Текст книги "Ветер перемен (СИ)"

Автор книги: Лина Ритт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 28 страниц)

Глава 3. Дрожь земли.

Пригород Тельвина. Родовая усадьба л’Арианес.

Последняя неделя сентября, среда, день.

В усадьбе всё дышало на ладан, соответствуя своему владельцу. Дом скрипел и жаловался, но его все давно игнорировали. Было не до здания. Старый граф снова слег с приступом. Каэлен на секунду замер перед дверью, прежде чем надавить на ручку. Он прекрасно понимал, что его там ждет. Но это не спасало от леденящего холода, ползущего вдоль позвоночника.

– Папа, может, вызвать врача? – войдя, спросил он, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

На огромной кровати с пожухлым вишневым балдахином лежал сухой и тощий старик. Желтая кожа туго обтягивала череп, и лишь копна рыжеватых кудрявых волос немного оживляла его вид. Он выглядел лет под двести, а ведь ему еще не исполнилось и шестидесяти.

– Ты прекрасно знаешь, что у нас нет на это денег, – желчно ответил старый граф. – Да и не вылечить такое.

Он отрывисто закашлялся, поднеся ко рту платок такой тонкой рукой, что Каэлен отвел взгляд, сглотнув комок. Сквозь пергаментную кожу было видно каждую косточку.

Юноша, сжав кулаки, до боли впивая ногти в ладони, прошел вдоль кровати. Пол жалобно стонал под его ногами в такт. Когда-то идеальный, красивый паркет давно рассохся и потемнел.

– Но ведь надо что-то делать! – воскликнул он в очередной раз. – Если бы у меня хотя бы была магия...

– Забудь об этом, – отрезал отец, – проклятая магия ничем бы не помогла. А так ты, может, будешь жить…

Он снова натужно закашлялся, сгибаясь пополам.

– Отец! – юноша бросился к нему и придержал.

Когда старый граф убрал платок от рта, на нем застыли бордовые капли. Каэлен вздрогнул, увидев кровь, но тут же натянул выражение каменного спокойствия на лицо. Уверенными движениями он помог отцу лечь на подушки и присел на кровать рядом. Юноша осторожно взял его тонкую ладонь, словно любое лишнее движение принесет его отцу боль.

– Я не знаю, сколько мне осталось. Может, немного, – сказал старый граф, – позаботься о брате.

– Отец… – прошептал Каэлен и уткнулся в его пальцы, скрывая слезы.

Когда отец уснул, Каэлен вышел из комнаты и спустился в библиотеку. Библиотека. Ха. Теперь это одно название. Бесконечные пустые стеллажи со светлыми следами на полках в местах стоящих там уникальных фолиантов. Когда-то. Всё, что представляло ценность, было давно продано. И так во всем поместье. А сам дом… дом тоже заложен. Скоро им некуда будет идти. Каэлен знал, что, как только отец умрет, их выгонят. Этих стервятников сдерживала только болезнь отца. Сейчас в огромных, почти пустых стенах живут только он с братом, отец и пара старых слуг, которым тоже некуда податься.

Почему магия не проснулась? Каэлен сдавил край стола до побелевших пальцев. Почему? Пусть она проклятая! Пусть он закончил бы как отец! Плевать! Зато у них бы были деньги! Магов ценят. Даже со стипендией Академии он бы смог помочь.

Жить… Отец считает, что он зато будет жить! Но разве это жизнь? Зачем ему такая жизнь? Каэлен устало прислонился к стене. Холод проникал даже сквозь одежду. Дров не хватало. Скоро зима. Они просто умрут от холода, если их не выгонят раньше. Надо идти работать. Если бы он еще хоть что-то умел.

Единственное, что у него есть, – это классическое образование и навыки джентльмена. Вот только к чему ему знание философских трактатов и умение завязывать шейный платок, если это не поможет ему добыть дрова? Отец всегда был против любой работы. «Кроме магии, – горько усмехнулся Каэлен, – которой у него нет». Старый граф всегда твердил: «Л’Арианесы никогда не будут прислуживать! Наш род ведет начало от старых королей!» А толку-то от этого? Это не накормит и не отдаст долги. Каэлен только покачал головой. Он боялся настаивать раньше, но теперь отец окончательно сдал. Он не сможет его удержать. Соседнее поместье, где когда-то жил старый дю Греваль, недавно купили «позолоченные», вроде у них есть дети. Это хороший вариант. Каэлен решил предложить им свои услуги. Такие знания вроде ценятся среди нуворишей. А если нет, то тогда ему придется ехать в город.

Каэлен с силой оттолкнулся от стены и отправился в свою комнату. Надо переодеться. Поднимаясь по лестнице, он ненадолго прижал руку к груди, будто надеясь этим жестом выгнать неприятный тяжелый камень, поселившийся внутри.

Юноше даже не надо было выбирать. У него был только один приличный костюм, хоть немного достойный аристократа. Да и тот на самом деле – старье, перешитое с одежды отца. Он вытащил сюртук и усердно прошелся щеткой, стараясь поднять залоснившийся на локтях ворс. Итак, рубашка, брюки, жилет. Каэлен аккуратно завязал сложный узел на своем платке, скрывая им пожелтевший воротник рубашки. Юноша расчесал и пригладил как мог непокорные темно-рыжие кудри. Надев сюртук, он критически оглядел себя в потемневшем зеркале. Выпрямился во весь свой рост и отряхнул малейшую соринку с рукава, выглаживая складки на одежде. Убедившись, что выглядит достойно, он кивнул себе в зеркало и, развернувшись, вышел.

Когда он спускался по лестнице, то внутрь со смехом вкатился вихрь по имени Таэрон. Каэлен с любовью и грустью смотрел на рыжую лохматую голову брата. Ему сейчас было только семь, и он рос почти сразу в нищете. Их мама умерла пять лет назад. Отец уже не мог нормально следить за поведением младшего сына. А Каэлен позволял брату почти всё: играть с деревенскими ребятишками, бегать летом босиком, наслаждаться хотя бы той жизнью, которая была возможна. Ведь он ребенок. В голове всплыло, как сам Каэлен в его возрасте просиживал часами за учебой. Идеального образования Таэрону уже не светило. Камень в груди потяжелел. Даже самостоятельно Каэлен не мог его всему научить только потому, что книг и остального не хватало.

– Каэлен! – заливисто крикнул Таэрон, заметив брата, и собрался наброситься на него с разбегу, как всегда.

– Стой! – строго сказал Каэлен, вытягивая руку перед собой.

Таэрон, моргнув, затормозил.

– Я одет на выход. Видишь?

Брат понятливо кивнул. Он знал, что к одежде на выход надо относиться бережно.

– Не шуми дома, Таэрон. У отца приступ. Он спит.

– Хорошо, Каэлен, – почти шепотом ответил Таэрон. – А ты скоро вернешься?

– Не знаю, малыш. Не знаю… – Он потрепал его по кудряшкам и вышел на улицу.

Ветер носил мусор по запустелому двору, а Каэлен свернул на тропинку, которая вела прямиком в соседнюю усадьбу. Если он вернется скоро, то это будет означать только одно: у него ничего не вышло.

Во дворе старого особняка дю Греваль было оживленно, сновали слуги и рабочие. Где-то рядом перекрикивались, стучали молотки. Каэлен даже слегка растерялся от такого шума и наплыва людей. Взяв себя в руки, он отправился к парадному входу. В середине двора он, заколебавшись, неожиданно слишком резко остановился. И его чуть не сбили рабочие с досками.

– Смотри, куда прешь, парень, – выругался один.

– Извините, – отпрянул Каэлен, его уши заполыхали.

Он задумался. Как соседу-аристократу ему нужен главный вход, а как нанимающемуся на работу – черный… Но нет. Он горделиво вскинул голову, откидывая эти мысли. Приду как равный, как сосед. Сделав еще несколько невыносимо тяжелых шагов, юноша постучал в парадную дверь.

Она распахнулась почти сразу. На Каэлена с вежливой улыбкой уставился дворецкий в новеньком смокинге и идеально белых перчатках. Его жутко напомаженные волосы неестественно блестели. Он оглядел юношу, моментально отмечая его потрепанную одежду, и его лицо сморщилось, словно он только что проглотил лимон.

– Виконт Каэлен л’Арианес, – четко произнес юноша. – Я ваш сосед. Могу я увидеть нового владельца?

– У господина виконта назначена встреча? – слащаво произнес напомаженный слуга, и в его голосе мелькнула издевка.

– Деловой визит, – выдавил Каэлен.

Дворецкий иронично поднял бровь.

– Ожидайте, я доложу о вашем… появлении.

Массивная створка захлопнулась прямо перед носом Каэлена. Он сжал зубы и выпрямился до хруста. Его оставили снаружи. Как бродягу, как нищего… «А разве я кто-то еще? – горько подумал он. – Если до сих пор стою здесь, а не развернулся прочь от такого оскорбления?»

Дверь снова открылась.

– Проходите в малую гостиную, господин, – протянул дворецкий.

«Что ж, хорошо, – подумал Каэлен, – готовы поговорить». Он не стал цепляться к тому, как назвал его слуга. В конце концов, возможно, он просто не знает этикета.

Он прошел по знакомому маршруту. Раньше юноша часто бывал здесь с отцом. Стоило ему переступить порог, как он застыл, опешив от увиденного. Сдержанное, пусть и потрепанное убранство в синих тонах исчезло. Гостиная сверкала новой отделкой ядовито-зеленого цвета, в которую совершенно не вписывались яркие диваны розового оттенка. Повсюду стояли какие-то вычурные вазы и безделушки. Каэлен недоуменно оглядывался и не сразу обратил внимание на хозяев.

За низким столом, накрытым к чаю, сидели двое. Полный, небольшого роста лысоватый мужчина лет сорока с довольным видом развалился в кресле, положив руки на круглый живот. Его толстые, как сардельки, пальцы были унизаны перстнями. А в соседнем кресле восседала длинная и тощая, как жердь, белокурая женщина с постным лицом. Модное платье из шелка с глубоким вырезом держалось на ней совершенно несуразно. На груди блестел комплект украшений, которые подобало носить только на вечерних приемах.

– Проходите, проходите, сосед! – первым произнес толстячок, сладко улыбаясь. – Какое у вас ко мне дело?

Несмотря на радушный тон, Каэлен почувствовал, как взгляд нового хозяина усадьбы пытливо прошелся по нему сверху вниз, словно оценивая стоимость его сюртука… или его самого? Присесть он ему не предложил, так же как и поучаствовать в чае, что нарушало требования этикета и четко показывало, что его ни во что не ставят.

Каэлен замер как истукан, его сердце предательски ускорилось. Почему ему раньше казалось, что это так просто – взять и предложить свои услуги? Неожиданно возникший ком в горле мешал говорить.

– Ну что же вы молчите, юноша? – еще раз сказал толстячок.

«Позолоченный» наклонил голову набок, и по его губам пробежала усмешка, словно он наслаждался интересным спектаклем.

Каэлен глубоко вдохнул, чувствуя, как изнутри давит целая глыба. «Это спасет меня, спасет брата… Может, даже поможет отцу», – требовательно заявил он себе.

– Я виконт Каэлен л’Арианес. Я... – запинаясь, проговорил он, – хотел бы предложить свои услуги. У меня отличное классическое образование, знание нескольких языков, этикета.

– Интересно… – протянул толстячок, прищуриваясь. – Классическое образование и этикет не помешают моим мальчишкам. Сколько хочешь за свои услуги?

– Десять эвре в час, – назвал Каэлен.

Толстяк нахмурился:

– Пока хватит и пяти эвре. Докажешь, что стоишь больше, – поговорим. Начать можешь уже сегодня, они где-то бегают по саду, Мили тебя отведет.

Он позвонил в колокольчик, и вошла служанка.

– Мили, отведи юношу к мальчикам, это их новый учитель.

Каэлен поклонился и ушел. Сердце бухало в груди. Получилось. Его наняли. Да, это немного, но хоть что-то. Может, это поможет им продержаться.

Едва он вышел на улицу, до него донеслись бешеные крики. Нахмурившись, юноша пошел за Мили. Грудь сдавило неприятным спазмом предчувствия, ведь они явно приближались к этому шуму.

Выйдя на широкую центральную аллею, они увидели печальное зрелище. Такое ощущение, что тут пронеслось стадо диких животных. Цветы местами вырваны с корнем, аккуратные лужайки кое-где протоптаны до плешей. А на ветке старинного дуба раскачивались два неуловимо похожих белокурых мальчишки. Дуб скрипел и стонал. Стоило приблизиться, как толстая ветка с треском надломилась у самого ствола. Мальчишки спрыгнули, и один из них, сплюнув, буркнул:

– Недолго выдержал. Отстой.

В этот момент Мили произнесла:

– Молодые господа, я привела вам нового учителя. Знакомьтесь.

Развернувшись, она поспешила прочь. Каэлен бросил быстрый подозрительный взгляд на её спину. Это было очень похоже на бегство. Но он решил не отступать. Всё равно некуда.

– Меня зовут виконт Каэлен л’Арианес, – сказал он. – Договорился с вашим отцом, что буду преподавать вам классические науки и этикет.

Мальчишки переглянулись.

– Отстой, – выплюнул один.

– Л’Арианес… знакомая фамилия. Это вы наш нищий сосед? – хмыкнул второй.

Каэлен окаменел, сохраняя лицо изо всех сил.

– Да, я ваш сосед, – отозвался он, игнорируя добавку «нищий». – И ваш учитель. А этот дуб, – кивнул он на несчастное дерево, – посадил дальний предок бывших владельцев усадьбы, и ваши выходки нарушают все возможные нормы приличия.

Мальчишки переглянулись и, усмехнувшись, уставились на него:

– Ну и что, – нагло улыбнулся один, – это наш сад, и мы можем делать здесь всё, что захотим.

– А если мы захотим делать где-то еще, то за деньги нам разрешат всё, что угодно, – подхватил второй.

– И не каким-то нищебродам нас учить, – процедил первый.

– Зачем нам вообще твоя дурацкая наука, если всё, что ты знаешь, – это как быть бедным? – фыркнул второй.

– И вообще, лучше развлекай нас, раз тебе обещали заплатить, – сказал первый.

– И как же я должен вас развлекать? – угрюмо спросил Каэлен, с трудом сглатывая комок горечи.

Это оказалось сложнее, чем он думал. Намного сложнее. Каждая фраза этих детей цементировала что-то у него внутри всё сильнее и сильнее. Он с трудом сдерживался, чтобы не потереть грудь, пытаясь избавиться от невыносимой тяжести. «Знали бы мои предки, что мне приходится терпеть. Почему я считал, что это так просто?» – со стыдом подумал он.

– Ну, например, станцуй что-нибудь, – усмехаясь, сказал второй. – Пооживленнее только, а мы тогда так и быть скажем, что ты неплохой учитель.

– Может быть, – добавил первый.

И они прыснули.

В глазах потемнело. Чувство глубокой несправедливости и ярость волной прошлись по телу юноши. Давление в груди стало нестерпимым, а потом вдруг глыба внутри треснула и разлетелась на осколки. Земля, вздрогнув, взметнулась. Пласты дерна разошлись глубокими трещинами прямо под ногами мальчишек. Они только и успели слабо вскрикнуть, как оказались по горло в земле. Она втянула их в себя быстро и беззвучно.

Каэлен секунду недоуменно смотрел на их головы, а потом расхохотался от радости и облегчения. Сила всё-таки пришла. Он маг.

– Эй, ты! – испуганно пискнул первый. – Вытащи нас сейчас же!

– А то... – пробормотал второй, тщетно пытаясь шевельнуться в рыхлой на вид земле.

– И не подумаю, – сказал Каэлен. – Побудьте так, подумайте о своем поведении. Не всё можно купить за деньги. А нажалуетесь на меня – вернусь и еще добавлю! Поняли?

Усмехнувшись испугу в их глазах, он развернулся и зашагал прочь. Каэлен шел назад совершенно окрыленный. Он не обратил никакого внимания на странную дрожь в пальцах, списав это на усталость.

Перед дверью спальни старого графа он на мгновение остановился и глубоко вдохнул, выпрямляясь в струну как истинный л’Арианес.

Твердым шагом юноша прошел в комнату и замер у кровати. Отец уже не спал, он открыл глаза и посмотрел на сына.

– Отец. У меня открылся дар.

Старый граф попытался приподняться, его глаза расширились от ужаса, а рот беззвучно открывался, пытаясь глотнуть воздух.

– Что? – наконец выдавил он. – Этого не может быть! Нет, ни в коем случае!

– Это так. Я только что управлял землей, – уверенно произнес Каэлен.

– Дьявол, – обессиленно упал на кровать граф и пробубнил, словно сам себе: – Чертов маг обманул меня, он обещал навсегда. Я отдал ему кучу денег за твою блокировку. Лишь бы хоть один из рода жил спокойно.

– Что? – недоуменно проговорил Каэлен. – Ты меня заблокировал?

Юноша смотрел на отца, в груди что-то треснуло и обвалилось с тихим шорохом. Он сжал челюсти сильнее, прячась под каменной маской. Ему не верилось. Оказывается, дар был. Всегда был. Ему просто поставили блок в детстве. Специально. Как он мог? Как мог отец пойти на такое? Даже потратить деньги, которых уже тогда не хватало. Ведь магов сейчас так мало, их ценят и уважают. А проклятье… а может, дело и не в магии.

– Да, – прохрипел граф, снова пытаясь подняться, – но всё зря. Зря.

Он надрывно закашлялся и повалился на кровать как подкошенный.

– Отец! – бросился к нему Каэлен, забыв про обиды.

Старый граф тяжко, со свистом дышал, прикрыв глаза. Наконец его отпустило.

– Теперь уже ничего не поделать. Раз так – иди в Академию. А я постараюсь продержаться какое-то время. – Старый граф вымученно изогнул губы, изображая улыбку. – Иди, тебе надо собраться в путь. И Каэлен… Покажи им, что род л’Арианесов еще рано списывать со счетов!

Каэлен сухо кивнул и вышел за дверь. Отец пытался уберечь его от своей участи. И почти справился. Вот только блокировка сработала ненадолго. Маг что-то напортачил? Или этому есть какая-то еще причина? Он почему-то совершенно не помнил о магии или какой-то процедуре. Юноша мог понять отца. Действительно мог. Его мучения, его болезнь были очевидны. Граф не хотел такого для наследника. Но какая уже разница? Зато теперь статус мага даст хоть какую-то перспективу на будущее. Даже если оно будет для него недолгим…

Он зашел в свою комнату и переоделся. Каэлен бережно повесил и расправил сюртук. Завтра он наденет его снова. В Академию магии Аэдельгард. А пока надо поговорить с братом.

Каэлен вошел к брату и засмотрелся, как тот, поглощенный игрой, самозабвенно двигает деревянные фигурки по столу.

– Каэлен! – радостно крикнул Таэрон, заметив его, но не двинулся с места.

Юноша распахнул руки. Рыжий вихрь с размаху влетел в его объятия, крепко прижимаясь. Как же он будет скучать по нему в Академии!

– У меня открылся дар, Таэрон. Я завтра отправляюсь в Академию Аэдельгард.

– Круто! – воскликнул брат с искренним восторгом. – Скорее бы и у меня тоже!

Каэлен погладил его по голове. Он тепло улыбнулся брату, но внутри всё сжалось в ледяной комок. Он осознал только сейчас. Таэрону только семь, пока никаких признаков магии. А если и ему достанется проклятье? Или это участь наследников? Каэлен не знал. Отец и дед были единственными сыновьями. А если… если бы у него стоял выбор спасти Таэрона от проклятия блокировкой дара, то пошел бы он на это, как отец, или нет? Всё решить за другого. Еще в детстве. Не дав шанса выбрать самому.

– Веди себя достойно, Таэрон. Ты теперь, после отца, единственный л’Арианес в этом доме, – слегка отодвинув его за плечи, Каэлен заглянул в его лицо.

Таэрон слегка сморщился, словно собираясь заплакать, на светлой коже проступили красные пятна. Каэлен притянул его обратно в свои объятия.

– Всё будет хорошо, малыш. Я заработаю денег, и мы вылечим отца. Ведь я теперь маг.

– Правда, Каэлен? – с надеждой спросил братик, хлюпнув носом.

– Обещаю, – с уверенностью, которой не чувствовал, выдохнул юноша.

Им нужна надежда. Хотя бы надежда. Раз уж больше ничего не осталось.

Ранним утром он вышел в путь. От их усадьбы до города идти было неблизко. Оставалось надеяться на любую попутку. Ему повезло. Крестьянин подвез его на своей телеге с овощами до самых ворот города. «Л’Арианес ездит на телеге», – горестно отметил он внутри. Но так было гораздо лучше, чем часами тащиться по дороге пешком, глотая пыль.

Тельвин встретил непривычной для него суматохой. Каэлен так давно не был тут, что уже успел забыть, сколько здесь людей, сколько жизни. Но сейчас у него была только одна цель. Академия Аэдельгард. Он знал туда дорогу, хоть и примерно. Когда он вывернул из очередного поворота, то его чуть не снес резкий порыв северо-западного ветра с залива. Он плеснул ему в лицо какой-то мусор и пыль, заставляя зажмуриться на мгновение. Открыв веки, он, прищурившись слезящимися от ветра глазами, посмотрел вдаль. Мощное темное здание высилось впереди, сверкая магическими огнями даже днем. Настоящая надежная крепость. Первая Академия магии. И последняя… Если ничего не изменится… Неужели рано или поздно магия совсем исчезнет? Магов появляется всё меньше.

Он шел к Академии, прокручивая в голове свои знания о ней. Это была крепость темного мага, которую он отдал под академию. До этого маги просто набирали учеников и передавали опыт напрямую. Темный… от них сейчас остались только легенды. Совершенно непонятно теперь, где правда, а где вымысел. Но какая, в принципе, разница? Темных магов давно уже нет. Они исчезли как раз после Чёрного разлома. Говорят, именно из-за них он и произошел. И темные даже не рождаются… Правда, это странно. Очень странно. Светлые рождаются, а темные – нет.

Он подошел к мосту и еще раз окинул взглядом Академию, охватывая целиком. Отсюда было видно её красоту и совершенство архитектуры. Готическая, стремящаяся ввысь крепость. Он уверенно прошел по мосту, преодолел первый внутренний двор для карет. Камень острова словно запел, когда он оказался на нем, а стены дышали. Каэлен почувствовал себя на своем месте. Он выпрямился, горделиво вскинув голову, и уверенно толкнул дверь вторых ворот. По краю побежали коричневые искры, и створка распахнулась. Он сделал шаг внутрь. Плотная пленка защиты тесно обхватила его на мгновение и тут же пропустила. Оглядевшись во внутреннем дворе, юноша отправился в главное здание. Он знал, что ему надо либо в приемную комиссию, либо в канцелярию.

Каэлен подошел к двери с надписью «Канцелярия». Приемная комиссия, которую он нашел первой, оказалась закрыта. Он этого ожидал. Ведь учеба шла уже почти месяц. На скамейке в коридоре сидела девушка с милым лицом и живыми серыми глазами. На ней было скромное синее платье из хлопка с закрытым воротом и белым кружевным воротничком. Её волосы с интересным пепельным оттенком были заплетены в аккуратную косу, но несколько прядей всё же упрямо выбивались у висков. Она с любопытством окинула его взглядом.

Каэлен постучался и толкнул дверь.

– Доброе утро. Я хочу зарегистрировать дар и поступить на обучение, – произнес он.

Писарь воззрился на него так, словно у него выросла вторая голова. Его глаз начал нервно дергаться.

– Вы серьезно?

– Определенно, – сухо отрезал юноша. Он выпрямился еще сильнее и надменно посмотрел на писаря сверху вниз.

– Второй… О боже, второй за утро! – воскликнул писарь. Он провел рукой по лысине, словно пытаясь дернуть себя за волосы и не находя их. – Этот вопрос решает только ректор. Подождите, пожалуйста, в коридоре. Я сообщу о вас.

Каэлен вышел и, оглядевшись, присел на соседнюю скамейку. Симпатичная соседка снова посмотрела на него. Каэлен готов поклясться: кроме интереса там мелькнуло облегчение. «Второй, – сказал писарь. – Значит, она первая. И, похоже, моего возраста. Такая же?» Напряжение немного отпустило. Он не знал, с чем и кем ему придется сражаться, чтобы отстоять право на дар. А если их уже двое… Двое – это намного лучше, чем один. От них не смогут так просто отмахнуться! А может, будут еще? А вдруг?

Юноша уставился прямо перед собой. Очень хотелось рассмотреть девушку подробнее, но это было слишком невежливо. По одежде она выглядела как горожанка. Но это сейчас было неважно. Главное – она такая же, как он. Еще один маг. Маг с поздним даром.