения, которое его брат тоже включал в поцелуй. Впрочем, ему следовало понимать, что он не справится. Криспин уже боролся с накатывающей волной страсти, которая накатывала на него одна за другой. Он отчаянно боролся, чтобы не сорвать с неё одежду и не повалить её на пол.
– Пол. – эта мысль заставила его вспомнить, что они находятся в прачечной с твёрдым кафельным полом. Если они потеряют сознание и упадут…
Оторвавшись от ее шеи, он отпустил ее грудь, вместо этого взял ее за руку, и повернулся, чтобы выйти из прачечной, увлекая ее за собой.
– Что такое? Куда мы? – растерянно спросила Абриль, когда он потащил ее по коридору в гостиную.
– Происходит то, что мы собираемся заняться сексом в комфорте твоей спальни, а не на холодном полу прачечной, – прорычал он.
Абриль не стала возражать против его плана. Она позволила ему провести себя через гостиную в спальню и закрыть дверь, прежде чем Лилит успела последовать за ними. Когда он повернулся, чтобы обнять её, она снова подняла руки и отступила. – Никакого секса?
– Никакого проникновения, – поправил он. – Всё, что угодно, но никакого проникновения.
Глаза Абриль расширились, она с трудом сглотнула и потребовала: – Пообещай мне, что не зайдёшь слишком далеко. Я не принимаю противозачаточные. Я не хочу забеременеть. Пообещай мне.
– Обещаю, – прорычал он и набросился на неё прежде, чем она успела опустить руки. Абриль не возражала. Когда он накрыл её рот и заставил её губы раскрыться, и она встретила его язык своим. Он целовал ее так страстно, что они оба застонали через несколько мгновений. Несмотря на то, что он был увлечен поцелуем, ему хотелось большего, и Криспин быстро расстегнул ее джинсы, а затем стянул их. Абриль ахнула ему в рот, когда они упали, а затем ахнула ещё раз, когда он схватил её за талию, и понёс на кровать. Он не переставал целовать её, даже когда опускал на кровать. Абриль ответила на поцелуй, обхватив ногами его талию, и в этот момент она замерла, паника уничтожила страсть, которая кипела между ними всего секунду назад.
Криспину не нужно было спрашивать, почему. Где-то между дверью и кроватью он потерял полотенце, и теперь его обнажённый член упирался в неё, так сказать, стуча в дверь.
Прервав поцелуй, Криспин пробормотал: – Прости, – затем разжал ее ноги и подвинулся так, чтобы его эрекция прижималась к внешней стороне бедра. Она замерла, от неё исходила волна неуверенности, Криспин сдвинул её футболку и бюстгальтер в сторону, чтобы прикоснуться к её груди. Это была попытка отвлечь её и одновременно успокоить, и, похоже, это сработало. Она снова начала задыхаться и стонать, выгнув спину, приподнимая грудь вверх.
Криспин воспользовался предложением, его губы сомкнулись на одном соске, чтобы покрутить и пососать, затем он перешел к другому, чтобы сделать то же самое. Абриль вцепилась в его плечи, вертела головой и беспокойно сучила ногами. Но ему хотелось той дикой страсти, которая была у них в бассейне. Чтобы добиться этого, он просунул руку ей между ног, чтобы коснуться и погладить ее, но потом решил, что хочет вместо этого попробовать ее. Абриль, задыхаясь, пробормотала протест, когда он перестал ласкать ее грудь, а затем замерла, когда он заскользил вниз по ее телу, пока не встал. Схватив ее за лодыжки, он потянул ее к краю кровати, затем опустился на колени на ковёр. Абриль замерла молчаливо и неподвижно. Ему даже показалось, что она не дышит, наблюдая, что он делает. Как только он добился желаемого результата, свесив нижнюю половину ее тела с кровати, поставив колени по обе стороны от него, широко раздвинув ноги, оставляя ее открытой для его внимания, он наклонил голову, чтобы уделить ей внимание. Абриль ругалась и дико брыкалась, но он держал ее бедра раздвинутыми и неподвижными, поглощая ее. Криспину хотелось бы исследовать и облизать каждый дюйм её тела, но он понимал, что не успеет далеко уйти, прежде чем страсть захлестнёт их обоих. Поэтому он надеялся, что, перейдя сразу к десерту, он хотя бы сможет как следует изучить её. К сожалению, этому не суждено было сбыться. Он едва успел распробовать ее вкус, как почувствовал оргазм на грани сознания. Не в силах удержаться, он погрузил палец в Абриль, продолжая ласкать её языком, а затем вскрикнул вместе с ней, когда страсть захлестнула их обоих и увлекла во тьму.
Когда Криспин очнулся, Абриль все еще лежала без сознания. Он перевернулся и теперь свернулся калачиком на полу у её ног, а не уткнувшись головой ей в бедра. Наверное, это к лучшему, – решил он. Иначе он бы снова принялся лизать и целовать её и снова потерял сознание. Хотя эта мысль была соблазнительной, его не покидала мысль о том, как он будет целовать и облизывать каждый дюйм ее тела, прежде чем погрузиться в нее и доведет их обоих до оргазма. Но сделать это он мог только одним способом.
Бесшумно поднявшись, Криспин осторожно переложил Абриль по равнее. Затем он принёс из гостиной плед, аккуратно накрыл её, выключил свет в спальне и вышел из комнаты.
Лилит нигде не было видно. Предположив, что она на кухне с Робертсом, он взглянул на часы в гостиной и убедился, что они были без сознания недолго. У него ещё оставалось время до того, как ему придётся сменить Робертса… и он намеревался наслаждаться каждой минутой. Оставалось только вытащить штаны из сушилки и решить, в какой гостевой комнате он будет спать.
Глава 13
Абриль находилась в своем кабинете, когда Криспин нашел ее. Он искал ее с намерением, поцеловать и соблазнить. Однако, когда он вошел в комнату, она разговаривала по телефону, что помешало осуществлению этого плана.
Какое-то мгновение он просто стоял в дверях, разглядывая ее. Если раньше на ней были джинсы, то во сне она была одета по-деловому – в блузку и юбку. Она выглядела очень профессионально... сексуально, по его мнению. Когда она не повесила трубку, чтобы поздороваться с ним, Криспин понял, что разговор не из легких. Он оставил свою позицию у двери и подошел к дивану напротив ее стола, чтобы сесть и подождать. Казалось, Абриль даже не заметила его присутствия. Все ее внимание было сосредоточено на телефонном разговоре. Криспин изначально не собирался подслушивать. Он был большим сторонником конфиденциальности. Однако тревога, стресс и явное недовольство в ее голосе вскоре привлекли его внимание и заставили внимательно прислушаться.
– Я могу тебе помочь, – сказала Абриль почти отчаянно. – Тебе не обязательно выходить за него замуж. Они не могут тебя заставить. Я могу приехать и забрать тебя. Ты можешь жить со мной.
Прошло мгновение, прежде чем Криспин едва расслышал, что говорят на другом конце провода, но недостаточно, чтобы понять, о чём идёт речь. Затем Абриль закричала: – Нет! Пожалуйста, Мэри. Я могу тебе помочь. Позволь мне помочь тебе. Ты слишком умна, чтобы вот так растрачивать свою жизнь. Пожалуйста, позволь мне помочь тебе.
На этот раз, на другом конце провода не раздалось ни звука. Вместо этого он услышал громкие гудки. Тот, с кем она разговаривала, повесил трубку.
Криспин подождал несколько минут, но когда по щекам Абриль тихо потекли слёзы, он встал, забрал у неё телефон и отключил его. Затем он опустился рядом с ней на колени, взял её руки в свои и спросил: – Что случилось?
Она просто покачала головой, но потом выдохнула: – Они хотят выдать мою младшую сестру замуж за Агустина, и она согласилась. Как они могут? Они знают, что он будет бить ее. Он бы избивал меня, если бы я не сбежала. Теперь они собираются принести ему в жертву Мэри вместо меня. Им плевать, в какой ад они её ввергают. Не думаю, что им есть дело до кого-либо из нас. Мы все – лишь инструменты, которые они используют, чтобы добиться желаемого.
– Кто эти «они»? – нахмурившись, спросил Криспин.
На ее лице мелькнуло выражение стыда, и она опустила голову.
– Кто? – настаивал Криспин, зная, что это важно.
– Наши родители, – прошептала она горестно.
Криспин выпрямился, подхватив её на руки. Обойдя вокруг стола, он сел на диван и усадил её к себе на колени боком. Какое-то мгновение он не знал, что сказать или как начать разговор, но наконец спросил: – Ты хотела стать ветеринаром из-за родителей? Ты предпочитаешь животных людям?
Вздохнув, она прижалась к его груди и кивнула. – Они оба очень религиозные. – Её губы сжались. – Но не в хорошем смысле. Согласно религии, в которой я воспитывалась, женщины ниже мужчин и должны подчиняться. Наша единственная цель – производить на свет как можно больше детей, желательно мальчиков. Поэтому образование считается бесполезным для женщины. Мы не должны даже думать о колледже или университете. Фактически, девушкам даже не позволяют окончить среднюю школу. Большинство девушек забирают из школы в шестнадцать лет и заставляют выходить замуж за того, кого выберут родители.
– Как Агустин? – предположил Криспин, когда она замолчала.
Абриль сжала губы, вздернула подбородок. – Агустин хотел меня. Я подозреваю, в основном для того, чтобы иметь возможность мучить меня, – мрачно сказала она. – Мы знали друг друга всю жизнь, и он всю жизнь был хулиганом. Он точная копия своего отца, который, насколько мне известно, избивал свою жену, чуть ли не до смерти, а также обрушивал кулаки на своих детей, включая Агустина. Агустин вырос таким же, как он. Ему удавалось держать себя в руках в школе, но после того, как его отстранили от занятий за то, что он избил кого-то во дворе на перемене, он просто начал избивать детей по дороге домой. В детстве он был плохим, но, став подростком, стал еще хуже. Продолжая издеваться над мальчиками, он начал приставать и к девочкам. Подбегал и лапал их, вел себя как свинья.
– Включая тебя? – холодно спросил Криспин.
Абриль покачала головой. – Он не мог меня тронуть. По крайней мере, в школе. Я постоянно пропадала в библиотеке, разговаривала с миссис Томпсон или читала книги, которые она мне давала. – Слабо улыбаясь, она сказала ему: – Именно миссис Томпсон привила мне любовь к учёбе и вдохновила на получение высшего образования. Она сказала, что мои оценки достаточно хороши, чтобы я могла получать грант и стипендию для поступления в университет или колледж, и она планировала помочь мне в этом.
– Миссис Томпсон знала о моей семье и нашей религии. Она знала, что большинство девочек из нашей общины бросают школу в шестнадцать лет – в этом возрасте родители могут забрать их из школы, не навлекая на себя проблем с правительством. Большинство из них были выданы замуж. Других, которым ещё не сделали предложения руки и сердца, заставляли помогать на ферме или по дому. Миссис Томпсон проводила со мной много времени, убеждая меня, что мне не обязательно жить такой жизнью. Что я могу получить диплом и построить карьеру и жить вне общины, к которой принадлежит моя семья.
– И это сработало, – сказал Криспин. – Ты получила образование и сделала карьеру.
– Не ту карьеру и образование, которые я хотела, – отметила она, но затем добавила: – Когда мои родители объявили, что отец Агустина посватал своего сына, я умоляла их не соглашаться. Я сказала им, что хочу закончить школу, поступить в колледж или университет и сделать карьеру. Я сказала им, что он будет насиловать и избивать меня, возможно, до смерти, если они заставят меня выйти за него замуж.
– Им было всё равно. Они сказали, что это не будет изнасилованием, так как он мой муж. Они сказали, что любые побои, – это моя вина, потому что я такая строптивая, и они, без сомнения, даже понадобятся, чтобы держать меня в узде. Они презирали образование, говоря, что женщине не стоит тратить время на такую ерунду. Мне не нужно образование, чтобы раздвигать ноги и рожать детей.
Криспину пришлось крепко прикусить язык, чтобы сдержать слова, которые так и рвались из него. Люди, которых она описывала, ее собственные родители, были холодными, бессердечными ублюдками. Без сомнения, они тоже травмировали ее, хотя она и не упоминала, что они били ее. По крайней мере, они наносили эмоциональные травмы. Его сердце болело из-за того, что она страдала, и он жалел, что не встретил ее много лет назад и не смог спасти ее от этого.
– Значит, ты сбежала, – тихо сказал Криспин, вспомнив её слова в начале разговора. Она сбежала, и теперь родители выдают её сестру Мэри за Агустина.
Это был совместный сон, и он знал, что она вновь переживает то, что случилось много лет назад; как минимум десять, а может, и пятнадцать. Ей уже не шестнадцати, и он подозревал, что этот Агустин не стал бы так долго ждать, чтобы жениться. Поэтому в её снах столкнулось прошлое и настоящее. Это заставило его задуматься, не их ли разговор всколыхнул её поспоминания. Его вопросы о семье. Теперь он сожалел об этом. Он сделает всё, чтобы избавить её от этой боли.
– Да, – вздохнула она, выговаривая это слово. – Я была в отчаянии. Я знала, что если Агустин доберётся до меня, я в конце концов умру. Он меня ненавидел.
Криспин нахмурился, услышав эти слова, и немного растерялся. – Зачем ему настаивать на женитьбе, если он тебя ненавидел?
– Чтобы он мог насиловать меня и бить столько, сколько ему вздумается, – с несчастным видом сказала она. – Чтобы наказать меня за то, что я обозвала его неуклюжим болваном, когда он цеплялся к одному из моих младших братьев, и за то, что я отвергла его, когда он сказал мне, что однажды женится на мне и заткнет мой нахальный рот.
– Понятно, – сказал Криспин. – Полагаю, миссис Томпсон помогла тебе сбежать?
Абриль покачала головой. – Я бы никогда не рискнула втянуть её в это. Если бы она это сделала, она могла бы потерять работу или подвергнуться преследованиям со стороны общины.
– Тогда как же тебе удалось сбежать? – спросил он.
Она помедлила, а затем объяснила: – Мне сказали, что я должна выйти замуж за Агустина за месяц до моего шестнадцатилетия. Это было нужно, чтобы я успела сшить платье к свадьбе. Это дало мне месяц, чтобы наскрести немного денег. Что я и сделала, выполняя работу по дому и тому подобное для тех, кто был готов мне платить.
После задумчивой паузы она сказала: – По правде говоря, полагаю, миссис Томпсон и вправду помогла мне сбежать. Именно она давала мне большинство заДэний и убеждала других делать то же самое. И она мне очень хорошо платила.
– Твои родители разрешили это? – с сомнением спросил Криспин.
– Конечно, нет, – тут же сказала она. – Они понятия не имели. Я уходила пораньше из школы и возвращалась на час-два позже домой. Я сказала родителям, что провожу это время за швейной машинкой на уроках домоводства, чтобы сшить свадебное платье. Только поэтому они мне это разрешили. Иначе мне пришлось бы всё шить вручную, а шила я ужасно. Я не смогу сделать ровной строчки, даже если от этого будет зависеть моя жизнь, и они это знали. Швейная машинка была единственным способом закончить платье вовремя.
– И пока они считали, что ты шьешь платье, ты... – Он не договорил, потому что понятия не имел, какую работу по дому она могла выполнять.
– Помогала миссис Томпсон с домашними делами, уборкой, садоводством и прочим. – Она сделала небольшую паузу и добавила: – Практически, то же самое делала и для других учителей и друзей, которых она убедила нанять меня.
Криспин кивнул.
– Конечно, я не могла отнести деньги домой. Если бы мои родители нашли их, это был бы конец любой возможности сбежать. Поэтому я оставляла деньги у миссис Томпсон. Она пообещала сохранить их для меня. Мой день рождения был в воскресенье. Так что в пятницу был мой последний день в школе. В тот же день, после школы, я пошла к миссис Томпсон, и она отдала мне все деньги, которые я заработала. Почти триста долларов. Подозреваю, миссис Томпсон добавила денег, потому что я рассчитывала только на половину. – Её губы скривились в циничной усмешке, когда она сказала: – Я думала, что богата.
Вздохнув, Абриль закрыла глаза и сказала: – Отдав мне деньги, она дала мне папку с копиями моих школьных документов. Она сказала, что они мне понадобятся, чтобы закончить школу. Я чуть не расплакалась, когда она их мне дала. Я даже не подумала о документах и знала, что ей нельзя этого делать. Что у неё будут проблемы, если её поймают, но она всё равно пошла на риск ради меня. Я с благодарностью забрала документы, она, также, предложила отвезти меня, куда я захочу. Миссис Томпсон, наверное, отвезла бы меня в город, если бы я попросила. Но я не хотела навлекать на неё неприятности. Поэтому я отказалась и пошла на автобусную станцию.
– Я знала, что родители пойдут искать меня, когда я не вернусь домой в обычное время. Как только они поймут, что я сбежала, они поднимут ор. Отец Агустина имел большую власть в нашем сообществе. Они отчаянно хотели угодить ему, – мрачно сказала Абриль. Помолчав, она пожала плечами и продолжила: – Я знала, что чем дальше уеду, тем лучше для меня. Моей конечной целью был Торонто. Но он находился в нескольких провинциях и почти в 1700 милях (≈2700км) от дома. Моих денег не хватило бы на такое расстояние.
Криспин задумался, где она жила, что находилась так далеко, но прежде чем он успел спросить, она продолжила: – Поэтому я отложила двадцать долларов на еду и купила билет до самого ближайшего городка к Торонто, который могла позволить, а потом стала надеяться на лучшее. Она помолчала и на мгновение поджала губы, прежде чем сказать: – Я даже не помню названия того маленького городка, куда должен был доставить меня мой билет. Я туда так и не доехала.
Глаза Криспина расширились от тревоги. – Родители тебя поймали?
– Нет, – заверила она его. – Мне повезло. Примерно через десять часов в соседней провинции мне нужно было пересесть на автобус. Я собрала вещи и вышла из того, на котором приехал, а потом немного осмотрелась. До отправления следующего автобуса, на который я должна была сесть, оставалось полчаса, и я гуляла по улице, когда девушка за стойкой сказала мне, что рядом есть ресторан, где можно перекусить или выпить, пока жду. Я была голодна и решила зайти туда и посмотреть, нет ли там чего-нибудь действительно дешёвого.
– Подходя к ресторану, я увидела на окне большую табличку с надписью «Требуются сотрудники». Я села за столик, но поймала себя на том, что снова и снова смотрю на эту табличку. Наконец, когда подошла официантка и спросила, что мне нужно, я спросила её о объявлении. Она сказала, что ищет официантку, а затем спросила, интересно ли мне это. Я ответила, что, возможно. Она посмотрела на меня с проницательным видом и сказала: – Ты же не местная. – Я ответила: – Нет, я приехала на автобусе. – Затем она спросила меня о моём опыте работы. Конечно, я умела выполнять только домашние дела и поручения, которые давала миссис Томпсон и её друзья. Она спросила меня, куда я еду, какие у меня планы. Я сказала, что хочу поехать в Торонто, но мне нужно заработать денег, чтобы туда добраться. Затем она задала мне ещё пару вопросов, более личных.
Абриль покачала головой. – Её звали Барб. И ей следовало бы стать психологом. Не знаю, как ей это удалось, но она заставила меня рассказать ей обо всех моих проблемах. О сообществе, в котором я выросла. Об их ценностях. О том, что я сбежала от брака по принуждению, а мне всего шестнадцать. Оказалось, что она и её муж владеют этим маленьким ресторанчиком. – Она криво улыбнулась и сказала: – За пять минут до отхода моего автобуса она сказала, что работа моя.
Криспин улыбнулся в ответ, но промолчал, позволив ей продолжить.
– Это было просто чудо, что я встретила её. Барб не просто дала мне работу, она позволила мне жить у нее с мужем, Бобом, пока я не заработаю достаточно денег, чтобы обзавестись собственным углом. Боб был главным поваром в ресторане, а также пилотом и летом, опылял поля фермерам и тому подобное. Они оба стали для меня как родители и настаивали, чтобы я не съезжала, пока не накоплю достаточно денег на университет. Но я твёрдо решила не быть обузой.
– Когда я наконец съехала, моя квартира – маленькая комнатушка в унылом районе, но зато, моя, – гордо сказала Абриль, а затем продолжила: – Барб также позаботилась о том, чтобы я окончила среднюю школу. Она сказала, что если я этого не сделаю, она уволит меня, поэтому я ходила днем в школу, а после обслуживала столики до закрытия, и возвращалась в свою маленькую квартирку, чтобы сделать домашнее задание, и каждый вечер падала в постель без сил. – Она слабо улыбнулась. – По выходным у меня было две смены, чтобы накопить денег на поездку в Торонто. Думаю, Барб делала все это в большей степени для того, чтобы уберечь меня от неприятностей. Из-за школы и работы я была слишком измотана, чтобы ходить на свидания или влипать в неприятности, – объяснила она с весельем.
– Она стала для меня кем-то вроде крестной матери или ворчливой бабушки. Она была для меня семьей. Я до сих пор часто звоню и пишу ей и Бобу.
– В любом случае, я осталась там, даже, когда заработала достаточно денег, на поездку в Торонто. Я осталась до окончания школы. Как я уже упоминала, я хотела стать ветеринаром, поэтому подавала документы во все университеты, имеющие ветеринарное направление. Поступить туда практически невозможно. В год – всего триста мест, и говорят, что на каждого принятого студента приходится от семисот до тысячи отказников. Это одна из самых сложных программ в Канаде. Я была полна решимости стать одной из тех, кого приняли, и я поступила, – сказала она с лучезарной улыбкой, которая быстро исчезла. – Только гранты, стипендии и надбавки, которые мне удалось получить, не покрыли бы и половины моего годового обучения. Остальное мне пришлось бы оплачивать самой, включая расходы на общежитие и еду. У меня не было таких сбережений.
К счастью, мой консультант по профориентации помогла мне с подачей заявлений и настояла на том, чтобы я подала документы и на другие специальности в других университетах, на случай, если меня не примут на ветеринарное отделение. Тогда меня это взбесило, но, в конце концов, она оказала мне услугу. Грантов и других наград, которые я получала благодаря своим оценкам, хватило, чтобы покрыть обучение в других университетах и по другим специальностям. Поэтому я сменила направление и стала изучать бизнес.
