Текст книги "Гадюшник"

Автор книги: Линда Дэвис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)

Глава 23

Когда указание из штаб-квартиры М16 поступило на пограничный контроль аэропорта Хитроу, «сессна» уже летела на высоте тридцать тысяч футов над морем. Сара Йенсен сидела, чуть не утопая в глубоком мягком кресле, через ручку которого был небрежно перекинут привязной ремень. Она курила сигарету за сигаретой и время от времени прикладывалась к бокалу виски. Сидела она с закрытыми глазами, размыкая ресницы, только когда нужно было закурить очередную сигарету либо долить виски.

Джейкоб отстегнул привязной ремень, встал, немного пошатнувшись, подошел к Саре и погладил ее по плечу.

– Ну, как ты?

Похоже, она его даже не услышала. Глаза ее оставались закрытыми. Джейкоб некоторое время смотрел на нее, потом вернулся к себе на место и, наморщив лоб, стал обдумывать складывающуюся ситуацию.

Он везет Сару в безопасное место, но навечно же там не останешься. И как долго удастся ему пробыть с ней? И как вообще им выбираться из этого болота, если даже толком не поймешь, куда они попали?

Да, на какое-то время Сара окажется в безопасности, но жить будет, словно в заточении. Как зверь в клетке. Да, об убийствах можно постараться и забыть, но как жить дальше? Она же постоянно будет испытывать это жуткое, это дикое чувство бессилия.

Конечно, Сара такая женщина, что непременно постарается что-то придумать, не будет просто плыть по течению. Иначе провалится в черную пустоту.

Самолет слегка накренился и пошел на снижение. Сара открыла глаза, сделала глоток виски и выглянула в иллюминатор. Внизу расстилалась равнина, окаймленная на далеком горизонте линией утопающих в дымке гор. Показался аэропорт, мелькнула посадочная полоса. С шипением выпустилось шасси, и самолет, слегка подпрыгнув при посадке, побежал по блестящей бетонной дорожке.

Через несколько минут он остановился прямо напротив небольшого здания аэровокзала. Из кабины показался летчик – капитан корабля. Он улыбнулся Саре и спросил, как ей летелось.

– Спасибо, прекрасно. – Сара не узнала собственный голос, словно он принадлежал не ей, а кому-то совершенно другому. Капитан улыбнулся и пригласил Сару к выходу. Она с трудом поднялась. Мышцы на ногах совершенно затекли, и шага не сделаешь. Сара почувствовала ужасную вялость. Она нахмурилась и буквально заставила себя сдвинуться с места. Джейкоб пошел следом, не сводя с Сары глаз, словно это ребенок, либо поранивший ногу, либо только учащийся ходить.

Капитан спрыгнул на землю и помахал рукой какому-то темноволосому, со смуглой кожей, в светло-голубой униформе мужчине, уже ожидавшему у самого трапа.

– Добро пожаловать в Марокко, – с улыбкой сказал он.

Марокко. Интересно, подумала Сара, спускаясь с короткого трапа и сразу же попадая в палящую жару.

Смуглый подхватил чемоданы, переданные ему пилотом, и повел Сару с Джейкобом в здание аэровокзала. Пол был выложен светло-серой плиткой, и звук собственных шагов показался Саре оглушительно громким. Она огляделась. Повсюду непонятные надписи на арабском. Когда-то ей нравились эти закорючки. Теперь они казались зловещими. Вокруг полно людей: смуглолицые мужчины с загнутыми, как руль у велосипеда, усами, женщины с чем-то вроде саквояжей в руках. А впрочем, скорее это большие несессеры, решила Сара. Четыре, пять, шесть… Неудивительно, что на лицах их обладательниц так много косметики. Сара искоса посмотрела в зеркало и отвернулась.

Капитан довел их до таможни и распрощался. Сара с Джейкобом предъявили паспорта и через зал прилетов вышли на залитую солнцем площадку.

Солнце било в глаза так, что Сара невольно сощурилась. Что ей здесь надо? Она повернулась к Джейкобу, который, взяв ее под руку, повел к какому-то мужчине, приветственно помахавшему рукой при их появлении.

Они обнялись, и Джейкоб представил Саре Джека Кола. Тот улыбнулся и с любопытством посмотрел на Сару. Пожимая ему руку, Сара окинула Джека столь же любопытным взглядом: невысокий, худенький, смуглый, на макушке идеально ровная лысина, в глазах удивительная живость. Сара невольно заулыбалась.

– Добро пожаловать в Марракеш. – Джек подхватил чемоданы и повел гостей к сверкающему белизной «мерседесу».

Сара огляделась по сторонам. Ощущение такое, будто приехала на каникулы. Вокруг улыбки, солнце светит вовсю, жара. «И как же я сюда попала?» – снова мелькнуло у нее в голове, и она сразу же вспомнила о делах. ИКБ – аббревиатура словно прожгла ее насквозь. Изо всех сил стараясь держать себя в руках, Сара забралась в машину.

Сиденья обиты кожей. Внутри прохладно, почти холодно, словно салон обдали стаканом студеной воды. Даже гусиная кожа на руках выступила. Сара выглянула в окно, чувствуя, как по щекам снова заструились слезы.

Джейкоб, устроившись рядом с Сарой на заднем сиденье, искоса наблюдал за ней. Увидев, что она плачет, он, как ни странно, испытал даже некоторое облегчение, ибо то были уже не судорожные рыдания, с которыми она никак не могла справиться несколько часов назад в Лондоне, но слезы умиротворения.

Джек сел за руль, пристегнулся и вывел машину со стоянки на крытое гудроном шоссе. Через несколько минут он свернул на пыльный проселок, обгоняя велосипедистов на дряхлых велосипедах и повозки, влекомые не менее дряхлыми кобылами. Сара прикрыла глаза и попыталась заснуть.

Через несколько минут она проснулась – машина теперь двигалась рывками, то и дело вписываясь в следующий один за другим поворот. Они поднимались по серпантину в горы. Дорогу окаймляли пихты и кактусы, между которыми с одной стороны время от времени возникали большие желтые насыпи, а с другой – сбегали вниз, упираясь в невидимую отсюда долину, крутые тропки. Джек вел машину аккуратно и умело, подаваясь порой в сторону, к насыпям, чтобы дать проехать лесовозам.

Примерно через час он снизил скорость до минимума, круто повернул направо и остановился перед железными воротами, выкрашенными в белый цвет. Наклонившись к приборной доске, он нажал на какую-то кнопку, и ворота медленно открылись. Тут он прибавил газу и поехал по дорожке, сплошь обсаженной на полмили вперед яркими цветами – прямо-таки огненная полоса, полыхающая красным, розовым, желтым, зеленым, оранжевым. Интересно, откуда в эту роскошную оранжерею поступает вода, подумала Сара, отметив механически, что едва они въехали, как ворота сами собой закрылись. Она приоткрыла окно и глубоко вдохнула напоенный ароматами воздух.

Машина снова притормозила и проехала сквозь широкую арку посреди большого, в несколько этажей дома, построенного из камня и местной глины. Стены были выкрашены в цвет густой охры. На окнах – изящные ставни из темного дерева. Вокруг дома рассажены цветы и растения. Вниз, прямо к земле, сбегают уступами несколько открытых галерей.

Джек вышел и открыл Саре дверь. Она задержалась внизу лестничного марша, ведущего к парадному входу. На площадке появились двое – мужчина и женщина – и поспешно двинулись вниз за багажом.

– Анджело и Мариелла, – представил их Джек. – Они у меня уже двадцать лет, сначала в Испании, а потом здесь.

Последовал обмен улыбками, и слуги, подхватив чемоданы, двинулись вверх.

Сара медленно последовала за ними и, достигнув площадки, остановилась и оглянулась посмотреть на открывающийся вид. Галереи разбегались в разные стороны от подъездной дорожки, утопая в кустах и растениях, стелющихся и по асфальтовым дорожкам. Ниже виднелся полудикий сад, весь поросший высокими пальмами, отбрасывающими на полуденном солнце короткие тени, и снова – цветы, цветы… Вдали поднималась огибающая сад высокая каменная стена, тоже вся в листве и цветах. Под оранжереей скрывались невидимые глазу полосы колючей проволоки. Невдалеке виднелись горы, покрытые по склонам зелеными карликовыми деревьями. Сара повернулась к Джеку:

– Где мы?

– В Урджане, у подножия Атласских гор.

– Красиво.

Джек довольно улыбнулся:

– Когда устроитесь, отправляйтесь погулять, осмотритесь.

Сара согласно кивнула. Он взял ее под локоть и повел в дом. Неожиданно навалилась страшная усталость, и Сара буквально повисла на руках у хозяина. Джейкоб последовал за ними.

Войдя в дом, они оказались в прохладном большом холле с лестницами по обе стороны. В дальнем конце холла был устроен дворик с цветами и фонтанами.

Джек повел Сару вверх по правому крылу лестницы. Поднявшись, они двинулись по прохладному, сплошь застекленному коридору. На легком ветерке колебались тонкие шторы, предохраняющие коридор от палящего солнца. Джек толкнул красновато-желтую дверь и жестом предложил Саре войти.

– Если что-нибудь понадобится, вызовите Мариеллу. Вот так… нажмите кнопку номер пять. Моя – первая, у Джейкоба – четвертая. – Он улыбнулся и ступил через порог.

Джейкоб взял Сару за руку.

– Скоро зайду.

Сара ответила на пожатие и посмотрела ему вслед. Дверь закрылась с легким щелчком, и наступила тишина.

Сара оглядела свое новое жилище. Гостиная, большая и прохладная, деревянный пол покрыт персидскими коврами. На полках полно книг, на стенах – картины и фотографии. Сара пригляделась: горы, цветы, море, чьи-то – чьи, интересно? – портреты. Сара прищурилась в полутьме – густая сепия, подсвечиваемая солнечными лучами, с трудом проникающими через занавески на окнах в дальнем конце комнаты.

Сара прошла в спальню. Двустворчатые окна выходили прямо на усаженную цветами галерею. На легком ветерке колыхались кисейные занавески. Кто-то, словно догадываясь, как бесконечно устала гостья, уже расстелил кровать. Выглядела она на редкость соблазнительно. Сара поспешно разделась и скользнула под свеженакрахмаленные простыни. Как всегда, быстро пришел благодатный сон.

Джейкоб с Джеком сидели в библиотеке, потягивая виски.

– Спасибо, что помог. Я имею в виду с самолетом да и всем остальным.

– Да что за чепуха, стоит ли говорить. К тому же за все время знакомства ты впервые попросил меня хоть чем-то помочь. А ведь я тебе многим обязан…

Джейкоб рассмеялся. Что ж, пожалуй, Джек прав. Он на десять лет моложе, долгое время был у него подручным, научился всему тому, чему Джейкоб мог его научить, хотя кое-какие проколы у Джека в молодости и случались. Несколько раз Джейкоб выручал его из беды, не говоря уж о помощи в делах, с которыми тот сам не мог справиться. Вспоминая о былом, Джейкоб снова не удержался от смеха.

– Ты, я смотрю, процветаешь. – Джейкоб огляделся вокруг. – Давно обскакал своего старого учителя.

– Просто рискнул пару раз по-крупному, – пожал плечами Джек. – У тебя тоже вполне могло быть все это, если бы ты не привязался так к своему любимому Голдерс-Грину.

– А с чего бы мне к нему не привязаться? – огрызнулся Джейкоб. – У меня там есть все, что мне нужно. Но уж коль скоро об этом зашла речь, у меня раньше никогда не возникало нужды в надежном убежище – в дружественной стране, не связанной с Англией договором о выдаче преступников.

– У меня тоже, – парировал Джек. – Дом этот я купил просто по случаю. Потом выяснилось, что нравится мне здесь больше, чем в Голдерс-Грин, что, впрочем, не должно тебя удивлять. – Неожиданно Джек посерьезнел. – Однако же и тайное убежище может при случае оказаться на руку. – Он помолчал и несколько смущенно добавил: – Если не хочешь, можешь, конечно, не говорить… В любом случае – этот дом в твоем распоряжении, живи здесь сколько душе угодно. Но знай я, в чем дело, может, смог бы помочь еще кое-чем.

Джейкоб потер лоб, помолчал немного и, подняв голову, встретился с участливым взглядом приятеля.

– Это длинная история, да и не все мне известно. А то, что известно, – пахнет скверно. Похоже, бедняжка основательно вляпалась. Двоих ее друзей убрали, и Саре кажется, что теперь пришел ее черед. За ней охотятся. Думаю, она права. По идее, на ее стороне – какие-то хорошие, честные люди, но, по правде говоря, я в это не верю. Никак не могу избавиться от чувства, что ее просто подставили. Как и почему – понятия не имею. Происходит что-то весьма странное, и я решил: пока все не прояснится, лучше на какое-то время исчезнуть. Откровенно говоря, что делать, понятия не имею, но тут мы хотя бы будем в безопасности. – Джейкоб прикусил язык. Он уж собрался было сказать: «На какое-то время», – но вовремя заметил вопросительный взгляд Джека. Ладно, выбора не остается – хочешь не хочешь, придется рассказать ему все.

Джеймс Бартроп в одиночестве сидел у себя в кабинете, рассеянно вертя в пальцах карандаш. Мысль его лихорадочно работала, губы время от времени кривились в какой-то странной улыбке.

Итак, Сары Йенсен и след простыл; двое ее близких друзей убиты. Ужасно, конечно, но, с другой стороны, открываются кое-какие варианты. Цена всей операции – политический скандал. Бартропу, или, скорее, Чифу, придется отвечать на трудные вопросы министра иностранных дел, генерального прокурора, а то и самого премьер-министра. Два трупа – это, разумеется, не подарок, тем более что речь идет об иностранцах, пусть и английских гражданах; но если следы убийства приведут к Антонио Фиери и он сумеет доказать, что тот причастен к преступлению, то дело небезнадежное. Вот тут-то как раз варианты и возникают. Хладнокровное, профессионально выполненное убийство – это указывает на мафию, на Фиери. По словам Баррингтона, Йенсен прямо называла это имя, и теперь Бартроп более, чем когда-либо, был уверен, что тот замешан в этом деле.

Все, что хоть на шаг приближает его к Фиери, – лучшее очко в игре, так что двойное убийство и угнетало Бартропа, и в то же время возбуждало. Чувство угнетенности он постарался прогнать. Мертвые – мертвы. Им уже ничем не поможешь. На секунду ему представилось искаженное страхом лицо Сары Йенсен. Он почувствовал укол совести. Впрочем, и Сара не без греха. Она сама переступила черту, бросила вызов судьбе. Сама подставляется под пулю. Иное дело, что она этого не знала и не знает, а он, Бартроп, все знал с самого начала, так что ответ держать ему. Сара – человек со стороны, он воспользовался ее услугами, что-то повернулось не так, ее разоблачили, и вот теперь ей приходится спасать шкуру. Грязное, паршивое дело. Но варианты есть.

Сара разоблачила некоего второстепенного мафиози, связанного, надо полагать, каким-то образом с Катаньей, затем разоблачили ее. Теперь мафия убирает каждого, кому она могла раскрыть тайну. Стало быть, он должен первым отыскать ее и все выяснить. На поиски Сары брошены десятки агентов. Интерпол, ФБР, таможенные службы прочесывают аэровокзалы и морские порты по всему миру.

Рано или поздно он до нее доберется. И вот тогда начнется самая тонкая часть работы. Найти-то ее он найдет, но сам должен будет оставаться в тени. Предстоит установить за ней плотное, но незаметное наблюдение, и тогда, при некоторой удаче и большом умении, можно будет выйти на охотников. Ему тоже придется рисковать жизнью, но риск будет рассчитанным и оправданным, ибо наградой станет сам Фиери.

Размышления его были прерваны появлением Мойры.

– Вас хочет видеть Чиф.

Бартроп поднялся этажом выше. Секретарша Чифа кивнула на дверь. Бартроп сел у необъятного дубового стола начальника.

– Что нового?

– Боюсь, Сара Йенсен исчезла.

– Ну, и что дальше? Кто там у вас на очереди?

– Эрнотт и Витале здесь, в Лондоне, Катанья в Италии. Я установлю за ними наблюдение. С нашими ребятами в Риме я уже связался. За домом Йенсен тоже будем присматривать. – Он помолчал, словно еще раз продумывая весь ход операции. – Вряд ли мы достигнем чего-либо, начав аресты. Ведь многое еще неизвестно. Лучший способ все выяснить и выйти на Фиери, если он, конечно, замешан в этом деле, – продолжать наблюдение. Вы согласны?

– Пожалуй. – Чиф поскреб подбородок. – Так что там в Италии? Вы только с нашими людьми говорили?

– Пока да. Лучше до времени вести дело по-семейному. Ведь весьма вероятно, что мафия проникла и в итальянские спецслужбы, и тогда вся операция пойдет прахом. Конечно, рано или поздно к их помощи придется прибегнуть, это ясно. Но лучше поздно, если вы, конечно, не против.

– Не против. Согласен с вами. Пусть лучше пока побудут в стороне. Но своих следует напрячь как следует. Да, и еще Интерпол. Этим деятелям вы что сказали?

– С Интерполом поддерживает связь спецотдел. По их версии, речь идет об обычном преступлении. В глазах мира – Сара Йенсен преступила закон.

– Ладно, Джеймс. – Чиф слабо улыбнулся. – Да, вот еще что: мне понадобятся копии всех бумаг, относящихся к этому делу. Разговора в Комитете не избежать.

Под Комитетом Чиф разумел ПКРСС – Постоянный комитет руководителей секретных служб. В его ведении были приоритеты разведки, ее бюджет, анализ возможных политических последствий. Участие Катаньи во всем этом деле было явно чревато таковыми. Глава секретариата премьера, постоянные заместители министров внутренних и иностранных дел – члены ПКРСС, – получив от Чифа информацию, должны решить, заслуживает ли она внимания министра иностранных дел и премьера.

– Держите меня в курсе, Джеймс. Дело очень тонкое, и, если не соблюдать величайшей аккуратности, неприятностей не оберешься. Впрочем, вы не хуже меня это понимаете. И чем скорее вы разыщете Сару Йенсен, тем лучше.

Глава 24

Пробудившись от глубокого сна, Сара открыла глаза и в первый момент даже не поняла, где находится. Потом все вспомнилось: Данте, Масами, Джейкоб, Марокко, Джек. Она потянулась к часам, лежавшим на столике у кровати. Семь утра. Господи, она проспала часов пятнадцать. Самочувствие у нее было ужасающее. Спать. Спать днями, неделями, месяцами. Ей ведомо, каково это: тело стынет в неподвижности, мозг отключается от всего на свете.

Внезапно Сара резко привстала на кровати. В глазах у нее мелькнул дикий страх. Только не это, ради Бога, только не это. Второй раз она не выдержит. Набежавшие воспоминания, уже не новые, а давнишние, заставили ее сжаться в комок. В тот раз ей удалось справиться с бедой. На это ушли годы, но в конце концов все образовалось. Образуется и сейчас. Только на сей раз на годы рассчитывать не приходится. Она просто не может себе этого позволить, иначе – смерть. Она опустила ноги на пол и поплелась в ванную. Мрамор приятно холодил подошвы. Белый мраморный пол, белые мраморные стены, словно в мавзолее, исключая резные деревянные переплеты трех окон, полностью, от пола до потолка, занимающих одну из стен. В самом центре ванной был устроен большой душ джакузи. Сбоку – сауна и парная.

Сара встала под душ и пустила на полную мощь очень холодную струю. Освежившись таким образом и несколько придя в себя, Сара досуха вытерлась и с брезгливой гримасой натянула вчерашнюю одежду. Причесавшись, она вышла в дверь в дальнем конце ванной и с удовольствием вдохнула свежий утренний воздух.

Сад представлял собой настоящий оазис, полностью предоставленный ей одной: никого, кроме щебечущих вокруг и перелетающих с дерева на дерево, с куста на куст птиц. Весь сад был пронизан канальчиками, в которых весело журчала вода. Сара вышла к большому пруду, на страже которого стояли два каменных кота. Видно было, как близко к поверхности скользят упитанные рыбы с золотистой чешуей – похоже, сазаны. Интересно, зачем тут эти коты – птиц отпугивать, что ли? Наслаждаясь одиночеством, Сара незаметно замкнула круг и вернулась к дому.

Откуда-то снизу послышался звон посуды. Сара посмотрела в ту сторону и увидела Джека. Тот завтракал на открытой террасе. Она пошла к нему. Услышав шаги, Джек поднял голову и заулыбался:

– Что это вы так рано? Мне казалось, я тут один «жаворонок».

– Такая вокруг красота, что грех валяться в постели.

– Ну что ж, раз такое дело, может, позавтракаем вместе? – Джек жестом пригласил Сару присоединиться к нему.

На столе теснились тарелки с тостами, ломтиками манго и папайи, посреди возвышался большой графин с апельсиновым соком. Пахло свежезаваренным кофе.

– Ну что ж, с удовольствием. – Сара уселась напротив хозяина.

Джек нажал на какую-то незаметную кнопку. Мгновенно, как из-под земли, появился Анджело, и почти тут же из дома вышел Джейкоб. Он вроде еще не совсем проснулся, во всяком случае, в его движениях не было обычной легкости.

– Анджело, завтрак еще на двоих. Да, кстати, как там с одеждой?

– Все нормально, мистер Джек. Через час все будет готово.

– Отлично. Спасибо. Скажи Мариелле, пусть отнесет в комнату к нашей гостье.

Сара обратила внимание на то, что по имени он ее не назвал. Наверное, Джейкоб все рассказал, вот он и не хочет болтать лишнего.

– Что за одежда? – поинтересовалась Сара.

– Ну, не можете же вы вечно ходить в одном и том же. Вот Мариелла и порылась в своем гардеробе. Может, для вас это слишком строго, но все лучше, чем отправляться за покупками в Марракеш.

Да, застраховаться они, видно, решили основательно. Стало быть, здесь она будет жить, как в пещере, не высовываясь наружу, так, словно в этом мире ее вообще больше не существует. Сначала Сара разозлилась, потом напугалась. Ей представилась такая картина: некие незнакомые люди рыскают повсюду, расспрашивая прохожих, не встречалась ли такая-то или, может, хотя бы слышали…

Сара внимательно посмотрела на человека, с которым познакомилась только вчера. Интересно, что же ему все-таки известно? Впрочем, не важно – Джейкоб ни за что в жизни не привез бы ее сюда, не доверяй он Джеку целиком и полностью. Стало быть, и она должна ему верить.

Тут к ним как раз и присоединился Джейкоб, еще издали помахавший им своей широкополой шляпой.

– Доброе утро, малышка. Как спалось? Надеюсь, все нормально?

Сара про себя улыбнулась – уж слишком неловко Джейкоб пытается скрыть свое беспокойство.

– Да, все в порядке, спасибо. Пятнадцати часов как не бывало.

– Ого, не слабо. – Он повернулся к Джеку и одарил его широкой ухмылкой. – Позаимствовал твою шляпу. Собрался, видишь ли, погулять, ну и чтобы остатки мозгов не расплавились…

– За головенку беспокоишься?

– Ах, наглец ты эдакий, – притворно рассердился Джейкоб и повернулся к Саре. – Знаешь ли, я тут постоянно ощущаю, что кто-то не спускает с меня глаз, все время мелькают крохотные красные огоньки. Пройдусь, думал, вдоль стены – прохладно, благодать. Да черта с два. Здесь как в крепости – стена пятнадцать футов высотой, колючая проволока, везде телевизионные камеры понатыканы, даже в кустах не пописаешь – вдруг какой-нибудь проводок заденешь, – так сирена еще, глядишь, завоет.

Сара и Джек громко расхохотались.

– Пожалуй, хорошо, что удержался. Этот сад у меня весь как на ладони. Оборудование самоновейшее – камеры, инфракрасные лучи, приборы, реагирующие на малейший шум или движение, – словом, все. А помимо всего прочего, у меня есть Яп. – Словно черт из табакерки, откуда-то выскочил, злобно рыча, жесткошерстный терьер. Он следовал за Мариеллой, появившейся с подносом в руках.

Поставив тарелки на стол, Мариелла шикнула на пса, который, сменив гнев на милость, весело запрыгал вокруг стола, и удалилась в дом. Яп посмотрел ей вслед и перенес свое внимание на Сару. Она наклонилась, почесала ему загривок и ласково принялась его успокаивать. Совершенно обезоруженный, он растянулся на полу брюхом вверх, явно ожидая, что его почешут.

– Вот это да, – протянул Джек. – Обычно он с чужими ведет себя строже. Даже приходится держать подальше, как бы не тяпнул ненароком, а зубы у него острые.

– Все хорошо, Яп, все нормально, малыш. – Сара выпрямилась и улыбнулась мужчинам. Как это похоже на Джейкоба, и какой же он молодец – сумел успокоить ее так непринужденно, не привлекая ничьего внимания. Да и Джек тоже не подкачал – сразу все понял и подхватил игру.

Сердце у нее все еще походило на тяжелый камень в груди, но хотя бы тревога немного улеглась. И она, как ни странно, все еще сохраняла способность смеяться. Уже неплохо. Джек снова заговорил, и Сара оторвалась от своих мыслей.

– Мариелла попозже отправится за покупками. Зелень, сладости и все такое прочее. Если нужно что-нибудь особенное, только скажите ей или мне.

Ничего такого особенного Сара придумать не могла и уже качнула было головой, как вдруг вспомнила…

– Пожалуй, да, кое-что мне нужно – газеты. Может, там есть что-нибудь…

– Ну разумеется. За газетами у нас ходит Анджело – обычно около часа. Вообще-то они приходят в три, но он пораньше отправляется – пропустить рюмочку-другую с друзьями в баре. Думает, я ни о чем не догадываюсь. Чушь, конечно. Ему следовало бы знать, что мимо меня в этих краях ничего не проходит.

В четыре часа Анджело вернулся с кипой английских и итальянских газет.

– Ну как, удалось выпить? Приятели все здоровы? – ухмыльнулся Джек.

– Спасибо, мистер Джек, все нормально. – Анджело встретил старинную, бог знает когда вошедшую в обиход шутку такой же ухмылкой. Он отнес газеты на террасу в глубине дома и разложил их на столе, как колоду карт. Джек кивнул в знак благодарности и велел сказать гостье, что газеты доставлены.

Через несколько минут появились Сара и Джейкоб. Сара переоделась в костюм, который соорудила для нее Мариелла, – длинная светлая юбка из льняной ткани, поверх нее свободная блузка. У Джека глаза округлились от удивления. С волосами, завязанными сзади в тугой узел и без малейших следов косметики Сара выглядела юной девушкой, направляющейся на конфирмацию. Но когда она подошла ближе, иллюзия рассеялась. Невинная девушка исчезла, и на ее месте возникла женщина, придавленная тяжестью пережитого. Скулы у нее заострились, кожа натянулась, руки устало повисли, каждый шаг стоил, казалось, неимоверных усилий. Но, как ни странно, не было в ее облике и следа гибельного отчаяния, голова высоко поднята, во взгляде – готовность к борьбе.

Все трое погрузились в чтение. Сара листала газеты «Коррьере делла сера», «Стампа» и «Таймс», Джек – «Дейли мейл» и «Гардиан», Джейкоб – «Индепендент» и «Дейли телеграф». Никто не говорил ни слова, все выискивали в газетах одно и то же. Но тщетно.

Ни заголовка, ни абзаца, ни даже краткого сообщения о том, что Карл Хайнц Кесслер, Мэттью Эрнотт и Карла Витале арестованы. А уж о Катанье и говорить нечего – если бы у него дома появилась полиция, для итальянских газет это стало бы первополосной сенсацией. И все равно они упорно переворачивали страницу за страницей.

Через полчаса на полу были разбросаны зачитанные до дыр и смятые газеты.

– У них в запасе были целые сутки. Даже больше. Почему же ничего не сделано? – В поисках ответа Сара переводила взгляд с Джейкоба на Джека, но оба молчали, озабоченно глядя на нее. Наконец Джейкоб заговорил:

– Может, их все же взяли. Не знаю точно, когда номер подписывают в печать, но, вполне вероятно, сообщение просто не успело попасть в дневные выпуски.

– А что, не исключено. – Сара уцепилась за его слова как утопающий за соломинку. – Если они арестованы вчера вечером, то сообщения в газетах появятся только завтра. Надо бы включить телевизор, может, там что-то есть.

Но и экран не принес ничего утешительного. Сара выключила телевизор и принялась мерить шагами комнату.

– Господи, я этого не выдержу. Что происходит? Почему они никак до них не доберутся? – Голос ее звучал устало и грустно. Мужчины быстро переглянулись.

– Наверное, не так все это просто. Тут ведь не только полиция – многие задействованы. И у всех свои дела. Так что, возможно, для задержки есть какие-то веские основания, – заметил Джек.

– «Веские основания», – язвительно передразнила его Сара. – Двое убиты. Какие еще основания нужны?

– А может, их хотят немного поводить, мало ли куда могут привести следы, – предположил Джейкоб. – Тем более что многое еще неизвестно. Так что в такой тактике есть смысл.

– Ну да, только за вычетом того, что убийца Масами и Данте – кто бы он ни был – все еще на свободе и следующая на очереди – я. – Сара погрузилась в молчание. Внезапно в глазах ее вспыхнул какой-то огонек. – Вот что мне пришло в голову…

Мужчины разом выпрямились и спросили в один голос:

– Что?

– Пленок у Баррингтона все еще нет. Я имею в виду тех, из которых становится ясно, что Третий – Кесслер, а Четвертый – Катанья. Что записи существуют, я сказала ему по телефону, но это еще не доказательство. Пленки ведь у тебя, верно, Джейкоб? Я вроде видела, как ты сунул их в чемодан.

Джейкоб кивнул.

– Тогда их надо переписать и послать Баррингтону срочной почтой. А там посмотрим. Если за этим последуют аресты, я ему верю, если нет – нет.

Джек и Джейкоб смущенно заерзали. В том, что предлагала Сара, явно был смысл, но соглашаться с ней почему-то не хотелось. Похоже, она устраивает Баррингтону нечто вроде испытания, а точнее – ставит ловушку и почти надеется, что он в нее попадется. Похоже, у Сары есть какой-то тайный план и она хочет, чтобы они его одобрили.

– Ну а что дальше? – спросил Джейкоб.

Сара молча улыбнулась.

Бандероль от Сары Йенсен легла на стол президента банка на следующий день. Анджело с самого утра отправился в Лондон, зашел на почту, оплатил посылку наличными, так, чтобы потом не нашли отправителя, и распорядился, чтобы с доставкой задержались часа на два. Когда посылка оказалась наконец в Английском банке, Анджело уже летел на территорией Испании.

На обертке было написано от руки синими чернилами: «Лично и конфиденциально. Только в собственные руки». Баррингтон нетерпеливо надорвал конверт. Из него выпал листок кремового цвета.

«Дорогой господин президент.

Эта запись подтвердит сказанное Вам по телефону. Полагаю, ничто Вам не мешает переслать эту пленку соответствующим (не знаю, каким именно) лицам и задержать этих людей. Думаю, не нужно объяснять, что, пока они на свободе, у меня есть все основания беспокоиться за свою жизнь. Хотелось бы надеяться, что вы будете действовать без промедления. Пока же я предпочитаю оставаться там, где я есть, – здесь по крайней мере я нахожусь хоть в какой-то безопасности.

Искренне Ваша

Сара Йенсен».

Баррингтон нажал на кнопку звонка.

– Не соединяйте меня пока ни с кем. – Он дрожащими пальцами вытащил из ящика диктофон и вставил кассету.

Через полчаса запись кончилась, и Баррингтон погрузился в глубокое раздумье. Благодарение Господу, Сара Йенсен жива, но ее появление, пусть даже и в такой форме, создает, мягко говоря, некоторые неудобства. Он-то надеялся постепенно выбраться из этой гнусной истории, но то, что сейчас стало ему известно, сильно меняло дело. Катанья – сам по себе, но Карл Хайнц Кесслер, будучи управляющим одного из крупнейших банков в Сити, его, Баррингтона, номенклатура. Еще он надеялся, хотя и не особенно верил, что Бартропу удастся избежать огласки в прессе, что не будет никакого суда и все уладится тихо, за кулисами. Но теперь, когда совершены убийства, это практически невозможно. Словом, если он, Баррингтон, хочет сохранить свою репутацию и не потерять место, ему придется действовать весьма осмотрительно. Прошло минут пятнадцать. Баррингтон снял трубку и позвонил Бартропу.