Текст книги "Гадюшник"

Автор книги: Линда Дэвис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

– Очень неопределенно. Я поставил перед ней общую задачу, а там уж ее дело что да как.

– Словом, утку не надо учить плавать, так что ли?

– Вроде того.

– А где же она раздобыла всю эту аппаратуру?

– Полноте, Бартроп, таких вопросов я ей не задавал. Чем меньше знаешь, тем лучше, и это вам известно.

Бартроп нахмурился.

– Разрешите, я пошлю кого-нибудь, чтобы принесли пленку и отчет. Не терпится самому взглянуть на это.

– Разумеется, только зачем же беспокоиться, я сам пошлю вам все хозяйство. – Внезапно Баррингтон испытал чувство собственника, но тут же подавил его. – Куда?

Бартроп продиктовал адрес. Челси-сквер. Ничего себе, присвистнул про себя Баррингтон, да ведь дома там под и за миллион. А он и не представлял, что у Бартропа могут оказаться такие деньги.

Бартроп ждал. В доме царила тишина, если не считать урчания кошки по кличке Траут, дремавшей у него на коленях.

Он сидел у себя в кабинете; поодаль стояла бутылка прекрасного выдержанного виски. Время от времени снаружи, из сада, доносились обрывки разговора – охранники болтают о чем-то. Охранять его начали полтора года назад – ничего приятного в этом нет, но что поделаешь: необходимость в охране возникла после продолжительной и опасной операции в Колумбии, где Бартроп принимал участие в борьбе с Меделинским картелем. Теперь вполне можно было ожидать ответного удара. Поручиться, конечно, нельзя, но рисковать друзья не хотели, отсюда и круглосуточная охрана. У тех ребят хорошая память. Впрочем, и у него тоже…

Через полчаса Бартроп услышал, что у дома притормозила машина, и тут же раздался звонок в дверь. Он опустил кошку на пол, спустился вниз и посмотрел в щелку. Снаружи стоял Монро с пакетом в руках. Бартроп отпер дверь.

– Из Английского банка, сэр.

Бартроп молча кивнул, взял пакет и вернулся к себе в кабинет. Сев за стол, он вскрыл толстый длинный конверт, вытащил отчет и погрузился в чтение.

Затем он прослушал запись. Мысли его обратились к Фиери. Бартроп чувствовал, что он на правильном пути, и Сара Йенсен тоже, даже если и сама о том не подозревает. Он довольно улыбнулся. Хорошее начало. Ясно, что сговор таки существует. Неизвестный Четвертый – возможно, сам Фиери. И если это так, вот тогда и начнется настоящая игра.

Он позвонил Баррингтону:

– Отличная работа. Как говорят наши американские друзья, мы схватили кошку за хвост. Третий – похоже, Скарпирато, хотя до конца уверенным быть нельзя. А о Четвертом она что-нибудь говорила?

– Нет.

– При возможности попробуйте, пожалуйста, разузнать, где она достала аппаратуру. Подступиться к ней, насколько я понимаю, нелегко, но вдруг удастся. А может, и сама, без всяких просьб, скажет.

– Ладно, попробую, – проворчал Баррингтон.

Надо бы с самого начала вывести его из игры, подумал Бартроп. Если не вице-президента, все равно можно было найти кого-нибудь еще, не такого чистоплюя, как Баррингтон. Ладно, сейчас все равно поздно, коней на переправе не меняют.

– Да, еще одно, – сказал Бартроп. – Сегодня четверг. Все случилось в понедельник. Почему материалы оказались у нас так поздно?

– Я получил их только сегодня утром. Что она делала с ними все это время, понятия не имею. Но согласитесь, при такой-то работе не очень прилично задавать вопросы и жаловаться на задержку.

– А я и не жалуюсь. Просто любопытствую.

В то время как Бартроп читал ее отчет, Сара находилась в пяти минутах ходьбы от него, у себя дома, нежась в горячей ванне. Через открытые окна проникал теплый воздух; из наполненной ароматизированной водой ванны поднимался пар. Пахло геранью и лавандой. Возле ванны горела свеча, на сквозняке метался огонек, отбрасывая тени на стену.

Сара пыталась от всего отвлечься. Ей все труднее становилось справляться с тройной ролью – банковский служащий, тайный агент, любовница, – тем более что совместить их было нелегко. Две еще куда ни шло, но три… Интересно, как долго ей удастся продолжать эту игру.

Роман со Скарпирато нарушил весь план. Теперь придется действовать применительно к обстоятельствам. Сара лежала в полутьме, наблюдая за пляшущими на стене тенями. Несмотря на горячую воду, напряжение сбросить не удавалось. Она посмотрела на свои водонепроницаемые часы. Одиннадцать, она совершенно выдохлась. Сара вышла из ванны, завернулась в полотенце и, даже не вытираясь, упала на кровать. Телефон она отключила. Со Скарпирато за целый день и словом не перекинулась. Звонить ему она не хотела и, предчувствуя, что и он не позвонит, заставила себя не тешиться надеждами хотя бы на ближайшую ночь.

Глава 18

Сара проснулась со смутным предчувствием чего-то неладного. Это ощущение не оставляло ее на протяжении всего пути на работу. Часов в одиннадцать позвонил Джейкоб. Голос его звучал несколько смущенно, что только усилило тревогу Сары.

– Надо увидеться, – сказал он, – можно заскочить к тебе после работы?

– Разумеется, – ответила Сара, невидящими глазами всматриваясь в экран компьютера.

Послышался голос Скарпирато. Сара подняла голову: он стоял совсем рядом, отдавая какие-то распоряжения Эрнотту насчет продаж. Времени это заняло немного, и он уже собирался уходить, но напоследок бросил взгляд на Сару. В нем угадывалось потаенное желание и еще – некое непонятное торжество, словно от нее, Сары, наконец-то избавились.

Данте вернулся к себе в кабинет и зажег сигару. Сара вновь обернулась к экрану и вопреки всем своим обыкновениям быстро, почти не задумываясь, провела несколько операций.

В результате она чуть было вовсе не оскандалилась, и когда под конец дня выяснилось, что она таки потеряла тридцать тысяч фунтов, Сара, в предвидении обычной процедуры, даже почувствовала некоторое облегчение. Доложив о неудаче Эрнотту – тот язвительно осклабился, – она отправилась домой.

По Лоуэр-Темз-стрит нескончаемым потоком бежали машины. Выждав момент, Сара проскочила между двумя большими лимузинами, вышла на Чипсайд и остановила такси.

Дома ее уже ожидал Джейкоб – он воспользовался своими ключами. При виде Сары лицо его осветилось улыбкой, но в глазах таилась тревога. Сара вскипятила чай и принялась болтать с гостем. Через какое-то время Джейкоб начал выказывать явные признаки нетерпения, пытаясь под каким-нибудь благовидным предлогом оборвать пустой разговор.

Он провел рукой по густым седым волосам. Сара умолкла. У Джейкоба слегка покраснели щеки.

– Там у меня кое-что еще записалось. У этого малого, Скарпирато, я имею в виду, есть приятельница. Насколько я понимаю, вчера она провела у него ночь. А на субботу и воскресенье они отправляются на юг Франции. – Джейкоб неопределенно передернул плечами. – Может, конечно, все это и не имеет никакого отношения к делу, но я все-таки подумал, что тебе стоит знать. Вот, собственно, и все. Да, – заторопился он, освобождая Сару от необходимости отвечать, – записи этой твоей Карлы я тоже прослушал. Ничего интересного.

Джейкоб озабоченно посмотрел на Сару. Та не отрывала взгляда от кончиков своих туфель. Стараясь не глядеть на него, она встала, осмотрела батарею бутылок на столе и щедро плеснула им обоим виски. Потом молча протянула Джейкобу бокал, подошла к окну, и, повернувшись к нему спиной, выглянула наружу.

Свой бокал она прикончила в три глотка. Обожгло горло, и Сара почувствовала, как спиртное приятно разливается по всему телу. Минута шла за минутой, а она все стояла неподвижно, не произнося ни слова.

Нечего и надеяться на то, чтобы разобраться в своих ощущениях, не говоря уж о том, чтобы избавиться от чувства боли и унижения. Вот это и есть самое худшее – предательство. Сару всю так и затрясло от ярости и негодования. Она и сама чувствовала себя предательницей по отношению к Эдди, и от измены Скарпирато ей сделалось только хуже. А может, это возмездие?.. Она по-прежнему безотрывно глядела в окно, сжимая стакан одной рукой и бессильно уронив другую.

Перед ней, все в летнем цвету, расстилались сады на Карлайл-сквер. Миссис Жарден наблюдала за ребятишками, гонявшимися друг за другом. Все это происходило на глазах у Сары, но она ощущала какую-то непонятную отстраненность, словно перед ней всего лишь телевизионная картинка.

Джейкоб встал, подошел к Саре и мягко положил ей руку на плечо.

– Пожалуй, пойду, надо встретиться кое с кем. Завтра позвоню, ладно?

Сара прикрыла ладонью его руку.

– Пока, Джейкоб, удачи тебе. – Проследив за ним взглядом, она опять повернулась к окну. За Джейкобом хлопнула дверь, и снова наступила тишина.

В понедельник, ровно в половине восьмого, как положено, Сара Йенсен, проделав привычный путь – охрана, лифт, торговый зал, – была на своем рабочем месте. Как обычно, провожали ее по пути десятки оценивающих взглядов, но сегодня они остались безответными – ни солнечной улыбки, ни веселого «привет!». По сторонам Сара не оглядывалась и двигалась словно на автопилоте. Усевшись за стол, она слегка кивнула Эрнотту, живо скосившему на нее глаза. Чурбан чурбаном, но даже и он заметил – что-то с ней сегодня не так – и неловко попытался завязать беседу:

– Ну, как делишки?

Сара повернулась к нему, и у Эрнотта прямо челюсть отвалилась. Ощущение было такое, словно Сара сбросила некую маску. И еще куда ни шло, если б на месте ее ничего не оказалось. Но лицо Сары выражало откровенное, леденящее равнодушие. Эрнотт поспешно отвернулся к своим экранам. Сара, в свою очередь, принялась за работу, забегав пальцами по клавишам так, будто ничего не произошло.

Появился Скарпирато и позвал всех на утреннее совещание. Эрнотт лениво поплелся через зал к кофейному автомату. Сара поднялась со стула. Пропустив ее, Скарпирато проследовал в комнату для совещаний. Усевшись напротив Сары, он на секунду поймал ее взгляд и буквально содрогнулся. В глазах девушки читалось явное презрение, губы брезгливо изогнулись. Какое-то время, словно завороженный, он смотрел на нее, потом с трудом отвел глаза. Когда он вновь встретился с ней взглядом, Сара уже вполне овладела собой и смотрела на него совершенно бесстрастно. Тут, несколько разрядив напряженность, появился Эрнотт со стаканчиком кофе в руках. За ним поспешал опаздывающий, как всегда, Уилсон. Все расселись по местам. Эрнотт взял сигарету из пачки, лежавшей перед Сарой, и улыбкой поблагодарил ее. Она холодно кивнула.

Скарпирато откашлялся и заговорил в своей обычной отрывистой манере. Речь шла о программе на эту неделю. Сара молча слушала. Через несколько минут совещание закончилось. Сара села на свое место и взялась за телефон – пошла работа.

Она не отрывалась от стола целый день. Уилсон принес ей сандвич, но Сара так и не притронулась к нему, целиком сосредоточившись на деле. Она продавала и покупала почти беспрерывно, плавая по волнам мировых рынков, ныряя и выныривая: сделает заявку, заработает несколько тысяч фунтов, продаст и начинает все сначала. За восемь рабочих часов она пропутешествовала чуть не по всем рынкам и добавила к банковскому капиталу 60 тысяч фунтов. Сообщив результаты Эрнотту, она тяжело поднялась с места. Добираясь до дома на такси, она испытывала чувство какого-то мрачного удовлетворения. Немного полегчало. До полного душевного равновесия еще далеко, тут иллюзий быть не должно, но по крайней мере она движется в правильном направлении.

Еще в дверях Сара услышала телефонный звонок и механически подняла трубку. Это был Скарпирато. Вот уж с кем меньше всего хотелось разговаривать, да она и не ожидала, что он позвонит. Сара сжала трубку и, помолчав секунду, резко бросила:

– Что надо?

Он засмеялся, что, как теперь стало ясно Саре, было для него только неким приемом – таким образом создается атмосфера непринужденности и раздражение подруги выглядит просто как каприз. Сара едва не грохнула по рычагу.

– Что надо? Надо знать, что происходит. Почему ты глядела на меня таким зверем? Чем я провинился?

Ну прямо оскорбленная невинность!

Сара глубоко вздохнула. Ну что она может ему сказать? Откуда она, собственно, узнала о его неверности? И все равно трудно примириться с этой возмутительной ложью, с этой откровенной аморальностью. Впрочем, что толку толковать лжецу, что он лжец, особенно если это лжец-психопат, верящий в свои собственные фантазии? Распознав наконец природу этого человека, Сара почувствовала, что теперь сможет от него отделаться. На душе сразу полегчало.

– Жду тебя прямо сейчас. Надо увидеться. Выброси из головы всякие глупости.

Этот добродушный и слегка насмешливый тон следовало понимать так, что все в порядке, а если и есть какие-нибудь претензии, в его объятиях они мигом забудутся. Сара засмеялась. Теперь действительно все в порядке. Осталось только любопытство. Скарпирато – безумец, сумасшедший. И если в этом можно лишний раз убедиться, то дальше все станет проще. Сара повесила трубку и вытащила ключи от машины.

К семи часам торговый зал ИКБ почти опустел. Мэттью Эрнотт уже собрался уходить, когда зазвонил телефон. Он с раздражением рванул трубку.

– Эрнотт?

– Да, я.

– Карл Хайнц. Можете ко мне подняться?

Эрнотт пересек зал, вышел на площадку к запасному выходу и, миновав четыре пролета, поднялся на седьмой этаж, где находился кабинет Карла Хайнца Кесслера, управляющего ИКБ.

Кесслер был один, секретарша уже ушла. У двери Эрнотт секунду помедлил. Кесслер поднял голову, увидел его и кивком предложил войти. Эрнотт сел за покрытый стеклом стол напротив хозяина кабинета.

Тот довольно улыбнулся.

– Ваш приятель поведал мне добрые новости. Доход приличный. – Тут кто-то словно стер улыбку с лица Кесслера. – Однако за этим делом надо проследить. – Он нагнулся, извлек откуда-то из-под стола портфель и вынул из него нечто похожее на маленький переносной приемник с антенной. – Это для вас. Небольшая мера предосторожности. Эта штуковина обнаруживает «жучки». Хочу, чтобы вы все проверили у себя дома, у Карлы и даже на рабочем месте.

Эрнотт взял приемник.

– А в чем, собственно, дело? Что-нибудь не так?

– Да нет, все в порядке, – засмеялся Кесслер. – Просто упражнение в бдительности. Наша собственная банковская охрана посоветовала мне регулярно проверять наиболее важные кабинеты и конференц-залы. С помощью вот этого устройства. Они мне его и дали.

– А как оно работает?

– Очень просто. Сигналы улавливаются в очень большом диапазоне. Действует, как радио, только эффективнее. Вот кнопка включения, а вот колесико настройки. В ушах у вас крохотные наушники, а если в них раздается сигнал, значит, где-то рядом установлены «жучки». На панели, вот видите, диоды. Если источник звука недалеко, лампочки зажигаются. Чем больше световых сигналов, тем ближе «жучок». Здорово придумано, верно?

Эрнотт кивнул, хотя энтузиазма Кесслера почему-то не разделял.

– Действительно просто. Попробую.

– Между прочим, что там насчет этой Йенсен?

– Да ничего нового. Все та же перворазрядная сучка. – Эрнотт пожал плечами.

– Ну, с этой стороны нам ничего не грозит, – засмеялся Кесслер.

Ощущая некоторое беспокойство, Эрнотт вернулся на свое место. Интересно, что все это может значить – Кесслер всего лишь перестраховывается или есть еще что-нибудь? Что-то его настораживает или это обычная немецкая аккуратность?

Эрнотт включил радио, нацепил наушники и начал вращать колесико. Зачем только все это, даже глупо как-то. Внезапно на панели зажглись лампочки, не одна – все.

«Проклятие!» – выругался про себя Эрнотт и чуть не застыл от ужаса, когда ругательство отозвалось в наушниках. Ему сделалось очень нехорошо. Где-то совсем рядом подслушивающее устройство. Не прошло и двух минут, как он его обнаружил, отключил дрожащими руками адаптер и переправил в портфель. С полчаса Эрнотт сидел совершенно неподвижно. Он хотел было позвонить Кесслеру, но так и не смог набрать номер – пальцы одеревенели. В голове царил полный сумбур. В конце концов он заставил себя подняться, вышел на улицу и поймал такси.

Через полчаса он был у Карлы Витале. По его лицу она сразу поняла, что что-то случилось. Эрнотт заговорил – не то злобно, не то испуганно:

– На работе меня прослушивают. Кесслер дал мне детектор. Сказал – просто так, на всякий случай. Я решил испытать его и вот что обнаружил. – Он вытащил из портфеля адаптер.

Карла побледнела:

– Сказал ему?

– Да нет, черт побери. Пока нет.

– И что же ты собираешься делать? – с трудом выговорила Карла.

– Не знаю, – почти выкрикнул Эрнотт. Он вытащил радиодетектор, включил его и начал поводить усиками антенны. Трех минут оказалось вполне достаточно, чтобы выяснить: квартира Карлы тоже прослушивается!

На сей раз у Эрнотта чуть глаза из орбит не выскочили.

– Мне надо знать, кто приходил сюда в последние несколько месяцев.

– Да разве всех упомнишь? – пронзительно завизжала Карла, поворачиваясь к нему.

Эрнотт подошел и толкнул ее на диван.

– Что ж, начнем с последних дней и будем двигаться назад. – Он уселся напротив и бросил на Карлу грозный взгляд. – Только без вранья.

Она исподлобья посмотрела на него и начала загибать пальцы.

– Мария, это моя уборщица. Анджелика – знакомая. Мауро – приятель. Масами – еще одна знакомая. Двоюродный брат…

– Стоп, – оборвал ее Эрнотт. – Кто такая Масами?

– Мацумото. Да ты же ее знаешь. А она-то какое отношение…

– Она дружит с Сарой Йенсен. На днях слышал, как Сара ей звонила. – Эрнотт рывком поднял Карлу на ноги, вцепился ей в плечи и заорал прямо в лицо: – Ясно. Все это проделки этой проклятой шлюхи Йенсен. Она подслушивает меня на работе, а Масами ставит «жучки» здесь. О Господи. – Он выпустил Карлу и яростно взъерошил волосы.

Карла принесла бутылку виски и разлила по бокалам, наполовину разбавив водой. Оба, не говоря ни слова, осушили их чуть ли не залпом. Карла вновь наполнила бокалы.

– Да, но с какой целью? Зачем Йенсен и Масами понадобилось нас подслушивать?

Эрнотт снова начал было закипать, но заставил себя сдержаться.

– А мне-то откуда знать?

– Так что же ты все-таки собираешься предпринять?

Резкий голос Карлы начал выводить его из себя. Он схватил ее за руку.

– Не я, а ты. Отправляйся к Йенсен и к Мацумото. Ясно? – Эрнотт взял телефонный справочник и отыскал в нем адрес Сары.

«Мерседес» влетел на Карлайл-сквер. Эрнотт резко затормозил у тротуара, вытащил Карлу из машины и забарабанил в дверь дома Сары. Через десять минут ему пришлось сдаться. Ладно, до утра можно подождать. Разберемся с этой сучкой на работе.

Он повернулся к Карле:

– А Масами где живет?

– На Хэйз-Мьюз, – еле выговорила Карла.

Эрнотт свернул на Кингз-роуд и, нажав на акселератор, помчался в сторону Мэйфер. Через десять минут, нарушив тишину улицы, взвизгнули тормоза.

Эрнотт распахнул дверцу, хлопнул ею что есть силы, обежал машину и вытащил Карлу на тротуар. Рывками подтягивая к дому Масами ее обмякшее тело – начало сказываться действие виски, – он громко постучал.

Овеваемая легким ветерком, Масами сидела на диване, читала книгу и одновременно слушала Десятую симфонию Малера. Услышав стук, в котором потонули звуки музыки, она обеспокоенно подняла голову, встала, вышла в холл и, подойдя к двери, поглядела в глазок. Снаружи стояли побелевший от ярости Эрнотт и Карла. Она явно была пьяна. Масами почувствовала, как от страха у нее заныло в желудке. Некоторое время она молча стояла на месте. Эрнотт снова принялся барабанить, требуя открыть дверь. Прятаться нет смысла. Все равно он слышит музыку, стало быть, она дома, и, даже если не откроет, все равно он рано или поздно поймает ее. Так пусть лучше рано. И к тому же, убеждала она себя, доказательств у него все равно никаких нет. Она будет сохранять хладнокровие. Лгать. Это у нее хорошо получается. Она вся подобралась, открыла дверь и с гневным достоинством посмотрела на Эрнотта:

– Ну и как прикажешь тебя понимать?

Эрнотт грубо толкнул ее внутрь. Масами негромко вскрикнула. Он потащил ее в столовую, пихнул на диван, сел напротив и осыпал градом вопросов. Карла болталась где-то в стороне, пытаясь прислониться к стенке.

– Ты знаешь, почему я здесь. – Наконец-то Эрнотт выговорил нечто членораздельное.

– Напротив, понятия не имею, – сердито посмотрела на него Масами. – Ты вламываешься в чужую квартиру, поднимаешь крик, твоя девица пьяна. Хотелось бы услышать всему этому хоть какое-то объяснение.

– Речь идет о тебе, о Йенсен и о «жучках». – Эрнотт старался говорить медленно и четко. – Вы действуете на пару. И мне хотелось бы понять, что за этим стоит.

– Пить надо меньше, – засмеялась Масами. – Пойди проспись.

Эрнотт несколько секунд пристально смотрел на нее, затем медленно поднялся, взял за руку, рывком поднял на ноги, отвел правую руку, сжал кулак и изо всех сил двинул ей в челюсть. Масами отлетела к стене. Он подождал, пока она встанет на колени, снова поднял и снова ударил. Карла тупо наблюдала за происходящим. Несколько минут Эрнотт молчал, затем повторил свой вопрос и, не получив ответа, опять пустил в ход кулаки.

Через полчаса, сплевывая кровь в носовой платок, Масами заговорила:

– Это Сара придумала. Ей было страшно. Она думала, что ты ей завидуешь и постараешься сделать так, чтобы ее уволили. Ну вот и решила застраховаться – собрать на тебя «компру». На всякий случай и Карлу подключила – так соберется больше материала.

Эрнотт был настолько обозлен, что с трудом мог сосредоточиться, но тут он взял себя в руки.

– В этом, стало быть, говоришь, все дело?

Масами кивнула.

– И замешаны только вы двое? А полиция?

Масами никак не могла отдышаться.

– Полиция? Да при чем же здесь полиция? Нет, разумеется. Никто, кроме нас с Сарой, ни о чем не знает.

Эрнотт крепко сжал ей руку.

– Ну так ради собственного здоровья и не болтай лишнего.

Масами посмотрела ему вслед и калачиком свернулась на диване.

Эрнотт и Карла сели в машину и отъехали. Он испытывал чувство мрачного удовлетворения. Выходит, чутье его не обмануло, не зря он с первого же взгляда возненавидел эту шлюху. Сразу же понял, что верить ей нельзя. Слишком уж умничает. Завидует он, видишь ли, ей. Ладно, теперь она свое получит. Эрнотт даже улыбнулся, предвкушая возмездие. А с ним ничего страшного не произошло. Ситуацию можно держать под контролем, надо просто, чтобы Йенсен и Мацумото не болтали лишнего. Никто ничего не должен знать. И если у этих двоих хватит ума, они будут держать рот на замке. Впрочем, он и сам об этом позаботится.

Он отвез Карлу домой, дотащил ее по лестнице до квартиры, уложил в постель, включил автоответчик и велел никому, кроме него, не отвечать. Лишь после этого, вымотанный до предела, он отправился в Холланд-парк, к себе домой.

Ярость немного улеглась, и впервые за все это время он вдруг ощутил, как от страха у него закрутило в животе. Он лег в кровать и уставился в потолок. Заснул Эрнотт только на рассвете.