Текст книги "Утопающий во лжи 18 (СИ)"

Автор книги: Лев Жуковский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Глава 15
Сомнительный шаг, но возможно для кого-то другого. Великий Ирч’Ин

Сказать, будто я рисковал, означало бы погрешить против истины. Опасность существовала, отрицать очевидное было глупо. Астрал никогда не становился безопасным только потому, что путник заранее предусмотрел несколько путей отступления. Особенно на пути к осколку мира, который уже многие годы блуждает среди течений Бездны. Здесь могли обитать создания, чья природа оставалась неизвестной даже мне, а самые точные вычисления порой разбивались о чужую волю, случайное искажение пространства или вмешательство силы, находившейся за пределами восприятия.

Но между опасностью и настоящим риском имелась существенная разница. Благодаря моей связи с Чревом миров древа реальности, соединённым с ним мировым осколком и павшим алтарём внутри домена, я мог выбраться из жалкой шкатулки Тризиастра почти в любой момент. Артефакт удерживал мою проявленную сущность, ограничивал обычное восприятие и замедлял внутреннее течение времени, но не мог полностью отсечь меня от пространства, которое уже стало частью моей природы.

Если бы возникла необходимость, я просто разорвал бы эту границу. Воплотился бы в астрале в уже подготовленном конструкте душ. После чего попытался бы самостоятельно добраться до Сейлоста.

Причем я не сделал этого вовсе не из-за жадности. Точнее, не только из-за неё.

Подобный манёвр потребовал бы значительного расхода энергии Силы души. Слишком большого. Однако сама по себе цена не остановила бы меня, если бы жизнь Себии оказалась под настоящей угрозой.

Однако, необходимости вмешиваться я просто не видел.

Через ментальную связь, усиленную праной света, со своей верховной жрицей я постоянно ощущал окружающую обстановку. Не так полно, как воспринимал мир собственными глазами, но достаточно, чтобы следить за её состоянием, устойчивостью защитных рун и приближением астральных хищников. Я чувствовал страх Себии, удары древнего нефилима по заслонам её разума и то, как чужие образы пытались сбить её с пути.

Ситуация была тяжёлой. Но не безнадёжной.

Тогда как перемещаться по чужим координатам кровных уз самостоятельно оказалось бы в десятки раз затратнее. И это с учётом того, что на создание излома уже ушли колоссальные объёмы энергии, накопленной в мире Архарис за тысячелетия страданий.

Одно дело, построить путь для существа, чья кровь и душа являлись ключом. Совсем другое, протащить по этой дороге меня.

Моя энергетическая масса давно не соответствовала внешним размерам. Даже если принять облик обычного гоблина, спрятать силу под десятками заслонов и отсечь лишние связи, пространство всё равно почувствует истинную тяжесть переносимой сущности. В ритуалах подобного толка воспользоваться обманом не выйдет. И от этой напасти страдал не только я, но и владыка Лакриш Иор тоже был ограничен в своих перемещениях, тогда как создать себе тело более слабое, иную ипостась он тоже мог.

Так что ритуал пришлось бы усиливать многократно. Возможно, в тысячи раз.

И требуемый объём средств становился не просто неприятным, а неподъёмным. Сотни миллионов душ пришлось бы сжечь ради единственного шанса перемещения, и даже тогда никто не гарантировал успешного исхода.

Слишком дорого. Слишком опасно. Слишком мала вероятность окупить затраты, особенно если на другой стороне ожидало серьёзное сопротивление.

И это при использовании двух родственных душ как координатных якорей.

Ведь если с противоположной стороны никто не поддерживал прокол, ритуал всегда оставался отчаянной попыткой ударить вслепую по одной точке среди бесконечности. Малейшее смещение кровной связи, изменение структуры осколка, пространственная буря или вмешательство Бездны могли увести проход в сторону.

И тогда вместо осколка мира Сейлоста я оказался бы в пустоте. Или внутри чужого мира. Или непосредственно в пасти существа, достаточно древнего, чтобы использовать души Себии и её детей в качестве приманки. Как и в дальних пространствах хаоса и Бездны можно было оказаться очень легко, слишком далеко от оси планов, и выбраться оттуда было бы пусть не невозможно, но невероятно тяжело.

Потому как будь такой способ путешествий прост и надёжен, им постоянно пользовались бы все демоны Бездны. Они захватывали бы представителей знатных родов, сохраняли их души и спустя годы открывали переходы туда, где находились кровные родственники пленников.

Каждый успешный поход приносил бы новые якоря. Каждый пленник становился бы ключом к родному миру. Планы Бездны давно превратились бы в сеть врат, ведущих к бесчисленным цивилизациям.

Но этого не происходило. Демоны искали слабые участки реальности, следовали за массовой смертью, откликались на призывы безумных магов и веками ожидали подходящего сопряжения миров. И это значило, что даже самые могущественные из них считали использование кровных уз слишком дорогим и ненадёжным способом для перемещения.

Однако этот способ был возможен. Но возможность ещё не означала разумность.

Впрочем, выбора как такового у меня не имелось. Можно было лишь отказаться от перехода и отложить поход на неопределённое время.

На год. На десять лет. На столетие. Пока осколок мира Сейлоста окончательно не растворится в Бездне, а дети Себии не погибнут, став пищей для местных тварей.

Подобный исход не устраивал ни мою верховную жрицу, ни меня.

Поэтому она шла через астрал. А я ждал внутри шкатулки. Не только ради перемещения. Но и волю моей драгоценной Себии следовало подвергнуть испытанию. Хотя слово «испытание» не совсем точно передавало смысл происходящего. Проверять её верность не требовалось. Я прекрасно знал, насколько предана мне верховная жрица.

Предать она могла лишь в том случае, если кто-то полностью уничтожит прежнюю личность и вложит вместо неё новую. Но верность не равнялась неуязвимости.

Себия обладала могущественным телом, развитым разумом и сильной душой. Однако большая часть её побед происходила под моим непосредственным наблюдением. Даже находясь далеко, она ощущала связь с доменом, моё внимание и готовность вмешаться.

В астрале всё изменилось. Впервые за долгое время ей пришлось идти самостоятельно, полагаясь на собственную волю. Никаких армий. Никакой помощи жриц. Даже Тхагаси не было рядом. Только шкатулка Тризиастра в руках, защитные руны в душе и две искры детей впереди.

Условия, максимально приближённые к боевым. Опасные для разума и жизни. Я хотел увидеть её слабые места. Не для того, чтобы наказать. Не ради бессмысленного доказательства собственного превосходства.

Мне следовало знать, что именно способно остановить Себию. Какие страхи древний нефилим использует против неё. На каком этапе её воля начинает колебаться и каким образом лучше укрепить заслоны сознания.

В следующий раз меня могло не оказаться рядом. Тогда она должна была распознать нападение самостоятельно и не подвергать драгоценную жизнь лишнему риску. Драгоценную для меня.

И дело было не только в том, что лишь Себия могла привести меня в сравнительно цивилизованный мир. Не только в её ранге, знаниях, власти над жречеством или старых связях с миром Сейлоста.

За прошедшие годы она стала мне действительно дорога. Признать это было несложно. Но куда сложнее оказалось определить, когда именно полезная последовательница превратилась в существо, потерю которого я уже не мог оценивать одними ресурсами.

Возможно, это произошло ещё в мире Асшор. Может быть, позднее, когда она раз за разом принимала предложенную мной силу, не теряя себя окончательно. Или тогда, когда стала верховной жрицей и начала строить веру в меня, хотя я сам не до конца понимал, что именно она возводит.

Неважно.

Факт оставался фактом. Когда отчаяние Себии стало слишком сильным, сработала оставленная в её сознании закладка.

Она не являлась полноценным псионическим внедрением. Я не создавал внутри разума верховной жрицы отдельную личность и не собирался лишать её свободы воли. Это был всего лишь обрывок остаточной памяти, несколько слов, образов и направленных чувств, которые должны были возникнуть при определённых условиях.

Мой голос. Напоминание о детях.

Закладка могла проявиться только в том случае, если разум Себии не станет сопротивляться. Никакого насилия. Она услышала мои слова, потому что хотела их услышать и всё ещё доверяла мне больше, чем голосам астрала.

Этого оказалось достаточно.

Впрочем, при необходимости я мог бы создать в чужом разуме и второстепенное сознание, даже не обладая полноценной псионической энергией.

Опыт работы с собственными сознаниями оказался чрезвычайно полезен. Я знал, как разделяется внимание, где формируются изолированные цепочки памяти и каким образом одна личность может наблюдать за действиями другой, почти не вмешиваясь в них.

Область иллюзии стала основой. Пять сотен пунктов Интеллекта позволили превратить относительно простое заклинание в сложнейшее плетение, способное влиять на восприятие, подменять отдельные воспоминания и внедрять наведённые образы.

Против слабых существ подобный метод работал пугающе хорошо. Я мог изменить их отношение к событию. Заставить помнить разговор, которого никогда не было. Вложить уверенность, будто незнакомец являлся старым другом. При достаточном количестве времени, даже создать целый пласт ложного прошлого.

С титанами всё обстояло иначе. Их разумы были слишком сильны, души слишком плотны, а внутренняя структура часто защищалась врождёнными особенностями. Наведённые воспоминания разрушались бы сразу после внедрения или воспринимались как чужеродный мусор.

К счастью, менять память титанов мне пока не требовалось. Как и подчинённых, число которых уже превышало две сотни тысяч. Так что это было бы накладно по времени. И в конечном счёте малоэффективно. Память не меняла сущность.

Можно убедить труса, что однажды он совершил подвиг, но от этого тот не перестанет бояться. Можно вложить в предателя воспоминания о десятилетиях безупречной службы, однако при первой же выгодной возможности его природа проявится вновь.

С тем же Леуром всё произошло иначе. Я мог создать условия для его преображения. Предоставить силу. Знания. Возможности. Но изменить собственную суть мог только он сам.

Не зная линий судьбы, почти невозможно заранее определить, какие условия приведут к требуемому результату. Давление способно закалить одно существо и сломать другое. Милость породит благодарность или уверенность в безнаказанности.

И даже мой высокий Интеллект не превращал чужую волю в полностью предсказуемую схему. Поэтому создавать иллюзию было проще без прямого изменения памяти. Разумные существа и сами охотно погружались в пучины лжи. Они замечали удобную версию событий, дополняли её собственными домыслами, а затем защищали выдуманное объяснение яростнее, чем очевидную истину.

Достаточно дать им направление. Остальное они сделают сами.

Эти мысли текли фоном, пока я ждал, когда дорогая Себия наконец вдохнёт воздух родного мира и переведёт дух после пережитого в астрале.

Прошёл всего один удар сердца. Для обычного существа, лишь мгновение. Для меня, с моей скоростью восприятия и замедлением времени внутри шкатулки Тризиастра, ожидание растянулось почти в сотню раз дольше.

Примерно.

Измерять субъективное время становилось всё сложнее. Разные сознания работали с неодинаковой скоростью. Одни следили за Себией, другие проверяли состояние домена, третьи анализировали астральные потоки, а оставшиеся продолжали расчёты оружия, ритуалов и развития новых рас.

Но главное внимание было направлено наружу.

Я опасался, что за этот огромный для моего восприятия промежуток времени противник успеет реализовать преимущество.

Время внутри шкатулки было замедлено почти в тысячу раз. Я ощущал его дуально: как неподвижность запечатанного пространства и как обычное течение снаружи. Связь с Чревом миров древа реальности позволяла частично игнорировать ограничения артефакта, однако наблюдать за миром Сейлоста я мог только через чувства Себии.

Её зрение. Слух. Магическое восприятие. Чувство опасности.

Если рядом скрывался враг, способный обмануть её сенсорные способности, я мог его пропустить.

Однако, нападать первым не хотелось. Не из милосердия. Сохранение инкогнито было куда полезнее нескольких случайно убитых противников. Я ещё не знал, кто правил этим осколком на самом деле, какие силы находились поблизости, и насколько быстро местные владыки могли отреагировать на вторжение.

Ведь наш переход наверняка вызвал искажение. Даже учитывая тот факт, что ритуал завершился на стороне мира Архарис. Большая часть выброса осталась в погибшем мире, а в мире Сейлоста появилась лишь одна женщина с тяжёлой шкатулкой. И если повезёт, никто этого не заметит. А везение тут действительно было важно, потому как ритуалы предвидения толком ничего мне не показали, да и чувство опасности так и давило, не позволяя в полной мере понять откуда исходит угроза, вне зависимости на какую из троп судеб я бы не ступал.

Тягостные мгновения сменились направленным вниманием. Себия думала обо мне. Не просто вспоминала, собиралась призвать из шкатулки.

Я изменил проявленное тело, принимая сущность гоблина. Не полностью материальную форму, а призрачную проекцию Арзула. Она подходила для разведки лучше всего. Не нуждалась в воздухе, проходила сквозь препятствия и позволяла скрыть истинную силу.

В следующее мгновение пространство дрогнуло. Мою сущность вырвало из замедленного слоя и перенесло в реальный слой пространства.

Мир встретил меня запахами. Кровь. Гарь. Плесень. Грязная вода. Дешёвый алкоголь. Гниющая пища. Испражнения. хуманский пот. И что-то приторно-сладкое, напоминающее благовония, которыми пытались скрыть вонь.

Мы оказались внутри здания. Низкий потолок поддерживали стальные перекрытия. Стены были сложены из грубых бетонных блоков, местами покрытых влажными пятнами. За тонкими перегородками слышались голоса, хриплый смех, звон посуды и скрип мебели.

Вокруг находились живые искры душ. Много.

Одноразовый амулет уже ждал у меня в руке. Простейшая руническая вязь была нанесена на тонкую золотую пластину. Основой служил навык Поиск жизни, который я выдал Кари ещё в те времена, что теперь казались почти незапамятными.

Я активировал конструкцию. Золотые руны вспыхнули и начали сгорать одна за другой. Тысяча единиц маны ушла за одно мгновение. С учётом накопителей подобная трата не имела значения.

Сканирующая волна разошлась на десятки вёрст. Тончайшая вязь, не ощутимая даже сильными магами. Она прошла сквозь стены, землю, живые тела и защитные плетения. В восприятии зажглись отметки душ.

Сотни рядом. Тысячи дальше. Десятки тысяч в пределах уверенного сканирования. А за ними ещё больше. Значительно больше.

Одновременно с активацией амулета я поднялся в воздух. Стальные перекрытия не стали преградой для призрачной проекции. Я прошёл сквозь потолок, следующий этаж и крышу, не потревожив ни пылинки.

Над городом висело тёмное небо. Неестественное. В нём отсутствовали звёзды, но вдали, за горизонтом пылали багровые разломы, похожие на медленно затягивающиеся раны. Между ними двигались огромные тени. Возможно, облака. Возможно, существа, размеры которых не позволяли сразу отличить их от небесных явлений.

Я продолжал подниматься. Внизу лежал город. Кривые улицы. Плотно прижатые друг к другу дома. Башни. Стены. Отдельные кварталы, освещённые не магическими огнями.

Множество душ. Не тысячи. Миллионы.

Я активировал связь между проекцией Арзула и телом демонического Бога, используя энергию Бездны как проводник. И увиденное мне понравилось.

Не только из-за огромного количества душ. И даже не потому, что я наконец вырвался из череды неудач, тупиков и ограниченного выбора путей.

Осколок мира Сейлоста оказался лучше, чем я предполагал.

Осколок не был умирающим камнем с несколькими поселениями выживших. Здесь существовала полноценная цивилизация. Разрушенная, жестокая, приспособившаяся к нападкам Бездны, но всё ещё цивилизация.

Города. Инфраструктура как назвал бы наличие промышленных дорог полковник Омстрел. Даже мана пропитывала до сих по этот осколок. Как и наличие армий. Торговли и возможно, даже межмировых связей. Все это наполняло мое сердце радостью

Мой выбор обещал принести куда больше выгоды, чем показывали самые смелые расчёты.

Внизу Себия наслаждалась долгожданной свободой и не могла поверить собственным глазам. По её щекам текли слёзы. Золотые. Тяжёлые капли живого огня скатывались по бронзовой коже и гасли на полу крохотными искрами. В то мгновение они казались мне самым дорогим золотом во вселенной.

Моя драгоценная верховная жрица не получила новых приказов и потому позволила эмоциям вырваться наружу. Совсем ненадолго.

Она радовалась не просто возвращению. Себия радовалась тому, что дошла. Что не остановилась в астрале. Не потеряла шкатулку. Не погубила своего Бога. Не ошиблась, когда поверила мне. И прежде всего она радовалась встрече с дочерью.

Пока только с Халией.

Её душу я ощутил в потоках астрала значительно отчётливее. Она находилась ближе к точке выхода, поэтому кровь Себии привела нас именно сюда.

Масет был дальше. Но тоже жив. И это уже являлось удачей. Для Себии же сейчас существовала только дочь. Халия находилась в подвале.

Худая темнокожая девочка восьми лет сидела возле коптящей печи и очищала от гнили какие-то корнеплоды. На ней висело грязное платье, слишком большое для маленького тела. На руках темнели следы старых ожогов, а на правом запястье, синяк от чужих пальцев.

Она не выглядела пленницей. По крайней мере, в представлении местных. Просто сирота, которую приютили, кормили объедками и заставляли работать.

Её ещё не успели продать. Слишком молода для большей части тех услуг, которыми торговало это заведение. Но уже достаточно взрослая, чтобы таскать воду, чистить кухню, выносить помои.

Дочь Себии оказалась не в деревне Дакидон, где жила родня моей верховной жрицы. Её увезли на сотни вёрст южнее. Каким образом? Кто уничтожил семью? Почему девочка очутилась в этом месте?

Ответы находились в мыслях окружавших её людей. Я начал читать их сразу после появления. Амулет Области иллюзии оказался сложнее сканирующей пластины. На его создание ушло немало времени. Пришлось упростить массивы, отказаться от части функций и существенно уменьшить область действия.

Снабдить подобными артефактами даже старших офицеров пока не получалось. Слишком дорого и долго в изготовлении. Слишком велик риск, что слабый разум неправильно воспользуется полученной информацией.

Но себя я мог обеспечить хотя бы скромным аналогом возможностей тела демонического Бога.

Мысли местных жителей раскрывались передо мной грязными страницами.

Торговля своими сородичами, за только это я бы осушил бы их. Долги. Убийства. Изнасилования. Воровство. Страх перед сборщиками податей. Ненависть к соседям. Планы продать Халию, когда она станет старше. Вереница мыслей сотен хуманов вокруг этого места. И ни одного существа, чья смерть могла вызвать у меня сожаление.

И все это за один лишь удар сердца. Я отдал приказ. Себия расправила огненные крылья. Они развернулись сразу на несколько шагов, наполнив тесный коридор бело-золотым сиянием. Хуманы успели только повернуть головы.

Первый взмах обезглавил троих. Крылья прошли сквозь плоть, как раскалённый клинок сквозь жирного тура. Головы ещё не успели упасть, когда Себия двинулась дальше. Второй взмах рассёк стены вместе с прятавшимися за ними свидетелями.

Кто-то закричал. Кто-то попытался достать оружие. Один из охранников бросился к лестнице, но верховная жрица настигла его прежде, чем нога коснулась второй ступени. Огненное перо вошло в затылок и вышло изо рта, не оставив ему времени даже осознать смерть.

Самых мерзких тварей она разорвала собственными руками. Не в ярости. Именно это было особенно примечательно. В душе Себии не осталось места для гнева. Её сердца переполняла радость. Мысли были обращены к Халии, встрече и будущему дочери.

Местных она убивала равнодушно. Как устраняла бы препятствия. Как гасила ненужные свечи. Эти хуманы не имели прямого отношения к исчезновению ребёнка из деревни Дакидон. Они не похищали Халию и даже не знали, кем являлась её мать.

Просто купили дешёвую работницу. Собирались использовать. Возможно, однажды продать дороже. Себия убивала их не ради мести. Просто потому, что свидетели нам были ни к чему.

Вскоре здание затихло. Как пламя, которое так и не смогло разгореться.

Полы залило кровью. Она стекала по ступеням, собиралась в трещинах и капала в подвал. В воздухе смешались запахи железа и обожжённой плоти.

Я уже получил необходимую информацию о местной диспозиции сил. Часть географии и даже политического устройства.

Однако, амулет чтения разума был далеко не самым изысканным образцом созданных мной артефактов.

Куда интереснее получились копья света.

При ударе каждое из них высвобождало силу пяти тысяч единиц эссенции истинного света и воплощало магическую конструкцию заклинания Яростный туман зова стихий.

В радиусе половины версты выплёскивался гнев стихии света. Не обычное сияние. Не очищающий огонь. Яростная, почти ядовитая стихия разрывала энергетические каналы, выжигала тьму и превращала материю в пепел. Для демонов, нежити и порождений Бездны попадание в область действия могло стать смертельным, даже для могучих сущностей.

Это были лишь аналоги моих настоящих возможностей. Грубые. Одноразовые. Непомерно тяжёлые. Каждое копьё весило около сотни мер и достигало пяти шагов в длину. Изготовление требовало драгоценного тальтира и других редких металлов, поэтому наладить массовое производство пока не получилось.

Я создал пять экземпляров. Достаточно, чтобы частично уравновесить ограниченную силу призрачной проекции Арзула.

В этой форме я мог без труда метнуть столь грозное оружие. Нематериальность не мешала воздействовать на предметы, связанные с моей энергией. Если бы на пути появился сильный противник, его ожидал неприятный сюрприз. И мне даже не пришлось бы демонстрировать свое истинное обличие, мое тело демонического Бога. Впрочем, я постарался не оставлять следов в энергетическом плане, и понять, что именно тут произошло, не сможет даже самый пытливый чародей.

Однако сражение не входило в ближайшие планы. Пока Себия уничтожала свидетелей, я анализировал полученные сведения. И многое предстояло изменить прямо на ходу.

Население Сейлоста оказалось значительно больше ожидаемого. Тогда как среди них могли скрываться даже демоны Бездны или нечто хуже. Определенные признаки я уже успел обнаружить в памяти местных хуманов. Изменения в моих планах требовались стратегические. Но не срочные. Сначала следовало забрать детей Себии.

Я спустился обратно в притон и появился в подвале рядом с моей верховной жрицей. Халия стояла перед матерью. Девочка не плакала. Возможно, ещё не успела понять, что происходит на самом деле здесь и сейчас. Она смотрела на огромные огненные крылья, сияющие глаза и золотые слёзы Себии с таким выражением, будто увидела древнее божество из страшной сказки.

Себия опустилась на колени и не произнесла ни слова. Просто протянула руки.

Халия отшатнулась. Сердце моей верховной жрицы дрогнуло.

– Я не причиню тебе вреда, – тихо сказала она.

Девочка не узнала голос. Слишком маленькой была во время их последней встречи. Прошедшие годы стёрли воспоминания о матери, оставив лишь смутное ощущение тепла. Но кровь узнала кровь. Халия сделала один осторожный шаг. Потом второй. Прикоснулась к золотой слезе на щеке Себии. И только тогда заплакала сама.

Однако времени на долгую встречу не было. Поэтому я переместил девочку в шкатулку Тризиастра. Внутри ей ничего не угрожало. Жрицы позаботятся о ней, осмотрят, накормят и объяснят происходящее значительно мягче, чем смогла бы Себия среди залитого кровью притона. Но оставался еще Масет.

Для поиска требовалось обновить связь крови. Я зачерпнул энергией Бездны сгусток крови с пола. Тёмно-алая жидкость поднялась в воздух, собралась в тонкую нить и послушно легла на лоб Себии.

Ритуальная фигура была небольшой. Всего из пары тысяч пересекающихся линий и знаков рун. Обрамленные кругом.

Кровный знак вспыхнул. Превращаясь в символ направления.

Но простота внешнего рисунка скрывала сложную внутреннюю структуру. Печать должна была использовать кровь погибших хуманов вокруг как жертвенную энергию, усилить родственную привязку и определить направление ко второй душе.

Не пропадать же жалким душам понапрасну. Ведь я намеренно не пожирал души убитых. Не собирал очки Системы. Впрочем, что мне сейчас могли дать эти пару сотен очков Системы? Но это был лишь как называла их Лея Фрет, риторический вопрос.

Однако, любое из этих действий могло оставить заметный след и заранее предупредить местного хозяина о моём появлении. Тогда как обычная резня в притоне едва ли заинтересует сильного правителя. Здесь подобное происходило достаточно часто. Тогда как исчезновение душ, совсем другое дело. Особенно если кто-то следил за их движением в тенетах осколка мирового ядра Сейлосты.

Тем временем печать на лбу Себии разгорелась адским пламенем.

По полу потянулись словно живые ручейки крови. Они двигались против уклона, обтекали обломки мебели и поднимались по ступеням. В ритуал втягивалась кровь из соседних комнат, коридоров и верхних этажей.

Лужи исчезали. Ритуал пил жертвенную энергию, уплотнял связь и отбрасывал ложные направления. Перед восприятием Себии постепенно складывался путь.

Она стояла неподвижно. Огненные крылья за спиной медленно гасли. Кровавые линии поднимались по ногам и струились вдоль тела, не пачкая кожу, а растворяясь внутри ритуальной фигуры на лбу.

Наконец Себия открыла доселе закрытые глаза. В них полыхал адский огонь. На одно мгновение её лицо стало похоже на лик древней богини, прекрасный, даже в чем-то пугающий своей красотой и совершенно не похожий на нее.

Она подняла руку. Указала сквозь стену, туда, где за сотнями вёрст тянулись дороги, возвышались иные города. На север.

– Повелитель, Масет находится в той стороне, – произнесла Себия, внутренне трепеща от нетерпения.

Я проследил за указанным направлением, не взглядом, а ощущая через ритуал, где находится Масет. Связь была слабой. Искажённой. Конечная точка была окружена чужой силой. Но связь существовала. Её сын еще был жив.