Текст книги "Утопающий во лжи 18 (СИ)"

Автор книги: Лев Жуковский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

Пусть тешат себя надеждой. Пусть верят, что однажды именно этот меч света поможет им снять проклятие со всего мира Тесэр.

Возможно, он действительно поможет. Когда-нибудь. Если они перестанут быть узниками не только купола, но и собственной гордыни.

К тому же имело значение не только качество оружия. Совет старших королей скелетов мог ещё сильнее заинтересоваться мечом, получившим действительно уникальные возможности. Их интерес и, что важнее, остатки адекватности могли подорваться, если бы они узнали, что мне удалось выковать два оружия такого уровня без осечки, с первого раза.

Но опять же, если быть честным с самим собой, во время ковки доля удачи тоже присутствовала. И везения. И, возможно, даже озарения.

Во время сдерживания коллапсов пламени душ я несколько раз чувствовал, как решение возникает быстрее расчёта. Как рука, разум и воля находят единственно верный угол воздействия прежде, чем пять десятков сознаний успевают окончательно согласовать вывод. Это неприятно признавать, но иногда мастерство начинается там, где расчёт уже сделал всё возможное, а дальше нужно просто не дрогнуть в своей вере. Трудно передаваемое ощущение от соприкосновения с концентрированной даже не энергией света, а сконцентрированной эссенцией света. Когда сам свет обретает материальную форму, и пламя его отражается в самой душе, словно само собой подсказывая верный путь, столь быстро, столь мимолетно, что даже пятьсот единиц в параметре Интеллект не успевают отследить это в полной мере.

Опять же, учитывая известную во всех мирах жадность хуманов, я сильно сомневался, что древние дряхлые скелеты всё же отдадут мне запрошенный артефакт из перечня редких товаров. Шанс был невелик. Однозначно невелик. Слишком уж многое я у них получил, слишком многое сделал, слишком многое показал.

Но здесь, как я понимаю, сыграло свою роль имя Лорда Афета. В большей степени именно оно. И та аура силы и могущества, которая попросту оставалась недоступной для полного понимания даже древним титанам нежити. Они видели не меня. Не старика Ирчина. Не гоблина, прошедшего слишком длинный путь. Они видели древнего демона, носителя бесчисленного сонма обличий, существо, способное обращаться с истинным светом так, будто тот был не святыней, а послушным металлом.

В какой-то мере они всё же рискнули. И отдали мне артефакт. Не совсем отдали, и тянули до последнего, но и посметь обмануть Лорда Афета, прямо отказав, когда я потребовал у Рикхола Виалиша отдать мой артефакт, не только он лично не смог, но и весь совет старших. Ведь цена жизни даже одного короля скелетов была выше запрошенного мной артефакта. Опять же раньше пробудить своего повелителя они не рискнули, сами до конца не веря, что мне удастся выковать легендарный меч. Вот потому они и спешили, пытаясь при этом так топорно остановить меня всего лишь разговорами, уверенные, что якорь в виде пятидесяти тысяч моих подданных это более чем прекрасная цена для будущего торга, или точнее ультиматума мне. Ведь, по их мнению, как минимум я видел ситуацию именно так, я не стал бы активировать Врата Вестиала просто потому, что предпочел бы сберечь своих верующих. Но они серьезно просчитались, причем не только в этом.

Ведь, если говорить честно, по цене они меня даже обманули. Или, точнее, я сам позволил себя обмануть, потому что нужная вещь стоила для меня больше, чем для них. Много больше.

Все мечи света, две сотни простых, но всё же клинков C ранга, сами по себе тянули на сумму чуть меньше двадцати миллионов ОС. Мечи страха можно было посчитать и по пять миллионов за каждый, а возможно, и дороже. Меч освещённого тлена мог потянуть на полсотни миллионов ОС в эквиваленте. Конечно, это лишь приблизительная оценка, но порядок цен был понятен.

Запрошенный же мной артефакт, пусть и B ранга, вряд ли стоил бы те же полсотни миллионов ОС.

Хотя здесь легко ошибиться. При сделках такого уровня ситуативная потребность важнее цены в пыльном каталоге. Вещь, бесполезная для одного мира, может стать ключом к будущему для другого. Артефакт, десятилетиями лежащий в каталоге мёртвых хранилищ, в нужных руках внезапно превращается в основу нового проекта. А меч, который нельзя использовать без риска разрушить собственные защитные руны, может стать надеждой для целого проклятого мира. Так что и мой дар именно для нежити мира Тесэр стоил куда больше, чем презренные пол сотни миллионов ОС.

Опять же, нельзя забывать и о том, что все необходимые ингредиенты совет старших предоставил мне сам.

Не полностью, конечно. Все же драгоценной эссенции истинного света у них не было ни в кристаллах, ни в накопителях. Слишком редкой она была. Слишком капризной, как назвал её Рикхол Виалиш. И в этом древний король скелетов оказался абсолютно прав.

Свет хуже всего удерживался в статичных сосудах. Одним только этим он был уникален. Он не желал простаивать в запасниках тысячи лет. Не хотел лежать мёртвым грузом, истлевая, тускнея, теряя внутренний напор. В отличие от маны, тьмы, крови, праха или многих иных стихий, истинный свет словно оставался живым даже в кристаллических накопителях. Он испытывал жажду быть. Жажду освещать чей-то путь. Жажду касаться мира. Касаться жизни. И, возможно, именно поэтому он так прекрасно подходил мне. Потому что я тоже не желал быть марионеткой в чужих руках, не иметь возможности самостоятельно менять мир вокруг меня. А может это всего лишь свет говорил во мне…

Глава 4
Дар мертвых Богов. Старик Ирчин

При этом, как ни странно, могучему мечу я радовался не так сильно, как, наверное, должен был бы радоваться всякий нормальный гоблин, дорвавшийся до оружия, способного оставить рану в самой материи пространства. И даже больше, способную ранить Богов.

Да, я признавал его полезность. Да, Великий меч разлома освещённого тлена яростной погибели Великого титана света Ифриила был оружием чудовищным, дорогим, редким и крайне неприятным для любого титана, решившего проверить, насколько прочна его плоть перед искажением причинно-следственных связей. Но всё же главным итогом всей авантюры в мире Тесэр я считал не его. Даже несмотря на его безумную цену, минимум в пятьдесят миллионов ОС.

И даже не пробудившийся источник истинного света в моём домене радовал мою старую душу. Пусть В ранга. Пусть его пробуждение стоило мне огромного количества стихиальной эссенции, переживаний, разочарований, расчётов и едва не завершилось куда более важным событием, пробуждением центрального алтаря Древа реальности. Всё это было крайне ценно. Но не это я считал настоящей добычей.

Главной целью оставался редкий артефакт. Ещё одна разновидность псевдоживого магического наследия древних. Та самая вещь, которая пролежала в хранилищах павшего мира тысячи лет, никому толком не нужная, забытая, неудобная, слишком сложная и оттого нерастраченная. Вещь, которую совет старших воспринимал скорее, как драгоценную, но бесполезную реликвию, чем как ключ к будущему возвышению. И именно поэтому они совершили ошибку.

Они отдали её мне.

Крепость древа разума

В– ранга

Описание:

Позволяет вырастить древо разума, которое в случае благоприятных условий, и отсутствии внешних воздействий в ментальных потоках может прорасти и в случае успеха увеличит ваш потенциал интеллекта, расщепляя сознания и позволяя мыслить и действовать в пространстве, где находится крепость разума, вне зависимости, где в этот момент находится душа и тело владельца.

Внимание! Для проращивания Крепости древа разума необходимо чистое от ментальных всплесков пространство!

Внимание! Для работы Крепости древа разума требуется постоянный источник энергии минимум В ранга.

Насыщение:

1000000/1000000 ОС

Что удивительно, для самого совета старших и даже для их правителя этот древний артефакт оказался не нужен.

Иллюстрация. Переплетение мастерства великих артефакторов энергий Пси и Астрала.

Хотя, если быть честным, я подозревал, что причина была не в отсутствии желания. Жадности в древней нежити хватало. И уж если бы они могли извлечь из Крепости древа разума настоящую пользу, то вряд ли оставили бы её пылиться в каталогах редких товаров, среди прочих осколков былого величия. Скорее всего, они физически не могли выполнить условия, необходимые для её проращивания.

А Боги не так уж часто посещали мир Тесэр, чтобы торговать артефактами В ранга, в силу некоторых ограничений самого мира. Ведь правитель его с удовольствием пожрал бы любого из них в своей ярости.

Впрочем, чего уж там. Для меня самого подобный опыт был внове. Я держал в руках оружие титанов, поглощал души древних существ, разбирался с доменом, заставлял истинный свет течь через проклятые сердца, но артефакт такого типа всё равно был иной категорией сокровищ. И если бы не мой высокий Интеллект, если бы не десятки сознаний, способных одновременно считать, сомневаться, жаждать силы и успокаивать друг друга, мой разум вполне мог бы захлебнуться от гоблинской алчности.

Потому что артефакт был прекрасен. Не внешне. Внешне многие великие артефакты бывают скучны, неприметны, даже уродливы. Настоящая красота здесь скрывалась в принципе. В возможности увеличить потенциал Интеллекта, расщепить сознания, действовать в отдельном пространстве, независимо от того, где находятся мои тело и душа. На первый взгляд, всего лишь локальное усиление. На деле, шаг к иному качеству мышления. К настоящему разуму Бога.

Именно эта мысль будоражила меня сильнее, чем любой боевой меч. Артефакт хранился в мире Тесэр тысячи лет, казалось бы, по очень простой причине. Для настоящих Богов увеличение параметра Интеллекта, как говорилось в описании товара, максимум на пять сотен пунктов оказалось не слишком значимым. Да, приятно. Да, полезно. Да, в некоторых ситуациях может дать преимущество. Но для тех, кто уже стоит на божественных вершинах, это не та цена, ради которой стоит рисковать, торговаться или вскрывать древние долги.

А титаны не могли выполнить условия. Вот и вся печаль данного артефакта. Вещь слишком хороша для слабых. Слишком неудобная для сильных. И не настолько необходима для тех, кто уже стал Богом.

При всей внешней простоте условий, в них скрывался почти неразрешимый узел. В радуге миров, как и в самой Бездне, практически не существует пространства без ментальных потоков. Разумы живых и мёртвых существ постоянно оставляют следы. Мысли, страхи, сны, молитвы, желания, память, обрывки чужих эмоций, всё это создаёт бесконечные помехи. Слабые, едва заметные, но постоянные.

А Крепости древа разума требовалась стерильность ментального поля. Именно так Лея Фрет однажды называла подобное состояние, хотя говорила, конечно, не об этом артефакте. Стерильность от чужих мыслей. От чужих снов. От чужого присутствия. От самой грязи взвеси разумов, через которую большинство существ идёт всю жизнь, даже не замечая, что дышит ею.

Без этого древо не сможет правильно адаптироваться. Не сможет настроиться именно на сознание владельца. Не сможет прорасти без искажений. И это уже превращало задачу в почти невозможную.

Насколько я знал, даже в шкатулке Тризиастра ментальное поле полностью не экранировалось. Оно существовало и там, пусть и в искажённой форме, изуродованной присутствием заключённого духа яростного нефелима. Пространство шкатулки было странным, опасным, удобным для определённых задач, но не стерильным. А значит, для Крепости древа разума оно не подходило. Но это было лишь примером. Тогда как без собственного домена решить эту задачу было практически невозможно.

Наверняка существовали и другие способы.

Древние расы редко создают артефакты, использование которых требует строго одного пути. Возможно, где-то были мёртвые пустоты между слоями реальности. Возможно, специальные ритуальные саркофаги, вычищающие ментальный шум до абсолютной тишины. Возможно, храмы богов разума, где мысли всех, кроме владельца, обращались в ничто ещё на пороге.

Впрочем, в тех же изломах пространства, не очень понятно, зачем размещать Крепость разума, какой в ней будет прок, в абсолютно изолированном пространстве, кем можно там управлять во время своего отсутствия?

Но не сказать, что всё это проще получения собственного домена. И даже домена было недостаточно. Не стоило забывать о втором условии, постоянном источнике энергии. Но речь, насколько я понимал, шла об источнике минимум В ранга. Не о паре накопителей. Не о кристаллах маны, пусть даже крупных. Не о временной подпитке. Артефакт требовал настоящего сердца энергии, способного кормить растущий разум долго, стабильно и без срывов.

Так что надеяться, что у кого-то в личной комнате случайно стоит подобный источник, точно не стоило. Разместить такую драгоценность на пустотном крейсере тоже было бы, по моему мнению, не слишком разумно. Крейсер, каким бы огромным и защищённым он ни казался смертным, всё же оставался вещью хрупкой. Его можно захватить. Разорвать пространственным штормом. А Крепость древа разума, не дополнительная жизнь, как ложный аватар.

Это не спасательный сосуд. Не запасное тело. Не якорь души. Скорее локальный усилитель. Возможность расщепить сознания в конкретном пространстве, выстроить там дополнительный пласт мышления, возможно, отдельный контур принятия решений. Но само древо полноценно двигаться не может. У него нет тела. Оно не вырвет корни из пространства и не уйдёт от удара. Не защитит себя мечом. Не сбежит через портал.

Его нужно охранять. Питать. Прятать. Именно поэтому мой домен подходил почти идеально. Почти. Потому что после провала с центральным алтарём я уже не собирался бросаться в улучшения, не подготовившись к возможной новой попытке пробуждения. Крепость древа разума могла стать тем самым толчком, который снова заставит алтарь Древа реальности шевельнуться. А если такое произойдёт, то упустить шанс второй раз я себе позволить не могу.

Впрочем, я мог ошибаться. Возможно, где-то существовал иной игрок, иной владелец домена, иной безумец, способный выполнить условия. Возможно, он просто не сумел за тысячи лет после падения мира Тесэр посетить эту гостеприимную планету, где даже древнего могущественного демона, самого Лорда Афета, попытались схватить после заключения сделки.

Гостеприимный мир. Да. Всё ещё смешно. Но и здесь судьба, возможно, улыбнулась именно мне. Или не судьба, а моя собственная наглость, терпение и способность выжидать там, где другие бросились бы хватать первое попавшееся сокровище. Ведь Рикхол Виалиш таки поддался древней магии имени. Так сказать, пороку всей нежити, по самой своей природе склонной превозносить демонических владык. Просто потому, что суть демонов была выше по своей природе чем у ущербной нежити.

А может, дело было не только в этом. Может, Рикхол действительно увидел во мне шанс. Псевдопредательство короля скелетов не было полноценным предательством своего повелителя. Скорее слабостью. Надеждой. Жаждой поверить в Великого Лорда Афета, который небрежно пообещал однажды спасти его мир. И ведь надежда была реальна. В этом вся красота и вся сила происходящего.

Я действительно мог их спасти. Не сейчас. Не завтра. Может быть, не через сотню лет. Но кое-какие мысли у меня имелись. Крошечные, опасные, почти невозможные варианты. Пути, которые требовали силы, времени, ресурсов, союзников и нет, не удачи, а огромного стечения вероятностей судеб. Но пути решения, они существовали. А Рикхол Виалиш, древний, мёртвый, изъеденный проклятием, всё же почувствовал в моих словах правду.

Не всю. Не чистую. Но достаточную.

А может, молитвы моих верующих и правда начали действовать. Может, смертные создания всё сильнее верили мне, и эта вера постепенно меняла не только меня, но и тех, кто оказывался рядом. Даже таких древних и не совсем живых существ, как король скелетов. Забавная мысль. Опасная. Неприятно сладкая. Словно мой любимый травяной отвар.

С другой стороны, совет старших сам виноват. Они попытались контролировать меня и ради этого пожертвовали слабым разумом одного из своих собратьев. Отправили Рикхола Виалиша наблюдать, оценивать, удерживать, угрожать и быть залогом. Но влияние столь древней и могучей сущности, как Лорд Афет, одним своим именем оказалось для него почти непреодолимым.

Древние легенды оживали у него на глазах. Старые сказания, в которые уже не верят, пока они не начинают говорить с тобой над городом живых под золотым куполом в мёртвом мире. Рикхол Виалиш сам хотел верить моим словам. Сам хотел видеть во мне не только угрозу, но и выход из этой темницы. Да что там говорить, я и сам верил в свои слова.

А это уже делало ложь почти правдой.

Впрочем, сражаться с их правителем, тварью В ранга, пусть даже ослабленной, я не собирался. Исход боя был даже не так важен. Пусть я мог бы попытаться. Пусть у меня имелись козыри, способы отступления, домен, меч Ифриила, Врата Вестиала и Крылья изменчивости Бездны. Но зачем? Даже если бы мне удалось уйти живым, а может, и нанести серьёзный ущерб, после подобного торговать в мире Тесэр стало бы невозможно.

А отрезать себе путь в мир Ссшорс я не желал.

Ведь пройдёт сотня лет, и нежить успокоится. Совет старших снова впадёт в свое состояние безмятежности и вечной агонии ожидания, и состояние неизбежной деградации. Их правитель, возможно, вновь уйдёт в излом. Рикхол Виалиш будет помнить. Может быть, даже ждать. А для меня сотня лет уже переставала быть непредставимой бездной.

Время менялось. Точнее, менялось моё отношение к нему. Спешить с улучшением домена новым артефактом я тоже не собирался.

И не потому, что для этого нужно снова перенести всех подчинённых во внешний мир. Как раз нет. Через излом реальности я мог проводить подобные изменения почти в любое время, не устраивая великое переселение и не заставляя паству в панике собирать вещи. Проблема была иной.

Я опасался очередной попытки пробуждения алтаря. И упускать её не желал.

Если Крепость древа разума действительно станет важным структурным усилением домена, если её прорастание затронет центральный алтарь, если источник истинного света откликнется, а алтарь Древа реальности снова попытается ожить, я должен быть готов. На этот раз не смотреть бессильно на сообщение Системы, показывающее неподъёмную цену, а заранее иметь ресурсы.

Двадцать миллионов ОС. Или миллион единиц энергии Силы души. Ведь именно столько нужно для улучшения до следующей ступени Источника истинного света В ранга в моем домене, что возможно приведет при одновременной активации к пробуждению мертвого алтаря древа реальности. И ровно столько, сколько пытался накопить проклятый адепт воли Талиор. И в этом совпадении было что-то неприятное. Что-то, заставляющее задуматься.

Хранитель Талиора мог находиться в очень схожем со мной положении. Возможно, лорд Асхок ошибался. Не полностью, конечно. Но, возможно, темница Талиора была не просто очень качественной иллюзией. Может быть, там скрывалось нечто большее. Не просто обман разума, не просто ловушка, и все же не простой старый аналог техники удержания душ. И все же понимая, что Система потребовала для пробуждения алтаря древа реальности не миллион СД, а десять миллионов СД, а это был некий аналог души В ранга, то значит Талиор не собирался возродиться. Это было бы слишком мало в свете открывшейся мне информации. И тем более таинственной от этого была его фигура.

Да и какого уровня был сам Талиор? Был ли он когда-то Богом? Тем более Системным? И вообще, пытался ли он пробудить свою душу? Или все же его последняя воля была направлена на нечто иное?

Чем больше я сопоставлял числа, тем меньше мне нравилось происходящее. Миллион единиц Силы души. Двадцать миллионов ОС. Стоимость пробуждения структур, связанных с чем-то схожим с обычном усиления особенности В ранга. Хотя это и звучит довольно странно, одновременное сочетание слова «обычного» и В ранга.

Однако, если Талиор действительно шёл к чему-то подобному, значит, он не просто копил ресурсы ради абстрактного улучшения. Он мог готовить ключ к чему-то большему.

Или пытаться встроить в темницу еще одного хранителя, и это было больше похоже на правду, учитывая мое нынешнее понимание работы не только мировых ядер, но вместилища душ Арзула и того факта, как кристаллизуются души в подобном пространстве. Опять же, все же мне было бы куда понятнее все это, если бы я оказался там с нынешними возможностями и параметрами. Впрочем, гадать можно долго. А запас ОС в любом случае требовался серьёзный. И даже не двести миллионов ОС, а возможно, дабы не упустить свой шанс, то и вдвое больше.

При этом спешить я не собирался. Да и как тут поспешишь, когда не только нет и близко такого объема энергии душ, но не совсем ясно, где ее можно собрать, и что главное без последствий для своей жизни. Хотя способ обойти третий божественный предел в параметре Интеллект вызывал во мне огромный интерес. И желание. Почти болезненное. Испытать на себе истинный разум Бога. Почувствовать, как дополнительные пять сотен новых единиц потенциала раскрывают горизонты, которые сейчас остаются за гранью расчёта.

Опасное желание. Но я давно перестал считать опасность веской причиной для отказа. Все эти мысли витали в моей голове ещё до того, как я покинул мир Тесэр. В то самое последнее мгновение. Когда к зеркальной глади портала я прикасался не телом демонического Бога, не обликом Лорда Афета, не сияющей фигурой, способной заставить дрожать нежить. Нет. Я вошёл в переход в теле обычного гоблина.

Слабого. Неприметного. Почти жалкого. Именно так было нужно. Я не желал рисковать мгновенным обнаружением. О мире Пекарат мне удалось разузнать у торговцев-тритонов довольно много. Достаточно, чтобы понимать: туда не стоит входить как сияющая катастрофа с энергетическим весом титана. Чем меньше моя форма, тем меньше след. Чем крошечнее энергетический вес, тем меньше энергии потребуется на переход.

А значит, межмировые врата затухнут почти мгновенно. Разжечь их обратно так же быстро нельзя и в этом было изящество моего плана.

Посещение водного мира Пекарат я собирался провести, можно сказать, инкогнито. В теле Журека. Ну или просто в моём теле, если быть совсем честным. Но от чувства чужеродности избавиться до конца так и не получалось. И дело было не в форме. Я давно привык менять тела, лица, голоса, плоть, даже саму природу своего существования.

Виновато было внутреннее нежелание признавать собственную слабость. Пусть и только в одной из форм. Пусть и временную. Пусть и выбранную сознательно.

Старый гоблин внутри меня всё ещё помнил, каково это, быть слабым не по плану, а потому что иначе нельзя. И даже теперь, когда слабость была маской, она вызывала раздражение. Словно я надевал не тело, а старую цепь, которую когда-то слишком долго носил на шее.

Впрочем, сопровождение должно было решить большую часть проблем. Моя обворожительная Себия, сияющая силой огненного нефелима. Выздоровевший Тхагаси, снова достаточно грозный, чтобы одним видом отбивать у разумных существ желание задавать лишние вопросы. Небольшая группа штурмовиков и старших офицеров.

На их фоне обычного гоблина F ранга двадцать четвёртого уровня заподозрить в чём-то по-настоящему опасном будет очень сложно. Особенно если этот гоблин держится в толпе, не блистает силой, не командует вслух и выглядит скорее чьим-то слугой, переводчиком или жалким писарем, чем истинным владельцем всей этой небольшой армии.

Таков был план. Разумный. Осторожный. Почти изящный. А потом я вышел из врат. И мгновенно проявить свою небольшую армию в сотню воинов не удалось. Не из-за смертельной опасности. Нет.

Возникли, так сказать, непредвиденные сложности. Меня попытались атаковать. Даже больше, взять в рабство.

А картина, надо признать, была красива. Ясное небо с золотым отливом раскинулось над головой, словно тонкая сияющая плёнка, натянутая над чужим океаном. Красноватая звезда склонилась почти к горизонту, и её свет ложился на бесконечную гладь мягкого красного моря. Волны катились медленно, лениво, будто сама вода здесь была гуще привычной. Их гребни вспыхивали алыми бликами, а даль терялась в тумане, похожем на испарения крови.

Всё это внушало спокойствие. Почти.

Из памяти торговцев я знал, что выход из врат охраняет небольшая крепость тритонов. Им, по воле судьбы, приходилось находиться на суше, на крошечном по меркам мира клочке земли, всего в пару сотен вёрст в диаметре. Остров, или скорее сухой рубец на теле океана, где врата в мир Тесэр торчали как заноза между мирами.

Для тритонов суша не имела особой ценности. Подавляющее большинство их народа жило под водой, среди глубин, течений, коралловых городов, тёмных расселин и, вероятно, собственных храмов, где молитвы звучали не голосами, а вибрациями воды. Жалкие клочки сухой земли их не слишком волновали. Но врата в иной мир, другое дело.

Из памяти торговцев-тритонов я знал и другое: вокруг врат в мир Тесэр велось наблюдение. Не столько силами гарнизона крепости в пять тысяч воинов, сколько сложным массивом, обнаруживающим могучие сущности, пытающихся пройти сквозь врата. Кроме того, шёл контроль перемещения нежити с помощью этого массива.

Что, как я теперь прекрасно понимал, было выгодно местным Богам. Довольно верное решение. Не подвергать опасности кого-то ценного из своих подданных, если можно заставить массив делать основную работу по сканированию столетиями. Особенно если речь идет о мире Тесэр, откуда теоретически мог выйти и древний лич, и король скелетов, и вампирское отродье или что-нибудь ещё более опасное, укрытое проклятиями света и нежизни.

Но охраняли врата, похоже, не только осторожные разумные. Окружившие меня чешуйчатые твари действовали куда грубее.

Они появились слишком быстро. Как только я пересёк границу перехода, пространство вокруг дрогнуло от нескольких водяных и воздушных чар. Тритоны, странные прямоходящие существа с рыбьими чертами, длинными хвостами, перепончатыми пальцами и холодным блеском глаз, начали смыкать вокруг меня строй. Их кожа отливала влажной чешуёй, жаберные щели на шеях подрагивали, а в руках они держали копья, сети, жезлы и артефактные оковы.

Они не просто хотели меня убить. Они хотели взять меня живым. В рабство. Сама мысль была почти оскорбительно смешной. Почти.

Потому что за этим неказистым окружением стояли сковывающие заклятия, а я сейчас находился в теле гоблина F ранга. Да, это была лишь одна из моих форм. Но я не хотел начинать знакомство с миром Пекарат с демонстрации лишних возможностей.

Но действовать все же пришлось, пусть и аккуратно. Буквально вынужденно.

Я перешёл в форму призрачной проекции Арзула, чтобы использовать шкатулку Тризиастра и не потерять разум под воздействием безумного нефелима. Сила была не самой могущественной, по моим нынешним меркам. Но даже её я не желал показывать. Не здесь. Не так открыто и не так рано. Не перед теми, кто может донести сведения дальше, к местным владыкам, Богам или торговым домам. Не под этим проклятым массивом. Хотя я и это предвидел и намеренно не повышал слишком сильно параметры своей призрачной тени Арзула.

Тритоны тем временем продолжали сближаться. И я всё ещё не понимал, как они успели так быстро оказаться у врат, находящихся за два десятка вёрст от крепости. Значит, либо у них были скрытые посты, либо навык быстрого перемещения, либо массив не только обнаруживал, но и перебрасывал отряды. В любом случае, это стоило принять к сведению.

Шаманы этих тварей уже поднимали жезлы. Я чувствовал тревожные нити чар. Сковывание. Подавление. Возможно, маркировка души. Как минимум ощущение тревоги наводило меня именно на эти мысли.

И тогда я проявил армию. Не полностью. Не всю мою мощь. Всего сотню воинов. Но этого оказалось достаточно.

Штурмовики, старшие офицеры, сияющие контуры защиты, оружие, дисциплина моих воинов и резкий переход из пустоты в реальность, всё это ударило по тритонам сильнее боевого заклинания. Развёрнутые порядки почти полутысячи чешуйчатых воинов на миг замерли. Они ожидали поймать жалкого гоблина. Возможно, мелкого разведчика, беглеца, раба, случайную добычу из мёртвого мира.

А встретили отряд, способный превратить их береговой пост в кровавую пену. Но окончательно поумерил их пыл не строй штурмовиков. И даже не сияющая Себия. Один только вид Тхагаси сделал своё дело.

Выздоровевший мериот возвышался над остальными, как оживший ледяной кошмар. Его демоническая плоть ещё не полностью вернула прежнее совершенство, но для тритонов этого хватило с избытком. Холод, тёмная сила, зубы, когти, тяжесть взгляда, всё в нём говорило: первый, кто продолжит плести заклятие, умрёт мгновенно.

Желание шаманов накладывать на меня чары пленения испарилось почти мгновенно. И правильно. Я же практически сразу вновь принял форму обычного гоблина и затерялся среди сотни штурмовиков, не выделяясь более ничем. Маленький. Неприметный.

Пусть смотрят на Себию. Пусть боятся Тхагаси. Пусть считают командиром кого угодно, только не старого гоблина.

Тогда как Себия и Тхагаси были мной проинструктированы давно. Они знали, как действовать. И потому приняли бразды правления молниеносно.

Себия шагнула вперёд первой. Свет и огонь обвили её фигуру тонким ореолом, не превращаясь в прямую угрозу, но ясно показывая: ещё один неверный жест и разговор начнётся с пепла их жалких рыбьих тел. Её красота в такие мгновения становилась почти непередаваемой. Не мягкой, не тёплой, даже не смертной. Красотой клинка, вынутого из пламени. Красотой существа, которое умеет улыбаться и убивать с одинаковым изяществом.

Тхагаси остался чуть позади и сбоку. И это было даже страшнее. Он не рычал. Не бросался вперёд. Не демонстрировал силу. Просто стоял, огромный, тяжёлый, словно выдыхая первородный холод, и смотрел на тритонов так, будто мысленно выбирал, кого съесть первым, а кого оставить на потом.

Штурмовики развернулись без суеты. Правильно. Слишком профессионально для случайного отряда. И тритоны это увидели.

Их строй не рассыпался, стоит признать, дисциплина у них была. Но воинственный пыл потух. Копья чуть опустились. Жаберные щели задрожали быстрее. Несколько шаманов медленно развели руки, показывая, что не продолжают плетение. Один из старших тритонов, покрытый более тёмной чешуёй и украшенный костяными пластинами на плечах, сделал шаг вперёд.

Он всё ещё пытался сохранять достоинство. Похвально. Глупо, но похвально.

Я стоял среди своих воинов, изображая того, кто не имеет права говорить первым, и наблюдал. В новом мире всегда важно понять, как местные реагируют на неожиданность. Одни сразу падают на колени. Другие бросаются в самоубийственную атаку. Третьи начинают торговаться ещё до того, как осознали, что именно потеряли.