Текст книги "Ветер перемен (СИ)"

Автор книги: Лина Ритт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 28 страниц)

Глава 5. Сгоревшая маска.

Тельвин. Квартал «Позолоченных». Дом семьи Матиссон.

Последняя неделя сентября, среда, утро.

В роскошном особняке Матиссонов в малой столовой сверкающие люстры рассыпали яркие искры. Никакой аляповатой грубости, только сдержанная роскошь в истинно аристократическом стиле. Стены были закрыты шелковой светло-серой тканью. Изящная дубовая мебель расставлена в идеальном порядке. В тишине слышалось только слабое звяканье приборов, шорох газеты и негромкий голос.

– Обязательно сегодня надо посетить вечер у барона Капельтелера, – сказала Леонида, изящным движением отрезая кусочек поджаренного хлеба на тарелке. – Они становятся популярны.

– Угу, – пробурчал её муж, не отвлекаясь от свежей финансовой газеты.

Это был крепко сбитый мужчина, его круглое лицо с аккуратно подстриженными усами выглядело бы добродушным, если бы не холодный взгляд человека, который умеет считать деньги.

– У них есть сын, подходящий по возрасту, – сказала Леонида и бросила быстрый взгляд на дочь. – Что опять за выражение, Элеонора?

Девушка, незаметно вдохнув, тут же вернула на лицо когда-то так усиленно отрепетированную маску холодной сдержанности.

– Вот так-то лучше, – строго прошипела Леонида. – И спину выпрями! Быстро!

Элеонора застыла в ледяной неподвижности, словно статуя, и только молча опустила глаза в тарелку. Мышцы шеи протестующе заныли. Она знала. Не стоит спорить, и вообще раскрывать рот без нужды. Пока её прямо не спрашивали. Лучше не нарываться лишний раз. Тонкий фарфор с логотипом известного бренда резал глаза. Всё вокруг фальшивка. Тщательно выверенное, на вид аристократическое и… новое. Совершенно новое. Это не жизнь, а её декорации в идеальных стерильных условиях высшего света.

– Так вот, сын, – продолжила её мать, мимолетно поморщившись, – к сожалению, маг, это ужасно пошло.

Завтрак проходил при всём параде, как всегда. Леонида, а она не любила, когда Элеонора звала её мамой, требовала неукоснительного соблюдения условностей, как в лучших аристократических семьях. Хотя они всего лишь выскочки. Нувориши. «Позолоченные» – именно так их звали за глаза. Элеонора это знала. И в принципе ей было на это всё равно. Но вот Леонида… Она хотела не просто крутиться в высших кругах. Она мечтала стать своей среди аристократов, словно не понимала, что для них они остаются ничтожествами с хорошими манерами. Ведь у них за спиной не было столетий великих предков.

Элеонора – это еще один пункт в великом плане Леониды. Образцово вышколенная, прекрасная дочь – лучший экземпляр на рынке невест. Всё в жизни Леониды должно было быть совершенством: дом, одежда, поведение и даже её собственная дочь... Она всего лишь кукла, идеально воспитанная, идеально выглядевшая, идеально показывающая идеальную мать.

– Эдвард, ну скажи хоть что-нибудь, – не выдержала Леонида разговора самой с собой. – Что думаешь о сыне Капельтелера? Всё-таки наследник барона!

– Дорогая, – равнодушно усмехнулся её муж, убирая газету и слегка оттягивая изящно повязанный шейный платок. – Я хорошо понимаю в бизнесе, а не в этих ваших… социальных играх. Деньги у них вроде есть. Барон, наверное, лучше, чем не барон. Но я оставляю решение за тобой.

Едва дождавшись окончания завтрака, Элеонора поднялась сразу, как только стало возможно, и отправилась в свою комнату. Закрыв дверь, она обвела её глазами. Нежные цвета, красивая мебель, изящные безделушки – просто мечта молодой девушки. Вот только ни одного предмета здесь не было выбрано ею. Даже самой маленькой фигурки. Что-то менять тоже было запрещено. Во всяком случае, без согласия Леониды. Но комната давала хоть какое-то призрачное ощущение возможности не быть под постоянным контролем. Хотя оно было зыбким… В любой момент к ней могла наведаться мать с очередными ценными указаниями, требованиями или придирками. А сегодня… Сегодня слишком насыщенный день. У неё есть максимум пятнадцать минут свободы. Можно было попытаться посидеть спокойно, не пытаясь быть совершенством. Вот только эта маска уже настолько въелась… Элеонора не знала, кто она. Девушка посмотрела на себя в зеркало изящного трюмо, пытаясь разглядеть жизнь в собственных глазах. Прекрасная и холодная статуя смотрела на неё в ответ. Наверное, она только и есть та идеальная кукла. Ничего больше. Разве что-то есть еще внутри?

Визиты, визиты, визиты… Они сливались для неё в один сплошной калейдоскоп, хотя и были совершенно разными. Холодная гостиная графини дю Лакрейн, с потрепанными скатертями и аккуратной штопкой на обивке кресла. Где, несмотря на то, что Леонида покупала право этих визитов золотом, их в любой момент могли облить завуалированным презрением, а каждую мелкую ошибку готовы были выставить напоказ на главной площади. Затем душная, насквозь пропахшая сладкими духами гостиная мадам Дорнелл, заставленная новой мебелью и серебряными безделушками. Где Элеонору торжествующе презентовали в очередной раз ради завистливых комплиментов. А дальше ждал салон модистки, последний барьер перед возвращением домой…

В карете между визитами Леонида как обычно устраивала разбор полетов.

– Элеонора, ты была недостаточно любезна с графиней дю Лакрейн! Не забывай, что она нам важна. Что за лицо у тебя было, когда ты общалась с виконтом Арсо? Надо было проявить больше интереса. Он, конечно, нам не очень подходит, но стоит держать его на всякий случай. Ты видела, как скривилась мадам Дорнелл, когда узнала, что мы приглашены на закрытый ужин перед вечером у Капельтелеров?

Элеонора только кивала, зная, что её ответы не требуются. Кроме утвердительных. Лицо стянуло ледяной коркой от напряжения. Графиня. Эта старая мымра испытывала циничное удовольствие, чтобы уколоть их побольнее за их же деньги. Элеонора иногда не понимала, Леонида действительно так мастерски держит лицо или просто не понимает подколки. Виконт Арсо. Ему было всего двадцать пять, а он прилизывал свои жидкие волосы в попытке спрятать лысину, всегда сутулый, с длинными неловкими руками и ногами. А увлечения... Ей вспомнилось, как виконт рассказывал о своем хобби. Трудно оказалось слушать с легким равнодушным интересом, как он собирает и прокалывает жуков для своих коллекций. Зачем он это рассказывает в таких подробностях? О том, как хрустит их оболочка… Он словно получает наслаждение от этого… От власти над жуками… Она помотала головой, пытаясь выкинуть из памяти свои фантазии, как это выглядит, пока её не стошнило.

– Что? Ты не согласна? – возмущенный вопль вонзился в мозг, кажется, её качание головой Леонида восприняла неправильно.

– Это я своим мыслям. Извини.

– Ты вообще меня слушаешь? Я ведь с тобой разговариваю. Ведь я хочу как лучше.

– Да, мама.

– Да не зови меня так! – прошипела Леонида, отодвигаясь. – Я вижу, толку от тебя ноль. Не хочешь слушать – и не надо.

Она отвернулась к окну. В карете повисла вязкая, обвиняющая тишина.

«Я плохая дочь, ужасная дочь. Всё делаю неправильно. Не справляюсь, – тишина давила на виски, – но другой у Леониды нет. Просто нет». И всё равно это было невыносимо. Элеоноре стало жарко, в груди остро жгло. Вроде же она не ела сегодня слишком острых блюд. Корсет, наверное, опять перетянули. Элеонора осторожно попыталась вдохнуть поглубже. Казалось, в карете не хватало воздуха. Остановку она восприняла с облегчением. Приехали… Наконец…

У модистки Леонида вновь радостно щебетала, горделиво хваля свою дочь. «Конечно, как иначе, – горько подумала Элеонора. – Картинка для других должна быть идеальна». Ширмы прекрасной, правильной семьи расставлены так плотно, чтобы никто не смог заглянуть за них и увидеть реальность. Она безучастно стояла, максимально выпрямившись. Не обращая внимания на то, как её вертят, прикладывают материал, а иногда и колют иголками.

Визит к модистке и дорога обратно прошли в приятной усталой отрешенности. Но расслабляться было рано: после плотного обеда надо было готовиться к приему у Капельтелеров. Такие ужины не прощали опоздания.

– Элеонора, – высказывала Леонида, пока ей делали прическу. – Тебя на ужине посадят с мистером Рейнелом. Это так неудачно! Но ничего не поделаешь. Не вздумай с ним особо любезничать. Третий сын задрипанного виконта нам ни к чему.

– Хорошо… – ответила Элеонора, вовремя оборвав себя на добавлении «мама».

Она равнодушно смотрела в зеркало, наблюдая, как у неё на голове возникает конструкция, украшенная жемчугом. Льдисто-голубое шелковое платье идеально сидело на её фигуре, оттеняя глаза. Корсет опять был затянут на максимум. Но сейчас всё было привычно. Как всегда. В груди было спокойно. Помог стакан воды, который она выпила?

– Ладно, зато нас пригласили на ужин. Не то что других. Когда сын барона обратит на тебя внимание, будь с ним мила.

– Хорошо, – послушно повторила Элеонора.

Почему Леонида так уверена, что сын барона выделит именно её? К чему ему еще одна «позолоченная»? Или этих баронов тоже можно купить?

Наконец они вышли и доехали до Капельтелеров. Они жили в начале квартала аристократов. Древний особняк их семьи лучше всего свидетельствовал о благородности их крови. Пусть они были всего лишь бароны, а не, например, графы. И жили они раньше более тихо, только недавно вдруг начали резко обретать влияние. Она крутилась в этом так часто, что не могла не отслеживать эти моменты. Интересно, почему? Они начали устраивать постоянные шикарные приемы. Разбогатели? Ходили слухи, что барона отметил сам король. И что-то было еще… Элеонора нахмурилась, пытаясь вспомнить. Оно крутилось совсем рядом.

– Элеонора, лицо! – прошипела Леонида ей на ухо.

Девушка стряхнула размышления, ледяная корка маски привычно легла на лицо.

Они прошли внутрь, и их громко объявил мажордом:

– Мистер Матиссон, миссис Матиссон, мисс Матиссон.

Элеонора успела заметить, как на лице Леониды промелькнуло недовольство. Она предпочитала зваться на церезийский манер – «мадам», по последней столичной моде. Но здесь её не спрашивали. Они отправились поприветствовать хозяев. В центре гостиной стояла баронесса – улыбчивая, полненькая женщина небольшого роста с темными волосами. Её серо-зеленые глаза мягко сияли. Рядом с ней стоял барон. Высокий, худой мужчина с военной выправкой и седыми бакенбардами. Его пронзительный взгляд прошелся по ним с усталым равнодушием. Похоже, ему тут ужасно скучно. А за его плечом стоял наследник. Студент последнего, шестого курса Академии магии Аэдельгард. Такой же высокий и худой, как отец, с темными волосами матери и её серо-зелеными глазами. Только в его глазах не было ни капли её добродушия.

– Миссис Матиссон, рада видеть вас. Надеюсь, дорога была не слишком утомительна? – радушно произнесла баронесса, кивая.

– Баронесса Капельтелер, благодарю вас. Всё прекрасно. Знаете, моя дочь так ждала этого вечера, – льстиво произнесла Леонида.

Элеонора застыла, не позволяя себе поморщиться. Опять её приплетают к какому-то вранью. Она заметила, как наследник в этот момент оценивающе, с превосходством осмотрел Элеонору, словно кобылу на рынке, отмечая стать. Он уверен, что она рвалась к ним ради него. Что она на всё готова, чтобы окрутить его, как и все остальные. В груди снова стало жечь. Пусть думает. Пусть.

– Рад, что вы нашли время. Проходите к другим гостям, – сухо произнес барон и кивнул.

Девушка только холодно скользнула взглядом по сыну Капельтелеров. Сделала изящный, безупречный реверанс и удалилась вместе с семьей. Она не заметила, как с неподдельным интересом провожает её маг.

Леонида светилась от восторга и даже почти не дергала её перед ужином. Ведь она заметила внимание наследника барона и уже внутренне праздновала победу. Только недовольно зыркала на очередных молодых девушек, которые были приглашены, изучая конкуренток.

– Ужин подан, господа, – громко объявил мажордом.

К Элеоноре тут же подошел улыбчивый блондин, мистер Рейнел, чтобы отвести к столу. Девушка легко кивнула для приветствия и, подняв руку, коснулась кончиками пальцев рукава. Они были очень слабо знакомы. Когда мама была рядом… А она была рядом всегда. То Леонида отгоняла каким-то образом таких, как мистер Рейнел, тех, кто, по её мнению, никуда не годился. Интересно, почему её посадили с ним за столом? Случайность или нет?

Элеонора готовилась к обычному скучному ужину. Но мистер Рейнел её удивил. Он оказался настолько обаятельным и ироничным. Ей с трудом удавалось удержать нейтральное лицо от его шуток и комментариев. Причем совсем не злых. Он словно искрил добродушием, заставляя греться о него, как о тепло камина. Она даже немного пожалела, когда ужин закончился.

– Могу ли я надеяться на танец с вами? – спросил её мистер Рейнел перед окончанием ужина.

Элеонора, забывшись, кивнула. А ведь Леонида запрещала ей с ним любезничать. Но как удержаться? Когда с ним так здорово. Не то что с виконтом Арсо…

Стоило им подняться из-за стола, Леонида налетела настоящей фурией.

– Элеонора, – сладко произнесла она, властно увлекая дочь под руку, и лишь затем сквозь зубы бросила в сторону кавалера: – мистер Рейнел. Мы вас покидаем.

– Конечно, – вежливо кивнул мистер Рейнел. – Буду ждать наш танец с нетерпением.

Леонида сжала руку Элеоноры, так что на мгновение ей стало больно, и потащила в дамскую комнату.

– Ты что творишь? – прошипела она, как только они отошли подальше. – Что это за улыбки во время ужина? А танец? Ты совсем уже? Я что тебе говорила? Как себя вести?

Элеонору бросило в жар, внутри вновь стало нестерпимо жечь. А ведь за ужином она про это совсем забыла. Ей казалось, она вся горит. Может, у неё температура?

– Я случайно. Извини. Всего один танец же.

– Всего один… говоришь, – издевательски протянула Леонида и затащила её в дамскую комнату. – Приведи себя в порядок. Раскраснелась. Смотреть противно!

Элеонора послушно попыталась привести себя в порядок. Руки дрожали, а на щеках горели два лихорадочных пятна. Может, она правда заболела? Хорошо бы… Тогда от неё на какое-то время почти отстанут. Но сейчас надо еще пережить вечер.

Наконец кожа поддалась холодной воде и пудре, и Элеонора снова стала похожа на статую. Но только снаружи. Странный опаляющий огонь изнутри не проходил.

Они вернулись в большую гостиную как раз к первому танцу. Полонез… ритуал-открытие. Витрина для знатных семей. Элеонора поймала себя на мысли, что оглядывается в поисках мистера Рейнела. Может, он ждет её для следующей партии? Ведь они не договаривались, о каком именно танце речь. Леонида бросила на дочь недовольный взгляд и, почти протащив её вдоль стены, решительно передала отцу.

– Эдвард, потанцуй с дочерью. Музыка начинается, – заявила Леонида. – Элеонора, не горбись.

Тот спорить не стал и подхватил Элеонору за руку. Они встали в колонну. Элеонора старалась размеренно дышать, двигаясь с отцом. Успокоиться. Ей надо успокоиться. Но лихорадочный жар не отпускал. Ей казалось, что в зале до безумия душно. Весь воздух выгорел. Тут собрался, похоже, весь Тельвин. Она настолько сконцентрировалась лишь на том, чтобы пройти без проблем этот несчастный танец, что заметила пронзительный взгляд наследника Капельтелеров на неё, только когда они прошли совсем близко друг от друга. Наконец музыка затихла.

– Папа, мне очень нужно выпить воды, – тут же выдохнула Элеонора и, развернувшись, бросилась к фуршетному столу.

Взяла первый попавшийся стакан и махом отпила половину. В надежде, что это поможет. Что станет легче. Тут она заметила служанку, которая поспешно, не поднимая глаз, собирала со стола грязную посуду, чтобы отнести на кухню. «Похоже, у Капельтелеров лакеев не хватило, – подумала она, – вон сколько народу пригласил». Но, пока эти мысли проносились в голове, она невольно всматривалась в девушку, отмечая рыжую прядку, выбившуюся из-под косынки, конопушки на вздернутом носике. А когда та подняла подбородок чуть выше, изучая другой конец стола, то Элеонора не выдержала.

– Лила, это ты? Неужели ты?

Служанка вскинула на неё взгляд, сначала недоуменный, а потом там проступило узнавание. Она отступила назад, её руки задрожали, и поднос с посудой чуть не грохнулся на пол. Служанка резко отвернулась, пряча лицо.

– Вы меня с кем-то перепутали, мисс, – пробормотала она.

«Ну да. Чего я ожидала? Зачем вообще я окликнула её? Как я забыла все злые слова, что она мне тогда сказала, прерывая нашу детскую дружбу? А ведь она была в тот момент единственным человеком, с которым я могла быть собой. Которой я верила. Я надеялась помириться, а она просто исчезла вместе со своей семьей. Она тогда не хотела меня видеть. Что могло измениться?» Прикрыв глаза, Элеонора натянула свою привычную маску. Не обращая внимания на то, как жжётся в груди.

– Извини, забыла, что ты меня ненавидишь, – нейтрально сказала она, отвернувшись.

Сзади раздался шорох, и робкий шепот произнес:

– Я не ненавижу… Я боюсь вашу мать. Она обещала продать нас с сестрами в бордель, если я буду общаться с вами.

Горло перехватило. Опаляющий жар из центра груди вдруг резко разошелся по всему телу, до самых кончиков пальцев. Элеонора залпом допила всё, что осталось в стакане. Вода показалась слишком теплой. Внутри у неё пекло всё сильнее и сильнее. Леонида тогда сказала: «Ой, ну хватит рыдать! Кому нужны подружки?! Они те еще змеи. Предадут обязательно, поверь мне. У тебя есть я. А потом будет муж».

Она действительно могла это сделать – убрать от неё неподходящую подругу, единственную подругу. Запугать её. А ведь у Лилы было еще две сестры. Леонида знала, куда надавить. Конечно, знала.

Элеонора нашла взглядом свою мать. Та стояла относительно недалеко от неё, общаясь с баронессой. Хотя её мать выглядела расслабленной и увлеченной беседой, но Элеонора знала. Она следит. Продолжает следить за ней каждую секунду. В тот же миг Леонида, прищурившись, уставилась на дочь. Она недовольна. Снова недовольна. Элеонору снова ждет выволочка за каждый её шаг, за каждый неправильный взгляд, просто за то, что она есть. Надоело! Хватит! Внутри вспыхнул протестующий огонь. Пламя свечей рядом взметнулось на невероятную высоту и перепрыгнуло на шторы, которые тут же с треском вспыхнули. Кто-то испуганно вскрикнул. В панике люди отступили подальше. Возгласы волной начали распространяться по залу. Музыка резко замолкла в середине ноты, взвизгнув струнами. На выходе возникла давка. Но Элеонора смотрела только на мать. В её голове бился лишь собственный пульс, а весь посторонний шум стал неважным фоном. Лицо Леониды впервые на её памяти треснуло, и под маской светской дамы появилось ошарашенное выражение и страх. Она покачнулась, бокал выпал из её ослабевшей руки. Этот далекий звон вдруг вернул Элеонору в реальность. Она оглянулась на шторы. Они горели совсем рядом, рассыпая на неё искры, но не обжигая. «Мой огонь. Это мой огонь», – вдруг осознала Элеонора, замечая, как он реагирует даже на её дыхание. У неё есть дар. «Пошлый» магический дар. Она больше никогда не сможет быть идеальной дочерью. Просто потому, что у неё есть магия.

Вдруг неожиданно кто-то резко схватил и сжал её запястья. Сильно, до боли.

– Смотри на меня, – строго сказал он.

Элеонора дернула руками, пытаясь освободиться, и уставилась в лицо сына хозяев.

– Смотри на меня и дыши: вдох – выдох. Давай!

Он сжал запястья сильнее.

Вдох… выдох. Она повторила за ним, и огонь внутри начал затихать. Вдох – выдох. Она смотрела в его серо-зеленые серьезные глаза и вдруг осознала, что устроила пожар в чужом доме. Элеонора с ужасом оглянулась, но шторы уже погасли. Огонь присмирел.

– Успокоилась, – уже мягче сказал наследник Капельтелера и отпустил её руки. – Вот и молодец.

Она потерла запястья, понимая, что там останутся синяки.

– С тобой такое в первый раз?! – проницательно спросил маг, оглядывая её. – И магию проверяли в девять?

Она заторможенно кивнула.

– Не было дара...

– Элеонора, уходим. Сейчас же!

Неожиданно вклинилась мать. Леонида успела прийти в себя, и сталь в её голосе не терпела сопротивления. Никакого удивления от появившегося дара. Вдруг поняла Элеонора. Шок мамы был только от ситуации. От скандала. Как будто она знала, что дар был. Но была уверена, что всё под контролем. Сила под контролем.

– Завтра мисс Матиссон должна прибыть в Академию магии Aэдельгард. Для регистрации и учебы, – сурово заявил наследник барона.

Лицо матери слегка дрогнуло, но она тут же холодно ответила:

– Какая может быть учеба? Разве вы не видите этот кошмар? – указывая на обуглившиеся шторы, заявила она. – Таких только блокировать, пока кто-нибудь не погиб.

Сузив глаза, маг смерил Леониду взглядом сверху донизу.

– Магов и так мало. Блокировать или нет, будут решать в Академии.

Он снова развернулся к Элеоноре.

– Мисс Матиссон, вы запомнили? Вдох – выдох… – Девушка смотрела ему в глаза, в них светилось предостережение. – Держите себя в руках. Обязательно. Или выгорите… Или кто-то пострадает… Вы же хотите дать своему дару шанс?

Элеонора утвердительно кивнула, признательно смотря на мага. Она всё поняла. Если она хочет учиться, то должна дожить до завтра. До Академии. Без срывов. Девушка хотела. Огонь был такой живой. Настоящий. Единственное настоящее во всей её жизни. Шанс сбежать из этой «идеальной» жизни.

Леонида цепко схватила её за руку и потащила к выходу.

– Пойдем, Элеонора.

И вот тут-то девушка заметила эти взгляды. Тех, кто еще остался в большой гостиной… тех, кого они встретили дальше… Кто-то с опаской отодвигался с её дороги, кто-то рассматривал с жадным любопытством, кто-то с отвращением отворачивался. Она больше не была обычной девушкой из «позолоченных». Она сегодня не просто максимально нарушила этикет и условности. Теперь она в центре скандала. Она устроила пожар на вечере в чужом доме. Такое долго не забудется. Похоже, спокойнее она будет себя чувствовать только в Академии. Среди таких, как она. Магов.

В карете мама молчала, сверля её злобным взглядом. Элеонора прикрыла глаза и сосредоточилась на дыхании. Она терпела всю жизнь, выдержит еще один вечер. Даже если это будет тяжелый вечер. Самый тяжелый в её жизни.

Стоило им войти в особняк, как мать схватила её за локоть и решительно потянула в комнату.

– Ты же понимаешь, что дар нужно заблокировать? – Леонида приступила к делу сразу, не откладывая.

Элеонора выпрямилась, надевая свою привычную маску.

– Завтра в Академии и выясню, нужно или нет, – холодно ответила она.

– Вот ты как заговорила? А я для тебя, неблагодарной, всё делала! Столько сил в тебя вложила. Кто же знал, что ты такой вырастешь. Не ценишь. Ничего не ценишь.

«Вдох-выдох», – напомнила себе Элеонора, размеренно дыша. Вдох-выдох. Я всё это слышала. Слышала много раз. Но сколько бы раз она это ни слышала, оно продолжало бить в самую душу.

– Я завтра всё узнаю в Академии, – как можно спокойнее сказала Элеонора.

– Ну ты же согласна со мной? Скажи, что согласна, Элеонора, дочка, – сделав голос мягче, Леонида перешла к другой тактике. – Ведь это ни к чему. Опасно. А если ты не справишься? Я не хочу потерять тебя.

Элеонора сжала зубы. Дрогнувший голос матери болезненно прошелся по нервам. Пламя внутри взметнулось. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Я должна выдержать.

– Я всё выясню завтра, мама. Чего сегодня говорить? Еще неизвестно, что они скажут.

– Вот-вот. Ты же сама видишь, ты неправильная! Дар должен был открыться в девять. А сейчас куда ты полезешь? Среди малолеток будешь учиться?

Элеонора сжалась. А ведь действительно. Она там будет слишком взрослой. Если её примут на первый курс. В Академии начинают учиться с шестнадцати. А ей уже восемнадцать. Она будет там белой вороной. Изгоем. Неужели открывшийся дар – это всего лишь издевательство над ней? Глоток воздуха перед тем, как удавка затянется окончательно. Огонь закипел, распространяясь по венам. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Почти в истерике Элеонора начала с усилием шумно дышать: «Плевать. Выясню завтра. А сейчас надо дожить. Просто дожить до утра». Девушка не видела, как довольно улыбнулась Леонида, нащупав очередное слабое место дочери. Она отметила каждое слово, попавшее точно в цель.

– Ложись спать, Элеонора. Завтра съездим и заблокируем дар.

Мама, развернувшись, вышла.

Некоторое время спустя дыхание помогло, Элеонора успокоилась и вызвала горничную, чтобы избавиться от платья. Она не будет думать о том, что её ждет завтра. Она просто ляжет спать.

Поздним утром они выехали в Аэдельгард. Леонида вела дочь как под конвоем. Она ничего не собиралась оставлять без своего внимания. Злой северо-западный ветер с залива чуть не сдул шляпку с Элеоноры, когда она садилась в карету. «Пусть это будет ветер моей свободы» – невольно взмолилась она. Она старалась забыть обо всех проблемах, связанных с будущим возможным обучением. Помнить только о том, что так она сможет сохранить свою магию. Но внутри всё дрожало. Она пережила ночь. Справится ли она там? В Академии?

Угрюмое здание крепости заглотило их карету, как какой-то древний дракон. Элеонора вышла в первый внутренний двор, предназначенный для приезжих, и поежилась. «Как тут мрачно!». Постоянный фоновый шум бьющихся о камни волн долетал откуда-то снизу. Элеонора почувствовала себя маленькой и никчемной среди древних стен. Но тут же вздернула подбородок и выпрямилась. Ничего. Она маг. Значит, здесь её место.

Леонида цепко схватила её за руку и потащила ко входу. Но тут их ждал сюрприз. Вторые ворота Академии Аэдельгард были открыты лишь для магов. Остальным требовался особый допуск, который следовало оформлять заранее с указанием цели визита. Всё это им растолковал привратник, выглянувший из своего окошка.

– Что за бред! – возмущалась Леонида, скрипя зубами. – Я требую меня пропустить. Я не могу отпустить свою дочь одну… туда!

– Это невозможно, – скучающе повторял привратник. – Защитный контур. Пишите прошение, и вас примут. Может быть.

Старик устало прислонился к стене около окошечка и ждал, когда же Леониде надоест истерить.

Мимо прогрохотала еще одна карета. Элеонора невольно посмотрела в ту сторону. Хоть что-то еще, кроме серых стен вокруг. Но когда после мужчины из экипажа выпрыгнул парень в наручниках, то она застыла, и по спине поползли холодные мурашки. «Неужели он тоже в Академию? Нет! Не может быть». Мужчина снял наручники и попрощался с ним. Парень невозмутимо пошел прямо мимо них. Он нагло подмигнул ей и исчез за дверью. Несмотря на ужас, Элеонора невольно заметила его красивые глаза очень необычного бирюзового цвета.

– Вот видишь, Элеонора, какие тут отбросы? Нечего тебе тут делать, – тут же торжествующе отметила Леонида. – Ладно. Иди одна и требуй заблокировать дар! Справишься?

– Да, мама, – помертвевшими губами прошептала Элеонора.

Неужели её последняя надежда рассыпается в пыль? Но ведь там есть и другие, такие как наследник Капельтелера. Не всё потеряно. Она встряхнулась и шагнула к двери. Стоило ей коснуться ручки, как по краю пробежались красные искры, а створка распахнулась. Сделав глубокий вдох, Элеонора шагнула внутрь. Её тут же охватило невыносимым жаром, словно внутренний огонь встретился с магией крепости. Но моментально отпустило. Осмотревшись во втором внутреннем дворе, она отправилась к главному зданию. Привратник посоветовал ей идти в канцелярию, правый коридор. Он тогда еще так странно усмехнулся при этом.

Вокруг было полно студентов. Многие провожали её взглядами. Нацепив свою привычную маску, Элеонора почувствовала себя увереннее. Понятно, почему они смотрят. Она отличается. Наверное, единственная в платье. Без формы Академии.

Хотя нет. Не единственная, поняла она, подходя к канцелярии. Там еще трое в обычной одежде. И тот ужасный парень, приехавший в наручниках, тоже тут. Но это не имеет значения, сначала – дело.

Она толкнула дверь и вежливо произнесла:

– Добрый день. Мне нужно зарегистрировать дар.

Писарь молча смотрел на неё, рот его то открывался, то закрывался. Элеонора величественно ждала. А что ей еще оставалось делать? Наконец он вытер лицо платком и, прокашлявшись, сказал:

– Тоже вчера открылся, мисс?

– Да.

– Вы уже четвертая, – сипло произнес писарь. – Подождите, пожалуйста, в коридоре, таким вопросом занимается ректор.

Она только кивнула. Четвертая, она четвертая. Не единственная. Элеонора вышла в коридор и осмотрела людей, сидящих на скамейках, внимательнее. Наверняка это они. Такие же неправильные, как она. Ужасный парень, тут же нагло улыбаясь, предложил присесть рядом, постучав по скамейке. Он, конечно, кошмарный вариант собрата по позднему дару, хорошо, что он не один такой. Девушка в простой одежде горожанки с интересом посмотрела на неё. Она выглядела милой и безопасной. Элеонора присела рядом с ней. А второй парень, судя по одежде, – аристократ. Значит, воспитанный. Элеонора прикрыла глаза, огонь внутри тихо тлел. Она не одна. А значит, есть шанс остаться и сохранить свой дар.