Текст книги "Гадюшник"

Автор книги: Линда Дэвис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

– Спасибо, что пришли. Созвонимся. – Едва заметно улыбнувшись, он повернулся и зашагал назад. Двери лифта закрылись.

– А пошли вы все… – прошипела Сара.

Глава 8

Сара вышла на Лоуэр-Темз-стрит, дождалась хоть какого-то разрыва в грохочущем потоке машин и перебежала на другую сторону. Направившись по направлению к Кэннон-стрит, она остановилась у телефонной будки рядом с Буш-лейн. Сняв трубку, быстро набрала номер. На третьем или четвертом гудке откликнулся чей-то слегка надтреснутый голос.

Пять минут спустя Джейкоб Голдсмит, старейший и ближайший друг, а точнее бы сказать, наставник Сары, с улыбкой повесил трубку и поднял на колени кошку, поглаживая мягкий черный мех.

– Давненько она к нам с тобой не заходила, а?

Урча от удовольствия, Руби уютно свернулась у него на коленях. Впрочем, счастье ее длилось недолго, она снова очутилась на полу и гневно расширила глаза. Помахивая от возмущения хвостом, Руби проследила за тем, как хозяин надевает туфли, берет с большого стола ключи и бумажник и мягко закрывает за собой двери. И сразу раздается громкий щелчок всех трех замков, спрятанных в дверной панели. Он осторожно пересек улицу и, повторяя в уме названия различных блюд, направился к супермаркету на Голдерс-Грин-роуд.

Джейкобу Голдсмиту было семьдесят три года, и под стать зрелому возрасту был его тонкий, проницательный ум. По отношению к близким, среди которых Сара занимала особое место, он всегда оставался чутким и добрым. Да, он был человеком добрым и мягким, но с годами пришли острая проницательность и такт, отчего окружавшим его становилось легко и покойно. Такого не унизишь сомнительным комплиментом «славный», ибо сказать так было бы слишком мало, да к тому же и само определение вряд ли подходило, слишком он был для этого тонок и умен, к тому же сохранил боевой дух, проявлявший себя по преимуществу то и дело загорающимися в глазах огоньками. Не утратив бодрости духа, сохранил он и физическое здоровье.

Переодеваясь к встречам со старыми деловыми партнерами, он словно переключался на другую скорость, и тогда ему можно было дать не больше шестидесяти. Впрочем, с ними он теперь встречался редко – уже двадцать лет, как отошел от дел, и жизнь его круто переменилась. Еще двадцать три года назад, незадолго до ухода на покой, он переехал из Ист-Энда в дом на Голдерс-Грин. Соседкой его оказалась тетка Сары, сестра отца, Айла, в ту пору профессор химии в Лондонском университете.

Через год после переезда в доме у Айлы появились Алекс и Сара. Когда родители погибли в автомобильной катастрофе, им было соответственно шесть и восемь. Уютный мир детства разлетелся на куски. Алекс, тот и вовсе не находил себе места, и нередко Сара вскакивала ночами, крепко прижимая его к себе. Айлу дети полюбили, но ей так и не удалось заполнить пустоту, образовавшуюся после смерти родителей.

Айла была замечательная женщина. Она опережала свое время и во многих отношениях сделалась для Сары идеалом; но того, что можно назвать домовитостью, она была лишена начисто. Сара с Алексом были фактически предоставлены самим себе. Айла часто и надолго погружалась в свои исследования, которыми занималась в пыльной мансарде. Встречались только за едой. Джейкоб часто появлялся в саду, любовно ухаживая за всякими растениями. Вскоре дети почти все свое свободное время начали проводить с ним. Жена Джейкоба умерла десять лет назад, детей у него не было, так что с годами эта троица превратилась в нечто целое, весьма довольное своим бытием. Джейкоб частенько занимался стряпней, и постепенно Айла целиком предоставила ему эту сторону жизни. У них само собой возникло нечто вроде разделения труда. Айла помогала детям готовить домашние задания и натаскивала их в любимых предметах: Сару – в математике, Алекса – в геологии. А Джейкоб занимался кухней и играл с детьми.

Казалось, он обладал неисчерпаемым запасом всяких историй, начиная с времен второй мировой войны, когда служил в отряде королевских драгун, и кончая всяческими послевоенными приключениями. В конце концов он вернулся в Лондон, где сделался первоклассным специалистом по сейфам. В том числе и по их взлому.

Именно эта сторона его деятельности увлекала Сару всего более. Его, в свою очередь, этот интерес забавлял, и он с удовольствием рассказывал ей о своих сомнительных приключениях, а после долгих уговоров научил ее отпирать замки и вскрывать сейфы. К девяти годам она уже умела входить в дом без всяких ключей, а равно – проникать в сейфы к Джейкобу и Айле. Занималась она этим исключительно спортивного интереса ради. Содержимое сейфов ее в ни малой степени не занимало, напротив, нередко она подкидывала в них кое-что свое. Когда бы Джейкоб ни отпирал свой сейф, а делал он это примерно раз в два месяца, там обнаруживались записочки, оставленные ему Сарой.

Столь необычное воспитание, столь разнообразные влияния, не говоря уже о ранней утрате, выработали у Сары и Алекса весьма специфический моральный кодекс. Личную преданность друг другу и Джейкобу, они ставили необычайно высоко, а вот к тому, что другие сочли бы, скажем так, отступлением от нормы, относились вполне снисходительно. К примеру, их ничуть не смущали небольшие кражи, которые позволял себе Джейкоб, ибо жертвам от того хуже не становилось – страховые компании компенсировали все потери, – а также потому, что сам Джейкоб был человеком необыкновенно добрым. Он заботился о них, любил, развлекал и помогал выработать характер, в общем, независимый от привычных условностей.

Боевые подвиги Джейкоба и его трехлетние послевоенные странствия по Европе, закончившиеся возвращением в Ист-Энд, привили Алексу любовь к приключениям. Привязанность же Сары к Джейкобу, ничуть не уменьшавшаяся от того, что она знала о его промысле, считавшемся в глазах людей преступным, сызмала выработала у нее гибкие представления о нравственности, согласно которым отдельные действия сами по себе необязательно должны быть праведными или грешными. Чем старше она становилась, тем более обострялось у нее чувство справедливости.

Джейкоба ни разу не ловили, тюрьма ему никогда даже не светила, но ребенком Сара всегда боялась, что его у нее отнимут. И успокоилась она только после того, как деятельность его, в общем, сошла на нет и он пообещал, что никогда к ней не вернется. Так или иначе Сара всегда считала, что если Джейкоба засадят, то это будет всего лишь пародией на справедливость.

Айла тоже оказала, хотя и не прямо, сильное воздействие на формирование обоих детей, оказавшихся на ее попечении. С одной стороны – независимая, сделавшая успешную профессиональную карьеру женщина, воплощавшая в их представлении всех женщин, ибо других они просто не знали, с другой – кухарка Джейкоб; в результате дети оказались свободны от привычных стереотипов, связанных с полом. У Алекса под воздействием тетки и сестры выработались глубокое уважение и любовь к женщинам, а Сара упрямо не желала признавать, что пол может каким-либо образом препятствовать ее устремлениям и развитию талантов. Да, она росла с болезненным ощущением, сколь недолговечной может оказаться любовь, но вера в себя, в свои силы ее никогда не оставляла.

Эта вера провела Сару сквозь школьные годы, она помогла блистать в Кембридже и наконец сделала ее первой по математике. С детства она мечтала именно о такой карьере, но, оказавшись пару раз на встречах с представителями коммерческих банков, которые искали в Кембридже студентов-математиков для постоянно усложняющихся банковских операций, заколебалась. Абстрактный мир математики начал утрачивать свое очарование. Основательно обсудив это дело с Джейкобом и Айлой, Сара остановила свой выбор на Сити. Здесь она будет постоянно среди людей; мир чистой математики – мир чересчур замкнутый, к тому же работа в Сити обещает массу волнующих возможностей, да и денег. А деньги принесут ей свободу и то самое чувство надежности, которого ей всегда так недоставало.

Так Сара стала банкиром, а Алекс – путешественником, чьи горные вылазки, пока он еще не сделал собственного имени, оплачивала старшая сестра. Став на ноги, он начнет снимать документальные фильмы и постепенно с ней расплатится; а когда Сара покончит с работой в Сити, лет, скажем, через десять, он будет брать ее с собой в экспедиции. Таков был план, и вот уже четыре года, как он успешно выполнялся.

Айла, освободившаяся от домашних обязанностей, которые, впрочем, она и прежде не слишком прилежно выполняла, уехала читать лекции в Калифорнийский университет и вот уже два года жила в Беркли. Она продала дом, так что Сара, взяв огромный кредит в банке и ухлопав все свои накопления, купила себе новое жилище, на Карлайл-сквер, куда они с Алексом вскоре и переехали. Три месяца назад была выставлена на продажу квартира на первом этаже дома, где жила Сара с братом. Жившая там пожилая дама решила, видно, плюнуть на свою сомнительную независимость и переехала в Шотландию к женатому сыну.

Сара действовала быстро и решительно. Она давно уже зарилась на эту квартиру. При случае там всегда могли остановиться Айла или Джейкоб, либо Алекс мог использовать ее под склад своей многообразной амуниции. Она взяла новый кредит, на сей раз под завязку, залезла в сбережения, которые снова начала было делать, и купила квартиру за 160 тысяч фунтов. Так к двадцати семи годам Сара стала владелицей дома в Челси стоимостью в 800 тысяч фунтов, 400 из которых, взятых под залог хорошо оплачиваемой, но ненадежной работы, предстояло вернуть банку.

Когда-то финансовые проблемы могли казаться ей неразрешимыми, но на раны, полученные в детстве, целительное воздействие оказала позднейшая карьера, и теперь, хоть и не вполне удовлетворенная своей работой, Сара даже и тревожиться отказывалась, подначивая себя тем, что ненадежность положения сродни азарту игрока. Еще несколько лет такой же успешной работы в Сити, и она расплатится по всем кредитам и начнет откладывать деньги для вольной, как она любила выражаться, жизни.

Сара была умна, красива, известна, ей сопутствовала удача, но она так и не обрела подлинной уверенности в жизни. Во многих отношениях все складывалось так, что лучше вроде и быть не может, и все равно она боялась, что выстроенный ею мир может рухнуть в любую минуту.

Джейкобу казалось, что внутри у Сары действуют какие-то саморазрушительные силы, и ни на минуту не спускал с нее глаз. Он был в курсе ее финансовых дел и, хоть и заблуждался, полагая, что Сару они тревожат, выказывал сочувствие не просто на словах. К восемнадцатилетию он подарил ей старинное бриллиантовое кольцо. К окончанию университета – сережки ему под пару. В ожидании какой-нибудь еще оказии – какой именно, он пока и сам не знал, – Джейкоб держал в запасе ожерелье, украшенное бриллиантами и рубинами; пока оно было спрятано у него в спальне, и, если бы понадобилось, на вырученные от продажи деньги можно было бы разом покрыть кредит. Правда, в Англии продать нелегко, это ему было хорошо известно; но существовали и определенного рода покупатели, которые, хорошо разбираясь в драгоценностях, не стали бы при покупке задавать неудобных вопросов – как да откуда.

Про эти рубины и бриллианты он Саре ничего не говорил: пожалуй, еще разозлится, решив, что он в нее не верит. Дело, разумеется, не в этом. Джейкоб не сомневался, что она справится со всеми трудностями, работу всегда найдет и с долгами расплатится… Он просто хотел избавить ее от возможных неприятностей, и рубины грели душу: надежная страховка, лучше не бывает.

Сара быстро шла в сторону станции метро «Банк». Появилось искушение зайти домой и переодеться, но на все эти дополнительные маршруты уйдет много времени, и к тому же Джейкоб любит, чтобы она выглядела как картинка. А если зайти домой, то как устоять перед соблазном надеть какие-нибудь леггинсы и блузку попросторнее? Лучше остаться, как есть, прийти к Джейкобу пораньше да развалиться в кресле, пока он хлопочет на кухне. Сара купила на станции «Ивнинг стэндард» и, влившись в толпу, пошла к Северной линии. Поезд подошел через десять минут, когда давка на платформе сделалась почти невыносимой. Сара пробилась в вагон, удачно отыскала свободное место и на сорок минут погрузилась в чтение газеты.

Вышла она на «Голдерс-Грин» и, завернув на Голдерс-Грин-роуд, отыскала небольшую винную лавку, где купила пару бутылок красного. Белого Джейкоб почти не пил, и Саре тоже привил любовь к красному вину. Знатоком по этой части она сделалась задолго до того, как стала ходить в модные рестораны.

Сунув бутылки в пластиковый пакет, Сара пошла вниз, миновала станцию метро и вскоре повернула с оживленной магистрали на тихую улочку – Родерик-роуд. По обе стороны, отделенные от проезжей части ухоженными садами, в большинстве из которых цвели розы, тянулись двух-трехэтажные дома из красного кирпича.

Сад Джейкоба выделялся даже на этом фоне. С самых первых дней знакомства Сара всегда проводила здесь массу времени. Розы сделались ее любимицами. Дикие чайные, горделивые датчанки и самые замечательные – огромные красные, распространяющие сильный аромат, Александрины. Да и масса других сортов. В детстве она знала все названия – Джейкоб научил, – но сейчас большинство забылось.

Сара открыла тихо скрипнувшие ворота. Джейкоб отказывался смазать замок, полагая скрип чем-то вроде системы дальнего оповещения. На звук из-за угла выбежала Руби и, выгнув дугой спину, принялась тереться о лодыжки Сары. Подхватив ее одной рукой, Сара другой нажала на кнопку звонка; при этом бутылки негромко звякнули о медную дощечку.

Через несколько секунд на пороге, широко улыбаясь, стоял Джейкоб.

– Привет, малышка. – Он обнял ее, прижавшись не столько к Саре, сколько к кошке, расцеловал в обе щеки и с надеждой посмотрел на пластиковый пакет. – Ну-ка, ну-ка, что там у тебя в клюве? Надеюсь, что-нибудь приличное? – Он открыл сумку, пристально посмотрел на наклейки и улыбнулся еще шире: – Ну что ж, неплохо. Хоть чему-то ты научилась.

– Да все я знаю, – рассмеялась Сара, – в том числе и это… – Она мягко опустила Руби на пол и последовала за Джейкобом на кухню. Он вынул из старого дубового буфета два тонких бокала на длинных-предлинных ножках и открыл бутылку. В бокалы вместилась ровно половина ее содержимого. Вслед за Джейкобом Сара привыкла мерить выпитое на бокалы.

– У меня почти все готово. А пока суд да дело, пойди-ка посмотри «Королевскую процессию». Расскажешь, что там происходит. Когда надо, позову.

Прихватив бокал, Сара пошла в гостиную и плюхнулась на диван прямо перед телевизором. Прихлебывая вино, она принялась рассеянно переключаться с программы на программу и попутно листала старый номер «Спектейтора».

Через двадцать минут Джейкоб сунул голову в дверь.

– Ну так что там?

– А? – Сара непонимающе посмотрела на него.

– «Процессия». Что там происходит?

Сара смущенно засмеялась:

– Извини, Джейкоб, я что-то отвлеклась.

– Отвлеклась. Не болтай ерунды. Когда смотришь «Процессию», отвлечься невозможно. – Он бросил на Сару острый взгляд. – Ладно, пошли перекусим.

Сара послушно последовала за ним на кухню. Джейкоб подвинул ей гигантскую порцию цыпленка в горшочке:

– Действуй. А то от тебя одни кожа да кости остались.

– Не сказала бы. – Сара вдруг ощутила голод и вонзила вилку в аппетитный кусок мяса.

Джейкоб тоже не спеша принялся за еду и, поглядывая на Сару, в конце концов спросил:

– Ну, так что там не так?

Сара поперхнулась и отложила вилку в сторону.

– То есть в каком смысле не так?

– Не так. Не так, – раздраженно повторил Джейкоб. – Не так это не так, какой тут может быть особенный смысл?

Сара со вздохом взялась за бокал.

– Слушай, Джейкоб, не могу же я тебе все рассказывать. А сейчас… я не уверена, что это твое дело. – Увидев, что у старика увлажнились глаза, она прикусила язык. – Извини, Джейкоб, я не то имела в виду. Просто с отъездом Алекса и Эдди мне что-то не по себе. Сплю неважно…

Джейкоб сделал большой глоток.

– Ладно, малышка, проехали. Забудем об этом. – Он немного помолчал. – Но ведь дело-то не в том, а? Положим, Алекс с Эдди уехали. Ты по ним скучаешь. Но ведь так бывало и раньше. А сейчас-то ты вся как на горячей сковороде, разве я не прав?

Сара внимательно посмотрела на изборожденное морщинами, по-настоящему встревоженное лицо Джейкоба.

– Похоже, от тебя ничего не скроешь.

Подавив вздох облегчения, Джейкоб откинулся на спинку и приготовился слушать.

– Ладно, может, и вправду лучше все рассказать. Хуже от этого не будет. Видишь ли, я, похоже, влезаю в одно странное дело. Собственно, уже влезла. – Сара немного помолчала. – И что-то мне в этом не нравится.

Джейкобу пришлось вытягивать из нее всю историю буквально по словечку: Картер, Баррингтон, Скарпирато.

– Вот и все, – закончила она. – Я хочу получить эту работу. И все равно мне немного не по себе. У «Финли» все складывается хорошо. И с Эдди тоже. Тихо, покойно.

– И просто плюнуть на предложение ты не можешь?

– Нет.

– Ну так и что думаешь делать?

– Заняться этой работой, если мне ее предложат.

– Да, забавно, – ухмыльнулся Джейкоб.

– Это выражение мне знакомо, Джейкоб Голдсмит, – подозрительно посмотрела на него Сара. – Ну-ка выкладывай, что там за фокус у тебя в рукаве?

– Для начала подождем официального приглашения, хорошо?

Глава 9

Два дня от Сью Бэнкс и Данте Скарпирато не было ни слуху ни духу. В течение первого, вернувшись к обычной своей жизни, Сара испытывала едва ли не облегчение. На второй забеспокоилась – а вдруг место досталось кому-нибудь другому. А ведь теперь Саре действительно хотелось его получить. Наконец на третий день она почти заставила себя прикинуться равнодушной: получится – хорошо, не получится – черт с ним… Естественно, именно в этот день позвонила Сью.

Это было в среду вечером, в половине девятого, Сара только что вернулась из спортивного зала, купив до дороге в каком-то киоске завернутый в газету пакет жареного картофеля – надо же восстановить израсходованные силы. Сара раздраженно схватила трубку – та чуть не выскользнула из масленых пальцев.

– Да! – не столько сказала, сколько рявкнула она.

– О, прошу прощения, – рассмеялась Сью.

– А, Сью… Это вы меня извините. – Сара отправила в рот пригоршню картошки. – Звери на водопое… Не беспокоить и все такое прочее.

– Понимаю, понимаю. Может, попозже перезвонить?

– Нет, нет, все в порядке. Сейчас дожую.

– Ну-ну. Ладно, слушайте. Только что звонил Скарпирато. Он хотел бы завтра увидеться с вами.

– Да? А может, прямо сейчас? – Сара задержала в ладони очередную порцию и широко улыбнулась. – Что ж, это нечто. – Она принялась сосредоточенно жевать.

– Знаете что, – раздраженно проговорила Сью, – может, вы раздумали насчет работы?

Сара пропустила вопрос мимо ушей.

– У него еще какие-нибудь собеседования были?

– Помимо вас, говорил с восемью кандидатами, – терпеливо ответила Сью. – Осталось еще двое.

Последовала очередная пауза.

– Что ж, послушаем, что мистер Скарпирато скажет на этот раз. – Сара подавила смешок. – Передайте ему, пожалуйста, что завтра в половине седьмого я буду у него в кабинете.

– Слушаюсь, мэм.

На следующий вечер, в двадцать минут седьмого, Данте Скарпирато сидел у себя в кабинете с Мэттью Эрноттом и Саймоном Уилсоном. Разговор шел об очередном кандидате, собеседование с которым только что закончилось. Это был двадцатидевятилетний американец, близкий друг Эрнотта – они когда-то вместе учились в Брауновском университете.

– Ну что ж, мне он нравится. – Эрнотт посмотрел на Скарпирато и быстро отвел взгляд. – Хороший маклер да и по характеру подходит. – Наступило молчание. Эрнотт неловко поерзал и неуверенно повторил: – В общем, я голосую за него.

Скарпирато выпустил густую струю дыма и повернулся к Эрнотту.

– Этот парень совершенный кретин. Знаешь, иногда тебе полностью изменяет чутье.

Эрнотт побагровел. Саймон Уилсон разглядывал мысы своих башмаков. Эрнотт закурил сигарету, зажал ее между большим и указательным пальцами и ткнул в сторону Скарпирато.

– Хорошо, ты-то что предлагаешь?

– Именно об этом я и хотел поговорить, если, конечно, ты немного успокоишься. – Скарпирато снова пыхнул сигарой.

На пороге, не дав Эрнотту ответить, появилась секретарша.

– Пришла Сара Йенсен. Можно проводить ее к вам?

– Да, пожалуйста, только не сюда, а за мой рабочий стол в торговом зале. Пусть подождет немного. Приду, как только освобожусь.

Секретарша вышла в приемную и проводила Сару куда было велено. Это оказалось совсем рядом, в пятнадцати футах от кабинета.

Сара боком присела к столу. На нем лежал экземпляр «Ивнинг стэндард», и Сара прикинулась читающей, пытаясь на самом деле расслышать, о чем идет речь в кабинете. Но оттуда доносились только невнятные голоса. Отказавшись от этой затеи, Сара и впрямь погрузилась в чтение. Ибо всматриваться было и вовсе бессмысленно. И там, и там на застекленных дверях висели занавески, так что виднелись только неясные очертания трех мужских лиц.

А вот из кабинета все было видно гораздо лучше, и, разговаривая с коллегами, Скарпирато не спускал взгляда с Сары. Слушал, что они говорят, но смотрел исключительно сквозь занавески. Эрнотт развалился на стуле и, закинув руки за голову, всем своим видом демонстрировал полное равнодушие.

– Может, отложим до завтра? – предложил он, закурив очередную сигарету «Мальборо».

– Нет, мне хотелось бы услышать ваше мнение сейчас. – Скарпирато по-прежнему не спускал глаз с Сары, сидевшей к нему в профиль.

– Но почему? У нас же полно времени. Все равно надо поговорить еще с одним претендентом, так что с решением торопиться некуда.

Скарпирато упорно смотрел на Сару.

– Потому что я собираюсь предложить это место ей, – спокойно сказал он.

– Да брось ты, Данте. Неужели ты не видишь, что она собой представляет? Это же просто надутая шлюшка, будет, понимаешь, хвостом крутить, появляясь на работе между свиданиями и разными там раутами. Нам обеспечена сплошная головная боль.

Скарпирато отвернулся от Сары и посмотрел на Эрнотта:

– Не напомнишь, сколько ты заработал для банка в прошлом году?

– А почему бы не спросить про этот год? – Эрнотт был явно смущен. – На два миллиона больше, чем в прошлом, и это тебе прекрасно известно.

– А в прошлом – на два меньше, чем в предыдущем. А Сара Йенсен, между прочим, тогда же обогатила «Финли» на шесть миллионов. Репутация ее известна. Может, она, как ты выражаешься, и крутит хвостом, зато за час сделает больше, чем ты за неделю. – Скарпирато язвительно улыбнулся. – В общем, решение я принял. Макферсон ушел две недели назад, и нам нужна замена. Можно еще месяцами вынюхивать Сити, и все равно лучше нам никого не найти…

Если говорить о внешности, то это уж точно, с горечью подумал Эрнотт.

– А теперь приведите ее ко мне. И потом можете убираться, оба.

Бросив на патрона мрачный взгляд, Эрнотт вышел. Уилсон молча последовал за ним. Эрнотт криво улыбнулся Саре.

– Он ждет вас у себя. – Он кивнул в сторону кабинета, сдернул со стула пиджак и вышел.

– Здравствуйте, до свидания, – пробормотал Уилсон и не спеша двинулся вслед.

Скарпирато покуривал сигару. Едва Сара вошла, он остановил на ней пристальный взгляд и кивнул, приглашая сесть. Под этим немигающим взглядом Саре сделалось как-то не по себе. Губы Скарпирато искривила едва заметная улыбка. В ответ Сара бросила на него вызывающий взгляд, но, казалось, это только заставило Скарпирато улыбнуться еще шире. Ей хотелось вынуть из сумочки пачку сигарет, отвернуться от него, отвести взгляд, уж слишком, боялась Сара, он откровенный, но что-то буквально приковывало ее к нему. Так они и сидели, не говоря ни слова, будто ожидая, кто первым откроет рот, кто первым отвернется. Наконец Скарпирато резко подался вперед, и тут же атмосфера внезапно разрядилась. Заговорив, Скарпирато словно надел другую маску: перед Сарой сидел ее будущий начальник – строгий, деловой вид, отрывистые интонации.

– Ну что ж, Сара, мы тут все прикинули и решили, что вы нам подходите.

Вспомнив, с какой злобой смотрел на нее Эрнотт, Сара едва не расхохоталась.

Не дождавшись ответа – по-видимому, Скарпирато считал ее согласие само собой разумеющимся, – он продолжал:

– Я хочу, чтобы вы приступили к работе как можно скорее. Что скажете?

Сара прикрыла глаза и отвернулась. Скарпирато говорил четко, размеренно, выделяя слова. Ничего в них особенного не было, но в его устах… Сара изучающе посмотрела на Скарпирато. На губах у него снова заиграла улыбка. Казалось, он про себя подсмеивается над ней. Сара встретилась с ним взглядом и медленно растянула губы в улыбке.

– Если вы согласны на первый год гарантировать мне общий заработок в пятьсот тысяч фунтов, я готова начать с понедельника.

Скарпирато подался к Саре еще ближе, и глаза его сузились.

– Полмиллиона? Честно говоря, я думал о другой цифре.

– Смотрите, решать вам. Торговаться я не собираюсь.

– Ну что ж, будь по вашему. Надеюсь только, вы понимаете, на что идете, задирая ставки. Вкалывать придется по-настоящему.

Для тебя-то лучше как раз наоборот, подумала Сара. Скарпирато встал и обошел вокруг стола. Остановился рядом с ней. Сара тоже поднялась и молча посмотрела на него. Он стоял почти вплотную, и близость его смущала. Сара потянулась за сумочкой и отступила на шаг назад. Скарпирато смотрел, как она собирается уходить.

– Да, между прочим, – заметила Сара, остановившись на пороге, – похоже, Мэттью Эрнотту я не очень понравилась, и уж он-то вряд ли будет в восторге от совместной работы.

– Об этом не беспокойтесь, – засмеялся Скарпирато, – малый он привередливый, но работник хороший. Он зарабатывает для банка немало, ну, и считает, что все должны ходить перед ним на задних лапках. Наверное, вам приходилось встречаться с такими…

– Это уж точно, – грустно улыбнулась Сара, – приходилось.

Они пересекли почти опустевший к этому времени торговый зал и вышли к лифтам. Скарпирато немного замешкался перед тем, как нажать кнопку вызова.

– Завтра первым делом отправлю вам контракт.

– Если не трудно, на домашний адрес, – кивнула Сара. – Хочу посмотреть на него до того, как отправлюсь на работу.

Скарпирато сунул руку во внутренний карман, извлек ручку вместе с небольшой записной книжкой и пролистал ее до конца. Сара продиктовала адрес и убедилась, что записан он правильно. Вернув ручку с записной книжкой на место, Скарпирато улыбнулся ей:

– Ну что ж, стало быть, до понедельника.

– До понедельника.

Скарпирато подозрительно посмотрел на Сару, словно что-то в ее тоне насторожило его, затем отвернулся и зашагал к себе. Сара смотрела, как он лавирует между столами. Подошел лифт. Сара в одиночестве спустилась на первый этаж. По спине у нее тек пот.

По Айдл-лейн она дошла до Истчип и поймала там такси. Откинувшись на сиденье, закурила сигарету. Место получено. Два часа назад дальше она и не заглядывала. Но сейчас задумалась, в какую, собственно, авантюру втягивается.

На следующее утро Сара задержалась дома в ожидании, пока из ИКБ доставят контракт. В десять раздался звонок в дверь. Подписав один экземпляр, Сара отослала его назад, а второй положила в архив. Затем она ринулась к телефону и набрала номер Энтони Баррингтона. Секретарша сказала, что у него совещание. Сара попросила, чтобы он перезвонил при первой же возможности. Она представилась через десять минут.

– Спасибо, что позвонили, господин президент. У меня хорошие новости. Место получено. В понедельник приступаю к работе.

– Отлично, Сара. Действительно, замечательная новость. Я ваш должник. – Выдержав театральную пазу, Баррингтон заговорил с деланной серьезностью: – Надеюсь, вы еще не ободрали их как липку? Это потребует некоторого времени, и нам бы не хотелось, чтобы ваша репутация пострадала.

Оба дружно рассмеялись. Ясно, что с голоду она не умрет. Риск заключался в том, что Сару разоблачат еще до того, как она сумеет собрать достаточно убедительные доказательства. Тогда ее в лучшем случае уволят. Тридцать пять миллионов фунтов в год стоят того, чтобы за них побороться, не разбирая средств.

Президент положил трубку и попросил секретаршу соединить его с Джеймсом Бартропом. Тот оказался на месте.

– Господин президент.

– Бартроп, она получила место.

– Отлично. Все складывается, как надо. – Он немного помолчал. Баррингтон почти физически ощущал, как у Бартропа шевелятся извилины в поисках разнообразных комбинаций. – Надо бы как-то закрепить это, – вновь заговорил тот.

Баррингтон нахмурился. Новые загадки.

– Закрепить?

– Ну да. Материально. Дадим ей немного денег наличными на расходы.

– На какие еще расходы?

– Ну, откуда же мне знать? Да и не в этом дело.

Баррингтон молчал в ожидании, пока объяснят, в чем же тогда это самое дело.

– Это ее свяжет. Хотя бы символически. Мы всегда так поступаем. Получается что-то вроде сделки. В этом случае люди более серьезно относятся к заданию.

– Ясно. И сколько же вы хотите ей дать?

– Да всего лишь несколько тысяч.

– Ну, для такой, как она, это семечки.

– Не важно. Перебарщивать не надо. Это может показаться подозрительным. Так, на булавки. Разумеется, платим мы. Деньги будут у вас через полчаса. Постарайтесь увидеться с ней. Чем быстрее передадите деньги, тем лучше. Пластинка начнет крутиться.

– Договорились. Посылайте деньги, а я постараюсь договориться с ней о встрече.

Сара входила в здание «Финли», испытывая одновременно волнение и подъем. Так всегда бывает, когда увольняешься с работы. Лучше бы побыстрее со всем этим покончить. Не останавливаясь у своего стола, она прошла прямо в личный кабинет Джейми Ролинсона. Такие, помимо места в торговом зале, есть у большинства начальников. В зале не уединишься, а часто приходится обмениваться конфиденциальной информацией, так что без кабинета не обойтись.

– Доброе утро, Джейми. Десять минут найдется?

Он начал уговаривать ее остаться, даже попытался – безуспешно – связаться с Картером, который на день уехал по делам в Париж. Сара оставалась непреклонной. Пора кончать с этим. Она вернулась к своему рабочему месту и принялась собирать кое-какие личные вещи, разбросанные по столу. Действовала она быстро. Никто ей больше не улыбался, никто с ней не заговаривал. Теперь она сделалась соперницей, а бизнес – дело слишком тонкое, чтобы позволять соперникам болтаться вокруг. Что останется, пришлют ей позже с курьером. Все деловые бумаги она давно ксерокопировала и сложила в особую стопку. Сара подхватила сумочку и двинулась к выходу. Ее остановил голос Дэвида Рида:

– Эй, Сара, это тебя. Срочно. Кто звонит, не представился.

Сара выругалась про себя. Ей хотелось уйти отсюда как можно скорее. Она повернулась, подошла уже к бывшему своему столу и рванула трубку.