Текст книги "Гадюшник"

Автор книги: Линда Дэвис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)

– Работали?

– Да, два дня назад я ушла.

– И куда же?

– В ИКБ. – Сара произнесла это как бы между делом. Поначалу Марко никак не отреагировал. Лицо его оставалось бесстрастным, но затем что-то промелькнуло в его глазах, пожалуй, какое-то неудовольствие. Впрочем, он тут же снова нацепил на себя маску вежливого безразличия.

– У меня там брат работает. Его зовут Данте.

– Знаю, это мой шеф, – усмехнулась Сара. – Тесен мир, и все такое прочее.

– Бедняжка.

– Это еще почему?

– Да ведь Данте, знаете ли, злой гений.

– Нет, не знаю. – Сара прикинулась заинтригованной.

Маска спала. Теперь Марко и впрямь досадливо поморщился:

– Да будет вам. Разумеется, братец мой – умница, это всем известно. Но никто не делает вида, будто любит его.

Саре сделалось неуютно.

– Ну, не знаю, у меня лично к нему никаких претензий не имеется. Может быть, немного замкнут, но ничего такого отталкивающего в нем нет. А уж злобного – и тем более.

Марко слегка повернулся и одарил Сару широкой улыбкой, но глаза его при этом остались совершенно серьезными.

– Вы просто еще мало его знаете.

От этих слов Саре сделалось еще больше не по себе. Так, выходит, братья не ладят, если только это не игра на публику. Не иначе обзывают друг друга подонками, ну да между братьями это как бы и принято. Но Марко явно старается скрыть свои чувства, и тщетность этих усилий стала в глазах Сары лишним свидетельством того, что тут не игра, а дело серьезное. Интересно, чем же Данте так досадил младшему брату?

– Знаете что, – пожала плечами Сара, – на сегодня с меня вполне достаточно всех этих дел, связанных с Сити. Давайте поговорим о чем-нибудь другом. – Она заметила, что сосед ее слегка расслабился. – Вы-то ведь там не работаете, верно?

– Верно, – рассмеялся Марко. – И слава Богу. Я там убил три года, а потом плюнул. Сейчас занимаюсь историей живописи.

– Да, далеко вас забросило. А почему именно живопись? У вас что, в семье кто-нибудь рисовал?

– Да нет, – поджал губы Марко. – Я сам надумал. Отец был банкиром и страшно обрадовался, когда оба сына пошли его путем. – Он пожал плечами. – Данте добился огромного успеха, я полностью провалился. Середины тут не бывает, верно?

– Пожалуй, во всяком случае, в Сити. Тут и впрямь: или – или.

Марко повернул голову еще на несколько градусов и впервые взглянул Саре прямо в глаза.

– И чем же вы занимаетесь в ИКБ?

– Хороший вопрос, – рассмеялась Сара. – Сама толком не знаю. То одним, то другим, чем придется.

Улыбка Марко потеплела.

– Не чувствую преданности делу.

– Ой, какое жуткое слово. «Вы должны быть преданы своему делу, своей фирме. Для нас это чрезвычайно важно – преданность». – Сара проиграла сценку, которая в Сити повторяется сто раз на дню.

Марко расхохотался.

– Только ничего не говорите своему брату.

Смех резко оборвался.

– А зачем мне это нужно? – Вопрос прозвучал, как выстрел, и Сара снова почувствовала, как напрягся Марко. Она передернула плечами.

– Ну и прекрасно. – И, улыбнувшись, обернулась к соседу слева.

В половине первого, когда Сара уже клевала носом за столом, принесли наконец счет и все стали подниматься. Распрощавшись со всеми, Сара села в машину Пьерлуиджи.

– Ну? Довольна? Ты ведь хотела познакомиться с Марко Скарпирато.

Резкий тон Пьерлуиджи удивил Сару. Она посмотрела на него с некоторым раздражением. Не слишком ли много чересчур чувствительных мужчин для одного вечера?

– Ничего я такого особенного не хотела. Просто было любопытно, вот и все.

– Любопытно. Ну что ж, мне тоже любопытно. – На какое-то время в машине повисло напряженное молчание. У Карлайл-сквер Пьерлуиджи свернул и поставил машину на стоянку рядом с домом Сары. Проводив ее до двери, он чмокнул ее на прощание и уже собрался было уходить, но заколебался, и раздражение сменилось у него смущенной улыбкой.

– Понимаешь, Сара, мне просто хочется знать, что происходит. Ты звонишь и спрашиваешь, знаком ли я с Данте Скарпирато. Только по имени, говорю. Но хорошо знаю его брата Марко. Прекрасно, отвечаешь, пригласи его как-нибудь на ужин. – Пьерлуиджи сумрачно посмотрел на Сару и произнес в типично итальянской мелодраматической манере: – Не знаю, что ты задумала, но что бы это ни было, не связывайся с Данте Скарпирато. Ясно?

Сара весело рассмеялась:

– С чего это ты взял, что я собираюсь с ним связываться? У меня замечательный друг, я его люблю, да и в любом случае о романе с Данте я даже и не думаю.

На Пьерлуиджи все это не произвело никакого впечатления.

– Ты в его вкусе, – сказал он, словно в барабан ударил.

Сара уперла руки в бока:

– Ах, вот как? И что же, мое мнение ничего не значит?

Пьерлуиджи смущенно улыбнулся:

– Да нет, почему же? – И тут же, уже спускаясь с крыльца, негромко добавил: – Но знаешь, в конце концов никто не может перед ним устоять. Позвони мне через недельку, ладно? – Пьерлуиджи поднял голову и посмотрел на Сару.

Сара вошла в дом, обдумывая сказанное Пьерлуиджи. Она настолько увлеклась самозащитой, что не задала напрашивающегося вопроса. А что такого страшного в этом Данте Скарпирато? Чего это Пьерлуиджи так хлопочет? Может, ревность? Чувство, конечно, сильное, и все же вряд ли.

Раздеваясь и ложась в постель, она испытывала некоторое беспокойство. Перед внутренним взором возник образ Скарпирато, сидящего в черном костюме в своем полутемном кабинете. Разговор с Марко, а потом с Пьерлуиджи не прибавил ей доверия к этому человеку. Более того, оба явно старались предостеречь ее от чего-то. Ей всегда казалось, что так называемые «преступники в белых воротничках» – люди тихие и безвредные. Но вокруг Данте Скарпирато витала атмосфера какого-то неясного страха.

Глава 13

– Знаете, вы произвели поразительное впечатление на моего бедного брата. – Уперевшись локтями в стол и склонившись к Саре, не сводившей взгляда с монитора, Данте Скарпирато улыбался во весь рот. – Нехорошо, знаете ли, играть в кошки-мышки с таким, как он.

– А с кем можно? – Сара оторвалась от компьютера и посмотрела Скарпирато прямо в глаза.

Глаза у него слегка расширились. Не успел он ответить, как появился Эрнотт и хлопнул его по спине:

– Привет. – Сегодня он выглядел еще более надутым, чем обычно.

Не ответив на приветствие, Скарпирато повернулся и проследовал в комнату для совещаний. Все, в том числе и появившийся в последний момент Уилсон, послушно двинулись за ним. Впервые Данте дал им четкие указания – скупать фунты. Он считает, что его курс занижен. По его мнению, в Соединенном Королевстве начинается экономическое оживление, но поскольку начало его задержалось и прежние прогнозы так часто оказывались ложными, рынок склонен с подозрением относиться к заявлениям политиков, будто на сей раз осечки быть не может.

Он, Скарпирато, также полагает, что С7, то есть Содружество семи наиболее развитых в экономическом отношении государств – Англии, США, Японии, Германии, Франции, Италии и Канады – пришло к единому выводу: курс фунта занижен. Скорее всего они вскоре предпримут совместные действия по его поддержке. Вопрос состоит только в том, когда именно. По мнению Скарпирато, со дня на день.

Сара с интересом прислушивалась к нему. В целом она была согласна с его выкладками. Главное – время. Я хочу, заявил Скарпирато, чтобы все вы играли по-крупному, скажем, в пределах трехсот миллионов фунтов. В течение недели все должно с лихвой окупиться.

Он велел заключать фьючерсные сделки фунт – доллар сроком на неделю. Попросту говоря, начиная с сегодняшнего дня в течение недели следует покупать фунты, расплачиваясь за них долларами по курсу, который, по прогнозам, продержится в течение этого времени.

Смысл операции заключался в том, что курс фунта по отношению к доллару будет расти и купленные за неделю фунты можно будет немедленно обменять с немалой для себя выгодой обратно на доллары. Разница и составит чистую прибыль.

Для простоты можно сказать так: вы меняете три апельсина на три яблока, а через неделю выясняется, что на те же апельсины можно купить четыре яблока. Единственная разница заключается в том, что, если Скарпирато все рассчитал правильно, четыре яблока обернутся миллионами фунтов.

Каждую стомиллионную сделку ИКБ обеспечивает только десятью миллионами. Остальное берется в долг. Игра на одолженные деньги – дело особенно рискованное, но если все просчитано правильно, вас ожидает фантастический успех. В этом и заключается суть дела. Ставите немного, а срываете весь кон.

Трехсотмиллионная сделка, даже если колебание курса в нужную вам сторону будет совсем незначительным, принесет миллионные прибыли. Но дело это обоюдоострое. Эти же самые миллионы можно и потерять, и тогда придется платить по счетам. Так что хорошая идея – это еще не все. Важно точно выбрать момент.

Согласно расчетам Скарпирато, в ближайшую неделю курс фунта стерлингов по отношению к доллару должен был расти. Это очень тонкая, требующая скрупулезного расчета игра, и, в общем, она противоречит стратегии краткосрочных рыночных сделок. Чтобы затевать такую игру, требуется немалая отвага либо точное знание фактов. Но фактов-то как раз и не имелось, одни лишь предположения. Интересно, подумала Сара, откуда у Скарпирато такая уверенность.

Ближайшие полтора дня вся бригада занималась подготовкой позиций. Это само по себе дело очень тонкое. Маклеры, с которыми им придется иметь дело, – публика, обладающая фантастическим чутьем. И если они заподозрят, что ИКБ затевает большую стерлинговую игру, то немедленно повысят долларовые ставки. Коль скоро речь идет о трехстах миллионах, это может обернуться десятками тысяч фунтов упущенной выгоды. Так что Йенсен, Эрнотт и Уилсон действовали чрезвычайно осторожно, двигались шаг за шагом, ставя на кон не более десяти миллионов за раз. Под конец игры – дело было в пятницу – у контрагентов не возникло никаких подозрений.

В пять часов Скарпирато, просидевший целый день у себя в кабинете, вышел в торговый зал.

– Как дела? – обратился он к Эрнотту.

– Прекрасно. – Тот развернулся на вращающемся стуле и взглянул вверх на Скарпирато. – Все триста миллионов задействованы, и никто даже ухом не повел. Ставки высокие.

– Отлично. Классная работа. Ну да ты знаешь, что в смысле секретности я настоящий маньяк.

Сара медленно повернулась и посмотрела на Скарпирато. Он бросил на нее ответный взгляд и зашагал к кабинету. Сара поглядела ему вслед, поднялась и последовала за ним. Подойдя к зашторенной стеклянной двери, она постучалась и, не ожидая ответа, вошла. Скарпирато как раз садился за стол. Он с удивлением смотрел, как Сара пододвигает стул и устраивается напротив него. Подняв брови, он остановил на ней вопросительный взгляд; по лицу у него вроде скользнула тень победоносной улыбки, словно это он сам вынудил ее зайти. Сара предпочла ее не заметить. Откинувшись на стуле и насмешливо взглянув на него, она сказала:

– Хотелось бы знать, Данте, как вы додумались до этой стерлинговой комбинации.

Сара внимательно посмотрела на него, ожидая реакции. Последняя воспоследовала незамедлительно, словно она нажала кнопку. Слабая улыбка стерлась с лица, глаза сузились, так что белков почти совсем не стало видно, остался только тяжелый, неподвижный взгляд. Саре сделалось жутковато. В угольно почерневших глазах и застывшей линии рта плескалась ярость – нескрываемая, откровенная ярость. Вообще-то на такой работе это не редкость, но уж больно явно демонстрирует он свои чувства. Сара продолжала упорно сверлить его взглядом, но выражение не менялось. Во всей повадке Скарпирато, в манере говорить, смотреть на человека заключался явный вызов принятым условностям. Сначала во взгляде было откровенное желание. Теперь столь же откровенная враждебность. Сара по-прежнему глядела прямо в его потемневшие, злые глаза. Наконец он заговорил – отрывисто, словно сама речь давалась ему с трудом:

– По-моему, я все растолковал еще вчера утром. Если вы не поняли, зачем же тогда все это время рабски следовали моим указаниям?

Если бы не этот тяжелый взгляд, Сара бы расхохоталась. Насмешка была слишком явной, но, как ни странно, сработала. Прикусив язык, Сара молча смотрела на Скарпирато. Интересно, в чем тут дело: то ли столь вызывающее поведение порождено скрытой неуверенностью, заставляющей столь бурно реагировать на любое покушение на собственный авторитет, то ли именно этот вопрос так задел его. В любом случае все это выдает человека, явно считающего себя воплощением надежности, человека, который, если ему есть что скрывать, немедленно выпускает иглы как еж.

– Возможно, я что-то упустила, – пожала плечами Сара. – Вы объяснили, почему курс фунта должен начать расти, и мне это показалось убедительным, но почему именно сейчас? – Она скрестила ноги, подалась к нему и ровно спросила: – У вас что, есть какая-нибудь информация или это просто азарт?

Скарпирато, видно, уловил нечто похожее на выпад против себя, и глаза у него снова загорелись злобой, что только укрепило Сару в первоначальном впечатлении: перед ней человек, который привык тщательно продумывать свои действия. Игра – дело особое, тут больше полагаешься на чутье. А у Скарпирато отчаянный риск, который так привлекает многих маклеров, вызывает только презрение. Скарпирато пристально посмотрел на нее, помолчал немного, прикрыл глаза, словно пытаясь взять себя в руки.

– Я просто читаю газеты, смотрю, что там скрыто между строк, включаю телевизор, когда показывают встречи министров финансов. Из того, как они общаются друг с другом, многое можно понять. И еще ловлю обрывки слухов. – Сцепив руки на затылке, Скарпирато откинулся на стуле, помолчал немного и подался вперед. – Ну что, удовлетворены?

Сара встала, подошла к двери и прислонилась к косяку. Ответ получился слишком общий, и она не была им удовлетворена, однако же бросила с улыбкой:

– Не слишком оригинально, но в общем понятно.

Возвращаясь к себе на место, она спиной чувствовала его взгляд.

Пробило половину пятого, делать на работе больше было нечего, впереди оставался целый свободный вечер. Сара выключила компьютер, подхватила сумку и вышла.

Добравшись до дома, она обнаружила у себя на кухне Джейкоба. Он пил чай. У Джейкоба была запасная связка ключей, и время от времени он приходил сюда – заняться какой-нибудь домашней мелочевкой, развесить картины, принять заказанную по телефону еду, встретить электрика, снимающего показания счетчика, либо просто убедиться, что Саре ничего не нужно.

При виде Джейкоба Сара широко улыбнулась и наклонилась поцеловать его.

– Какой чудесный сюрприз.

– А у меня новости, вот и решил заскочить. Не терпелось. Сейчас расскажу и сразу же уйду. Сегодня ведь пятница, так что ты, наверное, куда-нибудь за город отправляешься?

Сара принесла кружку и налила себе чаю.

– Да нет, никаких таких особенных планов нет. Честно говоря, жутко устала. Может, останешься поужинать? Пора наконец и мне угостить тебя.

– Ну что ж, – рассмеялся Джейкоб, – если тебе действительно хочется…

– Действительно, действительно. Ну так что там у тебя за новости?

– Не торопись. Ты, похоже, и впрямь умоталась, встаешь-то в шесть. Может, для начала немного полежишь, а я тем временем приготовлю ужин? Тогда и поговорим.

– Да не нужно мне лежать. Ну же, что там у тебя, говори, а то сейчас лопну от нетерпения.

Джейкоб сделал большой глоток и лукаво глянул на нее:

– Сегодня я виделся с приятелем. По поводу «жучков». – Он победоносно посмотрел на Сару. – Дело сладится. Только ему нужно кое-что знать.

– Прекрасно, – заулыбалась Сара. – И что же именно? Выкладывай.

Через некоторое время, когда ужин закончился и Сара проводила Джейкоба домой, она позвонила Масами.

– Привет, это Сара. Слушай, дорогая, мне нужно тебя кое о чем попросить. Можно заскочить прямо сейчас?

– Конечно. Жду. – Масами положила трубку и нахмурилась. В последнее время Сара как-то странно, даже таинственно себя ведет. Надо надеяться, ничего такого особенного не произошло.

Сара вышла на Карлайл-сквер и села в машину. Это был «БМВ» выпуска 1973 года. Двухместный автомобиль, предназначенный и для обыкновенной езды, и для гонок. Там, где только можно, детали, для уменьшения веса, были сделаны из алюминия. В бак вмещалось 30 литров, машина выжимала максимум 140 миль в час. С правосторонним управлением таких было выпущено всего 500 штук. Очень экономная, редкая машина. Сара купила ее два года назад, отметив таким образом окончание очередного года работы в Сити. Машина составляла для нее предмет гордости и наслаждения.

Обогнув Карлайл-сквер, она повернула на Олд-Черч-стрит, выехала на Фулхэм-роуд и двинулась в сторону Мэйфер. Через четверть часа она притормозила у дома Масами. Та услышала шум автомобиля и вышла открыть дверь. На ней было шелковое кимоно, надетое поверх пижамы из такого же шелка. Длинные волосы небрежно рассыпались по плечам. На фоне желтого шелка они казались особенно темными.

Подруги расцеловались.

– Извини, что я так по-домашнему, – начала Масами. – Я уж совсем было разоблачилась, когда ты позвонила. Сама понимаешь, конец недели. Едва на ногах держусь. Залезла, понимаешь, в кровать, включила видик. «Книга джунглей». А тут ты звонишь.

– Восторг, – рассмеялась Сара. – Прямо-таки райское наслаждение.

– Вот именно. – Масами проводила Сару на кухню. – Ромашкового чаю хочешь?

– С удовольствием.

Масами поставила чайник.

– Ну так что там у тебя случилось?

– А почему, собственно, что-то должно случиться? – Сара говорила в затылок подруге.

– Да брось, Сара, – фыркнула та. – Ты в последнее время сама на себя не похожа. Неожиданно переходишь на другую работу и вообще ведешь себя как-то необычно. Не хочу нагнетать, но ведь мне признаки известны, и ты это хорошо знаешь.

Закипела вода. Масами взяла с буфета чайник и бросила туда два пакетика с ромашкой. Затем налила кипятку, поставила чайник и две чашки на деревянный поднос и отнесла в гостиную. Села на диван, наполнила чашки. Сара устроилась рядом и осторожно отхлебнула. Горячо, чуть губы не обожгла.

Поставив чашку на стоявший перед ней деревянный столик, Сара повернулась к Масами.

– Ты права, странно как-то все складывается. Не знаю, с чего и начать. – Она тяжело вздохнула, сделала еще один глоток и окинула глазами комнату, словно в поисках подсказки. – Я уже говорила, что хочу тебя кое о чем попросить. Мне нужна твоя помощь, хотя, в чем именно дело, сказать не могу. По крайней мере в подробностях.

Сара подняла брови, словно в ожидании ответа. Масами только пожала плечами. Она видела, что Саре не по себе, да и сама испытывала какую-то смутную тревогу.

Наконец Сара заговорила:

– Мне нужно попасть домой к Карле Витале.

Масами немного помолчала, глядя прямо перед собой. Ее пристальный взгляд уперся в картину, висевшую на дальней стене, – буйство красок, среди которых господствовал голубой цвет во всех своих оттенках, от аквамарина до индиго. Затем она переключилась на подругу:

– Что все-таки происходит, Сара?

Та пожала плечами:

– Не могу сказать. Хотела бы, но не могу. К тому же я и сама еще не во всем разобралась. Этим как раз сейчас и занята. Все это связано с Мэттью Эрноттом. По-моему, он мошенничает. И возможно, Карле кое-что об этом известно.

Масами склонила голову набок.

– Потому тебе и надо попасть к ней домой?

– Да, – кивнула Сара. – Хочу установить там «жучки».

– О Господи. Надеюсь, ты отдаешь себе отчет в том, что делаешь. – Масами потянулась за лежавшей на кофейном столике пачкой сигарет и протянула ее Саре. Какое-то время обе молча курили. Затем Масами заговорила вновь: – Слушай, чем ты занята и что тебя к этому толкает, я не понимаю. Да оно и к лучшему. Чем меньше знаешь, тем лучше спишь. Так что давай оставим все, как есть. – Она слабо улыбнулась. – Но, конечно, я тебе помогу.

Едва вернувшись домой, Сара позвонила Джейкобу:

– Это я. Только что от Масами. Она поможет. Можешь сказать своему приятелю, что путь открыт.

Джейкоб дал отбой и набрал какой-то номер в Ист-Сайде. На том конце отозвался густой добродушный голос, явно принадлежавший человеку пожилому. Джейкоб был краток:

– Путь свободен. Все трое на мушке.

– Порядок. Заходи завтра часика, скажем, в три. К тому времени у меня все будет готово.

Суббота. Утро. Будильник изгнан в соседнюю комнату. Сара избавлена от его безжалостного тиканья и устрашающего звона. Она проснулась в десять и минут пять не вставала, наслаждаясь мыслью, что можно, если захочется, поваляться еще хоть два, хоть три часа и никто не побеспокоит. Сквозь муслиновые шторы проникали лучи солнца: уже сейчас можно было сказать, что день выдастся на редкость жарким.

Сара не торопясь встала, накинула халат и прошла в гостиную. Порывшись в записях, она остановилась на «Лучших песнях Эллы Фицджеральд». На кухню ее сопровождал развинченной своей походкой «Мэкки-Нож». С нарастающим шумом загудела кофеварка.

Через пять минут Сара вернулась в спальню, неся на подносе дымящуюся чашку капучино, стакан апельсинового сока, несколько ломтиков киви и полную тарелку кукурузных хлопьев, залитых молоком. Аккуратно поставив поднос на кровать и подхватив валявшуюся на полу книгу в бумажном переплете, Сара скользнула под одеяло. Книга называлась «Дерево цвета морской волны» и принадлежала одному из любимых писателей Сары – Розамунде Леман. Замечательное название и замечательная книга, на обложке которой была изображена женщина, обрывающая плоды с дерева. В этой картине, думалось Саре, разлита какая-то необычайная безмятежность. Она неспешно позавтракала и погрузилась в чтение.

На сегодня – никаких планов. Правда, Пьерлуиджи пригласил ее поужинать с друзьями, но она еще ничего не решила. После отъезда Алекса и Эдди ее как-то не особенно тянуло в компании. Впрочем, наслаждаясь покоем и одиночеством, она готова была в следующую же минуту возненавидеть его. А порой ее охватывало необъяснимое безразличие ко всему на свете. Целая гамма. Сара хорошо ее разучила и знала, как все пойдет дальше. Раньше или позже она впадет чуть ли не в отчаяние, затем усилием воли превозможет его. Отчаяние начнет рассеиваться, и постепенно в душе воцарится хрупкий покой. В общем, ничего страшного.

В четыре позвонил Джейкоб. Сара только что вернулась с пробежки.

– Привет, малышка, хорошо, что ты дома. Можно заскочить? У меня кое-что есть для тебя.

– Жду.

Джейкоб появился через час. В руках у него была светлая пластиковая сумка. Проследовав за Сарой на кухню, он сел за стол. Сара меж тем занялась чаем. Это была целая процедура. Она достала из кухонного стола с десяток жестянок и пакетиков с разными сортами. Отобрав три – жасминовый, «Эрл Грей» и «Ганпаудер», она смешала их в равных пропорциях в своем любимом заварном чайнике, на боках которого были изображены бегущие антилопы. Подарок Джейкоба. Сара выбрала две чашки под пару, разлила чай и с выжидательной улыбкой уселась напротив гостя. Джейкоб потянулся к сумке. Сара закурила. Джейкоб поставил сумку на стол и извлек из нее три телефонные вилки и две розетки.

Сара зачарованно посмотрела на них и подняла взгляд на Джейкоба. Оба заулыбались.

– Славная штучка, верно?

– Да, здорово. Прямо как обыкновенные переходники. Включаешь, и все, так я понимаю?

– Вроде того. Они реагируют на голос, даже если говорят в соседней комнате. Внутрь вмонтированы собственные передатчики, зона действия – примерно миля. Передача идет на приемник, и тот записывает голос на кассету. – Джейкоб извлек из сумки два приемника примерно пять дюймов в длину, три в высоту и два в ширину. – Пленка рассчитана на двенадцать часов. Тут двадцать кассет. Для начала достаточно. – Он пробежал пальцами по клавишам «Включение», «Запись», «Прослушивание». – Видишь? Все просто. Как на обычном магнитофоне.

– Джейкоб, ты просто бесподобен.

Старик рассмеялся, не сводя с Сары разгоревшихся глаз.

– Так, говоришь, ты можешь попасть к Карле?

– Надеюсь.

– Я высчитал расстояние. Отсюда меньше мили. Очень удобно. – Джейкоб заговорил тоном агента по продаже недвижимости. Сара не удержалась от смеха. – Осталось только установить приемники. – Теперь Джейкоб снова говорил своим обычным голосом. – Наверное, на крыше, ты не против?

– Да где угодно.

– Крыша – лучшее место. Отличная слышимость. – Сделав большой глоток, Джейкоб отнес чашку в раковину, вернулся на место и деловито продолжил: – Мой приятель тоже может делать записи с этих «жучков». Он живет в Уайтчепеле, в новостройке. Десятый этаж. Место – лучше не придумаешь, чтобы слышать все, что происходит в ИКБ. Это меньше чем в миле оттуда и по высоте почти идеально. – Джейкоб помолчал, посмотрел на Сару и добавил: – Не исключено, что он будет прослушивать записи; все-то ему хочется знать, старому мошеннику. Но доверять ему можно полностью. В него – как в могилу.

– С меня вполне достаточно того, что ты ему веришь, – улыбнулась Сара.

– Я так и думал, – с явным облегчением сказал Джейкоб. – Повторяю, это славный малый, давний мой напарник. Когда-то мы…

– Давний напарник, – рассмеялась Сара. – Может ли быть лучшая рекомендация?

Джейкоб прикинулся оскорбленным:

– Нет, временами ты бываешь просто невыносима. Не пойму, отчего это я до сих пор имею с тобой дело.

– Извини. – Сара коснулась его руки. – Просто не смогла удержаться.

– Короче, банком займется он сам, – продолжал Джейкоб. – А уж остальное – твое дело. Вот тебе два приемника и два рекордера – один для комнаты, другой для телефона. Карлу, таким образом, ты окружила. И вот еще переносной микрорекордер. Если понадобится еще один набор – нет проблем. Это я к тому, что, может, тебе удастся попасть в дом к Эрнотту и к этому, как там его, Скарпирато. Тогда дай знать, хорошо?

– Непременно. И спасибо большое. Да, чтобы не забыть, сколько я тебе должна?

– Вообще-то все это хозяйство стоит восемь тысяч. Но мне, – Джейкоб ухмыльнулся, – сделали хорошую скидку. Так что всего четыре.

– Ничего себе. – Сара чуть не поперхнулась. – Дороговатая, однако, штучка. Впрочем, работа отличная, – поспешно добавила она. – И сторговал ты что надо. – Подойдя к столу, Сара извлекла конверт, переданный ей Баррингтоном. – Здесь три тысячи. Остальное отдам в понедельник. Может твой приятель немного подождать?

Джейкоб кивнул. С приятелем-то он уже расплатился из собственного кармана.

Немного погодя, проводив Джейкоба, Сара позвонила Масами:

– Привет, это я. Слушай, как насчет того, чтобы заглянуть к Карле прямо завтра?

Карла Витале жила на Онслоу-сквер, примерно в полумиле от Сары, в занимавшей целый этаж квартире окнами на запад. Масами несколько раз бывала здесь на вечеринках, а как-то и просто, сделав покупки на Фулхэм-роуд, заскочила выпить чашечку кофе. Словом, ей нетрудно было позвонить Карле и сказать, что завтра в пять у нее примерно в тех краях встреча с приятельницей, чаю договорились попить, так нельзя ли уж заодно заскочить попозже и к ней выпить чего-нибудь покрепче? Звучит вполне правдоподобно. Карле, видно, тоже так показалось, потому что она сразу же согласилась, и теперь Масами, со всеми этими приемниками-передатчиками в сумочке, звонила в дверь у нее на пороге и чертыхалась, отчего это Карла так долго не открывает.

– Заходи, заходи, дорогая. – Карла открыла ей дверь, завернувшись в полотенце. – Извини за вид. У меня только что кончился сеанс массажа. Надо помыться. – Она засмеялась и втащила Масами внутрь. – Выпей чего-нибудь. Вино в холодильнике. Я сейчас. – Оставив Масами одну, она ушла в спальню.

Масами проследовала на кухню, извлекла бутылку белого вина, отыскала штопор, наполнила бокал и устроилась в гостиной. Здесь она поставила бокал на чайный столик и огляделась в поисках розетки. Ага, вот и тройник: для света, для телевизора и для видеомагнитофона. Масами поспешно опустилась на колени, вытащила адаптер и заменила его на точно такой же – извлеченный из сумки. Покончив с этой операцией, она столь же стремительно выпрямилась, застегнула сумку и уселась на диван с бокалом в руках. В этот самый момент в комнату вошла Карла. Теперь надо каким-нибудь образом добраться до телефона. Случай выпал через полчаса. Масами бросила взгляд на часы и вскочила на ноги.

– О черт, совершенно забыла. Через десять минут мне надо быть в Хэмпстеде. Можно позвонить по-быстрому?

– Ну разумеется. Если хочешь, можешь говорить из спальни.

Масами благодарно улыбнулась и, почувствовав укол совести, двинулась в спальню.

Телефонная розетка обнаружилась под кроватью. Масами встала на колени, вытащила телефонный шнур, вставила его в двойной адаптер и вернула последний в стенное гнездо. Теперь на месте одиночного оказался двойной шнур. Но он был скрыт под покрывалом, доходившим до самого пола. Вряд ли Карла будет рассматривать его, а если и заметит случайно, ничего не подумает и уж тем более ничего не скажет.

Масами резко выпрямилась – послышались голоса. Вскочив на ноги, она поспешила прочь из спальни и увидела в передней Мэттью Эрнотта. Услышав ее шаги, тот круто обернулся.

– А, это ты. Какими это тебя ветрами? – Как обычно, в тоне его сквозила легкая насмешка.

– Не волнуйся, тебе с подружкой я мешать не собираюсь. Просто заскочила пропустить рюмочку. – Она смущенно посмотрела на него. – А я только что вспомнила, что мне надо быть в Хэмпстеде. – Она расцеловала Карлу. – Спасибо за выпивку. Извини, но надо бежать. Всего, Мэттью. – И спешно ретировалась, пока никто не заметил краску у нее на щеках. Проклятие, не для нее такие штучки.

Вернувшись домой и сразу скользнув под одеяло, Масами позвонила Саре.

Та прямо застонала:

– Извини, дорогая. Не надо было мне втягивать тебя в это дело.

– Не говори глупостей. Мне и самой не меньше твоего интересно было. Чувствуешь себя эдаким воришкой, который, правда, ничего не крадет. Просто накатило что-то. Вдруг совестно стало.

– Понимаю. Мне и самой не по себе.

– Ладно, надеюсь, ты не просто в игры играешь.

Хотелось бы верить, подумала Сара.

В десять часов Сара села в свой «БМВ» и поехала в Сити. На улицах было пустынно. В учреждениях, теснившихся повсюду вокруг, все еще горел свет, но исключительно из соображений безопасности.

В восьмидесятых, когда начался экономический подъем, здесь даже по субботам и воскресеньям сновали стайками финансисты и адвокаты, ну а потом, когда бум прошел, стало потише. Правда, в воскресенье вечером здесь и сейчас могли появиться маклеры – на Дальнем Востоке уже начался новый день, новые торги, – так что вполне уверенной, что в банке никого не окажется, Сара быть не могла, но, во-первых, это все же казалось ей маловероятным, а во-вторых, ей всего-навсего требовалось беспрепятственно добраться до стола Эрнотта и кабинета Скарпирато, а с этим трудностей возникнуть не должно.