Текст книги "Том 84. Полное собрание сочинений. "
Автор книги: Лев Толстой
Жанр:
Классическая проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 37 страниц)
1910 г. Мая 3. Кочеты.
Пишу тебе, милая Соня, чтобы самолично известить о себе.
Доехали прекрасно, а здесь не верю действительности, что можно вытти на крыльцо, не встретив человек 8 всякого рода просителей, перед к[отор]ыми больно и совестно, и человек двух, трех посетителей, хотя и оч[ень] хороших, но требующих усилия мысли и внимания, и потом можно пойти в чудный парк и, вернувшись, опять никого не встретить, кроме милых Таничек и милого Мих[аила] Серг[еевича]. Точно волшебный сон. Здоровье хорошо – 2-й день нет изжоги. Как ты, отдохнула ли?1 С кем приедешь? Скажи Андр[юше] и Кате,2 что жалею, что они меня не застали. Сейчас ложусь спать. Таня так заботлива, ч[то] хочется только удерживать ее. Гуляю по парку, ничего серьезного не писал. Целую тебя.
Л. Т.
На обороте: Моск. Курс. Козловка-Засека. Графине Софье Андреевне Толстой.
1 С. А. Толстая вернулась 1 мая из Москвы, куда уехала 27 апреля.
2 Екатерина Васильевна Толстая, рожд. Горяинова (р. 1876 г.), по первому мужу Арцимович, вторая (с 1907 г.) жена A. Л. Толстого.
* 823.1910 г. Мая 7. Кочеты.
Жалею что отложила все здоровы
Толстой.
Засека Толстой.
Телеграмма.
824.1910 г. Июня 14. Отрадное.
Пользуюсь отъездом Димочки,1 чтобы написать тебе, милая Соня. Саша писала тебе о нашем путешествии и приезде. Нового с тех пор не совсем хорошего только то, что Саша где-то схватила сильнейший насморк, но кашля нет, и она бодра и хороша. Я совершенно здоров. Живу точно также, как в Яс[ной] Пол[яне], с той только разницей, что посетителей и просителей нет – что оч[ень] приятно. Здесь оч[ень] интересный край своей необыкновенной земской деятельностью. Тут в 3-х верстах огромная психиатрич[еская] больница на 700 чел[овек] и другая, правительственная, на 1500 человек, тоже психиатрич[еская]; тюрьма, больница для политических; кроме того, выздоравливающие больные сумашедшие распределены по деревням. Я нынче б[ыл] в одной такой, где 50 человек. Я говорил с многими, и один очень интересен.2 До сих пор ничего особенного не работаю. Всё копаюсь над старым.3 Но надеюсь воспользоваться досугом. – Как ни хорошо в гостях, а дома лучше. И я приеду, как хотел, уже никак не позже4 24-го, если всё будет хорошо у меня и у тебя. Как ты и твои дела и издательские,5 и хозяйственные? Не слишком ли тревожат тебя? Это главное. Главнее всех матерьяльных дел. Очень жалею, что Илья не застал меня. Каков он?
Прощай, милая, старая жена. Целую тебя. Надеюсь, до свиданья.
Твой муж
Л. Т.
14-го вечером.
На конверте без почтовых знаков: Софье Андреевне.
12 июня Толстой выехал из Ясной Поляны к В. Г. Черткову, жившему в имении Отрадное, близ села Мещерского, Подольского уезда Московской губернии. Настоящее письмо было написано 14 июня, но по ошибке было отправлено лишь 21 июня и получено С. А. Толстой 22 июня.
1 Владимир Владимирович Чертков (р. 1889 г.).
2 См. запись Толстого в Дневнике под 14 июня 1910 г. (т. 58, стр. 65).
3 13 и 14 июня Толстой исправлял предисловие к «На каждый день» и «Путь жизни», над которым он работал с 1907 г. См. т. 45.
4 Слова «уже никак не позже» подчеркнуты С. А. Толстой дважды чернилами и красным карандашом. Текст со слов: «Как ни», кончая: «как хотел», подчеркнут красным карандашом ее же рукой и на полях также красным карандашом написано: «И всё ложь, а я дома одна умираю. 22 июня 1910 г.» Надпись объясняется тем истерическим состоянием, в каком находилась в то время С. А. Толстая.
5 С. А. Толстая печатала тогда 12-е издание сочинений Льва Николаевича.
* 825.1910 г. Июня 18. Отрадное.
Не понятна причина беспокойства всё обстоит вполне благополучно.
Лев.
Телеграмма.
17 июня С. А. Толстая получила срочную телеграмму из редакции «С.-Петербургских ведомостей» с вопросом о здоровье Льва Николаевича. Она запросила Черткова. Ответом на ее запрос явилась настоящая телеграмма Толстого.
826.1910 г. Июня 18. Отрадное.
Собирался и так тебе1 нынче, 18-го, писать тебе,1 милая Соня, а вдруг утром пришел Ч[ертков] с твоей непонятной для нас, полученной ночью, телеграммой. У нас решительно ничего хоть мало мальски неприятного, не хорошего не было и нет. У меня желудок хорош, а бывшая слабость – если уж всё замечать – прошла, и у Саши насморк проходит, и она весела и бодра. Понемногу занимаюсь,2 о тебе думаю с любовью и кроме хорошего ничего не испытываю. Ездил вчера верхом и нынче поеду с Ч[ертковым]. – Чертков говорит, что О жизни3 напечатано всё, что есть, и вариантов нет. Привет твоим милым сожителям и благодарность,4 Целую тебя,
Л. Т.
1 Так в подлиннике.
2 15—18 июня Толстой поправлял «На каждый день» – «Декабрь» и предисловие к «На каждый день» и «Путь жизни», читал корректуры четырех отделов «Пути жизни» и продиктовал письмо славянскому съезду в Софии.
3 Трактат Толстого «О жизни», написанный в 1887 г. (см. т. 26). Справка была нужна С. А. Толстой для печатавшегося ею нового издания собрания сочинений Льва Николаевича.
4 В Ясной Поляне оставались В. М. Феокритова и H. Н. Ге.
827.1910 г. Июня 19. Отрадное.
19 июня 1910 – вечером.
Ожидаю от тебя письма, милая Соня, а пока пишу, чтоб известить тебя о себе и поговорить с тобой.
У нас всё хорошо. Вчера ездил верхом в деревню, где душевно больные женщины. Встретил меня знакомый крестьянин,1 к[оторый] 12 лет тому назад б[ыл] в Москве и поступил тогда в мое общество трезвости2 и с тех пор не пьет. И больные женщины были интересны. А дома пришли из Троицкого в 3-х верстах врачи пригласить к себе на спектакль синематографа. Троицкое это окружная больница для душевно больных самых тяжелых. Их там 1000 человек. Я обещал им приехать, а нынче еду к ним осматривать больницу. Завтра же кинематограф в Мещерск[ой] больнице. Мы поедем с Сашей. Саша не дурна.3 Как всегда, работает мне, и бодра и весела. Время летит. И не успел оглянуться, и прошла уж неделя. Какой неделя – остается уж только 5 дней до отъезда. Мы решили ехать 25-го. И в гостях хорошо, и дома хорошо. Как ты поживаешь? Как твои работы? Хотел сюда приехать Эрденко – скрипач.4 Гольденвейзер едва ли приедет. До свиданья, милая Соня, целую тебя. Привет Кол[ечке] и Варе. Сейчас свистят. Это завтрак или обед. Я нынче много спал и чувствую себя бодрым. Кое что поделал.5
Л. Т.
Был в окружной больнице. Было оч[ень] интересно и хорошо, и я не устал.
Сейчас был в ванне и чувствую себя хорошо. Вернувшись домой, получил всех Чертковых оч[ень] обрадовавшее известие, что ему «разрешено» быть в Телятинках во время пребывания там его матери. И они едут 27-го. Это извещает Михаил Стахович.
– Как удивительно странно это «разрешение» на время пребывания матери.
Еще раз целую тебя.
Л. Т.
1 Сергей Тимофеевич Кузин (см. т. 58).
2 С. Т. Кузин вступил в члены «Согласия против пьянства» в 1888 г. (список членов опубликован в «Известиях Общества Толстовского музея», 1911, № 3—4—5, стр. 6—26) следовательно, не за 12 лет до встречи с ним Толстого в Ивине, а за 22 года.
3 В смысле здоровья.
4 Михаил Гаврилович Эрденко (1887—1940), скрипач, позднее профессор Московской консерватории, заслуженный деятель искусства.
5 19 июня Толстой работал над предисловием к «Пути жизни» и письмом к славянскому съезду в Софии.
828.1910 г. Июня 22. Отрадное.
22 Июня.
Через три дня буду с тобой, милая Соня, а всётаки хочу написать словечко. Написанное мною тебе письмо1 залежалось по ошибке, и ты, верно, только что получила его. С тех пор у нас продолжает быть всё оч[ень] хорошо. Вчера был Беркенгейм, слушал Сашу и сказал, что она может смотреть на себя, как на здоровую. Советует купаться. Хотя и не верю докторам, мне это б[ыло] приятно. Я тоже здоров. Вчера даже б[ыл] необыкновенно здоров – много работал и книжки для Ив[ана] Ив[ановича]2 и еще пустой рассказец той встречи и беседы с молодым крестьянином.3 Вчера же съехалась бездна народа: Страхов, Бутурлин, скопец из Кочетов,4 Беркенгейм, Орленьев5 (одет по человечески).6 Два рабочих – они были в Ясной из Москвы – и еще кто то. И мне б[ыло] легко, п[отому] ч[то] был совсем здоров. Вечером ездил в Троицкое в Окр[ужную] больницу душевно больных на великолепное представление кинематографа. Доктора все оч[ень] милы. Но кинематогр[аф] вообще мне не нравится, и я, жалея Сашу, у к[оторой] была мигрень, и себя, просидел там меньше часу и уехал. Это б[ыло] в 10-м часу вечера. Нынче, только что вышел в 8 часов гулять, первое – встреча – Ал[ександр] Петр[ович] с узлом. Я б[ыл] рад ему особенно п[отому], ч[то] он рассказал мне про тебя, что мог знать. И то хорошо.
Нынче ничего не предвидится, и я сижу у себя, работаю7 и отдыхаю. Может быть, поеду верхом с провожающим меня Ч[ертковым].
Как ты? Надеюсь, что не было новых неприятностей, а что если были, ты перенесла их, спокойно, насколько могла. У тебя есть два дела, к[оторые] занимают тебя и в к[отор]ых ты хозяйка. Это твое издание и твои записки.8
Целую тебя, милый друг. Привет Варе и Колечке.
Все, какие были у меня здесь сношения с народом, оч[ень] приятные. Они ласковее наших и более воспитаны. Дни два назад поехал в деревню, где выздоравливающие больные помещаются у крестьян. И первое лицо – крестьянин, встречает меня словами: здравствуйте, Л[ев] Н[иколаевич]. Оказывается, он 12 лет тому назад был у меня в Москве, поступил в наше общество трезвости и с тех пор не пил. Живет богато. Повел меня смотреть свою библиотеку – сотни книг, – к[оторой] гордится и радуется. – Ну, до скорого свиданья.
Лев Толстой.
1 См. письмо № 827.
2 21 июня Толстой исправлял корректуры трех книжек «Пути жизни», печатавшихся в издательстве «Посредник», которым руководил И. И. Горбунов-Посадов.
3 21 июня Толстой написал очерк, впоследствии озаглавленный им «Благодатная почва». См. т. 38.
4 Андрей Яковлевич Григорьев (см. т. 58).
5 Павел Николаевич Орленев (1869—1932) – драматический артист (см. т. 58, стр. 68). Автор книги: «Жизнь и творчество русского актера Павла Орленева, описанные им самим», изд. «Academia», МСМХХХІ. Стр. 373—379 и 383—387 этой книги посвящены описанию встреч Орленева с Толстым; в сообщениях автора много путаного и выдуманного.
6 В. Ф. Булгаков в своем дневнике («Лев Толстой в последний год его жизни», изд. «Задруга», 3-е, М. 1920, стр. 224—225) так описывает костюм, в котором Орленев явился в Ясную Поляну: «Живописно драпируется в плащ, в необыкновенной матросской куртке с декольте и в панаме».
7 22 июня Толстой кончил присланные к тому времени корректуры книжек «Пути жизни».
8 Под «записками» Толстой разумел автобиографию С. А. Толстой «Моя жизнь», которой она была занята много лет. Содержание этой автобиографии ему не было известно.
* 829.1910 г. Июня 23. Отрадное.
Удобнее1 приехать завтра днем но если необходимо приедем ночью.
Засека. Графине Толстой.
Телеграмма. Является ответом па телеграмму из Ясной Поляны, адресованную A. Л. Толстой: «Софье Андреевне сильнее нервное расстройство, бессонницы, плачет, пульс сто, просит телеграфировать. Варя». Телеграмма эта, кроме двух последних слов, составлена была С. А. Толстой; но, боясь, что дочь и муж, зная ее истеричность и склонность к преувеличению, ей не поверят, она просила В. М. Феокритову поставить под телеграммой свое имя.
1 К этому слову в подлиннике рукой С. А. Толстой сделана сноска: «Чертковский стиль и бессердечие». Самое слово подчеркнуто ею красным карандашом и трижды чернилами.
* 830.1910 г. Июня 23. Отрадное.
Приезжаем сегодня пятеро Засека девять вечера.
Засека Толстой.
Телеграмма.
Не дождавшись ответа на составленную ей и отправленную 22 июня за подписью В. М. Феокритовой телеграмму, С. А. Толстая в тот же день отправила вторую телеграмму за своей собственной подписью: «Умоляю приехать скорей – двадцать третьего». Вскоре был получен ответ на ее первую телеграмму (см. № 829). Ответ этот привел ее в крайнее раздражение. Она написала новую телеграмму: «Думаю, необходимо» – и по тем же соображениям, что и первую, подписала ее именем В. М. Феокритовой.
831.1910 г. Июля 14. Я. П.
14 Июля 1910.
1) Теперешний дневник никому не отдам, буду держать у себя.1
2) Старые дневники возьму у Черткова и буду хранить сам, вероятно, в банке.
3) Если тебя тревожит мысль о том, что моими дневниками, теми местами, в к[оторых] я пишу под впечатлением минуты о наших разногласиях и столкновениях, что этими местами могут воспользоваться недоброжелательные тебе будущие биографы, то не говоря о том, что такие выражения временных чувств, как в моих, так и в твоих дневниках никак не могут дать верного понятия о наших настоящих отношениях – если ты боишься этого, то я рад случаю выразить в дневнике или просто как бы в этом письме мое отношение к тебе и мою оценку твоей жизни.
Мое отношение к тебе и моя оценка тебя такие: как я с молоду любил тебя, так я, не переставая, несмотря на разные причины охлаждения, любил и люблю тебя. Причины охлаждения эти были – (не говорю о прекращении брачных отношений – такое прекращение могло только устранить обманчивые выражения не настоящей любви) – причины эти были, во 1-х, всё бóльшее и бóльшее2 удаление мое от интересов мирской жизни и мое отвращение к ним, тогда как ты не хотела и не могла расстаться, не имея в душе тех основ, которые привели меня к моим убеждениям, что очень естественно и в чем я не упрекаю тебя. Это во 1-х. Во вторых (прости меня, если то, что я скажу, будет неприятно тебе, но то, что теперь между нами происходит, так важно, что надо не бояться высказывать и выслушивать всю правду), во вторых, характер твой в последние годы всё больше и больше становился раздражительным, деспотичным и несдержанным. Проявления этих черт характера не могли не охлаждать – не самое чувство, а выражение его. Это во 2-х. В третьих. Главная причина была роковая та, в которой одинаково не виноваты ни я, ни ты, – это наше совершенно противуположное понимание смысла и цели жизни. Всё в наших пониманиях жизни б[ыло] прямо противуположно: и образ жизни, и отношение к людям, и средства к жизни – собственность, к[отор]ую я считал грехом, а ты – необходимым условием жизни. Я в образе жизни, чтобы не расставаться с тобой, подчинялся тяжелым для меня условиям жизни, ты же принимала это за уступки твоим взглядам, и недоразумение между нами росло всё больше и больше. Были и еще другие причины охлаждения, виною к[отор]ых были мы оба, но я не стану говорить про них, п[отому] ч[то] они не идут к делу. Дело в том, что я, несмотря на все бывшие недоразумения, не переставал любить и ценить тебя.
Оценка же моя твоей жизни со мной такая: я, развратный, глубоко порочный в половом отношении человек, уже не первой молодости, женился на тебе, чистой, хорошей, умной 18-летней девушке, и несмотря на это мое грязное, порочное прошедшее ты почти 50 лет жила со мной, любя меня,3 трудовой, тяжелой жизнью, рожая, кормя, воспитывая, ухаживая за детьми и за мною, не поддаваясь тем искушениям, к[отор]ые могли так легко захватить всякую женщину в твоем положении, сильную, здоровую, красивую. Но ты прожила так, что я ни в чем не имею упрекнуть тебя. За то же, что ты не пошла за мной в моем исключительном духовном движении, я не могу упрекать тебя и не упрекаю, п[отому] ч[то] духовная жизнь каждого человека есть тайна этого человека с Богом, и требовать от него другим людям ничего нельзя. И если я требовал от тебя, то я ошибался и виноват в этом.
Так вот верное описание моего отношения к тебе, и моя оценка тебя. А то, что может попасться в дневник[ах] (я знаю только, ничего резкого и такого, что бы было противно тому, что сейчас пишу, там не найдется).
Так это 3) о том, что может и не должно тревожить тебя о дневниках.
4) Это то, что если в данную минуту тебе тяжелы мои отношения с Ч[ертковым], то я готов не видаться с ним, хотя скажу, что это мне нестолько для меня неприятно, сколько для него, зная, как это будет тяжело для него. Но если ты хочешь, я сделаю.
Теперь 5) то, что если ты4 не примешь этих моих условий доброй, мирной жизни, то я беру назад свое обещание не уезжать от тебя. Я уеду. Уеду наверное не к Ч[ерткову]. Даже поставлю непременным условием то, чтобы он не приезжал жить около меня, но уеду непременно, п[отому] ч[то] дальше так жить, как мы живем теперь, невозможно.
Я бы мог продолжать жить так, если бы я мог спокойно переносить твои страдания, но я не могу. Вчера ты ушла взволнованная, страдающая. Я хотел спать лечь, но стал не то что думать, а чувствовать тебя, и не спал и слушал до часу, до двух – и опять просыпался и слушал и во сне или почти во сне видел тебя. Подумай спокойно, милый друг, послушай своего сердца, почувствуй, и ты решишь всё, как должно. Про себя же скажу, что я с своей стороны решил всё так, что иначе не мoгу, не могу. Перестань, голубушка, мучить не других, а себя, себя, п[отому] ч[то] ты страдаешь в сто раз больше всех. Вот и всё.
Лев Толстой.
14 Июля утро.
1910.
НАЧАЛО ПОСЛЕДНЕГО ПИСЬМА Л. Н. ТОЛСТОГО
К С. А. ТОЛСТОЙ 31 ОКТЯБРЯ 1910 г.
Комментируемое письмо явилось следствием всего пережитого Толстым в отношениях с женою со времени возвращения его из Отрадного в Ясную Поляну. См. его Дневник 1910 г., т. 58.
1 Вопрос о Дневниках Толстого сильно беспокоил С. А. Толстую. Его Дневники с 1847 по 1900 г. были ею отданы в Румянцевский музей, а Дневники с 1900 по 1909 г. хранились в сейфе А. Б. Гольденвейзера в банке в Москве. С. А. Толстая желала и Дневники за эти годы получить в свое распоряжение.
2 Ударения поставлены Толстым.
3 Зачеркнуто: честной. В подлиннике это слово восстановлено не рукой Толстого, а рукой С. А. Толстой.
4Зачеркнуто: всё таки не успокоишься.
832.1910 г. Августа 29. Кочеты.
Ты меня глубоко тронула, дорогая Соня, твоими хорошими и искренними словами при прощаньи. Как бы хорошо было, если бы ты могла победить то – не знаю, как назвать – то, что в самой тебе мучает тебя. Как хорошо бы было и тебе, и мне. Весь вечер мне грустно и уныло. Не переставая думаю о тебе. Пишу то, что чувствую, и не хочу писать ничего лишнего. Пожалуйста пиши. Твой любящий муж.
Л. Т.
Ложусь спать 12-й час.
О состоянии С. А. Толстой в июле – августе 1910 г. и вызванных этим тяжелых переживаниях Толстого см. его Дневник, т. 58.
833.1910 г. Сентября 1. Кочеты.
Ожидал нынче от тебя письмеца, милая Соня, но спасибо и за то коротенькое, к[отор]ое ты написала Тане.
Не переставая думаю о тебе и чувствую тебя, несмотря на расстояние. Ты заботишься о моем телесном состоянии, и я благодарен тебе за это, а я озабочен твоим душевным состоянием. Каково оно? Помогай тебе Бог в той работе, к[отор]ую, я знаю, ты усердно производишь над1 своей душой. Хотя и занят больше духовной стороной, но хотелось бы знать и про твое телесное здоровье. Что до меня касается, то если бы не тревожные мысли о тебе, к[отор]ые не покидают меня, я бы был совсем доволен. Здоровье хорошо, как обыкновенно по утрам делаю самые дорогие для меня прогулки, во время к[отор]ых записываю радующие меня, на свежую голову приходящие мысли, потом читаю, пишу дома. Нынче в первый раз стал продолжать давно начатую статью о причинах той безнравственной жизни, к[отор]ой живут все люди нашего времени.2 Потом прогулка верхом, но больше пешком. Вчера ездил с Душаном к Матвеевой, и я устал не столько от езды к ней, она довезла нас назад в экипаже, сколько от ее оч[ень] неразумной болтовни. Но я не раскаиваюсь в своей поездке. Мне было интересно и даже поучительно наблюдение этой среды, грубой, низменной, богатой среди нищего народа. Третьего же дня был Mavor.3 Он оч[ень] интересен своими рассказами о Китае и Японии, но я оч[ень] устал с ним от напряжения говорить на мало знакомом и обычном4 языке. Нынче ходил пешком. Сейчас вечер. Отвечаю письма и прежде всего тебе.
Как ты располагаешь своим временем, едешь ли в Москву и когда? Я не имею никаких определенных планов, но желаю сделать так, чтобы тебе было приятно. Надеюсь и верю, что мне будет также хорошо в Ясной, как и здесь.
Жду от тебя письма. Целую тебя.
Лев.
1 Сент. 1910.
В «Дневнике для одного себя» написание этого письма Толстой отметил словами: «Я написал из сердца вылившееся письмо Соне» (т. 58, стр. 135).
1Переделано из: собой
2 Статья «О безумии» (см. т. 38).
3 Джемс Мэвор – профессор политической экономии в Торонто (Канада). Был у Толстого в 1889 г.; был с ним в переписке с 1897 г. В 1899 г. помогал духоборам при их переселении в Канаду.
4 В смысле – разговорном.
834.1910 г. Сентября 14. Кочеты.
Прочел твое письмо, оставленное М[ихаилу] С[ергеѳвичу],1 и оч[ень] благодарен за него. Как я сказал, не хочу говорить о наших отношениях, буду только стараться о том, чтобы улучшить их, и вполне уверен, что достигну этого, если ты будешь помогать мне. Пользуюсь случаем писать тебе, т[ак] к[ак] М[ихаил] С[ергеевич] посылает во Мценск. Вчера я б[ыл] слаб и плох и телесно и душевно. Нынче хорошо спал и бодр. Написал письмо о Гроте.2 Не знаю еще, пошлю ли. Как ты доехала? Пожалуйста извести меня, милая Соня. Целую тебя. До свиданья.
Л. Т.
14 С. 1910.
1 См. ПСТ, стр. 793.
2 Толстой писал свои воспоминания о Н. Я. Гроте по просьбе его брата К. Я. Грота, подготовлявшего к печати сборник его памяти. См. т. 38.
