Текст книги "Утопающий во лжи 18 (СИ)"

Автор книги: Лев Жуковский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

Тритоны выбрали здоровую осторожность. Значит, жить хотели. Это радовало. Не потому, что я испытывал особый трепет к чешуйчатым работорговцам, попытавшимся схватить меня у выхода из врат. Просто мёртвые собеседники хуже живых в плане информации, торговли и дальнейших возможностей. А мир Пекарат мне был интересен. Его океаны, его Боги, его рабы, его пути, его рынки, его глубинные города, всё это могло оказаться полезным.

И потому я позволил Себии говорить первой.

Глава 5
Гостеприимство мира бесконечного океана Пекарат. Главный военачальник армии повелителя. Тхагаси

– Жалкое отродье вонючего озера! – зло прорычал я, обращаясь к самому крупному нагу D ранга, в этой жалкой своре тритонов, окружившей межмировые врата. – Как смеешь ты направлять оружие и заклинания в мою сторону! Я знаю законы! И только попробуй не пропустить мою торговую экспедицию, и познаешь гнев моего повелителя!

Мой рык прокатился над красным берегом, да так, что даже тонкие льдины на воде пошли трещинами и сам воздух дрогнул. Мелкие песчинки и солёная пыль, пропитанная запахом океана, поднялись вокруг моих лап мутным вихрем. Передо мной же стояли тритоны, чешуйчатые, словно покрытые влагой, вооружённые копьями и артефактными жезлами, с длинными хвостами, жаберными щелями на шеях и глазами, слишком уверенными для существ, оказавшихся между мной и волей моего Бога.

Они окружили врата, будто это могло им помочь. Жалкая самонадеянность. Их строй был широк, почти правильный, да и количество приличное, но я видел, как дрогнули первые ряды. Как влажные перепончатые пальцы сильнее сжали древки копий. Как несколько шаманов, ещё мгновение назад плетущих сковывающие заклятия, замерли, не решаясь завершить узор. Они не были трусами. Нет. В этом мире, среди бесконечных вод и чуждых глубин, слабые воины долго не живут. Но одно дело, ловить одинокого воина у врат. И совсем другое, внезапно увидеть перед собой сотню бойцов, закованных в волю света, с демоном-мериотом во главе, почти что владыкой ледяных пустошей.

Я поднял руку. Лёд вырос словно прямо из моей ладони, как будто из самой плоти. Не простой лёд, рождённый холодом вод или дыханием мороза. Это был хищный, мёртвый лёд, пропитанный демонической силой, тяжёлый, как кость великана, и острый, как ярость самой Бездны. Копьё вытянулось почти на тридцать локтей, медленно, со скрежетом, словно вырастало из моей руки не оружие, а позвоночник древнего чудовища.

Тритоны отступили на полшага. Не все. Но достаточно, чтобы я почувствовал их страх. Яркий. Сочный. Солоноватый и такой приятный моей душе!

Страх этих рыбьих тварей пах иначе, чем страх гноллов, арахнидов или нежити. В нём было больше жизни что ли, больше инстинкта глубины, больше панического желания нырнуть туда, где вода скроет тело от беды. Но здесь, на суше, под небом с золотым отливом их красноватой звездой у горизонта, им было негде спрятаться.

А потом в воздух поднялась Себия. Верховная жрица расправила огромные огненные крылья, и над берегом вспыхнуло пламя, не похожее на обычный огонь. Оно не просто горело, оно словно заставляло саму ткань реальности отражаться мелодией. Тонко, грозно, с небесной чистотой, от которой даже я на мгновение ощутил знакомое раздражение демонической плоти. В её сиянии море стало темнее, будто само отступило перед огнём.

Тритоны подняли головы. И поняли. Если они решат дать бой, то умрут не красиво, не славно, не под песнь о защите мира Пекарат от вторжения. Они умрут здесь, на крошечном клочке суши, среди солёной вони, разбросанных походных мешков и собственных подпаленных потрахов.

Не скажу, что мы одной сотней штурмовиков гарантированно победили бы без потерь. Я не был настолько глуп. Или настолько опьянен от ощущения собственной вернувшейся силы. Совсем нет.

Ведь, самый крупный наг D ранга выглядел внушительно. Его пламя души горело не как свеча, а как глубокий подводный факел, окружённый пластами чужой силы. В нём чувствовался багаж навыков. Опыт. Упрямство. Возможно, редкие техники водной Ци, присущие этому миру. Доспехи на нём тоже были не жалкими: пластинчатые, тёмно-синие, с серебряными прожилками, явно рассчитанные не только на сдерживание физического урона, но и судя по печатям Ци и на стихиальное сопротивление. Оружие, длинный изогнутый трезубец, держалось в его руках уверенно.

Серьёзный противник. Но за моей спиной стояла сила нашего Бога. И потому я мог быть дерзким настолько, насколько позволяла не моя собственная мощь, а тень моего Бога Ир’Чина, лежащая на всех нас. Мы были его воинством. Его когтями. Его волей, облечённой в плоть, броню, лед, огонь, свет и сталь. И пока он был рядом, даже скрытый в ничтожной оболочке жалкого гоблина, страх смерти становился чем-то отдалённым, и казалось совершенно невозможным в его присутствии.

Да и на Себию большинство навыков контроля просто не подействовало бы. Тритоны могли не знать этого. Но я знал. Штурмовики знали.

А если бы бой всё же начался, местные рыбешки очень быстро узнали бы цену своей ошибки. Даже если мы понесли бы потери, гарнизон этого крошечного острова лишился бы почти всех воинов, оказавшихся у межмировых врат, разве что, кто-то успел бы уйти на глубину, да и то, при желании Себия наверняка сумела бы их догнать даже в толще вод. А их крепость, стоящая в двух десятках вёрст отсюда, осталась бы с мёртвым берегом, обугленным песком и вопросом, зачем их командир решил поиграть в работорговца у межмирового перехода.

– Ваш посыльный выглядел подозрительно… – начал было оправдываться наг D ранга.

Я даже не дал ему закончить. Не собирался вступать с ним хоть в какую-то, как сказала бы моя драгоценная Лея, «полемику». Слова хороши, когда за ними стоит уважение или сила. Здесь же передо мной были существа, решившие, что слабый на вид путник у врат, это добыча. А добыча с добычей не спорит. Добычу либо бьют пока она не перестанет брыкаться, либо жрут сразу. Третьего не дано.

– И с каких это пор часть гарнизона расположена у самих врат! – взревел я, двигаясь вперёд. – Не раздражай меня, слизняк, или весь мой легион прибудет через несколько мгновений! Если ты не уберёшься с моего пути!

Мои шаги вдавливали красноватую землю. Замораживая ее под моими ногами и заставляя ее трескаться с особенно громким звуком. Звуком приближающейся смерти.

Крошечные на моём фоне тритоны сжались сильнее. Их копья выглядели смешно. Не потому, что были плохими, многие из них несли неплохие артефактные наконечники, некоторые даже с водными чарами. Но в их руках, против моего тела, против ледяного копья в тридцать локтей, против могущества Себии и строя штурмовиков в артефактных доспехах, это оружие казалось иголками в пальцах испуганных детей.

Потому как тритоны редко достигали пяти локтей роста. Подавляющее большинство были ниже не только меня, но даже штурмовиков нашего повелителя. И чем ближе я подходил, тем яснее видел, как их воинственный пыл уступает место здравому смыслу. Даже не так, я буквально ощущал, вдыхал исходивший от них страх, и тем сильнее жаждал пожрать их души, здесь и сейчас.

Наг, однако, ещё пытался держаться.

– Это наша работа, наша судьба! Оберегать мир Пекарат от вторжения… – произнёс он, и в его голосе всё ещё оставались остатки гордости.

Однако, я даже имени его не проверил через Системную справку. Не заслужил. Пусть его одеяние, доспех и оружие однозначно впечатляли на фоне его солдат. Пусть в глазах местных воинов он, возможно, был доблестным защитником, командиром, стражем суши, назначенным следить за вратами в проклятый мир Тесэр. Всё это не имело значения. На фоне моего Бога он был лишь очередной чешуйчатой тварью, решившей, что законы существуют только для тех, кто не способен сам тебя сожрать.

– Ваш мир от вторжения нежити оберегают божественные воды Исильхора, небесная дрожь, блокирующие практически все виды энергий, кроме вашей стихиальной водной энергии Ци, – зло прорычал я, нависая над этими псевдорыбами. – Так что можешь о своей выдуманной доблести мне не рассказывать. Прибереги её для недоумков, впервые посетивших ваш отдалённый захолустный мир.

Я видел, как слова попали в цель. Наг напрягся. Несколько тритонов шаманов в среднем до тридцатого уровня переглянулись. Им не понравилось, что чужак знает об их мире слишком много. Впрочем, большой тайной эта информация не являлась.

Однако, им все равно не понравилось, что я называю вещи своими именами, и о которых простым торговцам лучше бы не знать. Способ, благодаря которому этот мир защищал себя от нежити мира Тесэр на самом деле и других неприятных гостей. Наш Бог не зря инструктировал нас так подробно.

– И поторопись очистить мне дорогу, торговать на вашем жалком остроге я не собираюсь! – бросил я и недовольно взмахнул крылом, прочитав на морде нага что он собирается предложить именно это.

Но даже не сильного движения моего крыла, почти ленивого, но его хватило, чтобы воздуха, сорванного этим движением, оказалось достаточно и десятки тритонов посыпались в стороны, как детеныши импов. Они падали в красноватую пыль, гремели доспехами, шипели, хватались за копья и тут же замирали, поняв, что это было всего лишь предупреждение. Просто жест.

Наг стиснул зубы. По крайней мере, то, что у него можно было назвать зубами. Я не знал наверняка, что именно хотели предпринять местные тритоны и их командующий гарнизоном, вздумавшие встретить торговцев из мира Тесэр таким образом. На этот счёт повелитель не давал мне точных инструкций. Но многое было ясно и без них.

Вполне возможно, эти скользкие ироды просто решили пограбить проходящих торговцев. Почему бы и нет? Тесэр, мёртвый мир. Оттуда приходят либо нежить, обезумев окончательно, либо те, кто осмелился торговать с нежитью и проходить сквозь их мир. Удобная добыча. Опасная, но иногда слишком выгодная, чтобы удержаться. Потому что в случае настоящей угрозы вторжения эти полурыбы просто ушли бы на безопасную глубину, сообщив о прорыве. Ведь суша для них не родная среда и держаться за нее они не будут. И даже потерять крепость будет неприятно, но не смертельно.

А здесь они почему-то оказались почти полутысячей воинов у самих врат. Не в крепости. Не на патрульной линии. Их было слишком много, чтобы это выглядело случайностью. Из крепости, стоящей в двух десятках вёрст, они точно не успели бы подоспеть за время открытия межмирового прокола. Значит, сидели здесь заранее. Ждали. Ловили момент. И всевозможный скарб, следы походного лагеря, грубо скрытые лежбища и влажные мешки с припасами говорили о длительности их затеи куда честнее, чем любые оправдания нага.

Они охотились. Но в этот раз добыча оказалась видимо слишком зубастой. Правда, получив сигнал от моего повелителя, я даже у пары рыбёшек души не испил. Хотя хотелось. Очень хотелось.

Для острастки хватило бы всего двух. Вырвать души из ближайших шаманов, показать остальным, как ярко горит страх, когда его тащат наружу через жабры и глаза. Души у них по ощущениям были довольно яркие и что главное невероятно вкусные! Не такие древние, сухие и терпкие, как у нежити, не такие плотные, как у демонов, но вкусные. От них пахло страхом, солёной кровью, ледяным ужасом и той особой паникой водных существ, оказавшихся на суше перед хищником. Это было особенно приятно.

Я уже почти чувствовал этот вкус. Но приказ есть приказ. Наш Бог не пожелал начинать посещение мира Пекарат с резни. Даже когда это имело место, за их наглость. И я повиновался.

Судя по разговорам моих штурмовиков, они тоже не отказались бы от жареной рыбки. Полуарахниды перебирали лапами слишком нетерпеливо. Гноллы скалились, втягивая воздух своими носами подняв забрала шлемов. Волкалаки смотрели на тритонов так, как смотрят на мясо, которое ещё не поняли, что их сожрали бы с особым удовольствием. И тот факт, что эта рыбешка была разумна, никого из нас особо не смущал.

Почему должен был смущать?

Мы давно ощущали себя не существами разных рас, это чувство словно истерлось. Не гноллами, полуарахнидами, волкалаками, демонами, нефелимами или кем-то ещё.

Мы были божественным воинством дарующего надежду Великого Ир’Чина. Его дланью. Его клинком. Его яростью, если она требовалась.

В этом единстве была странная сила. Раньше я знал только верность демона, долг воина, жажду битвы, жажду душ и простую логику подчинения сильнейшему. Теперь всё стало сложнее. Подчинённые нашего Бога смотрели друг на друга не как на чужаков, случайно собранных в одном отряде, а как на части чего-то большего. Паствы. Армии. Народа, который ещё только выковывался в огне чужих миров.

И мне это нравилось. Я даже сам себе не мог ответить почему. И возможно, слишком сильно. Но словно в душе моей отзывалось чувство, что я движусь в верном направлении ледяного ветра, как говорили среди мериотов, когда ты попал в самую стылую жилу судьбы и она тебя несет на встречу не просто твоей главной цели всей жизни, но в лучшее будущее. И пусть я не верил в эти бредни старых неудачников среди мериотов, но ощутив это, я словно бы прозрел…

Пока я успел мельком подумать о превратностях судьбы и о том, что из-за развитого параметра Интеллекта начинаю думать часто о совсем не важных вещах, местный же наг явно не горел желанием, чтобы мы задерживались на этом острове дольше необходимого. Он уже понял, что ошибся. Или, точнее, понял, что ошибка может стоить ему слишком дорого. Его взгляд всё ещё метался между мной, Себией и строем штурмовиков с направленными в их сторону артефактными винтовками. Иногда он задерживался на маленьком гоблине среди наших воинов, но тут же скользил взглядом дальше, не находя в нём ничего достойного внимания.

Корабль для перехода на центральный торговый остров был предоставлен максимально быстро. Слишком быстро. Даже подозрительно.

Но я знал, что это не ловушка, по крайней мере, не немедленная. Скорее попытка избавиться от нас, передать проблему тем, кто стоит выше, и не дать конфликту разгореться здесь, у врат. Тритоны засуетились. Кто-то побежал к берегу. Кто-то подал сигнал. Вскоре из красной глади океана поднялась вытянутая тёмная форма судна, похожего одновременно на корабль и на панцирь гигантского морского зверя.

Оно было создано для водного мира. На его боках мерцали голубые руны, вдоль бортов шевелились перепончатые, словно живые плавники, а нос был украшен костяной фигурой существа с раскрытой пастью. Палуба оставалась влажной, ведь корабль только что вынырнул из глубин. От него воняло не только солью и водорослями, но кровью морских тварей, а также отвратительно энергией Ци, от которой казалось у меня даже чешуя чесалась от одно только приближения.

Хотелось, конечно, затребовать виру за неуважение. Очень хотелось. Потребовать плату за попытку пленения торговой экспедиции. Потребовать головы пары шаманов. Или хотя бы души самых наглых рыбёшек.

Но корабль подготовили слишком поспешно. Слишком явно старались загладить случившееся. Да и сам факт, что за переход через море с нас не потребовали плату в пять тысяч очков Системы, можно было считать извинением со стороны местного гарнизона.

Жалким. Но приемлемым. Так мы и двигались в сторону пирса, в отдалении от форта, а отряд тритонов разделился. Большая их часть поспешно посеменила в расположение, а лишь сотня бойцов, включая Нага двигались на небольшом удалении от нас, сопровождая к кораблю.

– Не гостеприимный какой-то мир – произнесла Лея, с неприязнью глядя то на небо, то на бескрайние воды вокруг. И я был с ней согласен.

– Не хуже мира мертвецов, тут хоть есть кого поджарить на костре – злорадно произнес я, подбадривая мою драгоценную Лею, чтобы даже в полуверсте от нас тритоны вздрогнули, когда я прорычал эти слова.

Я бросил последний взгляд на нага. Он стоял неподвижно, нервно, тяжело дыша, окружённый своими воинами, которые теперь уже не пытались направлять на нас копья. Его гордость была ранена. И это хорошо. Раненая гордость лучше, чем отсутствие головы.

– В следующий раз, – прорычал я тише, но так, чтобы он услышал, – думай быстрее, рыба. Иногда от скорости мысли зависит, останется ли у тебя голова.

– Тихих вод владыка Тхагаси – все же ответил мне наг, при этом с хорошо скрываемой издевкой.

Себия опустилась ниже, складывая огненные крылья за спиной, но пламя вокруг неё не исчезло окончательно. Штурмовики двинулись на корабль строем, без суеты, не поворачиваясь к тритонам спиной слишком рано. Наш маленький гоблин, тот, кого никто не должен был принять за истинного повелителя этой силы, растворился среди них, как тень между сапогами великанов.

А я шёл последним. Демонстративно. Медленно. Чтобы каждая рыбья тварь на этом берегу успела запомнить: торговые экспедиции из мёртвого мира Тесэр бывают разными. И некоторые из них лучше пропускать сразу, без этих скользких изысков.

Глава 6
Истинное обличие мира Пекарат. Верховная жрица Себия

Казалось бы, что мешало нам просто подняться в воздух и преодолеть разделявшее жалкие клочки суши море? Что мешало расправить крылья, взмыть над красной гладью океана и оставить позади этот проклятый, покрытый лишайниками и сырым мхом остров, эти вонючие пристани, эту рыбью крепость и тритонов, привыкших считать себя хозяевами перехода? Что мешало мне, Тхагаси, штурмовикам и тем более нашему повелителю не зависеть от чужого корабля, чужого маршрута и чужого гостеприимства?

На первый взгляд, ничего. Но только на первый взгляд. Ведь мир Пекарат не был простым миром. Именно в его океане заключалась его истинная опасность.

Иллюстрация. Странный, багровый мир океанов.

Он лишь казался океаном. Бесконечной водной гладью под золотистым небом, где красная звезда медленно тонула за горизонтом, а редкие острова выглядели случайными струпьями на коже гигантского водного чудовища. Но за этой странной красотой скрывалась воля. Древняя, вязкая, терпеливая воля мира, привыкшего быть не просто домом для тритонов, а стражем нежити из мира Тесэр. Аналогом мира Ссшорс. Только вместо бесконечных ульев, жуков здесь были бескрайние океаны.

Священные воды, как говорили тритоны. Благостные воды. Ложь всегда звучит красивее, когда её веками повторяют в молитвах.

Впрочем, сила мира Пекарат заключалась не только в самой воде, отравленной для большинства носителей мистических даров, выжигающей любые проявления мистических сил. И хотя наш повелитель называл этот ход изящным. Я, признаться, не до конца понимала, что именно он имел в виду. Для меня куда опаснее выглядели миллионы, десятки, сотни миллионов тварей, снующих где-то в толще океана. Глубинные хищники, воины-тритоны, шаманы, стражи, подводные чудовища и, возможно, существа, о которых нам даже не поведал наш Повелитель.

Вода казалась просто водой. Даже если она была странной. Но армия в глубине, вот это для понимания было ближе. И всё же Повелитель видел больше. Он всегда видел больше.

Под водой же находилась настоящая жизнь мира Пекарат. Не эти жалкие каменные клочки суши, а огромные города на дне океанов. Колонны производств, уходящие в глубину на тысячи локтей. Купола подводных городов из кораллов, костей мифических животных и зачарованного стекла. Храмы, где молитвы звучат словно не голосом, а дрожью воды. Рынки, где товары проплывают мимо покупателей. Все это даже в моем воображении выглядело диковинным.

Огромный мир. Куда больше мира Асшор. В десятки раз больше, как рассказывал мне повелитель Ир’Чин.

Я не могла ощутить этот масштаб сама. Не могла раскинуть восприятие на весь мир Пекарат, не могла заглянуть в глубины океанов, не могла увидеть миллиарды огней душ, как называл их мой Повелитель, спрятанных под толщей красноватой воды. Но он говорил о десятках миллиардов разумных тварей, обитающих в немыслимых объёмах местных морей и океанов, и я верила ему. Кому ещё мне было верить?

Впрочем, Тхагаси тоже мог ощущать искры душ, но охватить своим восприятием не то что целый мир, даже сотни верст не мог и от того еще сильнее ощущалась разница, бескрайняя разница в могуществе с нашим Богом.

И все же мир был странным. Для человека представить его было почти невозможно. Даже при том, что человеком в полном смысле я уже не являлась. Моя плоть изменилась, душа изменилась, огонь внутри меня давно перестал быть человеческим. Я всё чаще проводила время в воздухе, и земля казалась мне уже не единственным естественным местом. Но всё же я не была такой, как повелитель, который мог просто ступать по воздуху, игнорируя силу притяжения так, будто она была не законом мира, а чьей-то неудачной жалкой просьбой.

Я летала иначе. С помощью крыльев. Я удерживала тело в небе, чувствовала потоки воздуха, сопротивление, силу пламени и тяжесть собственной плоти. Воздух был для меня свободой, но не полным отрицанием гравитации. А тритоны, как я поняла из бестиария, относились к воде примерно так же, только ещё глубже. Для них океан был не средой, а продолжением тела. Они рождались в нём, жили в нём, молились и, вероятно, умирали там же, растворяясь в священных водах своего Бога.

Все эти мысли о странном мире кружили в моей голове, пока мы грузились на корабль. Если это вообще можно было назвать кораблём. Судно не выглядело допотопным, но и технологичным его язык бы не повернулся назвать. Оно было огромным, около сотни шагов в длину и примерно двадцати в ширину, с широким влажным корпусом, тёмными бортами и странными перепончатыми выступами вдоль нижней части. Ни парусов, ни винтов, ни привычных механизмов увидеть я так и не смогла. Потому как двигали его местные шаманы, напитывающие энергетический движитель, и это я ощущала отчётливо.

В глубине корпуса пульсировала водная Ци. Чужая энергия. Она текла мягко, словно живая вода в венах огромного зверя. От неё веяло глубиной, холодными течениями и чем-то терпким, почти развратным. Мне не нравилось это ощущение. Оно было слишком чужим и слишком уверенным в себе. Впрочем, в полной мере описать эти ощущения я не могла.

И ведь до сих пор меня напрягал вопрос: почему тритоны не используют летательные аппараты?

Вроде бы всё было логично. Они привыкли плавать. Для них вода, как для меня воздух. Им проще двигаться в океане, чем подниматься в небо. Но всё равно это удивляло. По уровням местных жителей, точнее воинов из гарнизона, было ясно: в очках Системы у них недостатка нет. Первых уровней я вообще не увидела. Даже рядовые воины выглядели достаточно развитыми, чтобы не казаться дикарями.

А наглый наг D ранга имел семидесятый уровень. Его доспехи и артефакты тоже выглядели серьёзно. Пусть и работали на этой странной энергии Ци, о которой я знала слишком мало.

Мы разместились в просторных каютах. По крайней мере, это касалось старших офицеров. Простые воины нашли места на нижних палубах, где пахло водорослями и дохлой рыбой и казалось с каждым часом эти запахи раздражали меня все сильнее. Но интерес к «большой воде», как назвала её мерзавка Лея, всё равно заставил всех подняться на верхнюю палубу.

Путь предстоял неблизкий. Не меньше недели неспешного движения по волнам. И это раздражало. Скорость этого качающегося на волнах корыта, хорошо если превышала пятнадцать вёрст в час. Для меня, привыкшей к скоростным полетам и стремительным броскам, подобное путешествие казалось издевательством. Но даже суровые, закалённые в боях воины не потеряли любопытства. Особенно после серого, вгоняющего в уныние мира мёртвых Тесэр.

Тесэр давил обреченностью, даже несмотря на купол света вокруг города. Пекарат манил новизной. Пусть и лгал в своей лживой красоте.

Все поднялись посмотреть на край мира. Штурмовики, офицеры, полуарахниды, гноллы, волкалаки, все стояли у бортов, смотрели на бесконечную красную гладь, которой в их родных мирах не было даже близко. На далёкую линию горизонта, на медленное падение звезды. Не считая нескольких тритонов из команды корабля, наблюдавших за обстановкой с высоких башен на хвостовой части судна, палуба наполнилась подчиненными нашего Повелителя.

Я же украдкой смотрела не на море. А на моего Бога. Он находился в странном, теле обычного гоблина F ранга.

Слишком маленьком. Слишком слабом. Это было настолько необычно, что разум отказывался принимать видимое за истину. Его характеристики в этой форме были ниже моих. От этого возникало странное, обманчивое, почти запретное чувство: будто я могу о нём позаботиться. Не просто служить, исполнять его волю. А защитить.

Прикрыть крылом. Закрыть собой. Увести от опасности. Конечно, это было лишь чувство, придуманное мной же. Ничтожная иллюзия, не отражающая истинного положения вещей. Даже в теле гоблина повелитель оставался собой. В нём было слишком много скрытых глубин, слишком много силы, которую невозможно измерить одними характеристиками оболочки. Его медленные движения, образ простого смертного существа, вся эта маска слабости разваливалась на части, стоило ему лишь посмотреть в мою сторону.

Иллюстрация. Лик моего Бога надежды.

Эти глаза… Даже сейчас. Даже на лике обычного гоблина. Они заставляли сердце замирать каждый раз.

Я размышляла о происходящем глядя в бесконечную даль горизонта. О наших будущих планах, о которых, к сожалению, знала слишком мало, о роли, которую мне предстояло сыграть рядом с истинным Богом. И так глубоко ушла в эти мысли, что не сразу заметила: с неба начал срываться дождь.

Сначала слабый. Почти невесомый. Моросящий. Капли ложились на кожу, на волосы, на крылья, на броню штурмовиков, на палубу корабля. Они казались обычными. Холодными, принесёнными ветром с красного океана. Но вместе с ними пришло странное ощущение опустошения.

Будто каждая капля не просто касалась тела. А словно что-то забирала с собой. Очень скоро я поняла, насколько этот мир негостеприимен к своим гостям.

Ясная погода держалась только в радиусе нескольких вёрст вокруг острова. И теперь было очевидно: это искусственное явление. Завеса. Удобная маска, скрывавшая истинное лицо мира Пекарат от тех, кто только выходил из межмировых врат. Стоило кораблю удалиться от суши, как небо изменилось.

Не постепенно. Хищно. Словно мир решил, что церемония приветствия закончена.

С каждой минутой на наших глазах разыгрывался уже не дождь, а настоящий шторм. Волны усиливались. Красная гладь океана, прежде мягкая и почти сонная, поднялась тяжёлыми буграми. Корабль, пусть и большой, но всё равно казавшийся дырявой лачугой перед лицом такого моря, начало бросать из стороны в сторону.

Тритоны же из команды, смотрели на бурю с подлым удовольствием. Они не боялись упасть за борт. Не боялись утонуть. Как и не боялись воды, потому что вода была их домом, их храмом и, возможно, частью их Бога.

Никто из команды не предупредил нас ни единым словом. Словно мы сами должны были знать, что за пределами островной ясности начинается истинный Пекарат. Словно всякий, кто выходит в их океан, обязан заранее смириться с тем, что мир будет испивать его силу.

Впрочем, на фоне того, что проклятая вода творила с моей энергией, качка и молчание команды почти не имели значения. Каждая капля, соприкасаясь с моим телом, буквально вытягивала из него силу. Не только небесный огонь. Даже чистейшую эссенцию из моего Большого ядра небесного света.

Это не было похоже на выжигание. Не было похоже на рану, проклятие или обычное истощение. Скорее меня медленно охлаждали. Тушили. Уговаривали пламя перестать яростно гореть в моей груди. Каждая капля казалась маленькой пастью, жадной, алчной, припавшей к моей коже, к перьям огненных крыльев, к внутренним потокам энергии.

Но даже это оказалось не самым ужасающим открытием. Вода, скатывающаяся с моего тела, вобравшая частицу моей энергии, не исчезала бесследно. Она оживала. Мелкие капли, сияющие искрами отнятой эссенции, словно живые змеи устремлялись к краю палубы. Они ползли, сливались, переливались, а затем весело срывались за борт, возвращаясь в океан. Туда, где их ждало нечто огромное, голодное и терпеливое.

От удивления, от осознания масштаба происходящего я даже на миг забыла осторожность.

Повернулась к повелителю и произнесла:

– Вода живая, это один гигантский организм, повели…

Я осеклась. Один только взгляд ледяных глаз моего Бога, пусть и в образе смертного гоблина, заставил меня вспомнить: в этом мире он не дозволял так к нему обращаться.

Не здесь. Не при чужих. Не под открытым небом мира Пекарат, где сама вода могла слушать. Повелитель стоял в двадцати шагах от меня, заранее укрывшись под навесом у входа в палубную надстройку. Слишком спокойно. Слишком обыденно. Словно дождь, буря, живой океан и божественная вода были лишь очередным любопытным механизмом, который он давно разобрал в своих мыслях.

– Всего лишь ещё один вид Бога, демонстрирующий иной подход к своему развитию и могуществу, – одними губами произнёс он.

Я услышала. Несмотря на грохот волн. Несмотря на ветер, шум дождя и крики штурмовиков. Это замечание, казалось бы, почти обыденное, поразило меня до глубины души. Бог без домена. Или, точнее, Бог, сделавший доменом сам мир.

Бог, который был не троном в центре пространства, не алтарём, не храмом, не воплощением в одном теле, а всей жидкостью планеты. Океанами. Дождями. Туманом. Влагой в воздухе. Возможно, кровью тритонов, слезами рабов, потоками в подводных храмах. И прямо внутри него жили его верующие.

Я вспомнила, как тритоны часто произносили фразу:

«Священных вод вам на пути».

Тогда это казалось обычным благословением и суеверием. Теперь звучало иначе. Почти угрозой. Повелитель всё знал заранее. И именно это тревожило сильнее всего.

Почему он позволил мне попасть под эти «благостные воды»? Если это часть могущественного создания, Бога, если каждая капля способна соприкасаться с нами, забирать энергию, возвращать её в океан, то разве не могла она прочесть наши мысли? Разве не могла передать местному Богу наши тайны, наши страхи, наши планы?

Едва эта мысль оформилась, повелитель ответил. Не голосом. Беззвучно. Как будто просто позволил словам возникнуть там, где я могла их услышать. В моем разуме.

– Считывать мысли чересчур накладно. Наилучшим индикатором будет качество и потенциал собранной энергии, и ваша этого Бога успокоит, показав, что её уровень безопасен.

Я замерла. Значит, мы были приманкой. Или образцом. Пробой силы. Местный Бог пил с нас крошечные частицы энергии, оценивал их вкус, плотность, опасность, происхождение. И если уровень казался безопасным, то нас, вероятно, не воспринимали как немедленную угрозу. Какая чудовищная простота. Какая мерзкая изящность. Не читать мысли, не вскрывать души, не вступать в бой. Просто позволить дождю пройти по коже чужаков. И узнать достаточно.

Штурмовики же на палубе лишь недовольно прикрывали глаза, или закрывали забрало шлема и ругались на необычную для них погоду. Никто из них особенно не переживал из-за возможности выпасть за борт и утонуть. С их уровнем силы это было неудивительно. Даже если кого-то смоет волной, он, скорее всего, продержится достаточно долго, чтобы его вытащили.