Текст книги "Утопающий во лжи 18 (СИ)"

Автор книги: Лев Жуковский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

Сегодня через неё ушёл опасный чужак. Через столетие врата могут понадобиться для торговли, бегства, войны или спасения мира. Будущее изменчиво, и уничтожать мост только потому, что однажды по нему прошёл враг, излишнее расточительство.

В этом вопросе я был полностью согласен с Вирашсиасом. Нельзя быть уверенным в потоках будущего на сто процентов. Ведь как минимум к моему появлению заносчивые рыбы не подготовились. И лишь скудность моих навыков сокрытия ауры не позволила осуществить коварный, но вполне разумный план. Пути моего будущего, скрытые в эфире, не дались даже старшему Богу A ранга при пассивном наблюдении.

Я всполошил их сонный водяной мир одним своим появлением. Небольшое, но всё же утешение. Ведь оно было подтверждением, что абсолюта не существует, какие бы массивы и ухищрения Боги не придумывали.

Хикиашу прибыл к вратам в Архарис быстро. Не так быстро, как я, но все же. Водный титан появился из пучины океана, снова собирая новое тело проекции из священных вод, не такое сильное как в прошлый раз, но особого могущества и не требовалось от него сейчас. На этом удаленном острове, где располагались огромные каменные врата созданные словно из живых кораллов, но вязь рун все равно искусно пролегала по всей их поверхности. Врата не стали располагать на глубине, даже учитывая расу тритонов, но универсальность для гостей была важнее. От того каждые из врат располагались на островах.

И все же моя скорость, даже в этом мире, с его отравляющей водной Ци, была выше, чем скорость мысли водного титана Хикиашу. Просто потому, что в форме изверга света, сжигая чистейшую эссенцию истинного света, я мог двигаться со скоростью молнии, преодолевая тысячи верст за мгновения, огибая огромный мир Пекарат менее чем за один удар сердца. Игнорируя попытки водной Ци испить мою энергию из тела демонического Бога. И в этот момент я нагладно видел, и понимал, что для даже такого могучего мира как Пекарат, с его десятками миллиардов жителей, моя мощь была слишком опасна, слишком избыточна.

Появившись, точнее в моем восприятии медленно собрав новое тело, Хикиашу не пытался заговорить со мной. Даже не смотрел на меня, не говоря о том, чтобы оскорбить своим прежним высокомерием. Видимо, Великий Вирашсиас сумел достаточно ясно объяснить своему слуге цену новой ошибки, и я это ощущал всем своим естеством.

Врата водный титан развернул почти на предельном режим мощности, чтобы даже мой огромный энергетический вес они могли выдержать. Массивы вспыхнули. Руны, созданные артефакторами хуманов Тесэра, одна за другой налились синим сиянием. В древний механизм хлынули сотни тысяч единиц энергии Ци. Создатели этого сокровища из империи Тесэр предусмотрели возможность адаптации к местным источникам. Тысячелетия проходили, миры падали, народы вымирали, а их творения продолжали служить тем, кто даже не помнил имён великих мастеров.

Коралловые опоры задрожали. Между ними растеклась тьма, обнажая истинную суть водной Ци. Не обычная темнота, а отсутствие видимого пространства, словно алчность глубин, провал, за которым скрывался другой мир. По поверхности перехода прошли тусклые серебристые круги. Оттуда не тянуло ни жаром, ни холодом. И даже мое чувство опасности молчало.

Мне это не нравилось. Впрочем, за последние дни слишком многое мне не нравилось. Я ещё раз проверил связь с доменом. С сознаниями.

Все пути отступления оставались доступны, кроме одного: вернуться в Пекарат после перехода. Я это понимал. Пусть даже сам Вирашсиас этого не сказал открыто.

Хикиашу молчал. Я тоже не счёл нужным сказать что-либо на последок, столь ничтожному созданию. И на самом деле, этот момент превосходства моей силы, даже на миг не потешил мое самолюбие, мою гордыню, их словно бы не осталось в моей душе. А вот злость и раздражение, от разрушенных планов, не только здесь и сейчас, но и утраченные целые нити будущих вероятностей. Вот они, эти чувства были на месте, как и растревоженная алчность. Ведь я вполне понимал, как много сегодня потерял.

Я шагнул во врата. Короткая вспышка перехода выжгла очертания коралловых врат. Мир исчез. А затем тьма Архариса обволокла меня. Она была плотной. Тяжёлой. Не похожей на обычную ночь.

За тысячные доли мгновения я начал анализировать пространство. Состав воздуха. Направление притяжения. Наличие мистических полей. Движение энергии. Наличие живых существ. Пространственные искажения. Следы недавних воздействий.

Чувство опасности молчало. Но врата за моей спиной захлопнулись в тот же миг. Без задержки. Без возможности проверить обратный переход.

Последняя нить энергии Ци погасла, и древнее кольцо стало мёртвым камнем. Где-то по ту сторону водный титан Хикиашу уже накладывал ограничивающую печать, торопясь исполнить приказ Великого Вирашсиаса и навсегда, или хотя бы на ближайшее столетие, избавиться от нежеланного гостя.

Да, я мог сам активировать врата, даже не имея энергии Ци, древние мастера предусмотрели резервные цепочки рун. Но с той стороны этот пусть был захлопнут, словно замурован. И могущества пробить эту преграду с той стороны врат я уж точно не имел.

Других вариантов не осталось. Только идти вперёд. Но неприятное ощущение не исчезало. Словно меня ловко обвели вокруг пальца. Не обманули напрямую. Не заставили сделать именно этот выбор, и даже победой надо мной этот позор Бога А ранга назвать было нельзя.

Просто предложили три пути, из которых два почти наверняка вели в тупик или под удар, а третий, в неизвестность. И я сам выбрал именно его, прекрасно понимая все ограничения.

Лучшего варианта я не нашёл. Но это нисколько не поднимало настроения. Тьма нового мира оставалась неподвижной. Безмолвной. Слишком спокойной.

Я сделал первый шаг прочь от погасших врат, и звук моих движений утонул во мраке, словно мир Архарис уже давно ждал, когда кто-нибудь достаточно упрямый добровольно войдёт в его раскрытую пасть.

Глава 10
Проклятие мира Архарис. Старик Ирчин

Странное, почти уникальное сочетание эманаций смерти и обречённости, вот что встретило меня в мире Архарис.

Не пустота. Не безмолвие. И даже не привычный холод мёртвого камня. Здесь сама реальность казалась пропитанной последним вздохом погибшей цивилизации. Боль не растворилась за прошедшие тысячелетия, не истлела вместе с телами и не исчезла после разрушения городов. Она въелась в оплавленные скалы, растеклась по разломам, осела невидимым прахом на всей поверхности планеты. Казалось, если бы у мира ещё оставался воздух, каждый вдох наполнял бы лёгкие пеплом давно сгоревших душ.

Когда-то Архарис был одним из главных союзников империи Тесэр. И это выглядело вполне ожидаемо. Оба мира населяли хуманы. Они говорили на схожих языках, заключали династические союзы, строили общие врата и, вероятно, считали себя частями одной великой цивилизации. Хуманы вообще пытались держаться вместе, насколько мне было известно из древних хроник, особенно когда их окружали миры, населённые иными расами. Они могли столетиями воевать друг с другом, ненавидеть соседей и с удовольствием вырезать целые города из-за старых обид, но при появлении внешней угрозы внезапно вспоминали о единстве крови.

Среди гоблинов, насколько мне было известно из исторических хроник, подобной сплочённости никогда не существовало.

Гоблин скорее продаст чужаку соседнее племя, чем придёт ему на помощь. А затем попытается обмануть покупателя, чтобы получить плату дважды. Возможно, именно поэтому хуманы сумели построить межмировую империю, а гоблины чаще становились её рабами, наёмниками, расходным материалом или дешёвыми слугами.

Впрочем, судьба Архариса наглядно показывала, что ни единство, ни сплоченность расы, в целом тоже не дают никаких гарантий. Иногда оно лишь помогает погибнуть всем сразу, как было в мире Архарис.

Хуманы этого мира совершили безумную ошибку, связав свою судьбу с империей Тесэр. И если сам Тесэр преаты света оставили в относительной целостности, как памятник собственному могуществу и назидание всем, кто осмелится повторить путь павшей империи, то Архарис уничтожили с особым тщанием.

Ему не оставили даже права стать достойной гробницей. Мировое ядро было испито почти досуха. Из него вытянули энергию, память, волю и ту глубинную силу, благодаря которой планета миллиарды лет сохраняет собственную целостность. Но сделали это с такой точностью, что умирающее ядро не сумело коллапсировать и взорваться яростным потоком пространственных искажений.

Преаты света точно знали, как убивать миры. В этом они явно были настоящими мастерами. Они не позволяли жертве взорваться, унеся с собой победителей. Не оставляли ей возможности превратить смерть в последний удар. Мир медленно высасывали, удерживали на грани разрушения, а затем позволяли оболочке продолжать существовать, пустой, мёртвой и бесполезной. Не факт, конечно, что все это было правдой, ведь часть информации я почерпнул из памяти торговцев-тритонов, но все же динамика опустошенных миров мне все равно не нравилась.

А ведь даже демонические отродья Бездны поступали иначе. Они жаждали насытить необъятное чрево породившей их стихии. Им нужен был коллапс, выброс силы, гибель материи и рождение разлома, через который Бездна могла пожрать всё оставшееся. Демоны превращали уничтожение мира в пир.

Преаты, в изощренную казнь. И я не был уверен, что из этих двух вариантов хуже. От миллиардов хуманов, некогда населявших Архарис, осталось лишь несколько десятков тысяч. Может быть, немного больше.

И даже этим жалким остаткам не позволили умереть окончательно. Их превратили в тени. Бесплотные обломки душ, обречённые вечно скитаться по уничтоженному миру. Они не могли уйти в астрал, переродиться или раствориться в потоках посмертия. Не могли покинуть планету, потому что древнее проклятие удерживало их крепче любых цепей.

Но и жить они тоже были не способны. У них не осталось тел. Не осталось городов. Не осталось детей, будущего, тепла или даже возможности ощутить прикосновение другого существа. Только память, постепенно искажаемая тысячелетиями одиночества. Только рассудок, который проклятие сохраняло ровно настолько, чтобы страдание не прекращалось.

Изящная жестокость. Я бы даже сказал избыточная. Ведь если лишить пленника разума, он перестанет понимать, что находится в темнице. Если позволить душе истлеть, когда-нибудь исчезнет и боль. Поэтому создатели проклятия сохранили в тенях достаточно памяти и сознания, чтобы каждая из них помнила утраченную жизнь. И в этом был весь ужас этого проклятия вечных страданий. И либо все вокруг ошибались, и кто-то иной повергал миры в хаос, либо это действительно преаты света были настолько кровожадны до чужих страданий. Но мне виделось, что подобные ритуалы подходили скорее легендарному Лорду Афету, а не существам света. Но все вокруг, во многих мирах были уверены в обратном и словно бы даже короли скелетов в мире Тесэр лично сражались с воинами света. Вот только все ли было так однозначно, и они ли накладывали на миры проклятия, более подходящие по коварству демоническим тварям?

Охотиться же на этих обречённых не имело особого смысла. Прежде всего потому, что они были рассеяны по всему миру. Несколько десятков тысяч призрачных созданий на поверхности целой планеты, это почти ничто. Крохотные, тусклые искры, затерянные среди оплавленных материков, мёртвых гор и бездонных разломов.

Ведь сам мир Архарис превратился в обугленный камень. Землетрясения раскололи материки. Вулканы извергали магму до тех пор, пока не иссякла энергия мирового ядра. Целые горные хребты были смяты, подняты и вновь разрушены ударами такой силы, что обычное живое существо не смогло бы даже осознать масштаб произошедшего.

Атмосферы не осталось. Когда-то её сорвали в пустоту, испарили или расщепили во время гибели планеты. Теперь же ничто не защищало поверхность от излучения местной звезды. Камень фонил радиацией. Оплавленные равнины раскалялись под прямыми лучами, а вечная тень оставалась холодной настолько, что даже некоторые металлы становились хрупкими.

Планета больше не вращалась. Почти не вращалась. Одна её сторона вечно смотрела на звезду. Другая почти навсегда погрузилась в ночь.

Между ними протянулась полоса сумерек, мёртвая граница между обжигающим светом и абсолютным холодом. Возможно, когда-то именно там располагались последние убежища выживших. Теперь же и от них остались лишь расколотые основания, погребённые под пеплом и камнем.

Гоняться в подобных условиях за призраками было занятием сомнительным. Ведь тени беспрепятственно проходили сквозь материальные преграды. Двигались достаточно быстро и могли скрываться в глубинах планеты, куда преследователю пришлось бы пробиваться через сотни, тысячи локтей спёкшегося камня. И всё это ради награды в несколько ОС за каждую пойманную душу.

Именно поэтому тритоны не охотились здесь на обречённых. Они не разрабатывали и местные полезные ископаемые, хотя, если верить памяти торговцев, недра Архариса всё ещё хранили немало ценного. После гибели мира многие месторождения оказались буквально выдавлены к поверхности. Разломы обнажили рудные пласты, кристаллические жилы и остатки древних подземных хранилищ.

Но добыча требовала слишком многого. Защиты от радиации. Источников энергии. Воды. Воздуха. Рабочей силы. Постоянной доставки оборудования и вывоза сырья.

Доход мог оказаться значительным, однако не настолько, чтобы мир Пекарат вкладывался в обустройство мёртвой планеты, не обладавшей ни собственным источником энергии, ни удобными путями в развитые миры. Да и сами тритоты не сказать что являлись технологически развитой расой, более полагаясь на техники и массивы Ци. И лишь одно воспоминание об этом будоражило во мне ярость. Ведь я давно хотел расширить свои знания в сторону новых мистических энергий. Сейчас же я разве что смог кратко наблюдать как течет это энергия и как некоторыми техниками пользуются сами тритоны, да их жалкий водный титан. Но этого было слишком мало, чтобы детально разобраться в чужеродной для меня энергии, которая кардинально отличалась и от маны, и от праны.

Опять же, я выбрал Архарис не из безысходности. Во всяком случае, мне хотелось так думать. Ведь я мог просто покинуть мир Пекарат через пустоту меж планет. Найти астероид, связать с ним точку перехода, разогнать и отправиться к другой звёздной системе. Но подобное путешествие требовало чудовищных затрат времени, ресурсов и энергии, а результат оставался непредсказуемым. Об этом варианте я задумывался все больше, но опять же даже уход в планы Бездны на этом фоне выглядел куда притягательнее. Пусть и вернуться оттуда будет практически невозможно. И это будет путь демона, отродья Бездны. Который, кстати, будет уж точно не безопаснее.

Архарис же казался более выгодным вариантом. На его поверхности располагалось несколько древних межмировых врат. Если верить памяти торговцев-тритонов, три перехода ещё действовали. Они могли провести меня по целой цепочке миров, вплоть до желанной цели. Свободного мира Фирасуз.

Мира элементалей огня.

Для меня лично Фирасуз едва ли стал бы гостеприимным. Истинный свет, демоническая плоть, следы хаоса и слишком сложная аура наверняка вызвали бы вопросы и там. Но с точки зрения перспектив этот мир сулил огромную выгоду.

Фирасуз был не стихийным планом и не карманной реальностью, подчинённой одному древнему существу. Это был полноценный мир среди звёзд. Сильный. Независимый. Населённый существами, для которых пламя являлось не оружием, а природой.

Ведь Себия когда-то получила сродство со стихией огня именно из-за возможного посещения этого мира. И выбор расы огненного нефелима тоже оказался неслучайным. В Фирасузе она могла бы обрести знания, наставников, редкие навыки и возможности для развития своего небесного огня.

А значит, стала сильнее бы и моя верховная жрица. И моя власть. И мой домен.

Кроме того, элементали огня относились к существам света без особого почтения, но и без той подозрительности, с которой меня встретили в мире Пекарат. Огонь слишком горд, чтобы преклоняться перед светом, и слишком близок к нему, чтобы ненавидеть без причины. По крайней мере, я на это надеялся.

Потому как осторожность Великого Вирашсиаса сказала мне многое. В старых мирах не доверяли никому, кто обладал божественной силой и не был связан клятвой. Но мир Фирасуз считался свободным. Возможно, там сама структура власти не позволяла одному Богу изгнать нежеланного гостя только потому, что тот показался слишком опасным.

Все эти размышления заняли тысячные доли мгновения. Я поднялся над поверхностью мёртвого камня. Не в воздух, воздуха здесь найти не получилось бы, как иные газообразные вещества.

Просто оторвался от земли, позволив силе удерживать тело над раскалёнными скалами. Моё третье сознание раздражённо отметило неточность формулировки, и эта мелкая придирка на удивление хорошо отражала общее настроение.

Мне не нравился мир Архарис. Не нравилась неподвижная звезда над головой. Не нравилась вечная ночь за горизонтом. Не нравилось ощущение планеты, которая перестала вращаться, но всё ещё не получила права окончательно рассыпаться.

Я настроил восприятие. Временно усилил навык Взгляд Тхала направив на работу с ним два десятка сознаний и начал искать крохотные искры душ на расстоянии сотен вёрст. В мире, насквозь пропитанном эманациями боли, обычное энергетическое зрение почти не работало. Остаточные страдания миллиардов погибших создавали постоянный шум. Они были повсюду, в камнях, разломах, руинах и даже в пустоте, где когда-то стояли города.

Но живые, если это слово вообще подходило теням, отличались. Слабо. Почти незаметно. Я видел их как тусклые искры, медленно движущиеся среди мёртвых пластов мира. Одна пряталась в глубине разрушенной горы. Другая бесцельно кружила над кратером. Несколько теней держались рядом, будто спустя тысячелетия всё ещё боялись потерять друг друга. И всё же я не стал приближаться и тратить время на павшие тени.

Врата в иные миры были важнее. Однако, первые оказались разрушены.

Каменное кольцо раскололи на три части. Пространственные якоря выгорели, а часть древних рун словно выскоблили из самой материи. Восстановление потребовало бы мастерства, которого у меня не было, и ресурсов, сравнимых с ценой строительства новых врат.

Вторые постигла та же участь. От третьих остался лишь оплавленный фундамент, уходивший на сотни локтей под землю. Четвёртые провалились в разлом, уходящий глубоко в кору планеты.

Я продолжал искать. Перелетал между материками, ускоряя восприятие и сверяясь с картами, извлечёнными из памяти тритонов. Проверял резервные площадки, военные переходы и узлы, которые могли не попасть в торговые хроники.

Результат не менялся. И теперь я стоял под палящими лучами местной звезды перед последними вратами. Точнее, перед тем, что от них осталось.

Разочарование разлилось сразу по большинству сознаний. Я не хотел верить глазам.

Одна из опор лежала в сотне шагов от площадки, превратившись в оплавленную глыбу. Вторая была рассечена так ровно, словно по ней прошёл клинок немыслимого размера. Центральный массив отсутствовал полностью, а пространственная структура выглядела мёртвой.

Последние врата мира Архариса были разрушены. Как и все предыдущие.

Только запечатанный переход в мир Пекарат сохранил целостность за прошедшие тысячелетия. Возможно, его защитили тритоны. Возможно, преаты света намеренно оставили один из путей, чтобы при необходимости наблюдать за проклятым миром. Все остальные переходы были уничтожены либо во время вторжения, либо вскоре после него. При том что ограничивающего барьера вокруг мира Архарис не было. Он был просто выжженной пустыней, даже не так, просто огромным куском камня.

И вот в то, что все врата оказались разрушены случайно я поверить не мог.

Кто-то прошёл по миру Архарис и методично лишил его последних связей с другими мирами. Врата не просто пострадали от землетрясений, разрушения городов или масштабных катаклизмов. Многие разрушили целенаправленно. Пространственные ядра вырвали или расщепили, руны стёрли, а опорные конструкции превратили в бесполезный камень.

Зачем преатам понадобилось ограничивать перемещение между мирами? Рикхол Виалиш утверждал, что влияние империи Тесэр распространялось на сотни миров. Их врата связывали цивилизации, армии и торговые пути. Существовали даже планы развернуть постоянные переходы в планах Бездны.

Возможно, именно это стало причиной войны. Триггером, как назвала бы подобный повод Лея Фрет. Эту версию она и высказала позже, на совещании, когда я решил разбавить собственную ярость общением со старшими офицерами в моем домене. Точнее, информированием. Они должны были понимать контекст происходящего.

Не полностью, конечно. Некоторые сведения оставались опасны даже в головах верных последователей. Но держать старших офицеров в абсолютном неведении я тоже не собирался. Они не смогут находить решения, если им неизвестна сама задача.

К тому же Себия уже не раз приятно удивляла меня нестандартным ходом своих мыслей. Могли удивить и остальные. Не то, чтобы я на это сильно надеялся, но все же.

Леур ведь сумел переродиться в настоящего воителя. Без прямой помощи Системы, без редкого навыка, одним лишь изменением собственной воли. Значит, оставалось место и для чужого озарения. Для удачи. Для крошечного шанса, ведущего к успеху. И то, что я сам почти в него не верил, не означало, что его следует отбрасывать.

При этом меня раздражал не сам тупик. Куда сильнее меня беспокоила убыточность сложившегося положения. Ведь с тем же успехом я мог остаться в мире Ссшорс. Жить там сотни лет, медленно развивая домен, паству и собственные силы. Укрепляться, создавать оружие, выращивать поколения верующих, изучать наследие инсектоидов. Но там почти не было возможностей торговать, получать редкие знания и быстро наращивать могущество. Да и стационарный портал оттуда вел только в мир Тесэр.

Хотя теперь я понимал: вероятность дождаться открытия прокола из мира Ссшорс в соседний мир была выше, чем шанс успешного прорыва к цивилизованным мирам через Тесэр и Пекарат. Разумеется, там возникли бы свои сложности.

Тысячники вроде проклятого Тарака, только принадлежащие другим мирам, не обрадовались бы неожиданным гостям. Ситуация могла повторить возможный переход в УйраКали, где по ту сторону врат меня ожидали бы не торговцы, а армия.

Однако вероятности, это прекрасная вещь. Но судьба может удивлять куда сильнее. Ведь пусть выбранный мной путь оказался ошибочным, и все же трофеи, собранные в мире Ссшорс и Тесэр, были великолепны. Более того, именно череда ошибок дала мне возможность захватить собственный домен.

Тогда как именно домен изменил всё. Мои возможности. Планы. Отношение ко времени. Само представление о будущем.

Поэтому назвать случившееся безусловной ошибкой было нельзя. Потому как важнее не то, насколько верно ты выбрал дорогу. Важнее, что сумел забрать по пути и во что превратил обстоятельства.

И сейчас следовало поступить так же. Переход в мир Фирасуз был невозможен. Но Архарис оставался целым миром. Мёртвым, проклятым и почти лишённым энергии, однако всё же миром. У него были недра, руины и десятки тысяч обречённых душ. И если прямой дороги вперёд не существовало, следовало понять, что можно выковать из этого тупика.

Разумеется, одно из сознаний предлагало иную версию. Что всё произошедшее не случайность. Что меня сознательно загнали сюда. Может быть Сионшо. Павший Бог B ранга из мира Тесэр. Или даже скользкий тритон Вирашсиас.

Возможно, все они были заодно, осторожно направляя меня из одного мира в другой, пока я не оказался на мёртвой планете, где невозможно добыть даже толику энергии.

Версия выглядела сомнительной, но все же возможной. И отбрасывать её только по причине довольно низких шансов этой вероятности было бы глупо. И пусть эта возможность раздражала, в самой своей сути. Да и найти реальных подтверждений в потоках энергий и даже косвенных доказательств не удавалось, но сам шанс что мной управляют напрягал. Хотя более вероятно, что это всего лишь череда неудачных решений, и не более того. Все же для ловушки мир Архарис подходил слабо. Да и очевидных выходов из него не наблюдалось.

Впрочем, источник истинного света B ранга в моём домене превращал энергетический голод мир Архарис лишь во временное неудобство. Я не зависел от местной среды настолько, насколько рассчитывал бы возможный враг.

Это успокаивало. Совсем немного. Но ярость продолжала полыхать. Даже становилась сильнее. Хотелось наказать тех, кто разрушил мои планы, намеренно или случайно. Особенно Вирашсиаса. До прибытия в мир Пекарат я не жаждал разрушать его мир. Между нами, не существовало вражды. Мне требовались только время и дозволение торговать.

Но он отказал.

А ведь я мог провести сделки за пределами мира, даже на его орбите. Мог согласиться на ограничения. Мог заплатить. Но Верховный Бог остался непреклонен. Это был его выбор. И однажды последствия этого выбора могут лечь на его плечи тяжким грузом.

От мрачных размышлений меня отвлекла Лея Фрет.

Она осторожно подняла руку, показывая, что желает высказаться. Полковник Омстрел тут же замолчал. До этого он докладывал о возможности восстановить добывающие мощности мира Архарис, опираясь на сведения геологической разведки, проведенной ранее.

В зале для совещаний моего домена было достаточно просторно даже для Тхагаси. Огромный стол, проекции карт, схемы разрушенных врат и данные разведки на галоэкранах занимали центральную часть помещения. Старшие офицеры сидели молча, ощущая моё настроение и разумно не пытаясь заполнить паузы ненужными словами.

Стоило моему взгляду переместиться на Лею, как внимание остальных обратилось к ней.

– Возможно, нам следует сосредоточиться не на добыче собственными силами, – начала она, – особенно в столь сложных условиях. Здесь нет атмосферы, воды и подходящей защиты от радиации. Доставлять всё необходимое из домена будет слишком дорого. Можно поступить кардинально иначе.

Она на мгновение замолчала, формулируя продолжение. Но ход её мыслей уже начинал мне нравиться. О похожем варианте я задумывался. Правда, не рассматривал его в настолько коварном виде.

– Для работ выгоднее привлечь местных «жителей», – продолжила Лея. – Как минимум тех, кто всё ещё существует.

Она чуть отстранилась и начала делать заметки в планшете. Медленно лишь в моём восприятии. Её пальцы быстро скользили по поверхности, добавляя расчёты, предположения и структуру возможного плана.

С моего дозволения поднялся Мериазод. Волколак возвышался почти над всеми присутствующими. Почти, потому что рядом с даже сидящим Тхагаси само понятие высокого роста становилось относительным.

– Даже если вероятность завербовать изменённых высока, сама попытка их изловить будет невероятно затратной, – произнёс мой тысячник. – Они нематериальны, способны проходить сквозь преграды и рассредоточены по всей планете. На поиски уйдут годы. А бесконечного времени у нас нет. Иначе мы могли бы сами без спешки развернуть на Архарисе собственные добывающие мощности.

Разумное замечание. Практичное. Мериазод мыслил, как воин и командир. Он сразу оценивал затраты, число поисковых групп, площадь планеты и вероятность удержать пойманных призраков. В его представлении набор местных жителей начинался с охоты.

Лея же улыбнулась. Не насмешливо. Скорее радостно, будто только сейчас окончательно поняла ценность собственной идеи.

– Я вижу способ решить эту проблему. Разумеется, захваченные изменённые не станут убеждать сородичей вступить в армию нашего повелителя. Пленники вообще редко бывают хорошими проповедниками. Но что, если не захватывать их?

Она обвела взглядом стол. На мгновение задержалась на Тхагаси, заметила его гордое одобрение и выпрямилась чуть сильнее.

– Что, если дать им надежду?

В зале стало тихо, ведь даже дышать все перестали.

– Хуманов Архариса намеренно превратили в псевдонежить, – продолжила Лея. – Проклятие частично сохранило им память и рассудок, не позволяя погибнуть окончательно. Но сами они не способны покинуть мир. Даже простейший барьер вокруг планеты для них непреодолим. Захватчики провернули интересный трюк: сначала умертвили местных жителей, понизив ранг созданий, затем не дали душам уйти в астрал и запечатали их здесь.

Она говорила всё увереннее.

– Они не опасные призрачные хищники. Не полноценная нежить и даже не свободные души. Это узники, которых тысячелетиями удерживают в пустой тюрьме. Нам не придётся ловить их всех. Достаточно найти нескольких, способных мыслить, и показать им место, где проклятие больше не сможет удерживать их в прежнем состоянии.

Я уже понимал, к чему она ведёт. Домена проклятие мира Архарис не касалось. Если перенести туда одну из теней, связь с миром может ослабнуть или исчезнуть. Возможно, призрак не обретёт тело. Возможно, не сможет восстановиться сразу. Но он покинет планету.

Впервые за тысячелетия. Даже одного такого примера хватит. Тени сами найдут остальных. Им не требовались корабли, пища или отдых. Они могли проходить сквозь горы, спускаться в руины и двигаться там, где нашим поисковым группам пришлось бы тратить месяцы. Ведь среди них сохранились остатки общества, пусть и извращенного их вынужденной формой существования, и в итоге слух разойдётся ещё быстрее.

Нужно было не охотиться на жителей Архариса. Нужно было заставить их искать нас.

– Не совсем понимаю, что можно предложить отчаявшимся и, скорее всего, безумным призрачным теням, – задумчиво произнесла Себия, словно обращаясь скорее к самой себе, чем к остальным. – Только если надежду…