Текст книги "Утопающий во лжи 18 (СИ)"

Автор книги: Лев Жуковский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

Глава 17
Это даже не удивление. Проконсул Леур

Приказы Повелителя не сказать, чтобы были мне непонятны. Вернее, непонятными оставались не сами приказы. Они как раз отличались предельной ясностью и не допускали двоякого толкования. Достигнуть города Порфос. Принять власть над провинцией и хоть это и звучало невероятно, но именно так была поставлена цель. А также не допустить массовой гибели местного населения. Начать строительство фабрик артефактного оружия и брони, лечебницы и укреплённого форта. Искать порождений Бездны. Подавлять сопротивление с наименьшими потерями не только среди личного состава, не только местного населения, но и среди сил противника. И вот это звучало уже куда сложнее.

И всё же задачи были максимально ясны. Тогда как истинные цели Повелителя ускользали от меня. Точнее понимание, зачем все это было нужно.

Я видел лишь отдельные детали замысла, огромного и скрытого, от моего разумения, но представить план целиком я не мог. Все же отдаленный город хуманов не сказать, чтобы являлся большой ценностью, учитывая, что его определенно будут пытаться отбить.

Так что оставалось только исполнять приказы моего Бога.

При том, что обращаться к самому Повелителю никто не запрещал. Однако и прежде во времена его восхождения к силе это было возможно, хотя даже тогда приблизиться к нему с вопросом решался далеко не каждый. Теперь же одно намерение заговорить с ним казалось нарушением тщательно разыгрываемого представления.

Ведь все вокруг делали вид, будто Великий Ирч’Ин, лишь ручная тень госпожи Себии.

Безмолвный призрак, призванный верховной жрицей из глубин Бездны. Полезное, но не слишком разумное существо, лишенное собственной воли. Иногда эта тень исчезала, иногда появлялась рядом с Себией, иногда скользила сквозь стены и потолки, не обращая внимания на окружающих.

Тактический смысл подобного притворства от меня ускользал. Я мог лишь предположить, что Повелитель не желал раньше времени обнаруживать своё истинное присутствие. Возможно, опасался местного Бога. Возможно, изучал врагов. А может быть, хотел посмотреть, как поведут себя его подчинённые, оказавшись вдали от прямого надзора.

Но проверять догадки я не собирался. Нарушить распоряжения, полученные ещё в домене, в святом городе Арфалеим, как называла его госпожа Себия, мне не пришло бы в голову.

При этом меня особенно тревожило поведение Тхагаси. Могучий мериот, способный одним ударом проломить крепостную стену, изображал приручённого демона. Он ходил следом за верховной жрицей, молча исполнял простые команды и ничем не показывал, что отличается от текхартов, полудиких тварей.

Тхагаси сутулился. Нарочно ступал тяжело и неловко. Смотрел перед собой тусклым, почти бессмысленным взглядом.

При том, что я видел его в бою ни раз. Видел, как он грамотно оценивает поле сражения, отдаёт приказы и без колебаний идёт против врага, способного уничтожить целую тысячу воинов. Поэтому притворство мериота пугало меня еще сильнее, ведь смысла в этом я не видел. Нельзя же было так топорно скрыть истинную силу от противника. И все же это происходило на моих глазах и местным хуманам подобный низкосортный спектакль приходился по душе. Впрочем, может это только мне так казалось, что ну просто невозможно не видеть ту пугающую мощь в теневой форме моего Повелителя. Или не видеть разумность и силу Тхагаси.

К счастью, наблюдать за этой игрой мне долго не пришлось.

Всю армию поспешно разделили. Отдельные тысячи и усиленные отряды разошлись по землям континента Техоль. Каждому командиру достался город, провинция или участок, значение которого знал, вероятно, только сам Повелитель.

Мне поручили Порфос. И ради выполнения этого задания пришлось отключить боевую форму Тяжелого кровавого защитника арахнидов Каракас.

Сделать это оказалось мучительно больно.

Я находился в боевой форме так долго, что она стала казаться истинным телом. Восемь могучих лап, хитиновые пластины, дополнительные органы восприятия и ощущение силы и защищённости. Всё это превратилось в естественную часть меня. Особенно когда моя боевая форма перешла на D ранг и мои габариты стали еще больше. А физическая мощь и скорость реакции перешли, казалось, на совсем иной уровень. И отказываться от всего этого мне виделось истинным кощунством.

Теперь же я снова обрёл не привычный облик простого хобгоблина, слабого и даже не способного видеть пространство вокруг себя со всех сторон одновременно!

Лишившись тяжёлого панциря Каракаса, я чувствовал себя абсолютно беззащитным. Даже защитный экзокостюм, лично выданный Повелителем, не избавлял от неприятного ощущения. Прочная броня прикрывала тело, усиливала движения и могла выдержать удар серьёзного оружия, но она оставалась чужой оболочкой.

Тогда как живой панцирь Каракаса являлся мной самим.

Однако управлять провинцией и договариваться с местными хуманами в облике чудовища было неудобно. Опять же чудовища только на их вкус. Мне так и вообще казалось более естественной формы и быть не могло, с этими восьмью наиудобнейшими лапами и возможностью двигаться по любым поверхностям, хоть вверх ногами.

Мой помощник Силх часто повторял, что хуманам следует позволить привыкнуть к истинному облику их нового владыки. Если я постоянно буду появляться перед ними огромным кровавым арахнидом, они, наоборот, более ловко научатся падать на колени, кричать и разбегаться. Впрочем, вид самого Силха не сказать, что не пугал простых жителей города Порфос. Так что он точно на меня наговаривал.

Впрочем, для сбора налогов моей боевой формы, может быть, и хватило бы. Для улучшения и строительства города, точно нет.

При том, что я ожидал, что захват Порфоса потребует сражения. Представлял осаду, разрушенные стены и улицы, заполненные мёртвыми защитниками и сгоревшей техникой этого мира. Но Повелитель запретил вырезать местные поселения. Даже войска противника следовало сохранять, если они складывали оружие. Да и в общем мне было необходимо их к этому принуждать. К силе же разрешалось прибегать только в крайнем случае.

Странная война если честно, и забота о мерзких хуманах, пусть и чернокожих. Хотя возможно было как-то связано с нашей верховной жрицей госпожой Себией, которая тоже когда-то была представительницей этой расы. И, возможно, это был даже ее родной мир. Впрочем, углубляться в этот вопрос я не собирался, от греха по дальше. Моей прозорливости тут явно было не место.

Ещё удивительнее оказалось то, что Порфос почти не пришлось завоёвывать.

Моя тысяча была высажена из изменённого пространства в нескольких вёрстах от города. Мы перестроились в походные колонны и выступили к стенам, ожидая нападения в любой момент.

Нас встретили настороженно, но мирно. Орудия на городских башнях молчали. Защитный купол даже не активировали. Стражники держали оружие наготове, однако не пытались преградить дорогу.

А прежний владелец провинции, чернокожий архонт Вариксор, оказался почти неприлично рад моему прибытию. Он встречал меня у главных ворот. Низко поклонился и назвал законным владыкой города.

А затем с такой поспешностью начал вводить в курс местных дел, будто всю жизнь ждал возможности передать власть зеленокожему пришельцу из другого мира.

Как именно Повелитель добился подобного, я не то что не понял. Я даже представить себе подобного не могу.

Вариксор не выглядел околдованным в обычном смысле. Говорил связно, помнил прошлое и сохранял прежние привычки. Он продолжал руководить чиновниками, разбирался с жалобами и мог часами спорить о расходах городской казны.

Но его отношение к новой власти не оставляло сомнений. В глубине души архонт страшился. Только не меня.

Ко мне он испытывал почтение, смешанное с осторожным недоверием. Настоящий ужас пробуждался, когда рядом незримо присутствовал Повелитель. В такие мгновения рука Вариксора сама тянулась к амулету на груди, а в глазах появлялось выражение существа, однажды заглянувшего за край мироздания.

Мы никогда не говорили об Боге Ир’Чине. Но оба знали, кому на самом деле принадлежит власть.

Подробные инструкции моей работы я получил заранее. Начать следовало с развития Порфоса. Возвести несколько фабрик по переработке железной руды, создать мастерские, пока не очень большие по производству магического оружия, которого в этом мире почти что и не было. Расширить хранилища ресурсов и подготовить производственные цепочки. Отдельным приказом значилось строительство лечебницы, объединённой со святилищем.

Храм Повелитель возводить запретил. И это казалось особенно странным.

Ведь в городе проживало почти сто тысяч хуманов, но ни одного настоящего храма здесь уже не существовало. Были малые святилища, дома молитвы и алтари, посвящённые местному владыке, однако они напоминали скорее административные пункты, чем места веры.

Госпожа Себия наверняка пожелала бы возвести храм. Однако повелитель запретил это делать.

Зато центральное поместье главы города приказал превратить в боевой форт. Следовало укрепить стены и возвести новые, разместить артефактные орудия в новых башнях и развернуть несколько формаций защитных куполов по периметру. К тому же к работам было необходимо привлекать не только солдат моей тысячи, но и местное население, а завершить главный контур требовалось как можно скорее.

Словно враг мог появиться в любой день. Впрочем, у Порфоса хватало и более насущных проблем. Тут посреди пустоши не хватало воды.

Колодцы мелели, старые водоводы разрушались, а песчаные бури засыпали открытые резервуары. Поэтому строительство подземных гидропонных ферм выглядело разумнее любого храма. Ведь хуманы будут готовы молиться кому угодно, пока сыты. Голодные же первым делом спрашивают, почему Бог не наполнил их чашу. Впрочем, это были только мои мысли.

Я стоял у окна на двадцать седьмом этаже центрального поместья и смотрел на город, когда за спиной раздались осторожные шаги.

– Владыка Леур, – произнёс Вариксор.

Он всегда говорил почтительно. Чуть более почтительней, чем требовалось и это мне не нравилось в данном архонте.

Я повернул голову. Вариксор остановился на почтительно расстоянии. За короткое время он выучил, что слишком резкое движение моих лап не всегда означает нападение. Все же когда решение с полномочиями были решены, я более не видел необходимости находиться в теле хобгоблина и мог вернуться в свою истинную форму. Ведь со мной пересекался очень узкий круг лиц, и жители города не знали, что служат королю арахнидов.

– Говори.

– Разведывательная группа шахтёров прислала доклад. Строительство третьего подземного яруса может вызвать обрушение. Ниже начинается слой мягкой породы.

Вариксор привычно потёр амулет на груди. Внутри него мерцала эссенция истинного света, входя в резонанс с новым стихиальным ядром архонта.

Ядро появилось недавно. И мы оба знали благодаря кому.

– Укрепите своды, – ответил я. – Используйте пластобетон.

– Это возможно, владыка. Но работы займут слишком много времени. Подпочвенные воды слишком высоко и могут затопить подготовленные полости раньше, чем мы закончим укрепление выкопанных сводов. Кроме того, затопленные пустоты привлекут каменных червей.

Последние слова он произнёс тише. И явно проблема была именно в этих червях, с которыми под водой сражаться было очень сложно. Ведь по-хорошему против них нужно было использовать взрывчатку. Что под строящимся зданием было не самой хорошей идей.

Так-то каменных червей местные боялись не зря. Твари ощущали вибрации на огромном расстоянии и могли за одну ночь превратить шахту в братскую могилу. Их панцирь выдерживал выстрелы даже плазменного оружия, а пасть дробила породу вместе с металлическими опорами.

Я снова посмотрел на город.

За стеклом выла песчаная буря. Она билась о башню, заставляя окна дрожать.

– С червями проблем не возникнет. Силху не требуется дышать. Он лично спустится вниз и поможет сберечь технику и рабочих. Подпочвенные воды начнём откачивать после завершения внешних стен форта. Сейчас первоочередная задача, запустить защитный контур.

– Как прикажете, владыка Леур…

В голосе Вариксора прозвучало сомнение. И я его понимал.

Перемены наступали слишком быстро. За несколько дней в Порфосе сменилась власть. На улицах появились бойцы в новых доспехах, которых раньше никто не видел, началась закладка огромных фундаментов на местах бывших пустырей, а прежний архонт стал помощником восьминогого владыки. И слухи об этом все равно поползли.

К тому же восставшие отряды мы даже не уничтожали, что для Вариксора было особенно странно. Подобное было уж точно не принято. Свободные банды чернокожих хуманов, отказавшиеся признать новую власть, пытались нападать на патрули и склады. Тогда как мои полуарахниды только и ждали приказа показать силу, но Повелитель требовал сохранять население.

Приходилось сдерживаться. Впрочем, оружие по его чертежам справлялось без кровавой резни. Одна из приезжих банд привела на окраину две тяжёлые боевые платформы. Местные считали их грозной силой и были уверены, что чужаки отступят при виде орудий.

Первый выстрел пришёлся в наш защитный барьер. Купол вспыхнул. По его поверхности разошлись волны, но физический снаряд не причинил вреда энергетической структуре, наполненной истинным светом.

В ответ один штурмовик поднял артефактную винтовку.

Молния ударила в головную платформу. Броня раскалилась добела, внутренние механизмы взорвались, и тяжёлая машина развалилась на охваченные пламенем куски металла.

Вторую уничтожили следующим выстрелом.

После этого переговоры пошли значительно легче.

Наши же барьерные формации великолепно держали физический урон. Да и недостатка энергии не возникало: тысячи воинов обладали малыми и средними ядрами истинного света.

Так что мы могли уничтожить любое местное войско. Но вместо этого брали пленников. Впрочем, это громко сказано. Потому что, когда на группу по факту пехоты, неслось несколько не пробиваемых для их стрелкового оружия штурмовиков, они и сами были рады сдаться нам в плен. Все же личные защитные барьеры такой мощности если и встречались у местных хуманов, то разве что в столице у генералов. Потому что Вариксор, бывший глава города таким экзокостюмом похвастаться до прихода нашего Повелителя не мог. Как и поверить в то, что такими невероятно ценными образцами можно вооружить целую армию. И это он еще не знал, что таких армий было у моего Повелителя очень много.

Главарей банд и мятежных групп Повелитель забирал раз в несколько дней. Никто не видел его появления. Пленники просто исчезали из камер, а через некоторое время возвращались обратно.

У некоторых в груди появлялись ядра истинного света. И естественно их взгляды менялись. Утихала ненависть. Возникало желание сотрудничать. Не притворное, а истовое.

Они помнили прежнюю жизнь и не превращались в безмозглых рабов. Однако внезапно начинали видеть пользу в наших планах. Один главарь, ещё утром обещавший содрать с меня панцирь в порыве безумной ненависти, к вечеру уже предлагал людей для охраны водоводов от налетов банд кочевников.

Всё происходящее напоминало сборку огромного механизма. Повелитель устанавливал детали. Связывал их. Проверял, как вращаются шестерни. Вот только я не знал, что произойдёт, когда этот механизм запустится.

Чего добивались мы? Чего добивался я сам? И наверное, этот вопрос меня беспокоил больше всего. При том что и обсудить его было не с кем. Ведь даже Силх не понимал моих терзаний. Он словно не мог представить, чтобы мы были не нужны нашему Повелителю. Тогда как я скорее опасался, что просто в какой-то момент буду слишком слаб и недостоин его доверия. Его доброты…

Так вот, одной из важнейших задач оставалось сохранение населения. Другой важной задачей, был поиск отродий Бездны. Для этого использовались специальные лампады истинного света. Рядом с демонической скверной пламя в них меняло цвет и начинало тянуться к источнику заражения. Очень красивый артефакт, от которого веяло вниманием и силой нашего Повелителя.

Я поручил поиски Силху.

Ему передал две сотни сильнейших штурмовиков. Они проверяли подвалы, руины, старые шахты и заброшенные кварталы города. Несколько скрытых культов уже удалось найти, но Повелитель приказал не поднимать шума.

Пока.

Эти мысли пронеслись в моем сознании за считанные мгновения, перемежаясь тревогой и мыслями о будущем, давая в такие минуты понять самому себе, как сильно я изменился.

Я отпустил Вариксора и снова подошёл к окну.

Отсюда открывался вид на весь Порфос.

Мой город.

Странно было произносить эти слова даже мысленно. Ведь когда-то я мечтал о положении при дворе, о признании и богатстве. Хотел владеть древними картинами, слушать музыку и беседовать с теми, кто понимал искусство.

Теперь я управлял городом, население которого превышало владения даже самых богатых семей аристократов из провинции Когти Зарема.

И все же Повелителем подобное доверие мне было оказано.

Тем временем в казну поступали налоги. При чем часть собранных очков Системы оставалась мне лично.

В моих покоях жили прекрасные наложницы-хуманки E ранга, о которых не мог мечтать ни один аристократ Когтей Зарема. Они были образованны, красивы и знали десятки способов доставить удовольствие.

Но не это делало меня счастливым. Впервые я мог что-то изменить. Не только в собственной жизни. Но в жизнях окружающих существ.

По моему приказу строились фермы. Через несколько месяцев они обеспечат пищей бедные кварталы. Новая лечебница спасёт тех, кто прежде умирал от простых болезней, и ряды бездомных, которые до этого были никому не нужны пополнят нашу армию, с глазами наполненными не только надеждой, но и истинным светом. Фабрики дадут работу, а защитный контур не позволит ни единой твари Бездны пролить и капли крови жителей города Порфос.

Возможно, Повелитель именно этого и хотел.

А может быть, всё добро являлось лишь побочным следствием более страшного плана.

Я не знал. И в глубине души это пугало.

В моем новом кабинете на стене висела древняя фреска, подаренная городскими мастерами. На ней был изображён ночной караван, идущий через пустыню под чёрным небом. Люди казались крохотными рядом с каменными исполинами, чьи лица ветер обточил до безликих масок.

Фреску преподнесли за то, что я распорядился перенести строительство плавильной фабрики в соседний квартал.

Старое место находилось рядом с мастерскими художников. Дым и жар уничтожили бы их работы. Решение не стоило мне почти ничего. Для них же стало спасением.

Впрочем, картины больше не владели моими мечтами, как прежде. Но любить искусство я не перестал. Мир Сейлоста удивлял его формами. Здесь существовали галопанели, по которым непрерывно передавали «новости», как называла их моя наложница Фейлара.

Движущиеся изображения рассказывали о войне, ценах, политике и жизни далёких городов. Казалось информации было даже слишком много для примитивных умов хуманов.

Поэтому на их фоне замершая живопись одновременно казалась прекраснее и в то же время менее ценной.

Фейлара однажды назвала Асшор диким миром, когда я рассказывал ей о своей родине. Я даже на мгновение расстроился таким сравнением.

А потом подумал и понял, что она права. Теперь, глядя на чёрное небо мира Сейлоста, я почти не вспоминал Асшор.

Почти.

Иногда песчаная буря усиливалась. Видимость падала даже для моего развитого Восприятия, и город исчезал за мутной стеной песка.

Тогда в памяти всплывал мир мертвых Тесэр. Проклятый всеми Богами сотник Оцев, продавший нас нежити. Мёртвые товарищи. Бегство. Бездна страха, боли и чужой смерти.

И эти воспоминания заставляли вспомнить, что из всех нас выжили только трое. Всего трое из нескольких сотен.

В такие ночи никакие наложницы не могли согреть мою постель. Я отправлял их прочь, отключал галопанели и долго смотрел в чёрное окно.

И только один вопрос возвращался снова и снова:

– Что было во мне настолько важного, чтобы истинный Бог решил спасти именно меня из той бездны ужаса и смерти?

Я стал королём арахнидов. Руководил строительным кластером. Получил армию и город. Но тогда, в мире Тесэр, я не был никем.

Слабый. Испуганный. Не особенно верный. Не самый умный, как бы не печально это было признавать. Во мне не было ничего, что могло заинтересовать Бога. И глубоко в душе я знал ответ.

Ничего.

Не было никакой великой судьбы, скрытого могущества или незаменимого дара во мне. Повелитель спас меня не потому, что я этого стоил. И оттого цена его милости казалась ещё более непомерной. Я не знал, смогу ли когда-нибудь выплатить этот долг. Возможно, именно поэтому мне и был отдан Порфос. Не как награда. Как возможность попытаться.