Текст книги "В тени мы танцуем (ЛП)"

Автор книги: Ли Энн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 29 страниц)

ГЛАВА 53

Дьявольская сделка

ИЛЕАНА

Голос Рена заполняет темноту леса, его слова нарушают тишину, и я борюсь с дрожью от жажды, заключенной в этом единственном слове.

– Ты приходишь в мой лес, в моем платье и требуешь ответов.

Он медленно обходит меня кругом, как хищник, оценивающий добычу, которая попалась на пути. Я стою на своем, отказываясь отступать. Его пальцы касаются моего обнаженного плеча, и меня пронзает электрический разряд.

– Это либо очень смело, либо очень глупо.

Платье кажется слишком тонким, разрывы обнажают больше, чем мне бы хотелось. Его глаза отслеживают каждое движение, когда он снова появляется в поле моего зрения, его пристальный взгляд скользит по мне, обжигая кожу. Я поднимаю подбородок, смотря на него, не позволяя ему увидеть, как он влияет на меня, как втягивает в свою орбиту.

– Ты сказал, что у тебя есть доказательства. – Голос звучит ровно... едва слышно. – О моем отце. О...

– О том, почему он так отчаянно пытается спрятать тебя? – От его дыхания на коже у меня мурашки бегут по спине. – Ты хочешь знать, чего он боится?

Он приближается с каждым словом, пока его грудь не касается моей спины, пока его тепло не обволакивает меня, как клетка. Его руки ложатся на мою талию, пальцы широко растопырены. Прикосновение собственническое, обжигающее сквозь тонкую ткань.

– О, прелестная Балерина. Ты понятия не имеешь, во что ввязалась. Во-первых, тебе нужно точно понимать, о чем ты просишь. Какую дьявольскую сделку ты заключаешь, приходя сюда.

Он поворачивает меня, направляя назад, одной рукой крепко держа меня за поясницу, другой все еще держа за талию. Каждый шаг вглубь леса ощущается как выбор, который я не могу отменить, как пакт, который подписываю каждым дюймом земли, который отдаю ему.

– Всего лишь пролитый сок. – Его голос низкий, интимный, достаточно близко, чтобы я могла почувствовать жар его слов на своей шее. – Это все, что потребовалось. Я всегда обращал на тебя внимание. То, как ты держалась в тени, как следовала правилам, как старалась не выделяться. Но этот сок... – Его пальцы гладят мой позвоночник, зажигая горячий след, от которого у меня перехватывает дыхание. – Он разрушил все. Заставил меня увидеть тебя по-другому. Заставил увидеть трещины в маске, которую ты носишь.

Сердце бешено колотится в груди, его слова затрагивают что-то глубоко внутри меня. Его рука движется выше, останавливаясь между моими лопатками, и я выгибаюсь навстречу его прикосновению.

– Пока ты искала меня... – Его пальцы обхватывают мой подбородок, приподнимая голову, чтобы он мог встретиться со мной взглядом. Его улыбка острая, как бритва, хищная. – Я копался в твоем прошлом. Избавлялся ото всей лжи, которой тебя окружили твои родители.

Сердце бешено колотится в груди, страх смешивается с более темными эмоциями, чем-то, что приближает меня к нему.

– Что ты нашел? – Вопрос срывается с губ прежде, чем я успеваю себя остановить, потребность в ответах перевешивает предупреждающий звоночек, кричащий в моей голове.

– Ты действительно хочешь знать? – Его голос – шелк, обволакивающий меня, соблазнительный.

– Да.

– Именно так я и думал.

Он кружит меня, прижимая к грубой коре дерева. Контраст прохладного воздуха с моей разгоряченной кожей вызывает дрожь во мне, когда его бедро просовывается между моих ног, приподнимаясь ровно настолько, чтобы мой пульс участился.

– Ты хочешь ответов. – Его губы нависают над моими. – Итак, я собираюсь дать тебе именно то, о чем ты просила.

Его пальцы нащупывают подол платья, поднимая его выше.

–Твой отец не тот, за кого ты его принимаешь. Жизнь, которую он построил для тебя, для твоей семьи, все это основано на лжи. На руинах империи, которую он разрушил.

Слова крутятся у меня в голове, каждое затягивает меня глубже в правду, которую я больше не уверена, что хочу слышать.

– Ты лжешь.

– Неужели?

Его пальцы скользят выше по моему бедру, и я ахаю от этого ощущения.

– Подумай о том, как он прячет тебя, как он научил тебя оставаться невидимой. Ты и раньше задавалась этим вопросом, не так ли? Что есть что-то, о чем тебе не говорят.

Мои пальцы сжимаются в кулаки по бокам.

– Скажи мне!

Его улыбка становится шире.

– Ты готова заплатить за это?

Его голова опускается, зубы задевают мое горло, когда он задирает платье еще на дюйм. Мое дыхание замирает, сердце колотится о ребра.

– Да!

Его улыбка становится лукавой, когда его пальцы движутся выше, задирая платье.

– Тогда давай начнем.

Его губы нависают над моими.

– Твой отец предал могущественных людей. Мужчин, которые не забывают. Мужчин, которые не прощают.

– Кого?

Он не отвечает, по крайней мере прямо.

– За каждую правду, которую я скажу тебе, ты дашь мне что-нибудь взамен. – Его пальцы поглаживают край моих трусиков. – Ты понимаешь?

Мой пульс учащается, тело выгибается навстречу ему, пока разум пытается осмыслить эти слова.

– Да. – Это слово сбивает дыхание. Мольба.

– Он работал под прикрытием, под глубоким прикрытием и влюбился в жену босса. – Его пальцы касаются передней части моих трусиков, и это ощущение посылает по мне ударные волны.

Его пальцы проникают под хлопок, находя мой клитор. Я ахаю, тело отвечает быстрее, чем разум успевает среагировать. Бёдра сами тянутся к его прикосновениям.

– Тссс. – Его губы касаются моей кожи. – Позволь мне рассказать тебе все, что они никогда не хотели, чтобы ты знала.

Его пальцы проникают внутрь меня, и я сдерживаю стон, сжимая пальцы по бокам. Другой рукой он хватает меня за подбородок, вынуждая смотреть на него, пока он говорит, пока трахает меня пальцами.

– Твой отец украл тебя. Украл твою мать. Они исчезли в ту же ночь, когда рухнула империя Виктора Росси. – Большой палец поглаживает клитор, вызывая новую волну ощущений. – Он создал для тебя новую жизнь. Новые личности. Но все это было ненастоящим.

Я хнычу, нервы перегружены ощущениями, когда его слова проникают сквозь меня, а его пальцы проникают глубже. Наслаждение пронзает меня, сильное и ошеломляющее, и я ненавижу то, как сильно в нем нуждаюсь.

– Ты хочешь большего? Тебе нужна вся правда, Балерина?

– Да... пожалуйста.

Его губы обрушиваются на мои, поцелуй жесткий и требовательный, напоминание о том, что я пришла к нему добровольно. Что я выбрала его. Пальцы сжимаются внутри меня, большой палец сильнее прижимается к клитору, и я стону ему в рот, тело сотрясается от охватившего меня удовольствия.

Когда он, наконец, отстраняется, я задыхаюсь, все тело дрожит от желания. Он изучает мое лицо, улыбка изгибает его губы.

– Помни, ты сама это выбрала. Ты сама сделала этот выбор. Ты пришла сюда, вместо того чтобы ждать до завтра.

Эти слова эхом отдаются в темноте, как обещание, от которого сжимаются мои соски.

Он убирает пальцы с моей кожи, а затем опускает руку ниже – к спинке платья, его пальцы нащупывают молнию.

– Давай опровергнем всю ложь, которую когда-либо говорил тебе твой отец.

– Что... – Но слово срывается на стон, когда его пальцы сжимают сосок, а зубы нежно прикусывают основание моего горла.

– Деньги начали появляться на оффшорных счетах. – Его большой палец обводит мой сосок через платье. – Достаточно, чтобы купить новые личности. Новые жизни. Достаточно, чтобы скрывать семью по меньшей мере шестнадцать лет.

Платье немного сползает вниз, когда он расстегивает молнию, костяшки его пальцев ласкают обнаженную кожу.

– За каждый дюйм, который я приоткрою, я открою тебе еще одну правду. Еще один секрет, который твой папа пытался скрыть.

Он замолкает, платье едва облегает мои плечи.

– Я даю тебе последний шанс – уйти домой, в свою клетку лжи. Или остаться здесь. Но если решишь остаться, тебе придётся понять: всё изменится. Я собираюсь разрушить все стены, которые твой отец когда-либо построил вокруг тебя.

Я облизываю губы, делаю глубокий вдох, затем киваю.

– Я хочу знать.

Его глаза темнеют, улыбка полна триумфа, когда он стягивает платье с моих плеч.

– Помни, прелестная Балерина. Ты сама сделала выбор.

Голубая ткань сползает с меня, словно сдавшиеся доспехи, оставляя мою грудь обнаженной для его голодного взгляда.

– Сейчас, – выдыхает он между поцелуями, от которых у меня кружится голова, и сильнее прижимает меня к дереву. Ощущение твердой длины его эрекции вызывает бабочек в моем животе.

Его руки скользят по обнаженной коже моих бедер, палец движется по линии трусиков, и его рот снова находит мой, заглушая вздох, когда его пальцы снова проникают под резинку.

– Твою мать не всегда звали Мария Морено. – Он проводит большим пальцем по соску. – В ее медицинской карте указано другое имя. Другие детали. – Его палец поглаживает меня между ног, и мои бедра выгибаются вперед. – Аннетта Росси – жена Виктора Росси, которая исчезла в ночь, когда рухнула его империя.

Его рот снова завладевает моим, а пальцы скользят по клитору и продолжают движение, пока снова не оказываются внутри меня. Я не могу сдержать хныканья.

– Операция растянулась на годы. Глубокое прикрытие. – Каждое откровение сопровождается медленными толчками его пальцев, каждый из которых продвигается глубже. – Твой отец подошел слишком близко.

– Пожалуйста.

– Пожалуйста, что? – Его голос звучит как темный бархат. – Пожалуйста, скажи, почему мой отец проверяет замки? Почему он так боится? – Третий палец добавляет восхитительного давления, отчего мои колени слабеют. – Или, пожалуйста, не останавливайся?

Его губы прокладывают дорожку вдоль моей челюсти, пока он продолжает говорить.

– Твой отец создал этот идеальный фасад, не так ли? Джеймс Морено, заботливый отец-защитник. – Пальцы внутри меня сжимаются, ударяя по месту, от которого мое сердцебиение учащается. – Но миссия агента Чарльстона никогда не должна была закончиться вот так – похищением жены и наследницы Виктора Росси.

– Скажи мне. – Мне приходится выдавливать слова. Они звучат слабо, умоляюще. Его рот находит чувствительное местечко под моим ухом.

– Да. – Он подходит ближе, обхватывает пальцами мое запястье и прижимает руку к своему возбужденному члену. – Ты потерянная принцесса павшей империи. Спрятанная в ту ночь, когда сгорел мир твоего настоящего отца.

Трудно связать воедино то, что он говорит, когда прикасается ко мне так, но в конце концов я все понимаю. От этого у меня кровь стынет в жилах, но его прикосновение обжигает еще жарче.

– Ты лжешь...

– Правда? – Он отстраняется ровно настолько, чтобы встретиться со мной взглядом. – Тогда почему у тебя нет больничной карты? Нет детских фотографий? Ничего, что доказывало бы, что вы существовали до того, как здесь появилась ваша семья?

Его большой палец скользит по моему клитору, и я изо всех сил стараюсь не закатить глаза. Ноги подкашиваются от интенсивности оргазма, его рука обвивается вокруг моей талии, пальцы впиваются в задницу, и я прижимаюсь к твердой груди.

– Медицинские записи твоей матери внезапно обрываются. Твое свидетельство о рождении выдано закрытой больницей. Все, что касается твоего детства, – вымысел.

Мое дыхание становится прерывистым, когда я пытаюсь сосредоточиться на его словах, пытаюсь уловить правду, скрывающуюся за ними.

– Откуда мне знать, что ты говоришь правду?

– Потому что я знаю тебя, прелестная Балерина. Знаю, как отчаянно ты хочешь, чтобы тебя увидели – настоящую, скрытую под всей той ложью, которую они внушили тебе. – Он убирает пальцы с моего тела, и я немедленно хочу их вернуть. Его пальцы вытирают мои губы. – Оближи. – Я высовываю язык, пробуя себя на вкус.

Его улыбка мрачная, собственническая.

– Я единственный, кто по-настоящему видит тебя.

Его рот снова завладевает моим, пальцы путаются в моих волосах, удерживая голову неподвижно.

– Теперь ты моя. И я собираюсь показать тебе, кем именно ты должна была стать.

ГЛАВА 54

Цена истины

РЕН

– Ты уверена, что хочешь знать остальное?

Ее ресницы опускаются, губы приоткрываются.

– Да.

– Думаешь, ты готова к этому? Прямо здесь, когда между нами нет ничего, кроме темноты? – Мои губы скользят по ее шее.

Мне нужно, чтобы она расслабилась под моими прикосновениями.

– Да!

– Нет. Не здесь.

Я хватаю ее за запястье и оттаскиваю от дерева.

– Куда... куда мы направляемся?

– Куда-нибудь, где я смогу тебе все показать. – Я встречаюсь с ней взглядом.

Она моргает, смущение застилает ее глаза. Но затем она кивает. Она хочет правды больше всего на свете. Не важно, чего это будет стоить.

Я тяну её за собой. Она слегка спотыкается на неровной земле, пока мы выходим из леса. Поляна отступает, и перед нами открывается пространство перед моим домом. Она замирает на мгновение, но я не останавливаюсь – веду её дальше.

Дверь открывается с тяжелым стоном, и я втаскиваю ее внутрь, запираясь. Изоляция полная. Больше нет ни леса, ни ночи – только мы вдвоем и правда, с которой ей вот-вот придется столкнуться.

Я веду ее вверх по лестнице, каждая ступенька скрипит под нашим весом, воздух густ от всего недосказанного. Она нужна мне наверху, в окружении фотографий, которые я сделал, где она обнаженная и нуждающаяся. Дверь открывается, и лунный свет заливает комнату, омывая ее серебром. Она стоит передо мной, скрестив руки на груди, все еще пытаясь защититься.

– Опусти руки. – Я рычу. Она должна понять, что от меня больше не спрячешься. Не здесь.

Её руки опускаются, голова поднимается. И хотя пальцы дрожат, скользя вниз по бокам, в её глазах вспыхивает предвкушение. Ее соски затвердели, а внутренняя поверхность бедер покрыта блеском, который разжигает голод, горящий у меня под кожей. Я позволяю своему взгляду скользнуть по ней, вбирая в себя каждый дюйм.

– Прекрасно. – Мой голос мягкий, почти благоговейный.

– Кто я, Рен? Если то, что ты рассказал – правда, тогда...

Я беру ее лицо в ладони, приподнимая подбородок. Ее пульс учащается под моими пальцами, глаза широко раскрыты.

Мой взгляд блуждает по ее телу. Она стоит, чуть учащённо дыша, и я точно знаю – она ощущает напряжение, которое сгущается между нами.

– Ты хочешь ответов? Тогда пришло время заплатить за них. На колени.

У нее перехватывает дыхание, ее глаза встречаются с моими.

– Ты думала, я дам тебе все ответы, которые ты хочешь, и ничего не получу взамен? – Мои пальцы сжимают ее горло. – Нет, Балерина. Это не так работает. Ты узнала немного, и теперь пришло время дать мне что-нибудь. Так что встань на свои гребаные колени и открой рот.

Она высовывает язык, облизывает губы, но затем опускается на колени, не сводя с меня глаз.

Черт. То, как она подчиняется моему требованию, заставляет мою кровь бурлить. Я запускаю пальцы в ее волосы, моя хватка усиливается, и она ахает, ее губы слегка приоткрываются.

– Расстегни молнию на моих штанах.

Её пальцы тянутся к пуговице, взгляд мечется между моим лицом и ширинкой. Но теперь всё иначе. Руки не дрожат, и в глазах – тот же голод, что и во мне.

– Тебе нравится стоять передо мной на коленях, не так ли? – Я поддразниваю, мои пальцы сжимаются в ее волосах. – Тебе не терпится снова взять мой член в рот. – Расстегивается молния, звук оглушительный в тишине комнаты. Я высвобождаю свой член, приближая ее голову ближе. – Открой рот, покажи мне свой язык.

Она медленно открывает рот, высовывая язык.

– Лижи.

Ее язык скользит по кончику моего члена, и я стону, от этого первого прикосновения во мне разливается жар.

Мне нужен ее рот. Я толкаюсь вперед, прижимая свой член к губам.

– Возьми его. – Мой голос звучит грубо.

Она подчиняется, скользя губами по члену. Ее рот теплый и влажный, он охватывает меня дюйм за дюймом. Давление губ усиливается, прикосновение языка сначала робкое, но затем более обдуманное, скользящее по нижней стороне. Искра пробегает по мне, воспламеняя чувства, каждый нерв на пределе.

– Хорошая девочка. – Мои пальцы запутались в ее волосах, удерживая ее ровно, и я начинаю двигаться.

Ее глаза поднимаются, чтобы встретиться с моими, широко раскрытые, голодные, и я усиливаю хватку, заставляя ее рот опуститься ниже по члену. Она слегка давится, ее горло сжимается вокруг меня, и я стону, звук глубокий, первобытный. Это так чертовски приятно.

– Не останавливайся. – Я рычу, направляя, задавая ритм, который заставляет ее цепляться за мои ноги.

Ее губы скользят по мне, влажный жар рта вызывает дрожь во мне. Ее дыхание меняется, слезы наполняют глаза, когда я толкаюсь глубже. Они стекают по ее щекам, и я вытираю одну большим пальцем, подношу к губам и слизываю. Контраст между ее слезами и покорностью заставляет мое сердце биться сильнее.

– Твой отец думал, что сможет спрятать тебя, – возвращаюсь я к найденной информации низким, грубым голосом. – Думал, сможет уберечь тебя, стереть все, чем ты была. – Мой член толкается глубже, ее губы обхватывают меня, ее горло пытается приспособиться к вторжению. Из меня вырывается гортанный стон. – Но ничто не остается скрытым, Балерина.

Слегка отстраняясь, я наклоняюсь и отрываю взгляд от ее губ.

– Оближи меня. – Ее язык кружит вокруг головки, раз... два, смывая накапливающуюся жидкость, прежде чем я толкаюсь обратно. – Тебе нравится мой вкус?

В ответ ее глаза закрываются, и она наклоняется еще немного, так что ее голова запрокидывается назад, изгибая горло таким образом, что мой член проникает намного глубже. Сила переполняет меня – то, как она подчиняется, то, как она отдает себя мне полностью. Это чертовски невероятно.

Я толкаюсь вперед, и она заглатывает член в заднюю часть своего горла. Ее ногти впиваются в мои бедра, когда она пытается дышать, поэтому я откидываю ее голову назад, позволяя быстро глотнуть воздуха, прежде чем снова направить ее вниз, задавая неумолимый ритм, каждое движение приближает меня к краю.

– Посмотри на меня. – Мой голос срывается на хриплый шепот.

Она моргает, глядя на меня стеклянными глазами, мой член двигается взад-вперед между ее губами.

– Возьми его полностью. – Я вонзаюсь глубже, моя рука запуталась в волосах, контролируя ее, член скользит по языку, ударяясь о заднюю стенку горла снова и снова. Давление почти невыносимо, напряжение нарастает, все сжимается внутри меня, каждый нерв в огне.

Она снова давится, ее горло сжимается, и я чувствую стеснение в животе, грань освобождения нависает совсем рядом. Я стону, мои бедра дергаются, ощущение почти невыносимое.

Я близко. Так. Чертовски. Близко.

Ее глаза широко раскрыты, прекрасные, блядь, слезы текут по щекам, ее губы мягкие, влажные, обнимают меня, и это все. Сила, доминирование, то, как она отдает себя мне – толкает меня на грань.

– Черт, – выдыхаю я, моя рука сжимается сильнее, заставляя ее проглотить меня глубже. Я задерживаюсь в таком положении на мгновение, оттягивая ее голову назад, чтобы мой член скользнул дальше в ее горло. – Глотай. – Ее горло сжимается вокруг моего члена, и я почти кончаю прямо там.

Ее пальцы впиваются в мои бедра, глаза закрываются, и я чувствую это – край, наслаждение настолько сильное, что оно почти ломает меня. Но я еще не готов кончить.

Я отстраняю ее, член выскальзывает на свободу. Ее глаза остекленели, губы блестящие и красные.

Я на краю, освобождение нависает, ноет, но мне нужно больше. Мне нужно все.

Схватив за руку, я поднимаю ее на ноги. Она затаила дыхание, губы приоткрылись, и я вижу по ее глазам – она на грани срыва. Я тащу ее за собой, из комнаты, нуждаясь проникнуть в нее глубже, нуждаясь разрушить всё, во что она верит, всё, что она считает правдой.

Я иду по коридору, её дыхание сбивается, когда она старается не отставать, пальцы крепко сжимают мои. Она шатается, и я чувствую дрожь в её теле. Она на пределе – адреналин от случившегося делает ноги ватными. Но она не убегает, не сопротивляется, не говорит «нет» – просто следует за мной молча.

Я открываю дверь в следующую комнату, нас поглощает темнота. Воздух здесь прохладнее, лунный свет едва достигает стен. Я веду ее внутрь, закрывая за нами дверь. Ее глаза сканируют пространство, она хмурится, оглядываясь по сторонам.

Стены увешаны фотографиями, приколотыми на каждый дюйм – каждая из них часть правды, которую её отец пытался похоронить. Документы, места преступлений, записи – все детали, которые раскрывают ей, кто она на самом деле. Я вижу, как её глаза расширяются, как перехватывает дыхание, когда она впитывает эту правду.

– Рен. – То, как она произносит мое имя, почти заставляет меня кончить на месте. В её голосе нет страха – лишь изумление всем тем, что нас окружает.

Я прижимаю ее спиной к стене. Ее обнаженная кожа касается холодного кирпича, и я прижимаю ладонь к ее горлу, чувствуя учащенный пульс.

– Твой отец думал, что сможет стереть все. Он думал, что сможет превратить тебя во что-то другое. Но ничто не способно изменить того, кто ты есть, Балерина. Того, кем ты действительно являешься.

Я опускаюсь на колени, мои руки скользят вниз по ее телу, пальцы впиваются в бедра, когда я раздвигаю ее ноги. Ее трусики промокли, ткань прилипла к ней, и я грубо стягиваю их вниз, кусая бедра, оставляя красивые синяки, которые будут напоминать ей об этой ночи еще несколько дней.

Она задыхается, ее руки взлетают к моим плечам, тело содрогается от первого прикосновения моего языка. Я пожираю ее, мой язык касается клитора, пощелкивая, кружа, пробуя на вкус ее возбуждение. Я сжимаю ее бедра, заставляя их раздвинуться шире, мои губы посасывают, зубы покусывают, каждый звук, который она издает, сводит меня с ума от желания.

Она стонет, ее бедра выгибаются вперед, и я рычу на нее, вибрация заставляет ее хныкать, ее пальцы сжимаются в моих волосах. Я лижу ниже, раздвигая ее своим ртом, толкаясь в нее, пробуя ее изнутри, ощущая, как она скользит по моим губам и подбородку. Я поднимаю глаза и вижу, что ее голова запрокинута, губы приоткрыты, грудь быстро поднимается и опускается.

– Посмотри на меня.

Ее глаза распахиваются, взгляд опускается на мой, широкий и стеклянный, ее бедра дрожат под моими руками. Я засунул язык глубже, мой нос прижался к клитору, ее запах наполнил мои чувства, а вкус довел до предела самоконтроля.

Она вскрикивает, бедра прижимаются к моему лицу, ее тело в отчаянии, и я позволяю ей оседлать меня, позволяю взять то, что ей нужно. Я просовываю в нее два пальца, чувствуя, как она сжимается вокруг меня, я посасываю ее клитор. Она так близко, что ее стоны переходят в вздохи.

Но я не даю ей закончить. Как только ее тело напрягается, я отстраняюсь и встаю.

– Ч-что? Нет! Рен!

Я игнорирую ее протесты и резко разворачиваю. Ее руки ударяются о стену, а лицо касается ее поверхности, пока я раздвигаю ее ноги.

Запустив руку в волосы, я откидываю ее голову назад, мои губы касаются уха.

– Это цена правды, Балерина. – Я прижимаю свой член к ее киске. – Скажи мне, что ты этого хочешь. Скажи мне, что ты хочешь меня.

– Да... Сейчас… Пожалуйста.

– Я знаю, это у тебя в первый раз, но я не могу действовать медленно. Не могу обещать, что не будет больно. – Я кусаю ее за плечо, затем зализываю укус. – Я не могу обещать, что мне не понравится, если ты заплачешь.

Я сильно толкаюсь в нее, и она вскрикивает, ее тело дергается, руки соскальзывают по стене. Я не даю возможности отдышаться, вырываюсь, а затем проникаю обратно, сила толкает ее вперед, ее щека прижимается к холодной стене.

Она так чертовски крепко сжимает меня, что я стону. Каждый толчок грубый, требовательный, моя потребность в ней поглощает меня. Пальцы впиваются в ее кожу, удерживая на месте, пока я вхожу в нее, ее тело выгибается дугой, отчаянные всхлипы срываются с губ.

– Твой отец пытался защитить тебя. – Мой голос хриплый, дыхание прерывистое. – Но он не смог. Не от меня. Ты не Илеана Морено. – Я врезаюсь в нее, каждое слово подчеркивается силой моих толчков. – Ты Изабелла Росси. И ты, блядь, моя.

Она хнычет, ее голос срывается, пальцы царапают стену. Я откидываю ее голову назад, моя рука обхватывает горло, сжимая достаточно сильно, чтобы у нее перехватило дыхание, в то время как ее тело сотрясается в конвульсиях вокруг меня.

– Скажи это, – шепчу я, мой голос сочится одержимостью. – Скажи, кто ты.

– Илеана, – выдыхает она.

– Нет. – Мои пальцы сильнее сжимают ее горло. – Попробуй еще раз.

– Я – Изабелла.

– Нет. Моя.

Мои толчки становятся неровными, напряжение нарастает, край так близко, каждый нерв в огне. Я врезаюсь в нее, мое тело сотрясается от оргазма, когда я изливаюсь в киску.

Я прижимаю ее к себе, мой лоб касается её плеча, наше дыхание смешивается, наши тела прижаты друг к другу, ее тепло окутывает меня. Когда я снова могу видеть, медленно отпускаю её горло, рука скользит вниз по груди, и останавливается на животе.

Я медленно выхожу из нее и успеваю поймать, прежде чем она упадет. Обнимаю, притягивая ближе. Она затаила дыхание, ее лоб прижат к моей груди, а пальцы слабо вцепились в мою рубашку.

– Посмотри на меня, – шепчу я, приподнимая пальцами ее подбородок.

Ее глаза широко раскрыты, слезы прилипли к ресницам, губы припухли, и что-то сжимается внутри меня.

Она такая чертовски красивая – полностью раскрытая, больше не невидимая и, блядь, вся моя.

– Ты хотела знать правду. – Я провожу большим пальцем по ее губам. – И теперь ты знаешь. Пути назад нет. Теперь ты моя.