Текст книги "Утопающий во лжи 18 (СИ)"

Автор книги: Лев Жуковский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

И при этом Система не прислала ни единого уведомления. Ни о блокировке пространства. Ни о заморозке времени. Ни о внешнем воздействии. Так еще и чувство опасности молчало.

И вот это было особенно интересно. Не тревожно. Именно интересно. Потому что отсутствие предупреждения не давало мне ни малейшего повода ограничивать себя. Если неизвестное существо настолько аккуратно остановило мир вокруг, не тронув меня напрямую, не ударив по разуму, не связав пространство, не попытавшись лишить воли, значит, оно либо чрезвычайно уверено в себе, либо чрезвычайно разумно.

А может, и то и другое. Переход я совершил не в призрачную проекцию Арзула. Я задействовал максимум возможностей. Мгновение, и мои подчинённые были перемещены в шкатулку Тризиастра. Все, кого нельзя было оставлять в зоне чужого непонятного воздействия. Себия, Тхагаси, офицеры, штурмовики, вся сотня исчезла из застывшего пространства, прежде чем кто-либо мог бы понять, что произошло. Для них, возможно, не пройдёт даже доли мгновения. Для меня же это было просто необходимой мерой.

Атаки же на свой разум за все время пути и до сего момента в теле гоблина, даже столь слабом, я не опасался. Точнее, не опасался возможности считать из него действительно важную память.

Потому что всё жизненно важное было заранее истёрто именно из этого сознания. Наличие у меня навыка Крылья изменчивости Бездны Тзинча. Сам факт наличия личного домена. Конкретные механизмы переходов. Структуры моих важнейших тайн. Всё это было удалено и заменено лишь возможностью использовать некие аналоги, не раскрывая сути.

Разумеется, думал об этом я уже не одним сознанием. Целым кластером. И этот кластер приходил к выводу: решившее со мной переговорить существо поступило максимально разумно. Оно не стало воздействовать на меня лично. Не тронуло тело. Не тронуло душу. Не вскрывало разум. Не пыталось подавить волю. Оно остановило мир вокруг, создав пространство для разговора, но оставило мне возможность действовать.

Это могло быть уважением. Могло быть осторожностью. Могло быть ловушкой куда более высокого порядка. В любом случае, это было достойно внимания и задействования всех моих сил.

В течение сотой доли одного удара сердца в сотне шагов от меня, дальше по пристани, со стороны города начало разрастаться нечто из вод океана. Сначала поднялась тонкая струя. Потом вторая. Потом десятки. И все это происходило очень быстро, на фоне замершего мира вокруг.

Красная вода вытягивалась вверх, не падая обратно, собираясь в полупрозрачные жилы, в тяжёлые складки, в подобие тела. В ней вспыхивали искры чужой энергии, бледные отражения душ, обрывки света, украденного дождём у моих штурмовиков, золотистые нити небесного огня Себии, я видел эти незначительные детали, крошечные фрагменты чужих сил, собранные миром Пекарат за долгие годы. Всё это кружилось внутри возникающей фигуры, как кровь в венах существа, которое ещё не решило, какую форму принять.

Я же с удовольствием рассматривал мир Пекарат уже совсем другими глазами. Ведь наконец-то он решил перестать притворяться океаном.

Глава 8
Наглый незваный гость. Водный титан Хикиашу

Странные гости из мира Тесэр изредка появлялись у берегов моего родного мира Пекарат.

Мёртвый мир, закованный в проклятие, всё ещё оставался удобным перекрёстком межмировых торговых путей. Через него проходили торговцы, наёмники, охотники за древностями и те безумцы, которым хватало наглости заключать сделки с нежитью. За долгие столетия я изучил почти всех, кто пользовался этим опасным путём. Мне были известны их корабли, знамена, торговые привычки и даже ложь, которую они предпочитали говорить на наших аванпостах и таможенных пристанях.

Потому о появлении подозрительного гоблина мне доложили практически сразу. С виду он не представлял ничего особенного. Жалкий лесной гоблин F ранга. Невысокий, уже старый, неприметный. Один из тех, чьи тела ломает обычная болезнь, а жизнь может оборвать тупой наконечник дешёвого копья. Даже имя, Журек, казалось слишком обыденным, чтобы задержаться в памяти. Но именно подобная обыденность, даже простота и настораживала.

При том, что оборотная форма сама по себе не была чем-то уникальным. Многие титаны, демоны и древние чудовища любили прятаться в слабых телах, считая подобную маскировку верхом хитрости. Иногда они действительно обманывали смертных. Куда как реже, даже молодых Богов. Но перед теми, кто веками наблюдал за потоками водной Ци, подобные ухищрения обычно рассыпались, как пена на рифах.

И всё же от этого гоблина исходило нечто неправильное. Не сила. Не аура. Даже угрозы в привычном смысле от него не исходило.

Вот только предчувствие. Тонкое, почти неуловимое ощущение, будто в священные воды опустили отравленный крючок, но наживка ещё не коснулась глубины. Я пытался просчитать опасность. Обращался к нитям судеб, искал возможные последствия появления незваного гостя, изучал его отражения в грядущем. И не находил ничего.

Судьбы вокруг гоблина не обрывались и не исчезали. Они запутывались. Любая попытка проследить их заканчивалась бесформенной дрожью хаоса в эфире, в которой невозможно было отличить правду от случайной возможности. Будущее рядом с ним не было сокрыто, оно словно ещё не решило, каким хочет стать. И это беспокоило куда сильнее прямой угрозы.

Я начал пробуждать способности, которые предпочитал держать спящими. Развернул восприятие над дальними водами, коснулся дождей, туманов и течений вокруг острова врат. Бесчисленные капели священных вод стали моими глазами. Водная Ци проникала сквозь щели доспехов чужаков, касалась их тел и уносила к океану мельчайшие частицы энергии.

Однако первое наблюдение не дало ничего по-настоящему тревожного. Чужаки проходили стандартную проверку. Торговец, прячущий истинную силу под обликом жалкого гоблина, скорее забавлял меня, чем пугал. Его подчинённые тоже не производили впечатления существ, способных бросить вызов миру твердыни Пекарат. Сотня воинов. Несколько старших офицеров. Огненная жрица, мериот, пара созданий света, полуарахниды, гноллы, волкалаки.

Странное сочетание. Но не угроза для мира. Даже их оружие, пусть и достаточно качественное, не могло причинить священным водам серьёзного вреда. Артефактные винтовки работали на энергии истинного света, а священные воды умели пожирать такую силу. Достаточно было оставить чужаков под дождём, и их накопители постепенно опустели бы. Затем водная Ци размягчила бы волю, вытащила наружу алчность, страхи и скрытую жестокость.

На этом испытание для большинства иномирцев заканчивалось. Но это не работало с существами света. Слишком своенравна была эта стихия. Опять же, к существам света я никогда не относился с почтением. Скорее наоборот. С подозрением, почти переходящим в отвращение.

От этих тварей редко стоило ждать чего-то хорошего, вне зависимости от их расы. Они говорили о чистоте, а после них оставались выжженные города. Проповедовали порядок, обращая целые народы в покорных рабов. Называли свою жестокость очищением, а чужое сопротивление, скверной!

Мир Тесэр был лучшим напоминанием об истинной природе первозданного света.

Поэтому я внимательно изучил память подчинённых гоблина. И найденное мне не понравилось. Все они относились к своему повелителю как к истинному Богу. Не к могущественному владыке. Не как к титану или главе культа, не говоря о простом торговце. Но относились к нему как к Богу.

Они называли его Великим Ир’Чином. Дарующим надежду. Древним владыкой. В некоторых воспоминаниях звучало и другое имя, Лорд Афет. Имя, отдающее прахом слишком старых легенд и страхом нежити перед демоническими повелителями.

Конечно, доверять этим сведениям полностью было нельзя. Особенно что касалось легендарного Лорда Афета, о котором не было слышно уже многие сотни лет в этой части миров. И уж о его возвращении я был бы осведомлен.

В памяти подчинённых содержались упоминания о широком применении их хозяином магии школы иллюзий. А обман собственных слуг, это приём распространённый, пусть и довольно примитивный. Достаточно несколько раз явить им чудо, изменить воспоминания, окружить себя нужными слухами и смертные сами довершат твою даже не самую искусную ложь. Они начнут молиться не потому, что видят Бога, а потому, что боятся признать собственную ошибку.

Возможно, так поступил и Журек. Возможно, он лишь заставил подчинённых верить в своё божественное происхождение. Однако существовала и другая возможность.

А именно, что эти воспоминания не были иллюзорны.

Сведения, полученные от командира гарнизона Грависа, также оказались ненадёжны. Его разум был переполнен страхом, унижением и желанием оправдать собственную неудачу у врат. Он то называл чужаков торговой экспедицией, то описывал их как передовой отряд целого легиона. По его словам, выходило, что незваный гость способен привести за собой целый легион демонов. Миллионы созданий Бездны.

Для мира Пекарат подобная армия не была смертельной угрозой. Но причинить вред, осквернить прибрежные города и, что много хуже, вызвать гнев моего Бога она могла.

Именно поэтому я решил воспринимать иномирца максимально серьёзно. Окончательно же мои подозрения укрепились после появления киршала. Глубинный зверь был одной из древних угроз диких вод. Его циклопическая туша, вырывающаяся из океана, должна была пробуждать трепет даже у закалённых воинов. А под воздействием водной Ци страх иномирцев усиливался многократно, разъедая выдержку и превращая осторожность в панику.

Большинство чужаков прибывавших в наш мир падало на палубу при виде его. Некоторые пытались молиться своим Богам. Самые глупые открывали огонь, после чего киршал мог одним движением поглотить корабль вместе с пассажирами.

Но отряд гоблина отреагировал неправильно. Солдаты встревожились. Огненная жрица приготовилась защищать своего господина. Однако мериот лишь повернул голову к вырвавшейся из моря громадине и назвал её мелковатой рыбёшкой.

Сам же гоблин почти не удивился. Более того, он выглядел разочарованным. Столь пренебрежительного отношения к киршалу я не видел никогда. Именно тогда и возникло неприятное подозрение: передо мной не посланник и не младший слуга неведомого владыки.

Как минимум титан. Настоящий Бог вряд ли стал бы лично путешествовать по чужому миру без предварительного соглашения. Подобное поведение нарушало все законы цивилизованных миров входящих в Совет старших. Но титан, особенно молодой или дикий, вполне мог решиться на подобную глупость.

Я принял меры. И одновременно отказался от первоначального желания лично наведаться в каюту незваного гостя.

До появления киршала я собирался поговорить с ним ещё во время плавания. Войти в его каюту на корабле, соткать проекцию возле его ложа и выяснить, зачем он прибыл. Теперь эта затея казалась не просто опрометчивой, самоубийственно беспечной.

Если передо мной действительно был титан, я не собирался являться к нему в замкнутом пространстве без поддержки храмового массива. К тому же, без дозволения ни один титан не имел права посещать священный мир Пекарат.

Таков закон. Именно законы отделяли цивилизованных владык от диких чудовищ, способных разорвать слабый мир только потому, что им захотелось проверить собственную силу.

Однако обращаться к моему верховному Богу всё ещё было рано. Ведь иномирец, называющий себя Журеком, словно знал законы мира Пекарат не хуже меня. Он не пытался проникнуть в дикие воды, не сходил с разрешённого маршрута, не угрожал городам и не демонстрировал божественной силы. Он терпеливо плыл на торговый архипелаг, изображая обычного купца.

Пока он соблюдал негласные правила, любая просьба о помощи могла быть воспринята не как разумная осторожность. Как слабость. Или даже трусость. Как признание, что водный титан Хикиашу не способен самостоятельно контролировать доверенный ему участок мира.

Я решил действовать с наиболее выгодной позиции. Дождался, пока корабль приблизится к торговому архипелагу, рядом с которым возвышался храмовый комплекс Великого Вирашсиаса. Там я мог черпать практически безграничные объёмы энергии. Водная Ци океана пронизывала каждую пристань, каждую гавань, каждый канал. Одной мыслью я мог поднять море, раздавить порт или превратить дождь в миллиарды режущих игл.

Но даже там я не собирался рисковать понапрасну. Вероятность того, что незваный гость был возродившимся Богом, оставалась ничтожной. Однако она существовала и была реальной.

Потому всеобъемлющий стазис не был применён непосредственно к нему. Я не желал, чтобы неизвестное божественное сознание восприняло моё действие как прямую атаку. Для вынесения наказания хватило бы контроля над его подчинёнными. Захваченная свита должна была поставить титана в уязвимое положение и вынудить его говорить.

Таков был расчёт. Разумный. Осторожный. Но как выяснилось, совершенно недостаточный.

В краткий миг между активацией стазиса и материализацией моей проекции незваный гость успел переместить всех подчинённых в иное пространство. Всех до единого.

Они исчезли из застывшего мира так быстро, что даже я не сразу понял, что произошло. Не было открытого портала, пространственного разрыва или работы обычного накопителя. Чужаки просто перестали находиться на пристани, словно неведомая пасть проглотила их целиком.

Моё изначальное преимущество исчезло. Хуже того, незваный гость продемонстрировал чудовищный уровень воздействия на материю. Скорость, с которой он воспользовался силой, не соответствовала слабому телу гоблина. Да и сама оболочка начала меняться, открывая то, что скрывалось за ней. И о Великий Вирашсиас, это была не призрачная проекция.

Считывая его силу и одновременно осознавая уровень возможного могущества, я видоизменял собственную проекцию. На это ушли лишь доли мгновения. Тысячные доли.

Тело из священных вод росло, уплотнялось, насыщалось энергией Ци. Параметры проекции поднялись от второго предела до максимально возможного для неё третьего божественного предела. Каждая капля вокруг архипелага стала частью меня. Океан дрогнул, откликаясь на призыв.

И даже этого не хватало для уверенности в победе.

Впрочем, моё настоящее тело оставалось в безопасности. За тысячи вёрст от архипелага, в цитадели Скорби, сокрытой на дне океана, куда не проникал ни свет с поверхности, ни взгляд смертного. Я рисковал лишь проекцией, храмовыми запасами энергии и собственной репутацией, которая, впрочем, была дороже всего.

Ну и, конечно, возможной прибылью. Даже опасный незваный гость мог заплатить щедрую виру. Особенно если дорожил тайнами, скрывающими его истинную природу.

Я задействовал энергию Ци вокруг всего архипелага. Воды в бухтах налились тёмным сиянием. Течения развернулись к пристани. Подводные массивы пробудились, готовые сомкнуть пространство, если титан попытается уйти.

– Как посмел ты проникнуть в наш священный мир Пекарат без разрешения! – мощной ментальной волной передал я это сообщение богомерзкой твари, наделённой божественным телом демона. – Лишь младшие сыны имеют право без предварительного дозволения пересекать наши священные воды. За нарушение законов священного мира Пекарат тебе придётся заплатить виру и немедленно покинуть его пределы!

Моя воля прокатилась над пристанью, как подводный удар. Обычного смертного она заставила бы упасть на колени. Слабому магу разорвала бы сознание. Даже младший титан должен был почувствовать вес древнего права, храмового комплекса и священных вод, стоящих за моими словами.

Я ожидал многого. Оправданий. Угроз. Попытки торговаться. Лжи о незнании законов. Внезапного нападения. Бегства.

Я был готов к каждому варианту. Но заранее не предпринимал опрометчивых действий и не провоцировал другого титана, пока не понимал, кого он представляет. О законах посещения чужих миров знал любой цивилизованный титан. Раз незваный гость их нарушил, существовало лишь два вероятных объяснения.

Первое, у него сложилась опасная ситуация, вынудившая пренебречь правилами. Второе, он был диким пробуждённым. Последнее было гораздо хуже.

Дикие титаны не признавали договоров, плохо понимали собственную природу и иногда уничтожали целые народы, просто пытаясь разобраться в новых силах. Переговоры с ними напоминали попытку объяснить морскому извержению, почему ему не следует сжигать город.

Но пока мои мысли проносились в настоящем теле, сокрытом на дне океана, незваный гость продолжал молчать.

Прочесть его истинное имя я не мог. И даже такая, казалось бы, мелочь раздражала и давала понять, что с ним не все так просто. Имя Журек принадлежало оболочке и не отражало его истинной сущности. Остальные обозначения тоже ускользали. Словно существо состояло из множества наложенных друг на друга образов, каждый из которых был одновременно ложью и правдой.

Он будто взвешивал мои слова. Или изучал вероятности будущего.

Я проверил ближайшие потоки эфира, пытаясь определить, воздействует ли он на нити судеб. Ничего подобного обнаружить не удалось. Наоборот, все доступные линии оказались опутаны хаосом. Не энергией судьбы, а чем-то иным, изменчивым, насмешливым, отказывающимся сохранять единственную форму.

Тягостные мгновения не желали двигаться дальше. Сам стазис, казалось, начал проникать в мысли, растягивая ожидание до бесконечности. Я рассматривал богомерзкое создание света, и сомнения множились. Передо мной стоял высший преат, несущий в груди Великое ядро истинного света. Но одновременно он обладал телом демонического Бога.

Такого не должно было существовать. Свет и демоническая природа не просто противоречили друг другу, они должны были вступить в непримиримую борьбу, разорвать тело, сжечь душу, превратить носителя в бесформенный сгусток враждующих энергий.

Однако неназванный титан оставался целостным и даже не собирался погибать от разнонаправленных энергий. Более того, обе силы подчинялись ему.

Я невольно подумал: а не настоящий ли это демонический Бог, решивший посмеяться над существами света? Не превратил ли он священную энергию врагов в собственное орудие, заключив её в демоническую плоть как пленного зверя?

Прошёл один удар сердца. Затем второй. Третий. Каждый казался бесконечно долгим.

Шаткое равновесие сохранялось. Я ждал ответа, который дал бы мне официальное право атаковать гостя всеми силами храмового комплекса. Ведь по факту пока титан не сделает своего хода, законов он еще не нарушил, потому как я сам по факту заставил его изменить свою форму. Он же молчал, глядя на меня так спокойно, будто не я удерживал архипелаг в стазисе, а он позволял мне продолжать представление.

Напряжение разрушило неожиданное движение.

По пристани шёл старый рыбак. Низший тритон в потрёпанной накидке, пропахшей солью, кровью и дешёвым маслом. Его спина была согнута годами тяжелого труда, чешуя потускнела, а руки хранили следы сетей и крючьев. Он должен был, как и все вокруг, застыть под действием массива Ци C ранга.

Но старик шёл. Неторопливо. Я бы даже сказал буднично. Словно никакого стазиса не существовало.

Иллюстрация. Воплощение силы древних истинных Богов.

Я уже собирался уничтожить невозможное нарушение, когда рыбак поднял взгляд. И я увидел его глаза. Глаза Великого Вирашсиаса.

Мой Бог явился лично, чтобы засвидетельствовать незваного гостя. Всего на миг он воспользовался телом низшего тритона. Коснулся жалкой смертной плоти своей волей, даровав рыбаку смысл жизни, которого тот никогда бы не обрёл самостоятельно. Даже если смертный не сохранит памяти об этом мгновении, его душа навечно останется отмечена божественным присутствием.

Моё возмущение сменилось трепетом. А затем страхом. Если Великий Вирашсиас решил вмешаться лично, значит, я недооценил происходящее.

Старый рыбак остановился перед иномирцем, всего в пяти шагах от него. В его взгляде не было злости. Лишь разочарование и тихая печаль существа, способного увидеть неизмеримо больше, чем находившиеся рядом титаны.

– Для вас не найдётся места в этом мире. Но и препятствовать проходу мы не будем, лишь в этот раз. Вам нужно только выбрать врата, куда вы желаете отправиться дальше.

Носитель ядовитого света наконец отмер. Словно только теперь счёл собеседника достойным ответа. От этого молчаливого оскорбления во мне вспыхнула ярость. Выходило, всё это время тварь не размышляла и не боялась. Она просто отказывалась говорить со мной, ожидая того, чьё могущество признавала.

Благодарю за благоразумие. Редко можно встретить того, кто радеет за своих верующих столь истово. Я это ценю, Великий Вирашисиас, – произнёс демон хриплым старческим голосом.

В его словах не было ни страха, ни раболепия. Только спокойное уважение одного Бога к другому.

Тогда мой Бог ответил:

– Вечных сумерек, старик Ирчин.

Он назвал его по имени. Истинному ли, я не знал. Но в голосе Великого Вирашсиаса прозвучало уважение. Не притворное. Не снисходительное. Настоящее.

До этого мгновения я не мог даже представить, что мой Бог станет говорить подобным образом с существом, тайком проникшим в наш мир Пекарат.

В следующий миг старик Ирчин исчез. Просто покинул пристань, проигнорировав все ограничения, наложенные мной на пространство. Ни храмовый массив, ни энергия Ци, ни стазис не смогли даже замедлить его. Он ушёл так легко, словно моей силы не существовало.

Взгляд Великого Вирашсиаса обратился ко мне. Печаль исчезла. Как и крохотные искры теплоты тоже. Остались только холод и ярость.

– Хикиашу, почему из века в век ты меня разочаровываешь? – спросил старый рыбак.

На последнем слове его тело рассыпалось искрящейся росой. Каждая капля вспыхнула отражением глубоководного света и упала на пристань, мгновенно растворившись в священных водах. Смертная оболочка исчезла, не выдержав силы, но внимание Бога осталось.

Мой разум был захвачен. Не сломлен и не подчинён, для этого Великому Вирашсиасу не требовалось прилагать усилий. Он просто вошёл в моё сознание и начал посылать один объём данных за другим, заставляя не только понимать, но и переживать смысл каждой его мысли.

– Ты невнимателен к деталям и не сумел увидеть тонких нитей. Даже не судеб, они здесь были не важны. Но остаточную ярость великих сущностей ты мог рассмотреть. И снова оказался невнимателен. Знай же: ярость моя относительно тебя огромна.

Это был только первый слой ментального образа.

Внимание! Отношение к вам Великого Вирашисиаса понижено до уровня недовольство!

Уведомление Системы оказалось почти таким же болезненным, как прямой удар. Недовольство моего Бога было не просто эмоцией. Оно означало потерю благословений, доверия, будущих возможностей и места среди избранных слуг. За многие века я укреплял собственное положение, и теперь часть достигнутого могла рассыпаться из-за нескольких неправильно истолкованных деталей.

– У этого существа было оружие, способное открывать Врата Вестиала! – продолжалась мысль Великого Вирашсиаса, но уже с яростью.

Вестиала!

Одного этого имени хватило, чтобы глубинные воды вокруг моего настоящего тела похолодели.

– Но ведь их открытие можно было заблокировать… – попытался я хотя бы подумать о возможности противодействия, лишь мимолетно родить эту мысль. Мне не позволили даже закончить ее.

– Твои выводы могли быть верными, если бы ты хоть примерно представлял себе, что такое Вестиал. И, предвосхищая целый сонм твоих мыслей, заранее тебя разочарую: ты не учитываешь, что его можно разгневать частой активацией этих самых врат. Это не оружие, а привилегия, за злоупотребление которой он может действительно разгневаться. Вестиал способен пожрать весь наш мир за тысячную долю мгновения, если, конечно, пожелает. А старик Ирчин мог сделать так, чтобы он как минимум проявил интерес к нашему миру Пекарат!

Вместе со словами пришли образы. Нет, не образы. Осколки чужих воспоминаний. На краткий миг мне позволили ощутить масштаб существа, которое называли Вестиалом. Не тело, не душу, не истинную форму, а лишь след его внимания. И этого хватило, чтобы моё сознание содрогнулось.

Я увидел мир. Не Пекарат, но планету, столь же огромную, древнюю и наполненную жизнью. У неё были океаны, материки, Боги, храмы и народы, уверенные в незыблемости собственного будущего.

Затем на неё обратили внимание. Всего лишь внимание. Пространство вокруг мира пошло трещинами. Океаны поднялись в пустоту. Материки разломились, словно тонкая корка. Божественные домены вспыхнули и погасли, не успев развернуть защиту. Планета исчезла не в огне и не во тьме, её словно вырвали из самой возможности существования.

Иллюстрация. Пугающие последствия, всего лишь недовольства существа уровня Вестиала.

Я наконец понял. Мой стазис. Храмовый комплекс. Моё настоящее тело, скрытое за тысячи вёрст в подводной цитадели. Всё это не имело значения.

Если бы старик Ирчин начал открывать Врата Вестиала снова и снова, пытаясь прорвать мои ограничения или просто заставить древнее существо обратить взгляд конкретно на мир Пекарат, мы не смогли бы защититься.

Никто не смог бы.

Я пытался наказать нарушителя, имеющего при себе возможность призвать внимание существа, для которого целый мир был не более чем каплей на поверхности бесконечного моря. И всё же Великий Вирашсиас не уничтожил меня. Пока.

Последний приказ вошёл в сознание холодной волной:

– Отправляйся к вратам в мир Архарис и отвори их для нашего незваного гостя. После запечатай их надёжно. Видеть его в своём мире я больше не желаю! Слишком дорого это может обойтись. И поторопись. Старик Ирчин уже ожидает тебя возле врат. Его терпение не безгранично!

Присутствие Великого Вирашсиаса исчезло. Я остался один в глубине собственной цитадели. Океан вокруг был всё таким же тёмным. Вдали двигались огромные тени. Над башнями текли священные воды, а храмовые массивы продолжали ждать приказов. Ничто внешне не изменилось. И все же, где-то возле врат в мир Архарис меня уже ждал старик Ирчин. Существо, которое я собирался унизить, оштрафовать и выгнать, словно жалкого цибуля выбросить на берег.

Однако впервые за долгие столетия Пекарат перестал казаться мне неуязвимым.