Текст книги "Утопающий во лжи 18 (СИ)"

Автор книги: Лев Жуковский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

Глава 9
Выбор трех путей. Старик Ирчин

Назвать состоявшийся разговор полезным, а тем более выгодным для меня было бы откровенной ложью.

Да, Верховный Бог мира Пекарат, Великий Вирашсиас, оценил мою силу на удивление верно. Не переоценил, что могло бы заставить его действовать излишне осторожно, но и не совершил ошибки своего подчинённого, водного титана Хикиашу, увидевшего во мне лишь наглого дикаря, случайно забредшего в чужие священные воды.

Вирашсиас понял главное. Моя опасность заключалась не в одном теле. Не в демонической плоти и даже не в том, что я мог в любой миг исчезнуть из-под удара, оставив противнику лишь пустоту. Опасным меня делало сочетание возможностей. Удачное, неправильное и, наверное, с точки зрения большинства Богов, противоестественное.

Он видел не отдельные навыки. Он видел связи между ними. Возможность отступить превращала нападение на меня в риск. Оружие, способное открыть Врата Вестиала, превращало даже моё поражение в угрозу целому миру. А хаос, окутавший потоки моего будущего, не позволял заранее понять, какой из этих путей я выберу.

Именно поэтому Верховный Бог мира Пекарат не стал подвергать меня действительно серьёзному сканированию. Разумное решение.

Он понимал: попытка скрыть личные тайны для существа моего уровня порой может оказаться дороже жизни. Жизнь можно вернуть. Тело, вырастить заново. Душу, удержать, спрятать, расщепить или хотя бы оставить её часть в защищённом пространстве. Но раскрытая тайна уже не принадлежит тебе одному. Она становится оружием в чужих руках, и вернуть её обратно невозможно.

Ведь с силой приходят не только возможности. Приходят знания. А вместе с ними, осторожность. Вирашсиас это понимал. В отличие от недалёкого в своих суждениях Хикиашу, который всерьёз считал, что полностью защищён, если его настоящее тело укрыто в цитадели на дне океана, за тысячи вёрст от собственной проекции.

Глупость, достойная титана, слишком долго прожившего под защитой Бога.

Стены внушают смертным уверенность, пусть даже таким могучим. Массивы, печати и верные слуги создают приятную иллюзию неуязвимости. Но чем дольше живешь, тем яснее понимаешь: настоящая безопасность редко зависит от расстояния. Всегда найдётся нечто, для чего тысячи вёрст, не путь, а ничтожный промежуток. Всегда существует сила, способная ударить не по телу, а по связи, имени, памяти, вере или самому факту твоего присутствия в мире. Тогда как я эти нити водного титана ведущие в глубину мира мог различить.

Вирашсиас же своей силы так и не показал. Не было нужды. Он лишь обозначил свое внимание и присутствие. Показательно продемонстрировав, что любой его верующий, а не только жрецы или титаны могут быть сосудом его могущества, через жизнь собственного верующего, старого рыбака, которому, не посчастливилось стать временным воплощением своего Бога. Стать его волей, впрочем, лишь на крошечную долю мгновения, ведь смертная плоть не могла пережить такого уровня энергий.

Однако, верховный Бог не поднял океан, не развернул домен и не попытался подавить меня всей силой собственного величия.

Он просто посмотрел. И этого оказалось достаточно. Его уровень Интеллекта, или, правильнее сказать, вычислительные мощности его разума, позволил одновременно оценить мою опасность, агрессивность, возможные цели и цену конфликта. Он понял, что я раздражён, но не стремлюсь уничтожить мир Пекарат. Что я способен причинить вред, но не собираюсь делать это без причины. Что угроза с моей стороны реальна, однако диалог всё ещё выгоднее столкновения.

И всё же позволить мне остаться в своём мире он не мог. Он сказал это вежливо. Без угроз. Без требований выплатить виру за нарушение местных законов. Без попытки унизить меня или заставить признать его власть. Но за вежливостью скрывался ультиматум.

Мне следовало уйти. Сейчас. Без торговли, без переговоров с местными торговыми домами, без попытки найти работу для моей свиты и без возможности задержаться хотя бы на поверхности этого проклятого океанического мира. Великий Вирашсиас оставлял мне лишь выбор направления.

Тогда как обмен ментальными образами проходил даже не в наших внешних сознаниях. И не между разумами в привычном понимании. Образы возникали в самом пространстве, за границей мыслей, где смысл ещё не успел обрести форму слов. Там не требовалось объяснять каждую связь. Один короткий образ мог нести историю закона, цену его нарушения, вероятности будущего и десятки дополнительных оттенков, которые смертный разум разбирал бы часами.

Водный титан Хикиашу, конечно, ничего не заметил. Он слишком полагался на собственные проекции. Его удалённые оболочки обладали силой, могли управлять энергией Ци, применять могущественные техники и массивы и даже в случае необходимости достигать третьего божественного предела параметров. Но им недоставало главного, необходимого количества сознаний. Да и влить достаточно энергии для достижения третьего божественного предела в параметрах проекции Хикиашу так и не успел. Не в моем разогнанном до предела восприятии, где эти жалкие потуги концентрации сил в его водной проекции выглядели невероятно медленно. Все же соткать такую мощь мгновенно было практически невозможно, даже для Бога. От того Великий Вирашсиас и вмешался, он почувствовал приближающуюся смерть своего титана, а может лишь ощутил в потоках будущего что за нападение на меня его подданным, я затребую слишком огромную виру. И в чем-то он был прав. Ведь я молчал намеренно, буквально изнывая от жажды сразиться в этом не равном бою, когда законы самого мира были бы на моей стороне. Жаждал пустить в ход мой новый меч, не против проекции. Нет, ее я мог распылить и яростным туманом стихии. А вот истинное тело, более чем могло познать мощь отрицания реальности. Не говоря о том, что притвориться раненным и обессиленным мне было бы не сложно, проверяя насколько глуп этот водный титан и готов ли он последовать за мной в мой домен.

Однако ущербностью титана мне не дали воспользоваться, хотя где-то на краю третьего сознания я уже обдумывал что буду требовать за нападение на меня.

Ведь одно сознание может быть быстрым. Может быть могучим. Даже гениальным. Но когда требуется одновременно наблюдать за тысячами мелких изменений, сопоставлять сказанное с несказанным, отслеживать потоки энергии, вероятности, реакции собеседника и скрытые слои пространственных образов, одной скорости уже недостаточно. Нужна ширина. Сонм разумов, способных рассматривать одно мгновение с разных сторон, не мешая друг другу. И проекция Хикиашу этого не могла себе позволить, в отличие от меня. И потому он даже не осознал, насколько искусно его Бог вёл переговоры прямо перед ним.

Впрочем, ничего концептуально нового во время этого обмена информации я не узнал. Не открыл тайну божественного возвышения, не получил знания о природе Системы и не услышал способ снять проклятие с Тесэра. Но даже несколько обыденных фактов разрушили значительную часть моих прежних планов.

Торговцы-тритоны, память которых я считал ещё в мире мёртвых, не знали, или им не позволяли знать, что титанам в принципе запрещено входить в мир Пекарат без предварительного разрешения.

Никто не вёл с ними торговлю ценностями B ранга на территории самого водного мира. Не потому, что таких товаров здесь не было. Не потому, что тритоны не интересовались редкими артефактами, картами навыков, оружием или наследием древних. Причина была куда прозаичнее: для серьёзных сделок мир Пекарат считался недостаточно безопасным именно из-за своих же законов и способов защиты. Однако, в ряде случаев проход титанов был возможен, и уж тем более самим атаковать их считалось не самым разумным решением по многим причинам. Так что алчность водного титана, его предвзятость, за малым не обошлась очень дорого целому миру.

Мир же мёртвых Тесэр подходил ещё хуже для серьезных торговых сделок. Там существовала слишком высокая вероятность саботажа, причем многими сторонами. Слишком много отчаявшейся нежити. Слишком мало гарантий со стороны повелителя павшего мира, который либо пребывал в изломе, либо спал, либо медленно терял остатки рассудка. Заключать сделку на десятки и сотни миллионов ОС в мире, где любой король скелетов может решить, что ему нужнее и товар, и души обоих участников, было занятием для особенно жадных безумцев. Ведь их и наказать толком за вероломство нельзя.

Даже использование тысячников D ранга руководство мира Пекарат не считало надёжным способом. Казалось бы, что может быть проще? Отправить сильного доверенного слугу. Не титана, не Бога, а смертное существо, способное провести переговоры, проверить товар с помощью артефактов и заключить договор. Но сам факт интереса к определённому артефакту B ранга уже мог стоить слишком дорого.

Иногда знание о покупке опаснее самой покупки. Если кто-то ищет защиту от огня, значит, он уязвим перед огнём. Если желает приобрести карту навыка пространственного бегства, значит, готовится к столкновению, из которого не уверен, что сможет уйти.

Если собирает оружие против определённой стихии, значит, у него появился враг. Если тайно разыскивает способ укрепить душу, возможно, его душа повреждена. А информация о намерении приобрести ценность A ранга могла превратить покупателя в мишень задолго до совершения сделки. Достаточно передать сведения его врагам, поднять цену, подготовить подделку или просто дождаться, пока он принесёт оплату.

Поэтому серьёзные сделки тритоны заключали в ближайших мирах-гарантах. Либо в Дей Тар Акан. Либо в мире Дарелия, если стороны соглашались выплатить высокий процент от общей суммы, как раз за предоставляемые гарантии о сохранении тайны.

Были и другие миры, упомянутые Вирашсиасом, но их названия я лишь отметил краем сознания и поместил в каталог знаний. Раньше я о них не слышал, а без возможности свободно перемещаться между мирами такие сведения оставались почти бесполезными.

Знать, где находится сокровище, недостаточно. Нужно ещё иметь возможность посетить нужный мир.

Сам Вирашсиас проявил благоразумие, проверив потоки будущего и обнаружив более чем реальную опасность, исходящую от моей фигуры. Я не сомневался: Верховный Бог A ранга способен остановить прорыв, уничтожить моё нынешнее тело и даже наказать наглеца, явившегося без дозволения. Но слишком дорого ему пришлось бы заплатить. А результат мог оказаться сомнительным.

Ведь для настоящих Богов важнее всего не ярость. Не гордость. Не красивые победы, о которых потом будут тысячелетиями петь жрецы во время молитв.

Результативность. Прибыль. Сохранность накопленного. Вот истинные показатели могущества.

Можно выиграть сражение и потерять больше, чем приобрёл. Можно уничтожить врага, а затем потратить столетия на восстановление повреждённого домена. Можно доказать собственное превосходство ценой ослабления, которое заметят другие чудовища вокруг.

Жалкая стычка с разумным титаном, пусть даже диким, именно так в мире Пекарат, да и за его пределами, называли свободных титанов, не стоила подобных расходов.

Тем более Вирашсиас, в отличие от своего подчинённого, не забывал: я мог оказаться всего лишь одной точкой закрывающейся ловушки. Приманкой. Передовым звеном. Нарочно выставленной фигурой, которая должна была спровоцировать его применить силу, раскрыть возможности, истратить накопления или хотя бы отвлечь внимание от другого направления. А вот его водный титан об этом и помыслить не мог в своей гордыне.

Возможно, пока он сражался бы со мной, из глубин мира Тесэр пришёл бы настоящий удар. Или открылись бы иные врата. Или кто-то атаковал его владения в более высокой плоскости.

Всего лишь вероятность? Конечно. Но именно возможность предвосхитить все опасности чаще всего позволяет пережить тысячелетия.

Мотивы Вирашсиаса были мне понятны. И это ничуть не уменьшало раздражения. Наоборот. Когда тебя изгоняет глупец, можно презирать его. Когда перед тобой ставит ультиматум разумное существо, чью правоту ты вынужден признать, ярость становится только сильнее. Ей не за что зацепиться. Нельзя объявить противника безумцем. Нельзя убедить себя, что он совершил ошибку. Остаётся лишь принять неприятную истину: твои планы разрушены не из-за случайности, а потому, что другая сторона достаточно умна, чтобы не позволить тебе их осуществить.

Я не мог в полной мере реализовать своё нахождение в новом мире. Не мог заключить договоры. Не мог создать торговые связи. Не мог выяснить, кому здесь требуются редкие артефакты света и сколько за них готовы заплатить.

Ведь теперь я отчетливо знал. При том что память павшего демонического Бога Вариш’Дааш не привнесла мне и толики подобных знаний. Никто из правителей устоявшихся старых миров не желал видеть у себя дома свободного титана, не связанного договором и абсолютно не контролируемого местной властью. Особенно если его истинные мотивы оставались неясны.

Слова стоили слишком мало. Миры и без того тонули во лжи. Я мог сколько угодно говорить, что пришёл ради торговли. Мог клясться в отсутствии враждебных намерений. Мог обещать не приближаться к подводным храмам и не вмешиваться в местную политику. Но Вирашсиас прекрасно понимал: дай он мне право задержаться на два десятка лет, и я действительно сумею обескровить часть его мира.

Не обязательно нападением. Не обязательно предательством. Планомерно. Я мог переманивать верующих. Скупать редкие товары. Находить обездоленных и недовольных. Изучать слабости священных вод. Создавать тайные склады. Заключать союзы с торговыми домами. Предлагать то, чего местный Бог дать не способен. Я не собирался этого делать. По крайней мере, изначально. Но мог. А для древнего Бога сама возможность порой важнее намерения.

Идти к Вирашсиасу в подчинение через договор клятвы я, разумеется, не собирался. Он это понял и даже не стал предлагать мне службу в завуалированном виде. Само наличие у меня проклятого божественного копья делало подобный договор почти бессмысленным. Оружие, способное открывать Врата Вестиала, было аналогом свободы в мирах.

Опасным. Капризным. Способным привлечь внимание существа, рядом с которым даже миры выглядели кормом. Но всё же аналогом свободы.

Нанять меня как обычного свободного титана, предоставить земли и долю налогов, как это делал Антерос в мире Асшоре, Вирашсиас тоже не решился. Вирашсиас видел больше. И способ моего проникновения в его мир Пекарат говорил ему достаточно.

Судя же по ограниченности Хикиашу и его сродстве в силе с его Богом, не было никакой уверенности, что кто-то, кроме Антероса, вообще поступал настолько коварно, занимаясь наймом свободных могучих титанов, опять же если я не ошибался. Ведь скорее всего, большинство Богов либо уничтожали диких титанов, либо изгоняли, либо связывали жёсткими договорами через печати душ. Антерос же умудрился превратить все это в служащий ему инструмент, да ещё и заставить этот инструмент радоваться полученной должности. Коварно. Неприятно признавать, почти изящно.

Тогда как в мире Ссшорс я видел иной путь: целенаправленно выведенного титана инсектоидов Орсша, который с самого рождения был частью системы своего владыки. Никакой свободы, никаких сомнений, никаких случайных амбиций. Живой инструмент, выращенный под определённую задачу.

Возможно, существовали десятки других вариантов. Я мог ошибаться. Но нынешнее положение от этого не становилось лучше. Но будучи титаном, места в этом теперь совершенно новом мире вокруг меня, и я говорю не о планете Пекарат, словно бы и не было. И в целом нигде мне будут не рады.

Главной же проблемой для меня оказалось отсутствие подходящего навыка сокрытия ауры. Причём навык C ранга уже не помог бы. Слишком поздно довольствоваться полумерами. Слишком много странных эманаций накопилось в моей сущности. Истинный свет. Демоническая плоть. Сила душ. Следы хаоса Тзинча. Связи с доменом. Проклятия. Божественные структуры. Обычная маскировка могла скрыть одно, ослабить другое, исказить третье, но опытный титан всё равно почувствовал бы неправильность в исходившей от меня ауре. Причем даже в теле обычного гоблина эти тонкие колебания энергий оставались заметны.

Мне требовался аналог божественного уровня. А где раздобыть подобную драгоценность, я пока даже не представлял.

Купить? Смешно. Чтобы попасть на рынок, где торгуют такими вещами, нужно сначала скрыть ауру достаточно хорошо, чтобы тебя допустили к торговле.

Отнять? Нужно найти владельца, победить его и надеяться, что навык допускает передачу.

Создать? Для этого требовались знания и ресурсы, которых у меня не было.

Я оказался в замкнутом круге. Выход существовал наверняка. Он всегда существовал. Но шансы найти его сейчас стремились к нулю настолько близко, что почти переставали быть хоть сколько-нибудь отличимы от самого нуля.

Торговать со мной в мире Пекарат отказались. Даже задержаться не позволили. Тот факт, что в теле гоблина я провёл здесь несколько ничтожных дней, ничего не значил. Мне были нужны не дни. Мне требовались заключённые договоры, обмен информацией, связи и, возможно, союзы с местными торговцами, готовыми платить за редкие артефакты света.

С их помощью я мог бы получить возможность путешествовать по мирам. Если бы удалось отряду под предводительством Себии и Тхагаси наняться во служение к торговцам. Как я делал под личиной Таталема Со.

В итоге я мог бы скрытно собирать паству. Укреплять домен. Увеличивать силу и могущество. Находить новые, редкие карты навыков, наследие погибших рас и существ, которым нужна защита. В мирах всегда достаточно отчаявшихся. Нужно только прийти раньше других и предложить надежду.

Всё это можно было реализовать в мире Пекарат. Конечно, если бы эти водные твари не были так внимательны до деталей или мои попытки скрыть свою истинную природу оказались бы искуснее. И возможно, мой план бы и удался. Правда, тоже самое можно было провернуть и в мире Дарелии. Великий Вирашсиас сказал об этом прямо.

Там находились представители многих тысяч миров. Купцы, посланники, титаны, жрецы, посредники, хранители редкостей и те, кто предпочитал не называть ни имени, ни происхождения. Дарелия предоставляла абсолютную конфиденциальность сделок, а гарантией исполнения договоров выступал совет старших Богов.

Идеальное место. И потому почти недоступное. Ни в мир Дарелии, ни в мир Дей Тар Акан, куда я тоже был бы рад вернуться, не вели древние врата, построенные империей хуманов Тесэр. Для такого путешествия мало знать координаты. Требовался навык межмирового портала.

Отличительный знак всех по-настоящему свободных существ. Не копьё, открывающее Врата Вестиала и способное однажды привести хозяина к гибели. Не древняя сеть переходов, оставленная погибшей империей. Все это не давало истинной свободы.

Только свой навык. Только он или знания магических контуров и заклинаний, чтобы воплощать в пространстве межмировые проколы. Возможность разорвать ткань мира там, где пожелаешь, и уйти туда, куда сам выберешь. И у меня её не было.

Так что по факту меня изгнали. Без потерь. Но и без прибыли. Что все равно раздражало.

Возвращаться же в Тесэр, по крайней мере в этом столетии или с моим нынешним уровнем силы, было бессмысленно. Я не видел способа договориться с отчаявшейся нежитью, тем более с их обезумевшим Богом B ранга.

В отличие от Вирашсиаса, правителю павшего мира терять было уже нечего. А это делало его намного опаснее. Как, впрочем, и меня. Разумное существо можно остановить ценой. Безумца, только силой, да и то не всегда. Если он верит, что любой исход хуже существования в проклятой темнице, то угрожать ему уничтожением бессмысленно. Возможно, именно уничтожения он и желает больше всего.

Конечно, шанс наладить сотрудничество с миром Тесэр сохранялся. Рикхол Виалиш верил мне. Совет старших королей скелетов хотя бы понимал ценность моих услуг. Да и проклятому миру требовался союзник снаружи.

Но становиться союзником правителя, запертого, охраняемого со всех сторон и постепенно теряющего рассудок, выглядело бесперспективно. Это не союз. Это добровольное согласие разделить чужую клетку.

На этом фоне переход в планы Бездны казался одновременно опаснее, но и перспективнее. Там не было устойчивости. Не было гарантий. Не было старых законов, за нарушение которых тебя вежливо выдворяют через ближайшие врата. Зато была динамика. Возможность изменить собственный статус. Захватить территорию. Выстроить не просто крепость, а целые города и империи. Подчинить племена. Создать воистину огромную армию. Воспитать, взрастить собственные легионы, как это сделал повелитель Лакриш Иор.

К тому же пусть и всего лишь в видении, но я сумел оценить перспективы планов Бездны лично. Они были чудовищны. И заманчивы.

Ведь лучше, пусть возможно только для меня, стать владыкой собственного клочка бесконечной войны, чем пленником павшего мира, вынужденным каждый день гадать, не решит ли обезумевшая нежить, что сегодня наступило подходящее время для предательства.

Все эти мысли текли фоном. А в одном из сознаний бушевала ярость. Чистая. Почти приятная. Ведь всё могло сложиться иначе.

Потому как у меня хватало средств, чтобы выкупить право жить в мире Пекарат. Пусть не в подводных городах. Пусть на поверхности, на одном из никому не нужных островов. Я мог заплатить за землю, защиту, право торговли, постоянное наблюдение и даже отдельные ограничения.

Но Вирашсиас не пожелал слушать. Он категорично заявил, что не может предложить подобного снисхождения иномирцу.

Снисхождения!

Это слово раздражало особенно сильно. Впрочем, путей всё ещё оставалось множество.

Мои сознания перебирали их одно за другим, отбрасывая невозможные, слишком дорогие или бесперспективные. Наиболее привлекательный план предусматривал, что на службу устраиваются Тхагаси и Себия, а я под видом обычного гоблина сопровождаю их, к собственной прибыли.

Увы, эта затея провалилась ещё до начала. Даже в теле обычного гоблина местный титан, причём не сам Верховный Бог, почувствовал сложные эманации моей ауры.

Благо я не вступил с Хикиашу в диалог. Именно молчание он и Вирашсиас восприняли как показатель могущества. Верховный Бог решил, что я не собираюсь вести переговоры со столь жалким сознанием и жду собеседника, достойного моего внимания.

Не скажу, что это было везение. Скорее мой план сработал иначе, нежели я его просчитал. Все же атака титана с параметрами, упершимися во второй божественный предел для меня, была выгодна. Ну и чувство опасности подсказывало мне не спешить в той ситуации.

Впрочем, сейчас то, что случилось было уже не так важно, ведь это невозможно было изменить. И лишь неприятный осадок остался от сочетания ошибок и невозможных к предвидению событий.

Так вот, возвращаясь мыслями к насущному выбору. Из мира Пекарат вели четверо древних врат. Мне милостиво предложили выбрать любые.

Цена была проста: я не стану вредить этому миру и покину его немедленно. По словам Великого Вирашсиаса, вероятность появления дикого титана, не знающего местных законов, была мала, но не равнялась нулю. И если с нарушителем возможен диалог, разумнее воспользоваться именно им.

Я подозревал, что причиной осторожности стал недавний слух об исчезновении лорда Асхока. Но мог и ошибаться. Как, впрочем, и в том, что не представился кем-то по-настоящему могущественным. Но Бог мира Пекарат повел себя иначе, да и был он старше намного, насколько я знал, нежели трусливый Сионшо и если бы я представился Лордом Афетом или Лордом Зарема, последствия могли быть куда хуже и словно чувство опасности меня об этом предупреждало. Опять же Вирашсиас действовал решительно и его появление говорило, как и о могуществе, так и бесстрашие, но в большей степени о богатстве запасов энергии, в отличие от Бога мира Ссшорс.

Что же касалось лорда Асхока, только в мире Асшор его история насчитывала не одно тысячелетие. У хозяина же мира Пекарат наверняка хватало соглядатаев в других мирах. Даже если местных жителей запрещалось подкупать напрямую, всегда находились обиженные, алчные или слишком уверенные в собственной хитрости смертные из среды аристократов. Информация о падении столь значимого владыки не могла остаться незамеченной.

Вирашсиас не знал, связан ли я с исчезновением Асхока. Но вполне мог допускать такую возможность. Ведь по меркам Богов произошедшее происходило слишком близко по оси времени. Потому я и выбирал слова осторожно.

В итоге из всех богатств, на которые я рассчитывал, передо мной оставался только выбор направления.

Хотя назвать это настоящим выбором было трудно. На мир Пекарат я делал большую ставку. Здесь можно было провернуть пусть изменённый, но знакомый ход со службой в наёмной армии. Возможно, повторились бы те благостные времена, когда я под видом сотника Таталема Со мог грабить иномирцев, выполнять задания и получать выгоду сразу с нескольких сторон. И эта мысль с чувством раздражения, казалось, уже в тысячный раз мечется в моих сознаниях, в том или ином виде.

Ведь от Системы давно не поступало предложений о миссиях. Что очень печально, как и вполне ожидаемо. Потому как от подавляющего большинства я бы не отказался. Даже опасная миссия даёт направление, награду и возможность столкнуться с чем-то новым, а с моей нынешней силой опасность мог бы составить мне мало кто. Сейчас же приходилось самостоятельно искать путь, не имея ни карты, ни уверенности, что за очередным поворотом вообще существует дорога, в этих тенетах судьбы.

Элитный игрок, любитель варить каши, тоже явно забыл обо мне. Или погиб. Последнее казалось даже вероятнее. Большим умом он не отличался, а одной удачи редко хватает надолго.

Оставшиеся врата, помимо перехода в мир Тесэр, не впечатляли разнообразием. Я рассчитывал, что сумею уйти в другие миры через прямые проколы, открываемые командирами армий тритонов или их торговцами. Но Вирашсиас не собирался давать мне доступ к подобным возможностям. Только старые врата империи Тесэр.

Первый путь вёл в мир ХиосКайли. По сути, не мир, а мёртвый камень. Планета, погибшая в огне так давно, что от прежней цивилизации там почти ничего не осталось. Вероятно, целыми сохранились лишь сами врата, слишком прочные, слишком глубоко связанные с элементом пространства, чтобы погибнуть вместе с их создателями.

Конечно, существовал шанс, что память торговцев-тритонов и хроники из каталога крепости Когти Зарема ошибались. Возможно, в глубинах мира ХиосКайли кто-то выжил. Возможно, под обугленной поверхностью сохранились хранилища, убежища или древние технологии. Но я не слишком в это верил.

И уж точно не рассчитывал найти там возможность уйти в иные развитые миры. ХиосКайли был тупиком. Империя Тесэр не успела проложить оттуда новые врата до собственного падения.

Хотя развитые миры начинали нравиться мне всё меньше. Слишком много законов. Слишком много старых Богов, зацикленных на своей власти и безопасности собственного мира.

Второй путь вёл в мир УйраКали, населённый расой зеленокожих ящеров. Потомков драконов. На первый взгляд вариант выглядел перспективнее. Врата работали в обе стороны. Мир был жив, населён и, судя по доступной информации, достаточно развит. Но тритоны мира Пекарат с ящерами не торговали.

Между двумя мирами существовал целый сонм проблем. Старые войны. Взаимная ненависть. Религиозные запреты. Неурегулированные долги. Споры о том, кому принадлежат врата, и кто первым нарушил древнее соглашение.

Всё это препятствовало не только обоюдовыгодной торговле, но и самому шансу безопасно пройти сквозь переход. На той стороне меня могли встретить развёрнутые боевые порядки, массив подавления или сразу направленный в центр врат удар.

Прорываться с боем было сомнительно. Можно было отправить парламентёра заранее. Но никто не гарантировал, что его выслушают. К тому же Вирашсиас не собирался давать мне время на подготовку. Любое промедление он мог воспринять как попытку диверсии. И он не забыл об этом упомянуть.

Верховный Бог слишком ясно понимал, что способен сотворить с его цветущим миром разъярённый Вестиал.

Опять же, оставался и другой путь. Не через врата. Не через дозволение Богов. По бескрайним просторам радуги миров, как это делали пустотные корабли.

Не то чтобы я был на такое неспособен. Скорее цена делала этот вариант неприемлемым.

Ведь я мог найти в звёздной системе мира Пекарат крупный астероид. Разогнать его в нужном направлении, придав скорость, близкую к скорости света. Возможно, даже восемьдесят процентов от неё. Затем привязать точку перехода к ядру астероида и уйти в собственный домен.

Там я мог замедлить течение времени в сотни раз, в тысячи. Провести внутри несколько десятков лет, пока снаружи пройдут столетия, а может и тысячелетия, пока астероид пересекает пустоту и приближается к другой обитаемой системе.

Теоретически, возможно. Практически, это не только отдавало ощущением безумия, но что главное чувством ошибки.

Астероид мог столкнуться с неизвестным объектом. Его могли обнаружить и уничтожить как опасное пустотное тело. Точка привязки могла исчезнуть или остаться в ином пространстве.

Мне могло не хватить энергии, ОС или запасов Силы души. Домен мог измениться. Алтарь, потребовать пробуждения в самый неподходящий момент. Подданные прожили бы целые поколения в ожидании прибытия, и никто не гарантировал, что к концу пути внешний мир останется таким, каким я его оставил.

Но сильнее всего беспокоила смена временных потоков. Мне пришлось бы действовать во вселенной с иными переменными. За прошедшие снаружи тысячелетия мир Тесэр мог пасть ещё трижды, если мир вообще способен пасть еще сильнее. Ну или он будет разрушен, как и остатка межмировых врат.

Другие известные мне миры могли исчезнуть. Боги погибнуть или смениться.

Все собранные сведения потеряли бы ценность. Пришлось бы начинать с нуля, не зная ни расстановки сил, ни цен, ни законов, ни имён тех, кого следует опасаться.

Это тоже был путь, один из многих. Но не тот, который я готов выбрать сейчас. И потому оставался третий вариант. Не лучший. Просто наиболее приемлемый.

Мир Архарис. Четвёртые целые врата мира Пекарат вели именно туда.

Я понимал, что дорога окажется односторонней. Ведь стоит мне пройти их, как тритоны наложат ограничивающую печать. В лучшем случае её снимут лет через сто, когда осторожность уступит жадности или изменится расстановка сил Богов.

Опять же, из памяти торговцев тритонов я знал: такой способ ограничения пространственного перехода чудовищно затратен. Но разрушать удобные врата Бог мира Пекарат не станет. Слишком ценное наследие. Слишком полезный путь, пусть не прямо сейчас, но в будущем.