Текст книги "В тени мы танцуем (ЛП)"
Автор книги: Ли Энн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 29 страниц)
ГЛАВА 75
Пробуждающийся голод
ИЛЕАНА
Я медленно просыпаюсь, мое тело погружается в непривычный комфорт настоящей кровати. Мягкие простыни ласкают кожу так, что я осознаю тот факт, что под ними я обнажена. Здесь нет ни холодного пола, ни ветра, обжигающего кожу. Воздух неподвижен, достаточно спокоен, чтобы заставить задуматься, не сплю ли я.
Где я?
Затем меня окутывает его запах – дорогой одеколон, смешанный с чем-то более темным. Тот аромат, который впитывается в кожу и остается там. Очень похож на человека, который им пользуется. Воспоминания нахлынули головокружительной волной. Бесконечная поездка сквозь ночь, шорох шин на дороге, отчаянная усталость, давящая на мои кости. Мотель казался миражом после нескольких дней, проведенных в бегах. А душ, эта простая роскошь с горячей водой и настоящим мылом, чуть не заставил меня расплакаться.
И он. Всегда он.
Его рука тяжело лежит на моей талии, удерживая меня, его грудь прижата к моей спине, согревая даже сквозь остатки сна. С каждым вдохом я все глубже впитываю его запах. Мои мышцы ноют, боль от погони смешивается с чем-то другим – с чем-то большим. Вес его ладони, жар его кожи, властный изгиб пальцев на моем бедре… всё это пробуждает нечто, дремлющее под усталостью. Ноющий голод, который усиливается с каждым ударом моего сердца.
Я слегка сдвигаюсь, проверяя его хватку. Его рука мгновенно сжимается, впиваясь пальцами в кожу. Теплое дыхание касается моего затылка. Оно меняется – становится глубже, медленнее. Он проснулся. Пульс учащается от осознания того, как его тело прижато к моему. Каждое нервное окончание пробуждается.
– Не двигайся. – Его голос похож на рычание, низкое и грубое. В нем есть резкость, которая дает понять, что он уже некоторое время не спит и ждет. Слушает мое дыхание. Наблюдает.
Меня охватывает трепет.
Он наблюдал за мной.
Мысль о том, что он лежал здесь, не сводя с меня глаз, пока я спала, заставляет мои вены гореть. Мне нужно его увидеть. Мне нужно почувствовать на себе этот пристальный взгляд.
Я снова перемещаюсь, извиваясь в его объятиях, пока не оказываюсь лицом к нему. Комната окутана тенями, только мягкий серый свет раннего рассвета пробивается сквозь занавески. Черты его лица частично скрыты, но глаза ловят тусклый свет и блестят. В них читается голод, темный, опасный, ненасытный.
– Как долго я спала? – Мой голос срывается, горло сжимается от необходимости сократить расстояние между нами.
– Шесть часов. – Его пальцы скользят по моей челюсти, обманчиво мягкие. – Тебе это было нужно. Три дня бега утомили бы любого.
Отсутствие эмоций в его тоне обрывает что-то внутри меня. Всегда такой точный. Такой идеально сдержанный. Даже когда он заявлял на меня права, когда ломал все стены, которые я возвела, каждую защиту, он всегда железной хваткой держал свои эмоции под контролем.
Но теперь... теперь я не та испуганная девушка, которая пролила на него апельсиновый сок. Я не просто призрак, пытающийся исчезнуть. Я даже не отчаявшийся беглец, ищущий убежища.
Я сокращаю расстояние между нами и касаюсь его губ.
Он отвечает мгновенно: его рука запутывается в моих волосах, губы накрывают мои. Он берет контроль над поцелуем – властный, жадный – но на этот раз я не сопротивляюсь.
Это мой выбор.
Мне нужно, чтобы он знал, что я больше не просто подчиняюсь ему. Я хочу этого. Хочу его.
Я впиваюсь зубами в его нижнюю губу, прикусывая достаточно сильно, чтобы вызвать рычание из его груди. Его пальцы сжимаются, откидывая мою голову назад, но я упираюсь ему в грудь. Он смягчается, перекатывается на спину, притягивая меня к себе.
Я оседлала его живот, содрогаясь от того, как ощущается обнаженная кожа подо мной. Я откидываюсь назад, наслаждаясь тем, как напрягается его челюсть.
– Ты играешь в опасную игру, Балерина. – Его голос наполнен мрачными нотками, которые когда-то пугали меня, но теперь от них по спине пробегают мурашки иного рода.
– Никаких игр. – Мои руки прижимаются к его груди, ощущая под своими ладонями учащенное сердцебиение. Я снова прижимаюсь к нему, на этот раз медленнее, наслаждаясь тем, как темнеют его глаза. – Больше никаких манипуляций. Больше никаких угроз.
Его хватка на моих бедрах усиливается. Скоро там появятся синяки. Его отпечатки пальцев. Его собственность.
– Будь осторожна в своих желаниях.
– Или что? – Мои пальцы скользят по его груди, следуя линиям мышц. Они напрягаются от моего прикосновения. – Что ты будешь делать, Рен? Ты накажешь меня? Заставишь меня плясать под твою дудку? Запечатлишь каждую капитуляцию, как делал это в танцевальном зале?
В его глазах появляется опасный огонек. Хватка усиливается, но он лежит неподвижно.
Наблюдает. Ждет.
– Ты провел последние три дня, разыскивая меня, – шепчу я, наклоняясь ближе, пока мои губы не касаются его уха. – Устроил отвлекающий маневр. Расставлял каждую деталь по местам. – Мой голос понижается, становится поддразнивающим. – Думаю, пришло время тебе позволить мне взять инициативу в свои руки.
Его смех мрачен.
– Ты думаешь, что сможешь справиться со мной?
Я откидываюсь назад, выпрямляю позвоночник и завожу руки за спину. При этом движении моя грудь приподнимается, ноги раздвигаются шире. Его взгляд скользит по мне, медленный, пожирающий. На его челюсти напрягается мускул.
– Знаешь, что я думаю... – Я провожу руками по своей груди, вниз по животу, между ног, наблюдая, как его глаза сужаются. – Думаю, тебе нравится, что я нарушаю твои планы. – Я погружаю один палец в себя, затем прижимаю его к его губам.
Его язык высовывается, облизывает подушечку моего пальца, и рычание вырывается из глубины его тела. Его руки двигаются, скользя по моим ребрам, обхватывая грудь, дразня соски, прежде чем двигаются дальше. Я выгибаюсь навстречу прикосновениям, моя кожа горит там, где проходят его пальцы.
– Моя прелестная Балерина. – Он садится, его рука запутывается в волосах, другая проводит огнем по моей коже. – Ты всегда меня удивляешь. Всегда нарываешься на крайности.
– Больше не твоя испуганная маленькая девочка-призрак. – Я прижимаюсь бедрами к нему, к его возбуждению, наслаждаясь шипением его дыхания. – Не та, кого можно посадить в клетку или контроли ...
Его губы прижимаются к моим, заглатывая слова. В том, как он целует меня, нет ничего нежного. Есть только потребность, обладание, голод. Его зубы прикусывают мою нижнюю губу. Медный привкус крови попадает на язык, и это вызывает во мне волну желания.
– Если это то, чего ты хочешь, пути назад нет. – Его зубы впиваются в мое горло, его слова вибрируют на моей коже.
Я вонзаю ногти ему в позвоночник, запрокидывая голову. Следующее, что я помню, – мир вращается, и я оказываюсь на спине, Рен надо мной, его вес придавливает меня к кровати. Он опирается на одну руку, уставившись на меня диким взглядом на секунду, прежде чем его взгляд меняется. Я слежу за тем, как он тянется к сумке у кровати. Когда он достает фотоаппарат, у меня перехватывает дыхание.
Он ничего не говорит, просто смотрит на меня в ожидании. Это безмолвный вопрос – проверка доверия. Камера всегда была его оружием, способом утвердить свою власть, запечатлеть меня в моменты капитуляции.
Я сглатываю, облизываю губы и киваю. Его глаза темнеют, и голодная улыбка растягивает его губы, когда он поднимает камеру. Щелкает затвор, и этот звук вызывает во мне дрожь адреналина.
– Моя. – Его голос похож на рычание, камера снова щелкает. – Каждый дюйм. Каждый вздох. Каждая частичка тебя.
Его свободная рука скользит вниз по моему телу, пальцы грубые и собственнические. Вспышка освещает мою кожу, его прикосновение клеймит меня. Тело выгибается навстречу ему, желая большего. Контраст холодного объектива и его горячих прикосновений стирает грань между страхом и желанием.
Его пальцы скользят по моему бедру, камера слегка наклоняется, пока он запечатлевает, как я дрожу под ним, как я обнажена. Страха не осталось. Просто неумолимый, ноющий голод.
– Ты хочешь контроля, Балерина? – Его голос низкий, хриплый, его рука движется ниже, кончики пальцев скользят по моему бедру. – Тогда давай, покажи мне, чего ты хочешь.
Я хватаю его за волосы, притягивая его рот к своему. Поцелуй неистовый, языки переплетаются, и камера выпадает из его руки. Он обхватывает пальцами мое горло, сжимая его достаточно сильно, чтобы у меня закружилась голова.
Его хватка, его вес, то, как он смотрит на меня, как будто я единственное, что имеет значение... Это заставляет все остальное исчезнуть.
– Скажи мне, что ты хочешь меня.
Я не отвечаю. Его пальцы сжимаются сильнее.
– Скажи мне.
Мои губы растягиваются в улыбке, я затаила дыхание.
– Заставь меня.
Его смех темный, грубый, вибрирующий в моей груди.
– О, моя храбрая маленькая Балерина. Давай посмотрим, сколько времени мне понадобится, чтобы заставить тебя умолять.
ГЛАВА 76
Разрушение шаблонов
РЕН
Я заявляю права на ее рот, поглощая стоны. Мой вес придавливает ее к кровати, тяжелый и неумолимый, моя нога раздвигает ее ноги, пока она не оказывается широко раскрытой подо мной. Рука крепко сжимается вокруг ее горла, большой палец касается бешено бьющегося пульса. Ее вздох сдавленный, отчаянный, когда ее тело инстинктивно выгибается, предлагая себя мне.
Я отрываю свой рот от ее рта, провожу языком по ее подбородку, мои зубы задевают ее кожу, когда я спускаюсь вниз по шее. Ее дыхание сбивается, грудь вздымается, и я прикусываю нежную линию ее горла достаточно сильно, чтобы заставить ее вскрикнуть. Свободной рукой я сжимаю ее бедро, удерживая на месте, пока она извивается подо мной. Это не сопротивление, а молчаливая мольба о большем.
У нее перехватывает дыхание, когда мои зубы находят ее ключицу, затем опускаются еще ниже, покусывая изгиб ее груди. Я хватаю зубами сосок, прикусывая до тех пор, пока ее вздох не превращается в шипение, ее руки вцепляются в мои плечи.
– Лежи спокойно, – рычу я, слова вибрируют на ее коже. Моя рука сжимается вокруг ее горла, всего на мгновение перекрывая доступ воздуха, заставляя ее сосредоточиться на мне.
Я двигаюсь ниже, мои зубы погружаются в нежную плоть под грудью. Ее тело дергается, вырывается еще один сдавленный вздох, но я не сдаюсь. Моя свободная рука грубо скользит по ее телу, сжимая бедра, талию, ребра. Каждое прикосновение оставляет след, синяки, которые она будет носить несколько дней.
– Умоляй меня.
Ее губы приоткрываются, дыхание становится неровным, но вместо мольбы она улыбается – слабый намек на бунт, но этого достаточно, чтобы разжечь огонь, бушующий внутри меня.
Мои зубы глубже впиваются в кожу. Ее тело извивается подо мной. Хватка на горле становится еще сильнее, перекрывая доступ к воздуху, заставляя ее чувствовать только меня.
– Умоляй. – Мой голос становится мрачнее, грубее.
Ее грудь поднимается, когда она пытается вдохнуть. Губы шевелятся, но с них не слетает ни звука.
– Недостаточно хорошо, Балерина. – Я отпускаю ее горло ровно настолько, чтобы у нее вырвался отчаянный вздох, в то время как другая моя рука движется ниже, пальцы находят ее клитор. Я двигаю ими медленными, мучительными кругами, дразня ее, подталкивая ближе к краю и удерживая там.
Ее бедра прижимаются ко мне, пытаясь заставить меня прикоснуться к ней там, где она больше всего этого хочет. Я снова сжимаю ее горло.
– Пожалуйста.
– Громче. – Мои пальцы нажимают сильнее, быстрее, прежде чем ослабить хватку ровно настолько, чтобы заставить ее разочарованно всхлипнуть.
Ее тело выгибается дугой, ногти впиваются мне в спину, пока она пытается обрести дар речи.
– Пожалуйста, Рен, – выдыхает она.
– Все еще недостаточно хорошо. – Я убираю руку, и она издает отчаянный звук, ее тело изгибается, как будто хочет последовать за мной.
– Пожалуйста, – плачет она, и слово срывается с ее губ. – Пожалуйста, ты мне нужен. Пожалуйста.
Звук ее ломки, ее капитуляции – чистый огонь, бегущий по моим венам. Она моя. Полностью. Бесспорно.
– Хорошая девочка.
Моя рука снова находит ее горло, и я засовываю в нее два пальца. Она тут же сжимается вокруг меня, когда ее крики переходят в стоны, и впивается ногтями в спину. Острая боль овладевает мной в тот момент, когда она извивается подо мной, ее бедра двигаются навстречу каждому толчку руки. Ее стоны становятся громче, тело дрожит, когда я сжимаю пальцы.
– Не останавливайся. О боже, пожалуйста, Рен, не останавливайся.
Ее отчаяние подобно наркотику, каждый звук затягивает меня все глубже. Я толкаюсь сильнее, быстрее, пока ее тело не содрогается, а крики не превращаются в отрывистые стоны.
Когда она оказывается на самом краю, я убираю руку. Она всхлипывает, ее бедра приподнимаются, словно пытаясь поймать ускользающее наслаждение.
– Пока нет.
Я хватаю ее за бедра и широко раздвигаю их, затем наклоняюсь, чтобы обхватить пальцами свой член. Я направляюсь к ее киске, потираю головкой члена ее клитор, дразня ее.
– Скажи мне, что ты этого хочешь.
– Я хочу тебя. – Ее голос хриплый от желания. – Я хочу тебя. Не останавливайся. Пожалуйста... не останавливайся.
Я вхожу в нее одним плавным движением, погружаясь по самую рукоятку. Ее крик срывается на вздохи, ноги обхватывают мою талию, пока я задаю мучительный ритм. Каждый толчок поднимает ее выше, тело прижимается к моему, пока она извивается подо мной.
Ее крики переходят в стоны. Ногти впиваются в мои плечи. Прежде чем окончательно потерять себя, я беру камеру, чтобы запечатлеть ее капитуляцию. Щелкает затвор, вовремя запечатлевая ее экстаз: приоткрытые губы, раскрасневшиеся щеки, маленькие твердые соски, то, как выгибается ее тело.
Это все мое.
Вид, звук, ощущение того, как она тащит меня за собой, вырывает воздух из моих легких. Прежде чем кончить, я выхожу из нее и становлюсь на колени между ее ног.
– Раздвинь ноги.
Я снова тянусь к фотоаппарату, щелкаю затвором, запечатлевая каждую деталь. Румянец на ее коже. Напряжение в ногах.
– Потрогай себя.
Ее ресницы трепещут, но рука скользит между ног, пальцы дразнят набухший клитор. Дыхание сбивается, ее клитор чувствителен, но она поглаживает его по кругу, погружает пальцы внутрь себя, глаза прикованы к моему лицу. Камера щелкает снова, запечатлевая ее в движении, нарастающее удовольствие по мере того, как откликается ее тело.
– Посмотри на меня.
Ее взгляд встречается с моим, ее прежний вызов сменяется доверием, потребностью. Щелкает затвор, увековечивая ее капитуляцию.
– Встань с кровати. На колени. Открой рот.
Объектив идеально фиксирует ее – движущуюся, стоящую на коленях, ожидающую. Моя рука сжимается в ее волосах, оттягивая голову назад, когда щелкает затвор. Звук прорезает тишину, отдаваясь эхом, как обещание.
– Открой пошире.
Губы приоткрываются еще больше. Я поднимаю камеру, затвор снимает ее именно такой – предлагающей мне воспользоваться ее ртом.
– Хорошая девочка. – Я откладываю камеру в сторону и наклоняюсь, чтобы провести большим пальцем по ее нижней губе. – Ты знаешь, чего я хочу.
Ее глаза сияют пониманием, когда она наклоняется вперед, язык высовывается, чтобы попробовать меня на вкус. Прикосновение легкое, дразнящее, и я крепче сжимаю волосы, протискиваясь между ее губ.
– Не дразни, – рычу я, другая моя рука перемещается к затылку, чтобы удержать ее на месте. – Покажи мне, как сильно ты этого хочешь.
Она подчиняется, ее рот обволакивает мой член, когда она наклоняется, принимая еще глубже. Ее губы сжимаются, язык кружит так, что у меня перехватывает дыхание. Я наблюдаю за ней, каждое мимолетное движение, каждая перемена в выражении ее лица запечатлеваются в моей памяти.
– Посмотри на меня, – требую грубым голосом.
Она поднимает взгляд, щеки впадают, когда она сосет сильнее. От этого зрелища меня обдает жаром, хватка на волосах усиливается, когда я направляю ее – сначала медленно, прежде чем я теряю терпение и притягиваю ближе, проникая глубже в ее рот.
В ее глазах стоят слезы, дыхание сбивается, когда она пытается взять весь мой член. Звук грубый, надломленный, и это подталкивает меня ближе к краю. Мои бедра двигаются в такт с ней, контроль ускользает, когда она отдается мне целиком.
– Возьми его. Каждый дюйм. Не останавливайся.
Ее руки сжимают мои бедра для равновесия, глаза не отрываются от моих, слезы текут по ее щекам.
– Ты чертовски совершенна.
На мгновение ее темп замедляется, и я ослабляю хватку ровно настолько, чтобы она отстранилась и набрала полную грудь воздуха. Ее губы припухли, лицо покраснело, но она не останавливается. Просто делает пару вдохов, а затем снова втягивает член в рот.
Напряжение нарастает, мое тело напрягается, пока я балансирую на краю. Я тяну ее назад, поднимая ее лицо, чтобы встретиться взглядами.
– Пока нет. – Я скольжу большим пальцем по кончику члена, покрывая его преякулятом, затем размазываю его по ее губам. – Я хочу большего.
Поднимая ее на ноги, мои руки грубо сжимают бедра, я веду ее обратно к кровати и толкаю на нее. Ее ноги раздвигаются. Я сопротивляюсь искушению и поднимаю руку, чтобы сжать ее подбородок.
– Оставайся вот так. – Я снова тянусь к фотоаппарату.
Щелкает затвор, когда я снимаю ее. Волосы растрепаны, грудь вздымается, тело блестит от пота. Я слегка опускаю камеру, снимая изгиб ее бедра, отметины, оставленные на коже, киску, выставленную напоказ и ожидающую меня.
– Я собираюсь погубить тебя. И ты позволишь мне. Теперь ляг на спину и свесь голову с кровати.
Ее губы приоткрываются в прерывистом вздохе, и она переворачивается.
– Да. Пожалуйста.
ГЛАВА 77
Грань капитуляции
ИЛЕАНА
Его хватка в волосах усиливается, притягивая меня ближе, наклоняя голову, пока он снова засовывает член мне в рот. Я едва могу дышать из-за его веса, его тепла. Этот угол позволяет ему проникать глубже в мое горло, и я наслаждаюсь каждой секундой этого. Мои губы растягиваются шире, и я позволяю своему языку скользить по нему, прослеживая каждую линию, каждую жилку. Низкий стон, который вырывается у него, вызывает дрожь во мне, заставляя киску пульсировать, затягивая меня глубже в этот момент.
Я обхватываю его губами, вбирая глубже, щеки впадают, когда я сосу сильнее. Его вкус на моем языке – соль и мускус, мощный и опьяняющий. Мои руки сжимают его бедра, ногти впиваются в твердые мышцы под ними, я пытаюсь удержаться, когда бедра толкаются вперед. Самообладание, наконец, покидает его, когда он отдается ощущениям.
– Черт, – рычит он, его грубый голос вибрирует во мне. Одна рука сжимает мои волосы в кулак, удерживая на месте, пока он сначала медленно толкается, в то время как другая накрывает мою грудь, пощипывая и покручивая сосок. Удовольствие-боль от этого в сочетании с тем, как я чувствую каждый дюйм его члена, скользящего в моем рту и выходящего из него, невероятны. Его тело напрягается под моими руками, напряжение волнами накатывает с него, когда он берет то, что хочет.
Когда он отстраняется, я встречаюсь с ним взглядом, и его напряженность почти сводит меня с ума. Он смотрит на меня так, словно я его мир, его собственность, его все. Голод в его взгляде заставляет мой желудок сжаться.
– Вот так, Балерина. Так чертовски хорошо. Прими его всего.
Я пытаюсь. Он полностью заполняет мой рот, раскрывая челюсть настолько, насколько это возможно. Я слегка задыхаюсь, горло сжимается, когда он ударяет меня по задней стенке, но я не отстраняюсь. Я хочу этого – его стонов, прерывистого дыхания, того, как он шепчет мое имя, словно это приказ и молитва одновременно.
Мой язык кружит по кончику, и звук, который вырывается из его груди – гортанное рычание, – посылает через меня новую волну возбуждения.
– Ты так чертовски хорошо выглядишь в такой позе. – Его бедра двигаются быстрее. – Идеально.
Слезы выступают на глазах, когда он проникает глубже, его рука крепко держит меня, пока я беру все, что он мне дает. Губы горят, они растянуты и распухли, а челюсть ноет, но я не останавливаюсь. Я не могу. Его удовольствие вызывает привыкание, его стоны подобны огню, бегущему по моим венам.
Когда я думаю, что больше не выдержу, он внезапно отстраняется. Я задыхаюсь, делая вдох за вдохом, мои губы скользкие и дрожащие. Язык инстинктивно высовывается, снова касаясь его, дразня.
– Готова? – Он ждет моего кивка, затем большим пальцем снова открывает мне рот.
Его член прижимается к губам, на этот раз медленнее, позволяя мне привыкнуть. Одной рукой он сжимает мои волосы, другой – проводит по щеке, когда проникает глубже. Его дыхание становится прерывистым, неровным, отчаянным, и когда он стонет мое имя, переполненный желанием, по мне пробегает дрожь.
Напряжение в его теле нарастает, и я чувствую, каких усилий ему требуется, чтобы сдержаться, не кончить мгновенно. Как раз в тот момент, когда я думаю, что он сорвется, он отстраняет меня от себя, приподнимая мой подбородок, так что у меня нет выбора, кроме как встретиться с ним взглядом.
– Достаточно, – рычит он, его глаза горят. – Вставай.
Он поднимает меня на ноги – грубо, без нежности, – затем разворачивается, опускаясь на край кровати, и усаживает меня к себе на колени. Мои колени вдавливаются в матрас, обхватывая его бедра, и его тепло прижимается ко мне, скользкое и твердое. Руки хватают меня за талию, притягивая ближе, прижимая к себе так, что я задыхаюсь и дрожу.
Поцелуй не нежный, а огненный, всепоглощающий, не оставляющий места ни для чего, кроме него. Мои руки скользят по его груди, ногти впиваются в кожу, когда я прижимаюсь к нему, отчаянно желая почувствовать больше.
Его руки сжимаются на моих бедрах, возвращая контроль, пока он направляет меня, заставляя двигаться так, как он хочет. Трение электрическое, каждый толчок посылает искры удовольствия, проносящиеся сквозь меня. Я задыхаюсь, голова откидывается назад, когда его рот перемещается к горлу.
– Тебе это нравится, не так ли? – Его губы прижимаются к синяку, который он оставил ранее. – Отметины. Синяки. Что они означают.
– Да, – выдыхаю я, голос дрожит, когда его руки впиваются в мои бедра, удерживая меня ровно, когда он сильнее прижимается ко мне.
Его глаза встречаются с моими, темные и горящие.
– Что они означают, Илеана?
– Что я твоя, – шепчу я. – А ты мой.
В ответ он издает низкое рычание, притягивая меня ближе. Его рука запутывается в моих волосах, другая скользит вниз и сжимает бедро. Его рот оставляет огненный след на моей коже, его зубы задевают, покусывают, оставляя свежие следы, которые заставляют меня содрогнуться.
– Ты меня больше не боишься, – шепчет он мне на ухо.
– Нет. – Слово вырывается на вдохе, ровно и уверенно. – Ты заставляешь меня чувствовать себя живой.
Его хватка на мгновение усиливается, горячее дыхание обжигает мое горло. Отстранившись, мы встречаемся взглядами – в его глазах я вижу нечто глубже, чем просто обладание.
– Ты позволишь мне сделать с тобой все, что угодно?
– Да.
