Текст книги "Гадюшник"

Автор книги: Линда Дэвис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)

Глава 6

Сара посмотрела на часы. Десять. Утренняя суета пошла на убыль, большая часть людей погрузилась в работу; впрочем, на улицах еще царило некоторое оживление. Среднидл-стрит, Принс-стрит, Корнхилл, Кинг-Уильям-стрит, Куинн-Виктория-стрит, Полтри – все сходились у банка, являющегося и деловым, и географическим сердцем Сити. Попадая в царящую на этих улицах толчею, Сара всегда испытывала некоторый подъем. Шагала быстрее, чем обычно, остро выхватывая взглядом окружающее. А сегодня она переживала особенное возбуждение, словно оказалась в центре чего-то значительного. Чувство, обычно возникающее как бы непроизвольно, сейчас опиралось на реальность: к Саре обратился человек, пребывающий в сердце Сити, – она работала на президента. Положим, работала тайно, но для Сары это не имело значения. У нее была встреча с президентом, они достигли согласия, и это главное.

Повернув со Среднидл-стрит на Олд-Броад-стрит и пройдя еще несколько сот метров, Сара очутилась у входа в «Финли». Показав на ходу пропуск охраннику, она вошла в лифт, увешанный изнутри зеркалами, и поднялась на этаж, где располагались торговые залы. Тут она сунула пропуск в специальную щель, и дверь автоматически открылась, пропустив ее в большую, переполненную людьми комнату, в которой было столько отсеков, будто она предназначалась для дешевой распродажи.

Поначалу Сару оглушил гул голосов, затем она попала в настоящее столпотворение. Человек триста маклеров, комиссионеров и клерков стояли, прижавшись друг к другу, словно куры на насесте. Они толпились вокруг гигантского количества столов, превращавших зал в настоящий лабиринт. Иные ненадолго отходили в сторону, но затем, словно подброшенные ударом тока, кидались к своим телефонам и начинали отчаянно кричать и жестикулировать – с тем чтобы через несколько секунд вновь на считанные минуты погрузиться в апатию. Сара ввинтилась в толпу. Предметов, указывающих на чье-то персональное присутствие, здесь было немного – тут флажок, там календарь с порнографическими картинками – вот, пожалуй, и все, а так – все совершенно безликое, никаких тебе горшков с цветами, или глубоких мягких кресел, или роскошных ковров. Только мониторы, уставленные сверху, ради экономии места, бумажными стаканчиками из-под кофе, телефонные аппараты да калькуляторы на крошечных столах. Рядом, почти достигая крышки, опасно покачивались груды документов, годовых отчетов, банковских проспектов. По полу извивались многочисленные провода, питающие компьютеры. На низком потолке угрожающе гудели кондиционеры, охлаждающие целый строй различных машин и позволяющие хоть кое-как дышать маклерам, у которых пот градом катился с лиц. Люди сидели бок о бок, не оставляя между собой почти ни малейшего зазора.

Сара пробиралась через толпу, сопровождаемая шумными возгласами: «Эй, Сара, ты чего это так вырядилась, веселый вечерок предстоит?» Готовясь к встрече с президентом, она оделась чуть более изысканно, чем всегда, когда впереди просто рабочий день. Сара невольно рассмеялась. Маклеры обычно все замечают, но на этот раз произошла ошибка во времени – веселым было утро. Народ наблюдательный, они мельчайшей детали в наряде не пропустят.

Сара ревностно оберегала свою личную жизнь, что только добавляло пищи всяким домыслам. Время от времени она могла подбросить коллегам какую-нибудь пикантную историю, но, тонкие знатоки человеческой природы, они редко клевали на такую приманку. Характер у нее был непростой, и хотя окружающим так до конца и не удавалось понять ее, попыток они не оставляли.

Отделываясь беглыми улыбками да смешками, Сара уселась за свой стол и включила монитор, окунувшись в огромный электронный мир, где все происходящее переводится на язык быстро мелькающих цифр. Компьютер с легким стоном ожил и сразу же застрекотал изо всех сил, выплевывая на экран одно сообщение за другим: падение цен на растительное масло в Европе из-за неопределенности на чикагском рынке; на ринге – Евробанк и Бенн обмениваются словесными ударами; Визенталь недоволен общим равнодушием к югославским делам.

Вчерашние пироги. Ничего нового.

В половине третьего Дэвид Рид заорал, обращаясь к Саре, сидевшей от него метрах в полутора:

– Сару Йенсен. Из управления по найму. По первой линии.

Несколько голов повернулись, как по команде, сидящие неподалеку маклеры рассмеялись, приготовившись посмотреть и послушать.

– Лучше бы делом занялись, – раздраженно бросила Сара. – Да, слушаю.

– Привет, Сара, это Сью Бэнкс.

– Привет, Сью. – Сара не удержалась от смеха. Всем маклерам были прекрасно известны все агенты по найму, как и их псевдонимы, за которыми они укрывались в жалких попытках сохранить конфиденциальность. Эта игра в кошки-мышки никогда не надоедала маклерам. Саре эта публика звонила чуть ни каждую неделю, стараясь оторвать ее от «Финли», и всякий раз маклеры отпускали по этому поводу веселые шуточки. Прислушивались они к разговору и сейчас, впрочем, не слишком внимательно – очередная попытка, так они, во всяком случае, решили, подцепить их Сару на крючок. Убедившись в том, что ее оставили в покое, Сара тесно прижала трубку к уху.

Сью Бэнкс была основательницей «Плейсмент анлимитед», самой, наверное, престижной фирмы по найму во всем Сити. Блондинка ростом в шесть футов, она распространяла вокруг себя атмосферу доверительности и обаяния. Сара познакомилась с ней три года назад, когда Сью впервые попыталась переманить ее из «Финли». Тогда из этого ничего не вышло, однако сразу же возникли взаимная симпатия и взаимное профессиональное уважение.

– Сара, я знаю, что вы не хотите никуда переходить, но все же выслушайте меня до конца. – И, не дав Саре и слова вымолвить, Сью на всех парах понеслась вперед. – Не стоит ходить вокруг да около и терять время на всякие пояснения да формальности. Интерконтинентальному нужен маклер по внешней торговле. Такие вакансии не каждый день открываются. Платят они, как вы знаете, больше всех в Сити. Цену назовете сами. Да и вообще пора сниматься с места. Вы уже четыре года работаете у «Финли». Скоро начнете ржавчиной покрываться.

Наконец-то Саре удалось хоть слово вставить.

– Ладно, Сью, – засмеялась она. – В лекциях я не нуждаюсь. Давайте дальше.

– А я уже, собственно, все сказала. С моей точки зрения, есть только один минус – начальник отдела.

– Вы имеете в виду моего будущего шефа?

– Ну что ж, можно и так сказать. Его зовут Данте Скарпирато. Любопытный тип. Такого страха на меня нагнал… – На том конце провода послышался еще чей-то голос, и Сара словно воочию увидела, как в кабинет входит секретарша Сью с кучей разных бумаг. – Извините, Сара, тут кое-что срочное принесли. Скарпирато может принять вас завтра в семь. Годится?

– Годится. – Сара улыбнулась, предвкушая будущую встречу.

Сара вернулась домой в шесть. Закрыв дверь на цепочку, она прошла в спальню и завернулась, как в полотенце, в старый халат, небрежно перехватив его поясом. Взглянув в зеркало, она сняла контактные линзы и нацепила очки, предварительно протерев их полой халата. Затем босиком прошагала в гостиную, налила себе до краев виски с содовой и растянулась на диване. Рядом на резном марокканском столике, купленном несколько лет назад в Марракеше, стоял телефонный аппарат. Она включила автоответчик и приглушила звук: пусть ничто и никто не беспокоит.

Массивный портфель валялся на полу рядом с диваном. Сара открыла его и вытащила папку с надписью «ИКБ». Дюйма в два толщиной, она содержала вырезки из журналов и газет, два отчета – за 1991 и 1992 годы – и доклад для служебного пользования, подготовленный Английским банком.

Сара бегло просмотрела отчеты, но, как и следовало ожидать, ничего нового для себя в них не обнаружила. ИКБ – это инвестиционный банк с главным управлением в Соединенных Штатах и десятком филиалов в крупнейших финансовых центрах мира. Занимается тем же, чем занимаются обычно международные банки, – финансовый капитал, управление фондами, частная клиентура. Все приносит прибыль, все респектабельно, но более всего репутацией своей Интерконтинентальный обязан операциям в области внешней торговли.

ИКБ считался одним из крупнейших в мире держателей авуаров. Залоги, боны, валюта, фантастическое количество разнообразных побочных сделок, обменные операции, опционы и так далее. Всего в штате банка работало четыре тысячи человек, семьсот из них – в лондонском отделении. Сара бросила отчеты на пол. Что ее действительно интересовало, так это доклад Английского банка. Здесь содержалась сугубо конфиденциальная информация.

Ничего не скажешь, приведенная здесь статистика действительно настораживала. В 1992 году чистая прибыль ИКБ составила 300 миллионов фунтов стерлингов. Внешнеторговые операции, которыми под руководством Данте Скарпирато занимались трое маклеров, начав со стартового капитала в 28 миллионов и доведя его до 45. Фантастический результат.

Даже Сара, привыкшая к цифрам, которыми оперируют в Сити, была потрясена. «Финли», где той же работой занимались пятеро, из 15 миллионов сделал в 1992 году 18, и такая прибыль считалась весьма внушительной.

Далее, привлекало внимание то, что столь значительный скачок в прибылях ИКБ непосредственно связан с приходом Данте Скарпирато. В 1991-м, за год до его появления, доход составил 9 миллионов. И вот, всего за двенадцать месяцев, – 45. Баррингтон прав: этот Данте либо гений, либо мошенник.

Сара покончила с чтением к девяти. Разминая затекшие ноги, она поднялась с кровати, собрала разбросанные по полу бумаги, положила в пластиковый пакет и заперла в ящик. Затем она пошла на кухню и подозрительно осмотрела холодильник. Там обнаружились остатки их с Эдди и Алексом ужина. Всего три дня назад, сосчитала Сара, они были вместе. Чувство какой-то ноющей опустошенности охватило ее.

Стараясь взять себя в руки, она глубоко вздохнула и извлекла из холодильника помидоры, лук и чеснок. Энергично орудуя ножом, она бросила беглый взгляд на травы и специи, разложенные двумя рядами на верхней полке холодильника, прямо у нее над головой. Полчаса спустя она уже сидела у телевизора, поедая пиццу, щедро сдобренную томатным соусом.

Готовить она научилась еще в детстве. Время от времени тетка, правда, и сама что-нибудь сочиняла к столу, но это было совершенно несъедобно. Сара даже рассмеялась, вспомнив об этих временах. Сейчас Айла преподавала в каком-то американском университете, жила там же, в студенческом городке, и готовила ей приходящая служанка. Может, теперь она нарастила хоть немного мяса на свои хрупкие кости. Если, конечно, не забывала поесть.

Сара помотала головой, словно стараясь стряхнуть воспоминания, и включила телевизор как раз в тот самый момент, когда Николас Уитчел желал ей доброй ночи. Так, посмотрим, что там на канале ИТВ. Надо дождаться десятичасовых новостей, может, Тревор Макдональд своим звучным голосом сообщит, нет ли чего нового под луной. Нет. Сара позвонила в токийское отделение ИКБ – надо узнать, может, на рынке что происходит. И тут ничего. В Токио повесили трубку, пообещав в случае чего перезвонить.

Широко зевая, Сара поплелась в ванную. От газетных вырезок на ладонях осталась типографская краска. Сара принялась яростно оттирать ее с помощью ванильного мыла, затем плеснула в лицо пригоршню холодной воды и положила толстый слой самоновейшего крема. Сбросив халат прямо на пол ванной, Сара завела будильник и скользнула под одеяло. Заснула она с мыслью об Алексе и Эдди.

Будильник зазвонил в шесть. Сара придирчиво осмотрела гардероб и уже в третий раз подряд с особенным тщанием выбрала, что надеть: строгий, цвета морской волны костюм с золотыми пуговицами и накрахмаленная белая блузка. Для собеседования лучше не придумаешь, но к назначенному часу – семь вечера – на костюме уже появились отчетливые следы тяжелого рабочего дня.

Служебные помещения ИКБ находятся на Лоуэр-Темз-стрит, прямо у реки, в большой, современной архитектуры башне со зловеще поблескивающими окнами. Интерьер тоже выдержан в ультрасовременном стиле. В самом центре здания располагается крытый портик. Ничего, кроме стола дежурного, двух диванов и нескольких угловатых металлических скульптур, которые при приближении Сары, казалось, дружно принялись рассматривать ее, здесь не было. Неприветливый дежурный отправил ее на третий этаж.

Данте Скарпирато сидел в своем тускло освещенном кабинете, находившемся рядом с торговыми залами. Увидев Сару, он привстал. Стоял он с видом хозяина, совершенно неподвижно и прямо, твердо упираясь ногами в пол. Это был стройный, хорошо сложенный мужчина, вес которого, прикинула Сара, вполне соответствовал росту. Его темный костюм тоже был безупречен, равно как и немного выступающие из-под рукавов манжеты и черные, до блеска начищенные туфли. Не было в нем никаких следов усталости, а в одежде – даже малейших признаков неряшливости, что вообще-то не типично для маклеров, у которых позади остался двенадцатичасовой рабочий день. Все подогнано, все на пять с плюсом. Он подошел к Саре и протянул руку. Стало видно, что они совершенно одного роста.

– Присаживайтесь, пожалуйста.

Сара устроилась прямо напротив хозяина. Тот смотрел на нее неулыбчиво, непроницаемо. Выдержав неприятно затянувшуюся паузу, он спросил:

– Ну так что же вас привлекает в ИКБ? – Скарпирато отвернулся к экранам компьютеров, по которым бегали какие-то строчки, так что Саре пришлось обращаться к профилю. Время от времени он нажимал на клавиши, вызывая на экран новые картинки, и разговаривал с Сарой, продолжая заниматься своим делом, а ее словно бы и не замечая.

Саре была известна эта манера: демонстрируя равнодушие, заставляешь собеседника чувствовать себя просителем, домогающимся внимания хозяина. Старый фокус – психологические штучки. По правде говоря, она ожидала от этого человека большего, но в то же время следовало признать, что игру он вел неплохо; во всяком случае, ей действительно захотелось, чтобы на нее обратили внимание. Но через пять минут ей сделалось не по себе, а через десять она почувствовала нарастающее раздражение.

– Извините, но у вас с кем собеседование – со мной или с этой машиной?

Скарпирато повернулся и впервые взглянул ей прямо в глаза.

– Какое значение для вас имеют деньги?

От этого вопроса Саре сделалось неуютно. Во-первых, потому, что он так удачно уклонился от посланной в него стрелы; во-вторых, потому, что задал вопрос, в котором заключается вся жизнь Сити, но который никогда не произносят вслух.

Только простаки интересуются в Сити чем-то помимо денег. Но истинный интерес принято укрывать за словами: вызов, страсть к приключениям, опыт. Все это действительно так, но только часть правды, да и не главная. Но говорить о каких-то корыстных интересах считается табу. А задавать подобные вопросы и вовсе неприлично.

Сара выдержала паузу и, прежде чем ответить, надолго задержала взгляд на Скарпирато. Приятным в обычном смысле лицо его не назовешь, но было в нем нечто притягательное. Хороший загар, небольшая темная бородка. Лоб высокий, слегка закругляющийся по кромке густых темных волос. Губы в сумеречном свете кажутся почти голубыми. Нос длинный и прямой. Но прежде всего останавливают внимание глаза.

Похоже, из застывшей фигуры, возвышающейся за столом напротив Сары, выкачали кровь. Вся заключенная в ней энергия сосредотачивалась в глазах. Казалось, стоит их закрыть, и Данте Скарпирато умрет. Глаза круглые, большие, пронзительно-карие. Зрачки расширенные, роговая оболочка занимает почти всю глазную впадину. Ободок белка представляет собой узкий сверкающий кружок. Взгляд презрительный, взгляд человека, которому все наскучило и который всем пресытился; внезапно он загорается, но тут же искорка исчезает, да так стремительно, что, кажется, ее и не было вовсе. Сара резко отвернулась и задумалась, что же все-таки ответить. Коль скоро табу нарушено, то и хитрить нет смысла.

– Деньги для меня главное.

Губы Скарпирато искривились в едва заметной улыбке. Только так он выразил свое отношение к услышанному.

– Хорошо. Это единственное, ради чего здесь стоит работать.

А вот и нет, проговорила про себя Сара.

Скарпирато поднялся:

– Мне пора идти.

Сара бросила взгляд на часы: половина восьмого. Самое короткое собеседование в ее жизни.

Скарпирато проводил ее до лифта. Шагали они в ногу – плечом к плечу. Он потянулся к кнопке вызова, и Сара посмотрела на его кисти, выступающие из-под манжет. Кисти тонкие, почти как у женщины, разве что поросли плотным слоем черных волос. Руки испещрены мелкими прожилками, пальцы длинные и нервные. Подошел лифт. Сара одна поехала вниз.

Глава 7

Сара постояла на Лоуэр-Темз-стрит, тщетно пытаясь поймать такси. Минут через пять она двинулась вверх по Суффолк-лейн в сторону Кэннон-стрит – может, там повезет. В пятницу вечером всегда так: проходит бог знает сколько времени, и ни одного свободного такси, все забиты служащими Сити, которых развозят по барам, кинотеатрам, театрам, ресторанам Вест-Энда. Увидев наконец такси с поднятым флажком «свободно», Сара отчаянно замахала руками. Машина остановилась, и она с облегчением скользнула внутрь.

– Саус-Одли-стрит, пожалуйста. Мэйфер. – Сара с облегчением откинулась на спинку сиденья, прикрыла глаза и задремала.

Она вышла посреди Саус-Одли-стрит и двинулась вверх по улице, с удовольствием подставляя лицо лучам заходящего вечернего солнца и теплому ветерку. Сара любила этот район с его тенистыми улицами, богатыми антикварными магазинами, внушительными домами и атмосферой укрытой от посторонних глаз жизни. Сейчас здесь было тихо, рабочий день кончился. Служащие разошлись по домам либо барам, расположенным поближе к Пиккадилли, а для увешанных драгоценностями дам в роскошных туалетах было еще рановато. Они начнут появляться начиная часов с девяти, выскальзывая из своих домов-крепостей и садясь в поджидающие их с включенными двигателями лимузины, которые мгновенно срываются с места. Сара остановилась напротив магазина деликатесов, любуясь ровным строем батонов салями, свисающих с потолка, как сталактиты. Из магазина доносился соблазнительный запах только что сваренного кофе. Сара не устояла и зашла внутрь. Повсюду громоздились коробки с итальянскими сладостями. Сара купила две упаковки бачи, плитку сладчайшего шоколада, ореховое ассорти из Перуджи и фунт кофейных зерен. Отоварившись таким образом, она свернула направо, на Маунт-стрит, и, пройдя несколько сотен ярдов вниз, уперлась прямо в Хэй-Мьюз. Остановившись перед большим, утопающим в зелени домом, белоснежные стены которого были украшены розами, Сара позвонила и принялась ожидать. Похоже, изнутри посмотрели в глазок, затем дверь распахнулась.

На пороге, в свободном платье из светлого льна, без туфель, стояла, улыбаясь, Масами Мацумото, коллега Сары из банка «Ямайчи».

Сара познакомилась с Масами еще в кембриджские времена, они вместе учились в колледже Тринити. Обе отличались и умом, и привлекательностью, и компанейским характером, однако же тянуло их друг к другу общее ощущение какого-то тайного одиночества, которое не могут рассеять и самые шумные компании. Они угадывали друг в друге спокойную решимость, самодостаточность и, главное, стремление выскочить из уготованной колеи. В случае Масами все было ясно: замужество и судьба обычной японской домохозяйки – именно это от нее ожидалось всем окружением, несмотря ни на какое кембриджское образование. Последнее – всего лишь отсрочка; а еще лучше – средство навсегда излечить ее от любви к свободе, словно это какое-то тяжелое заболевание. У Сары, положим, такой ясной предназначенности не было, как не было позади и традиции, которую нужно сломать, и все равно Масами угадывала в ней признаки, отличающие нрав беглянки: редкостная амбициозность, порывистость – и минуты спокойно не просидит, все куда-то тянет, – готовность рискнуть и пожертвовать чем-то, если эта жертва обещает победу. Их объединяло редкостное трудолюбие, интерес к мужчинам и отчасти страсть к путешествиям; их постоянно тянуло друг к другу, они могли замыкаться, не видеться неделями, но затем неизбежно встречались вновь. Теперь, по прошествии пяти лет, когда и Сара, и Масами сделали в Сити отличную карьеру, обе вроде немного успокоились – а впрочем, так, может, просто казалось. Возможно, былой пыл и в самом деле поутих – то ли оттого, что слишком выматывала работа, то ли затянули рутина и отсутствие чего-то нового. Но готовность к риску обе сохраняли по-прежнему и ревниво следили друг за другом: не появятся ли вновь явные ее признаки. По телефону они говорили ежедневно и встречались по меньшей мере раз в неделю. А на ближайшие выходные у них была особая задумка: они решили провести субботу и воскресенье вместе, отдав должное еде, выпивке и магазинам.

Они дружески обнялись. Сара протянула Масами упаковку бачи:

– Держи, лакомка.

Масами сорвала обертку и вытащила пару шоколадок.

– Чудесно. Мои любимые. На-ка съешь и ты. – Она протянула лакомство подруге. – Что-то ты похудела в последнее время, дорогая.

– О Боже, – зевнула Сара. – И что это все так интересуются моим весом.

– Неужели сама не знаешь? – Масами лукаво посмотрела на нее. – Ладно, не болтай и ешь.

Весело рассмеявшись, подруги пошли на кухню. Масами откупорила бутылку вина.

– Ну, что новенького? – спросила она, протягивая Саре наполненный бокал. Сара сделала глоток и двинулась назад в гостиную. Масами последовала за ней, прихватив бутылку и бокал.

– Да странно как-то без Алекса и Эдди. – Сара передернула плечами. – Не сразу и привыкнешь. Иногда я думаю: а на черта мне все это нужно? Может, найти кого-нибудь понадежнее, например бухгалтера какого-нибудь.

– Понадежнее, – фыркнула Масами. – И это ты называешь надежностью? Да ты и пяти минут бы не вытерпела. И тебе это прекрасно известно.

– Пожалуй. И все равно…

– Да все я понимаю, крошка. Трудно. Но не вешай носа. У нас впереди тихий, спокойный уикэнд без мужчин. У меня куча всяких планов.

– Ты прямо ангел, – улыбнулась Сара.

– А то. Ладно, оставим это. Так что все-таки происходит на свете? – настойчиво переспросила Масами.

Сара помолчала.

– Да вот думаю на другую работу перейти. – Сара остановилась, ожидая реакции.

– Это еще почему?

– Четыре года на одном месте. Хочется чего-нибудь новенького.

– И это все?

– А разве мало?

Еще как мало, подумала Масами и снова потянулась к бутылке.

Уик-энд прошел чудесно, подруги развлекались вовсю, ни о чем не думая. Сара вернулась домой в воскресенье вечером и, миновав анфиладу пустынных комнат, включила автоответчик: может, Эдди с Алексом дали о себе знать. Увы, от них ни слуху ни духу, да и вообще ничего интересного, кроме звонка Сью Бэнкс с просьбой перезвонить.

Сара перелистала записную книжку и набрала номер.

– Сью, это Сара.

– А, Сара, привет, как дела?

– Все в порядке. Пробездельничала целый уикэнд. А у вас?

– Предвкушаю веселый понедельник.

– Ну, это уж как водится.

– Ладно, к делу. ИКБ.

– Гм…

– Как это следует понимать – гм?

– Так и понимать – а идите вы… Не буду я там работать.

– Это почему же?

– А потому, что Данте Скарпирато уделил мне всего полчаса своего драгоценного времени, а потом разве что за дверь не выставил.

Сью рассмеялась:

– Слушайте, Сара, если бы вы ему не понравились, он бы и пяти минут вам не подарил. Все, что ему нужно, он выяснил заранее. К тому же он доверяет мне. Какой вы работник, ему известно, так что оставалось только встретиться с глазу на глаз да посмотреть: понравитесь – не понравитесь. Понравились. – На этой победоносной ноте Сью закончила свой монолог.

– Странный, однако, способ выказывать симпатию, – пробормотала Сара.

– Слушайте, не стройте из себя королеву. Вы что, считаете, все должны вас обхаживать?

– Ничего себе – королеву. Да я едва…

– Слушайте, – резко оборвала ее Сью. – Скарпирато только что мне звонил. Сейчас он дома. И просит связаться с ним, чтобы устроить встречу с другими игроками команды.

– Что-то новенькое, а? – заметила Сара. – Я хочу сказать, личные встречи. Как-то не очень по правилам.

– Перестаньте! Вы что же, хотите, чтобы я стала вашей дуэньей?

– Что нет, то нет, – рассмеялась Сара. – Ладно, давайте номер.

Сью знала его наизусть. Сара попрощалась и сразу же позвонила Скарпирато. Номер в Челси, отметила она про себя, первые три цифры, как у нее. Стало быть, они соседи.

– Данте, это Сара Йенсен.

– Добрый вечер, Сара.

Голос звучал четко, отрывисто и, пожалуй, даже более бесстрастно, чем при личной встрече. И еще в нем ощущалась какая-то насмешка. Ее Сара предпочла не замечать и помолчала, поглаживая ногти.

– Можете быть завтра у меня в кабинете в половине седьмого?

– Могу.

– Стало быть, до встречи. – И он повесил трубку.

От этого короткого разговора Саре сделалось немного не по себе. В самой краткости угадывались некий холодок и презрение к ритуалу. Правда, и других маклеров болтунами не назовешь, но в данном случае речь шла не о грубости либо неразговорчивости. Похоже, он просто плюет на формальности.

Весь следующий день Сара толком не знала, куда себя девать, нетерпеливо дожидаясь, пока пробьет шесть. Когда рабочий день наконец завершился, она быстро собралась и отправилась в ИКБ.

Тот же сумрачный кабинет. Такой же безупречный, только другой костюм. При ее появлении Скарпирато не спеша поднялся, подошел к ней, крепко пожал руку. Взгляд его словно прожигал Сару насквозь. Он слегка улыбался, но не дружески и не приветственно; было в этой улыбке нечто другое, а что именно – Сара понять не могла. Она огляделась. В кабинете были еще двое. Они сидели у стола на обитых мягкой тканью стульях. Скарпирато кивнул в их сторону:

– Это Сара Йенсен. А это Мэттью Эрнотт и Саймон Уилсон.

Уилсон живо поднялся и с улыбкой подал Саре руку. Эрнотт замешкался, потом привстал и, вяло протянув руку, снова откинулся на спинку и бросил взгляд куда-то мимо Сары. Скарпирато уселся между Эрноттом и Уилсоном, который поспешил немного подвинуться, уступая ему место. Эти двое, усевшиеся по бокам и не отрывающие глаз от Скарпирато, словно в ожидании команды, показались Саре новичками. Она уселась напротив, поставила сумку на пол, расстегнула жакет, вытащила пачку сигарет и небрежно щелкнула зажигалкой.

– Не возражаете? – Сара с улыбкой перехватила устремленные на нее взгляды.

Скарпирато кивнул и передал ей пепельницу.

– Я, пожалуй, тоже покурю, – сказал Эрнотт. Он вышел из кабинета, но вскоре вернулся с пачкой в руках, закурил. К потолку потянулись струйки сигаретного дыма.

Потягивая сигарету, Сара между делом оглядывала новых знакомцев. Эрнотт словно сошел с рекламной полосы какого-нибудь популярного журнала. Это был американец лет под тридцать, вполне благообразной внешности: квадратный подбородок, голубые глаза, коротко остриженные каштановые волосы, зачесанные так гладко, будто он каждое утро пользовался феном. И акцент такой же приглаженный, отметила Сара. Гнусавый выговор уроженца Нью-Джерси почти совсем уступил место протяжной бостонской речи и давал о себе знать лишь в некоторых редко употребляемых словах. В общем, человек как человек, ну, может, слегка претенциозен, и лицо как лицо – если б не глаза и линия рта. Взгляд колючий, жесткий, в нем читается насмешка над целым миром. И губы слегка изогнуты в глумливой ухмылке. Не самый приятный мужчина из тех, с кем Саре приходилось встречаться. Не говоря уж – вместе работать.

Саймон Уилсон, напротив, производил впечатление человека славного и добросердечного. Он был моложе, лет двадцати четырех, и работал в Сити, прикинула Сара, не более двух лет, так что не успел еще нацепить на себя столь привычную здесь маску самодовольной пресыщенности. Волосы у Саймона были песочного цвета, лицо слегка припорошено веснушками, и в отличие от других одет он был в довольно помятый и уж никак не с иголочки костюм. Перехватив изучающий взгляд Сары, он послал ей улыбку. Сара улыбнулась в ответ и перевела взгляд на Скарпирато: что же дальше? Тот просто молча смотрел на нее и, судя по всему, разговора начинать не собирался. Наконец он искоса посмотрел на Эрнотта. Тот ответил таким же беглым взглядом, выпрямился на стуле и спросил:

– Ну, так каков по вашим прогнозам будет курс[2]2
  Здесь: обменный курс доллар – фунт стерлингов.


[Закрыть]?

– А какой отрезок времени вас интересует? Ближайшие пять минут? Или, может, сутки, неделя, год?

– Пять минут.

– Не знаю, – широко улыбнулась Сара. – Последний раз я справлялась в пять минут седьмого, и тогда за фунт давали 1,493040 доллара. Что там произошло на рынке за последние четверть часа, я не знаю, а пальцем в небо тыкать не привыкла. Но в общем, я бы сказала, что курс доллара потихоньку поднимается.

Эрнотт вытащил из кармана пейджер – небольшое устройство, три на два дюйма, по которому можно узнавать последние курсы главных мировых валют. Нажав кнопку, он уставился на крохотный экран.

– 1,491020. Действительно, немного растет, – протянул он и попробовал новый заход: – Так почему вы уходите от «Финли»?

– А кто вам сказал, что ухожу?

– А иначе зачем вы пришли сюда?

– За тем, чтобы вы побольше узнали обо мне, а я о вас.

Эрнотт угрюмо посмотрел на Сару. Она твердо встретила его взгляд. Наступило напряженное молчание. Уилсон с улыбкой прервал его:

– Вы ведь работаете с Дэвидом Ридом?

– Да. У нас столы рядом. А что, это ваш приятель?

– В футбол вместе играем, – рассмеялся Уилсон. – Или по крайней мере стараемся. Потому что его постоянно преследуют травмы.

– Правда? То-то он, бедняга, или хромает все время, или что-то у него перевязано.

– Какая жалость, – проговорил Эрнотт.

Сара бегло посмотрела на него и отвернулась, встретившись взглядом со Скарпирато. Тот вытащил сигару и сосредоточенно пытался раскурить ее, глядя на Сару сквозь клубы дыма. Казалось, его – объективного наблюдателя – все происходящее немного забавляет. Этакое вечернее представление, и Сара его героиня. Похоже, только ради этого и устроена сегодняшняя встреча. Уилсону она нравится, Эрнотт с трудом выносит ее присутствие. Что до Скарпирато, то его отношение к себе Сара так и не смогла понять до конца; впрочем, сейчас это ее не интересовало. Она посмотрела на часы и медленно, спокойно проговорила:

– Слушайте, все это очень мило, но через пятнадцать минут мне надо кое-где быть, так что, если вы не против…

Слабая усмешка мгновенно сменилась на лице Скарпирато удивленным выражением. Он резко наклонился вперед.

– Ну разумеется. Извините, что так поздно предупредил вас об этой встрече.

Он встал. Эрнотт молча посмотрел ей вслед. Уилсон проводил ее до дверей.

– Всего хорошего. Рад был познакомиться. – Он протянул ей руку.

– Взаимно, – улыбнулась Сара. Сопровождаемая Скарпирато, она пошла через весь этаж к лифту. По пути никто не вымолвил ни слова. Раздвинулись двери, и Скарпирато пожал ей руку.