Текст книги "Утопающий во лжи 18 (СИ)"

Автор книги: Лев Жуковский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

Глава 2
Упивающийся жадностью король скелетов Рикхол Виалиш

Результат превзошёл все мыслимые ожидания. Даже мои. А я, Рикхол Виалиш, один из совета старших мира Тесэр, за долгие века темницы разучился ждать от реальности милостей. Мы слишком давно жили среди праха, чтобы верить в подарки судьбы. Слишком давно смотрели на мёртвое небо, стянутое проклятым куполом, чтобы надеяться увидеть свет нашей звезды, не несущий в себе клейма преатов. Слишком давно считали редкие возможности ловушками, чтобы не искать подвоха в каждой протянутой руке.

И всё же меч был создан. Когда Лорд Афет впервые озвучил предполагаемые свойства будущего оружия, никто в совете старших, кроме меня, не поверил в саму возможность его появления. Мои братья слушали его слова молча, но по кровавым узам между нами текло лишь недоверие, густое, как застывшая кровь на алтарных плитах. Они видели не кузнеца, не союзника, и даже не торговца. Они видели древнего демона, носителя бесчисленного сонма обличий, существо, которое слишком легко могло улыбаться одной пастью, а другой уже пожирать твою душу.

Я тоже видел это. Но я видел и другое. Видел старика. Не слабого. Не доброго. Не смертного. Нет. Но всё же старика из древних сказаний моего родного мира Тесэр. Того самого странника, который не мог найти успокоения в омуте без границ, потому что само успокоение было для него худшей из смертей. Он шёл сквозь века не ради конца пути, а ради поиска. И, как герои старых преданий, возможно, сам не знал, что именно ищет.

Иногда мне казалось, что Лорд Афет помогает таким же утопающим, как мы, не из сострадания. Сострадание слишком мелкое слово для него.

Скорее он узнавал в нас отражение собственной войны. Мы тонули в бесконечной лжи выродков света, скрывающих за яркими слепящими крыльями жестокость, высокомерие и жажду испить нашу кровь. Он же веками шёл против любой власти, которая осмеливалась считать себя верховной, единственной и окончательной. И пусть его собственные мотивы были нам неизвестны доподлинно, в этом отвращении к цепям, наши пути на миг совпали.

При том, что именно я взял на себя ответственность. Именно я настоял, чтобы совет старших согласовал ряд более простых позиций, позволив древнему демону доказать свое мастерство. Никто не желал тратить понапрасну редкие ресурсы. Даже сердца костяных ужасов, не самые драгоценные в наших запасах, пришлось выделять из моих личных хранилищ. И то дозволение на это я получил лишь после сотни выкованных мечей света.

Великий дар. По любым меркам. Даже обычные проклятые мечи истинного света были ценностью, способной заинтересовать целые ордена, культы и павшие династии, что изредка посещали наш мир. А уж Проклятые кровью преатов мечи, осквернённые ужасом света, стали драгоценными жемчужинами искусства стихийной артефакторики. Их ауры заставляли дрожать живых, ломали строй разума, разъедали волю и оставляли после себя не просто раны, а память о страхе.

Но мои братья всё ждали подвоха. Ждали, когда Лорд Афет попросит невозможную цену. Когда попытается исчезнуть с нашими сокровищами. Когда ударит в спину. Когда окажется не тем, кем назывался, а кем-то ещё более опасным. Хотя куда еще опаснее, чем кузнец истинного света, способный пережить явление самого Вестиала. Ведь даже представить сложно, какими артефактами с подобными возможностями могла обладать именно эта ипостась Лорда Афета. Но пока он действовал рационально и не нарушал наши законы, пока не давал повода усомниться в своих словах и даже виру не потребовал за нападение Архтрука Ишраила, понимая тяжесть нашей утраты.

Я не мог винить моих братьев за это. Мы жили достаточно долго, чтобы понять: если древнее существо ведёт себя честно, это ещё не значит, что оно не строит более глубокую ложь. Но я всё же чувствовал, что в этой сделке обман был не главным. Главным была жадность. Его, моя, совета старших, самого мира Тесэр. Жадность к силе, к будущему, к возможности хотя бы раз не только терпеть, но и выбирать свою судьбу.

Теперь же я с наслаждением всматривался в узор уникального меча света.

Он был выкован из сердца древнего высшего элементаля света C ранга, существа, уже перешагнувшего пределы титанов и находившегося всего в одном шаге от становления великим элементалем света B ранга. Сердце Арахаила. Одного из тех, кто пал во время нападения на наш мир Тесэр. Во время войны за нашу свободу. Войны, окончившейся позором, поражением и вечными страданиями.

Когда-то мы были людьми. Не жалкой нежитью. Не королями костей. Не надзирателями собственного кладбища. Мы строили города, строили империю, объединяя сотни миров вратами сквозь пустоту, строили дороги между мирами. Наши маги связывали пространства искуснее любых других. Наши Боги ещё отвечали на молитвы. Наши армии несли знамёна, а не проклятия. И всё это было разрушено во имя слепящего света, который никогда не прощает тем, кто смеет идти без его дозволения.

Нас не просто убили. Нас превратили в проклятую нежить. Чтобы мы страдали вечно. До самого заката радуги миров. Но это были лишь всполохи моих воспоминаний, что изредка всплывали в моей памяти, но разве прошлое было сейчас важно?

Решение выделить сердце Арахаила удалось выбить буквально под залог моей души. Совет старших до последнего не верил, что Лорд Афет не скроется с такой драгоценностью. Даже тот факт, что под ударом постоянно находилось более пятидесяти тысяч его богомерзких адептов света, с детьми, самками, с целым живым городом под куполом света, нисколько их не убедил.

И, если быть честным, их доводы не были лишены логики. Для существа, одновременно проживающего бесчисленное количество жизней, теряющего их и находящего всё новые и новые, души жалких гнолов могли быть не более чем ресурсом. Дорогим, полезным, удобным, но ресурсом. И уж точно ресурсом куда менее ценным, чем два сердца высших элементалей света. Даже одно сердце. Даже обломок такого сердца.

Именно поэтому договор касался всего двух экземпляров. Двух сердец и двух попыток.

И огромного сопутствующего объёма более дешёвых ингредиентов, которые на деле тоже были далеко не мусором. Речь шла не только о душах. Требовались стихиальные кристаллы праха. Много. Чудовищно много. Целые хранилища должны были раскрыть свои мертвенные пасти, чтобы обеспечить процесс ковки. И всё это ради оружия, которое могло оказаться либо величайшим прорывом, либо самым дорогим пеплом за последние тысячи лет.

Мне дозволили довериться древнейшему демону лишь по одной причине. Предполагаемая ценность меча была невероятна. И когда Лорд Афет проявил готовый клинок из своего горнила света, даже мои братья на миг умолкли в тенетах кровавой связи.

Не потому, что поверили. Потому что увидели.

Проклятый кровью преатов меч освещенного тлена слез титана света Арахаила

Ранг С+

Состав: Принявший материальную форму истинный свет, заключенный в проклятое прахом сердце высшего элементаля света Арахаила.

Описание:

Длина: 18 локтей и 3 ладони.

Вес: 18744 меры.

Великий клинок оскверненного света созданный кузнецом предавшим законы и принципы первозданного света, за что любой попытавшийся воспользоваться этим оружием подвергнется действию проклятия. Оружие создано из принявшего материальный вид истинного света, заключенного в проклятое прахом сердце высшего древнего элементаля света, вобрав в себя волю десятков тысяч некогда живых существ во имя первозданного света!

Свойства:

– Освещенные слезы тлена I. Любой барьер, с которым соприкоснется меч будет подвержен воздействию освещенного тлена, разъедая его. Создавая брешь размер которой зависит лишь от времени касания к барьеру.

– Несокрушимость I. Это оружие практически невозможно разрушить.

– Воля света I. Это оружие является сконцентрированной волей света, остановить его может лишь сильная воля иной стихии.

Высшее проклятие отрицания жизни:

Проклятое кровью преатов оружие имеет ауру, поглощения энергии радиусом в сотню шагов, которая тут же начнет пожирать абсолютно все что несет в себе хоть толику энергии посмевшей приблизиться к нему.

Владелец: Отсутствует

Возможно, для какого-нибудь древнего владыки демонов из числа Багровых охотников подобное оружие не являлось бы чем-то по-настоящему уникальным. Возможно, в их бездонных сокровищницах пылятся клинки, выкованные из позвонков павших Богов, копья, питающиеся снами миров, и цепи, которыми можно удержать титана размером с целый спутник. Возможно, для них этот меч был бы просто ценным инструментом.

Но для нас он был надеждой. Не простой. Не чистой. Не той, о которой поют живые под ясным небом. Это была надежда мёртвых, как прах в костяной чаше. Надежда не вырваться немедленно из-под купола, окружающего мир Тесэр. Нет. Мы не были настолько глупы, чтобы считать даже такой меч ключом к полной свободе. Купол над миром слишком древен, слишком велик, слишком глубоко связан с нашим проклятием и самим миром.

Но меч давал шанс на другое. Проникнуть к мировому ядру. К самому сердцу мира Тесэр.

К той проклятой вязи рун, которой богомерзкие преаты света покрыли его после победы. Не разрушить барьер грубой силой. Не проломить его ударом. Не истощить до обрушения. А изменить саму ткань защиты. Освещённый тлен не атаковал преграду как обычное заклинание. Он не пытался спорить с её прочностью напрямую. Он искажал. Разъедал. Заставлял защиту словно забывать собственную целостность.

И в этом заключалось главное. Вне зависимости от прочности барьера воздействие продолжалось бы, пока меч соприкасался с ним. Размер бреши зависел лишь от времени касания. Остановить процесс можно было только уничтожив владельца оружия или отогнав его. А это уже не вопрос силы стены. Это вопрос воли. Подготовки. Жертвы. Того, в чём мы, проклятые короли мира Тесэр, всё ещё не считали себя окончательно побеждёнными.

Это даже не оружие в полном смысле слова. Хотя защититься от него было бы непросто. Скорее артефакт. Ключ. Ядовитый, проклятый, жадный ключ из света и тлена, выточенный в горниле существа, которое само являлось оскорблением для всех законов преатов. Истинный свет, заключённый в проклятое прахом сердце своего же павшего титана. Свет, преданный, искалеченный, обращённый против тех, кто присвоил себе право судить миры от его имени. Возможно, это и была сила Тхазара, о которых, однако мы знали слишком мало. Чересчур туманны были древние писания, говорившие о подобных созданиях. Но разве не мог Лорд Афет завладеть именно таким телом? Точнее даже не так. Наверное, только Лорд Афет и мог провернуть нечто-то настолько невероятное.

Сейчас же драгоценный меч находился в сокровищнице столицы. В Аркшас Талии. Под рунами, печатями, слоями защиты и надзором тех, кому совет старших всё ещё мог доверять больше, чем самому себе. В купели, способной сдерживать проклятие, в области абсолютно пустой от энергий.

Однако, использовать его не мог ни я, ни один из моих братьев. И дело было не только в проклятии, испивающем любую энергию из наших тел. Хотя уже этого было бы достаточно. Аура меча нарушала работу рун, покрывающих все кости моего скелета, и заставляла внутренние контуры дрожать, будто их обливают кислотой, сделанной из крови Богов Бездны.

Но хуже было другое. Сама поверхность клинка, покрытая осквернённой энергией стихии тлена, разъедала защитные барьеры, созданные нашим правителем. Те самые, что оберегали наши тела от влияния времени, распада и скверны, которой заразили наш мир преаты света. Мы были сильны. Но наша сила держалась не только на личной воле наших душ. Она держалась на древних ритуалах, защитных структурах, остатках благословений павших Богов и трудах нашего последнего спящего владыки. Ведь мы были одними из тех, кто лично воочию наблюдали за падением родного мира.

И в итоге этот меч мог повредить основу целостности наших разумов. Слишком легко. Именно поэтому, когда Лорд Афет без каких-либо проблем держал этот клинок в руках, я ощутил не уважение. Нет. Уважение слишком мало отражало мои чувства.

Я ощутил трепет. Перед чудовищем иной природы. Перед существом, сумевшим на смертном ранге получить тело демонического Бога. Перед тем, кто мог не только владеть истинным светом, но и предавать его, искривлять, наполнять проклятиями и не сгорать от собственного кощунства перед величайшей силой вселенной. Перед тем, кто стоял с мечом Арахаила так спокойно, словно держал обычную мотыгу, а не артефакт, способный разъедать защиту целого мира.

Такому потенциалу можно было только позавидовать. И теперь я лучше понимал, в чём заключалась сила Лорда Афета. Не просто в могуществе его основной сущности. Не просто в древности, позволившей видеть ему тысячи павших империй. Не просто в хитрости.

А в невероятном даре, которым он наделял свои ипостаси. Он даровал им потенциал развития. Не неподвижную мощь, не готовую вершину, не мёртвый титул, а путь. Возможность расти. Меняться. Становиться чем-то, что вчера ещё казалось невозможным. Для нас, застрявших в проклятой темнице на тысячелетия, подобный дар выглядел почти непристойно роскошным. И все это заставляло где-то в глубине души вспоминать старое, давно забытое, еще смертное чувство, нет не осторожности, а страха.

Артефакт же, который Лорд Афет потребовал за свою работу, совет старших согласился передать только после получения меча. Проклятого кровью преатов меча освещённого тлена слёз титана света Арахаила.

И что удивительно, на это Лорд Афет великодушно согласился. Без споров. Без угроз. Без попытки ускорить расчёт. Его тон оставался беззаботным, почти ленивым, будто он вообще не переживал, что мы можем попытаться его обмануть. И именно это настораживало сильнее любых угроз. Существо, уверенное в своей власти. Словно это чудовище из древних времен просто ждёт, позволяя другим самим решить, насколько они готовы пожалеть о собственной глупости.

Я однажды спросил его об этом. Осторожно. Почему он не уничтожает миры один за другим, если действительно способен на такое? Почему не берёт всё, что может взять? Почему не превращает чужую слабость в свой закон? И его ответ был странен. Не лишён смысла, но странен.

Он сказал, что тогда вселенная стала бы довольно скучным местом.

В чём-то я был с ним согласен. Хотя до конца не понимал его мощь. Не только мощь этого конкретного тела богомерзкого преата, обретшего силу Бога. Оно само по себе впечатляло. То, что Лорд Афет использовал одного из преатов для борьбы со светом, наполняло моё мёртвое сердце давно забытой радостью. Но за телом чувствовалось нечто большее. Тень сущности, которая смотрит на миры не как заключённый, не как завоеватель, а как игрок, которому интересна сама партия, пусть и в масштабах целой вселенной, а может и за ее пределами.

И всё же совет старших не разделял моего доверия.

За эти полтора года меня не раз упрекали в излишней мягкости к Лорду Афету. Проверяли на наличие ментальных закладок в моём разуме. Исследовали кровавые узы, старые руны, контуры воли, даже те области памяти, к которым я позволял им прикоснуться лишь под угрозой общего решения совета. Раз за разом они ничего не находили, от чего только больше приходили в ярость. Не понимая всей правды, что лежала перед их глазами.

Глава 2.1
Цена ошибки. Король скелетов Рикхол Виалиш

Так вот, постичь я не мог не силу Лорда Афета. Могущество его я видел. Нет. Я не мог осознать масштаб его замысла.

Масштаб существа, проживающего не просто десятки тысячелетий, а тысячи и тысячи жизней не одну за другой, о подобном я слышал и прежде. В старых хрониках упоминались маги, переселяющие разум и душу из тела в тело, демоны, пожирающие собственных наследников, духи, меняющие сосуды, словно изношенные одежды. Но всё это было последовательно. Уродливо, опасно, и в целом лишено смысла, но хотя бы понятно.

Лорд Афет жил иначе. Одновременно. Множественно. Словно его воля была не единым пламенем, а бесчисленным созвездием, где каждая звезда горела отдельно и всё же принадлежала одному небу. Именно это поражало сильнее любого оружия. Я не мог понять, почему все эти ипостаси не объединяют усилия. Почему не сходятся в один непреодолимый удар. Почему существо, обладающее таким множеством судеб, не складывает их в одну сокрушительную длань, способную раздавить миры.

Однажды я задал ему этот вопрос. Дерзкий. Пожалуй, даже слишком дерзкий для короля скелетов, говорящего с тем, кого сам совет старших предпочитал не раздражать без крайней необходимости.

Но Лорд Афет ответил просто. Без гнева. Без паузы. Даже без видимой попытки что-то скрыть. Не потому, что он не был жаден до информации. Напротив, в нём чувствовалась жадность существа, которое собирает тайны так же естественно, как смертные вдыхают воздух. Просто он, кажется, заранее понимал: я всё равно не смогу осознать сказанного в полной мере. И в этом он словно испытывал и разочарование, и печаль одновременно, как будто ощущая, что его не может никто понять.

– Рикхол Виалиш, бесконечности не перемножаются ни во времени, ни в пространстве, – произнёс Лорд Афет так, будто сообщал мне не тайну мироздания, а очевидность, известную даже детям.

Я молчал. Не потому, что понял. Потому что впервые за многие века ощутил, как мысль упирается в стену, за которой нет ни двери, ни трещины.

Лорд Афет посмотрел на меня. Недолго. Но этого хватило, чтобы я уловил в его взгляде не презрение, наверное, презрение было бы легче вынести, оно соответствовало бы порядку вещей между существами разной высоты. Нет. Там промелькнуло разочарование.

– Бесконечности потенциала, – снизошёл он до пояснения. Как понять это. Почему его разные тела не могут помочь друг другу, причем здесь потенциал души. И души ли вообще?

И всё равно я не постиг его мысли. Слова легли в мой разум, как древние руны на камень, смысл которых виден, но недоступен. Я, Рикхол Виалиш, король скелетов мира Тесэр, переживший миллиарды соплеменников, возвысившийся почти до вершины нашего павшего мира, вдруг ощутил себя не владыкой, не стражем темницы, не одним из тех, перед кем дрожат города нежити. А песчинкой.

Песчинкой, попавшей в жернова мироздания. Могучей, если сравнивать с живыми. Ничтожной, если смотреть оттуда, откуда смотрят по-настоящему древние сущности.

Этот разговор произошёл задолго до ключевого момента. До того мгновения, когда должен был быть передан артефакт, который Лорд Афет потребовал от нас изначально.

Потребовал, но был готов заплатить за него куда больше, чем он стоил. Артефакт Крепость древа разума имел ранг В-, и по одной лишь этой причине многие сочли бы его сокровищем. Но истинная ценность вещи не всегда совпадает с её полезностью. Слишком уж сложен он был в активации. Слишком требователен в применении. Слишком странен в самой своей природе.

Это было сокровище ещё тех благостных времён, когда экспансия империи Тесэр только начиналась. Тогда наши врата между мирами не были редкими чудесами. Они становились дорогами. Артериями будущей империи. Путями, по которым должны были идти торговцы, армии, паломники, послы и целые народы. Многие расы платили великие дары за возможность подсоединить свои миры к громадной сети межмировых порталов. Кто-то отдавал древние кристаллы, кто-то, сердца духов, кто-то, знания, которые не должны были покидать их звёзды.

Крепость древа разума была одним из таких даров. И сохранилась она не потому, что была особенно любима. А потому, что оказалась почти бесполезна.

В реалиях нашего павшего мира, и всего сектора разумных миров, артефакт был слишком неудобен. По сути, он представлял собой аналог искусственного разума, способного действовать дистанционно, анализировать, управлять, координировать, принимать решения. Но сам передвигаться он не мог. Требовал источник мистической энергии. Нуждался в сложной привязке, защите, пространственной устойчивости и постоянном питании.

Разместить его, допустим, на пустотном крейсере было почти невозможно. Для голема, безумная роскошь. Для крепости, слишком много условий. Для города, слишком много рисков.

Вот и выходило, что артефакт одновременно обладал огромной ценностью и никому по-настоящему не был нужен. Он лежал в наших каталогах как древняя корона, которую нельзя носить, нельзя продать без сожаления и нельзя выбросить без ощущения, что ты плюнул на собственную историю.

Но Лорд Афет уверенно указал именно на него. Словно искал заранее. Искал давно. Словно не листал перечень товаров, а проверял, сохранилось ли в мёртвом мире то, что ему однажды понадобится. И это настораживало. Даже меня.

Во время передачи меча он не проявил ни малейшего нетерпения. Не уникального меча, тот он беспрепятственно отдал сразу после удачной ковки. Без попытки торговаться, без задержек, без демонстрации силы. Тогда как с нашей стороны плата была произведена с намеренной задержкой.

Совет старших тянул время. Ведь наш правитель пробуждался. Старые печати в столице Аркшас Талии раскрывались одна за другой. В глубинах города поднимались энергии, спавшие тысячелетиями. По кровавой связи шли приказы, уточнения, холодные расчёты. Каждое мгновение приближало нас к попытке захвата Лорда Афета, и моя задача была проста: задержать его как можно дольше. Пусть даже разговорами, ведь прямое боестолкновение пользы точно не принесет.

Я пытался. Сначала осторожно. Потом всё настойчивее. Но он словно читал мои намерения, как открытую книгу, не проявляя ни толики недовольства. Я ожидал ярости. Раздражения. Угрозы. Требовательного вопроса, почему совет старших считает себя вправе играть с ним в подобные игры.

Ничего. Напротив, Лорд Афет казался полностью вовлечённым в разговор. С удовольствием. Словно для него это было не преддверие возможной ловушки, а редкая возможность услышать, насколько глубоко в нас проросла собственная темница. И, быть может, последний разговор в моём существовании.

Я увлекал его чаяниями о будущем уничтожении власти преатов света. Говорил о мести, о возвращении, о том, что однажды мир Тесэр перестанет быть мёртвым предупреждением для непокорных миров. Лорд Афет слушал внимательно. Иногда даже вставлял ремарки, сухие, точные, пугающе практичные. Как разрушать их цепи снабжения. Какие узлы власти бить первыми. Где преаты особенно самоуверенны. Как использовать их гордыню против них самих.

Но всё это время мне казалось, что он ждёт от меня других слов. Не этих. Не воинственных. Не удобных совету старших. Иных. Тех, к которым я сам никак не мог подобраться.

– В скором времени наш Правитель будет пробуждён и воздаст преатам света за их грехи… – увлечённо произнёс я.

Мы стояли над городом Лорда Афета. Его городом в нашем мёртвом мире. Под нами сиял золотой купол истинного света, омерзительный и прекрасный одновременно. Внутри двигались тысячи и тысячи его подчинённых. Они работали, молились, строили, жили. Что для мертвого мира было уже роскошью. Жизнь под защитой света в мире нежити выглядела как плевок в лицо самой истории мира Тесэр. И всё же за эти месяцы я привык к этому зрелищу. Более того, начал видеть в нём не только оскорбление, но и возможность.

Эти мысли шли фоном и сейчас только отвлекали от разговора, однако я не успел договорить. Лорд Афет прервал меня на полуслове.

– Как ни печально, это ничего не даст, лишь приведёт к очередным ошибкам. Ведь вы проиграли не потому, что были слабы, и не потому, что свет неодолим. Вы забыли самое главное…

Он замолчал. Не резко. Не театрально. Так, словно само продолжение требовало, чтобы я сделал шаг навстречу и спросил его сам.

– Что же мы могли забыть такого важного, Лорд Афет? – произнёс я нетерпеливо.

Нетерпение было моим лишь отчасти. По кровавой связи совет старших требовал задерживать его. Ещё немного. Ещё несколько мгновений. Передача Крепости древа разума уже готовилась. Правитель почти пробудился. В столице начинали оживать такие структуры, которые даже мы, короли скелетов, не тревожили без крайней нужды.

Но в тот миг я спрашивал не только ради них. Я действительно хотел знать ответ от самого Лорда Афета.

– Вы забыли в своей гордыне, что падение – это неизбежный процесс, – произнёс Лорд Афет. – Но и это не самая страшная ваша ошибка…

Он снова замолчал. Его взгляд ушёл вдаль. Туда, где за тысячами и тысячами вёрст, за городами нежити, за пустошами, за слоями мёртвого пространства, в сердце столицы Аркшас Талии пробуждался наш Правитель. Мне показалось, что Лорд Афет действительно видит это. Не предполагает. Не рассчитывает. Видит прямо сейчас своими глазами.

– Что же мы забыли? Чего не учли, Лорд Афет? – спросил я уже почти жадно.

Возможно, в этих словах мог крыться ответ. Не для меня. Но для всего мира Тесэр. Он повернул ко мне лицо. И теперь не стал ждать новых вопросов.

– Вы забыли, что подняться самим невозможно, ведь гибель, что мира, что души, обратить вспять нельзя. И в итоге вы даже не попытались из-за своей гордыни найти того, кто помог бы вам это сделать. Оттого и пробуждение твоего Правителя ничего не даст. Лишь очередное разочарование от совершённой ошибки.

Каждое слово падало тяжело. Не как удар молота. Как крышка саркофага.

– Ведь, Рикхол Виалиш, ты, проведя столько времени подле меня, лишь ты сумел осознать ошибку вашего Правителя. Ваш изъян.

Я молчал. Совет старших кричал по кровавой связи, требуя отвечать, спорить, тянуть время, но их голоса стали далёкими.

Лорд Афет продолжил:

– Локальная блокировка вашего старения не смогла решить главной проблемы. Не только нежити, но и самой сути смертных разумов. Проблемы вашего заточения. Именно оно незаметно сводит с ума, тысячелетие за тысячелетием. Я видел это не раз и у существ куда более могущественных, чем вы. Оттого вы и не можете вырваться из этой темницы. С годами вы просто забываете, что для этого нужно сделать.

Я хотел возразить. Не смог. Потому что где-то глубоко, под слоями гордости, ненависти и старых клятв, что-то в его словах уже давно было известно мне самому.

– Потому ваш Правитель и уходит в излом, чтобы хотя бы самому избежать этой пагубной участи, – сказал Лорд Афет. – Но сам в свою очередь упускает шансы всё изменить. Тем самым вы погружаетесь, утопаете всё сильнее и сильнее в своей же темнице, в той лжи и обмане, которые воздвигли в своих разумах, в бессмысленной попытке спасти… а точнее, сбежать из мира Тесэр.

Сбежать. Это слово оказалось хуже обвинения. Мы веками говорили о спасении. О возрождении. О возвращении величия. Но сколько из нас действительно желали спасти мир? А сколько, лишь выбраться из клетки?

– Но может, Правителя всё же нужно пробудить? Чтобы вы, Лорд Афет, поговорили с ним, – произнёс я с надеждой в голосе.

Слова были лживы. Я это понимал. Он это понимал. Весь совет старших жаждал не разговора. Совет жаждал захвата. Сила Правителя могла позволить пленить столь искусного артефактора стихии света. Заставить его ковать. Заставить создавать оружие, источники, артефакты, ключи к нашему спасению. Это могло стать началом настоящего наращивания силы мира Тесэр.

Лорд Афет ответил спокойно. Слишком спокойно.

– Смысла в этом нет.

На его лике не было ярости. Ни тени. Лишь мельчайшая искра разочарования. Не во мне. В совете старших. И от этого становилось тяжелее.

– Сейчас мне нечего предложить вашему Правителю. Время ещё не пришло. Но величину твоей души, Рикхол Виалиш, я оценил и не забуду её. Так что координаты мира Тесэр и метки душ для будущих перемещений я оставил здесь не просто так… – произнес Лорд Афет забирая из моих рук артефакт Крепости древа разума.

Я хотел отказать, хотел отпрянуть. Но понимал, что Лорд Афет заберет его либо так, либо уже из моих истлевающих рук. Понимал что тянуть больше нельзя и даже такое титаническое терпение имеет свои границы, границы врат Вестиала.

Я хотел сказать напоследок, еще хоть немного потянуть время, что барьер вокруг мира не позволит открыть врата демонов, работающие по координатам душ. Хотел возразить. Предупредить. Возможно, даже попросить о помощи. Даже поблагодарить за одну только возможность спасения нашего мира. Но Лорда Афета уже не было рядом. Он исчез без вспышки, без разрыва, без демонстрации силы. Просто перестал стоять там, где мгновение назад звучал его голос.

Его подчинённые, однако, оставались внизу. Укрытые золотым куполом. Именно их нахождение в мире Тесэр было гарантией возможности захватить его. Так считал совет старших. Так считал и я ещё несколько ударов сердца назад.

Мгновения потянулись тягостно.

По ментальной связи я получал данные о завершении процесса пробуждения нашего Правителя. Всего несколько ударов сердца отделяло нас от начала захвата Лорда Афета. Даже его временное исчезновение в иной слой пространства играло нам на руку. Он неизменно возвращался в то же место, откуда исчезал.

Всегда. Так было прежде. Так должно было быть и теперь. Но затем я заметил странность. Тысячи и тысячи его подчинённых внизу двигались слишком медленно. Слишком ровно. Слишком одинаково. В их движениях не было живой суеты. Не было случайных жестов. Не было усталости рабочих, детского бега, споров, молитвенной дрожи, раздражения, страха, привычной мелкой неупорядоченности, которая всегда сопровождает жизнь. Всё казалось выверенным, замедленным, почти механическим.

Плохое предчувствие ударило сильнее приказов совета. Я приблизился к куполу. Проклятый истинный свет жёг восприятие. Его яркость давила на руны, скользила по костям, вызывала глубокое отвращение и боль, похожую на память о давно утраченном теле. Но я превозмог её. Погрузился всем естеством сквозь барьер, разрывая тонкую плёнку света собственной волей.

И увидел. Ни одного жителя в городе уже не было. Ни одного. Вместо них двигались ледяные статуи. Фигуры, выточенные с пугающей точностью, с яркими источниками истинного света в груди. Именно их я всё это время ощущал. Именно их принимал за живых адептов Лорда Афета. Их свет бился ровно, достаточно убедительно, чтобы обмануть дистанционное восприятие. Они двигались, имитировали труд, молитвы, жизнь.

И словно должен был возникнуть вопрос: как мистический дар мог биться в груди мёртвой статуи? Но для Лорда Афета, казалось, это не было сложной задачей.

– Как ты мог его упустить! – ревели голоса моих братьев по кровавой связи.

Они ревели громко. Слишком громко. Наигранно. Неправдоподобно. Ведь они понимали то же, что и я. Попытка заблокировать пространство могла обернуться очередным пришествием самого Вестиала, но уже в нашей столице. А тратить энергию Правителя на блокировку столь губительной силы было бы в крайней степени неразумно. Никто не хотел первым признать очевидное: Лорд Афет обыграл нас ещё до того, как наша ловушка начала смыкаться.