Текст книги "Том 84. Полное собрание сочинений. "
Автор книги: Лев Толстой
Жанр:
Классическая проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 37 страниц)
1897 г. Июля 8. Я. П.
Дорогая Соня,
Уж давно меня мучает несоответствие моей жизни с моими верованиями. Заставить вас изменить вашу жизнь, ваши привычки, к кот[орьм] я же приучил вас, я не мог, уйти от вас до сих пор я тоже не мог, думая, что я лишу детей, пока они были малы, хоть того малого влияния, к[оторое] я мог иметь на них, и огорчу вас, продолжать жить так, как я жил эти 16 лет, то борясь и раздражая вас, то сам подпадая под те соблазны, к к[оторым] я привык и к[оторыми] я окружен, я тоже не могу больше, и я решил теперь сделать то, что я давно хотел сделать, – уйти, во-первых, п[отому] ч[то] мне, с моими увеличивающими[ся] годами, всё тяжелее и тяжелее становится эта жизнь, и всё больше и больше хочется уединения, и, во 2-х, п[отому] ч[то] дети выросли, влияние мое уж в доме не нужно, и у всех вас есть более живые для вас интересы, кот[орые] сделают вам мало заметным мое отсутствие.
Главное же то, что как Индусы под 60 лет уходят в леса, как всякому старому, религиозному человеку хочется последние года своей жизни посвятить Богу, а не шуткам, каламбурам, сплетням, тенису, так и мне, вступая в свой 70-й год, всеми силами души хочется этого спокойствия, уединения, и хоть не полного согласия, но не кричащегo разногласия своей жизни с своими веровани[ями], с своей совестью.
Если бы открыто сделал это, были бы просьбы, осужде[ния], споры, жалобы, и я бы ослабел, мож[ет] б[ыть], и не исполнил бы своего решения, а оно должно быть исполнено. И потому, пожалуйста, простите меня, если мой поступок сделает вам больно, и в душе своей, главное ты, Соня, отпусти меня добровольно и не ищи меня, и не сетуй на меня, не осуждай меня.
То, что я ушел от тебя, не доказывает того, чтобы я был недоволен тобой. Я знаю, что ты не могла, буквально не могла и не можешь видеть и чувствовать, как я, и потому не могла и не можешь изменять свою жизнь и приносить жертвы ради того, чего не сознаешь. И потому я не осуждаю тебя, а напротив, с любовью и благодарностью вспоминаю длинные 35 лет нашей жизни, в особенности первую половину этого времени, когда ты, с свойственным твоей натуре материнским самоотвержением, так энергически и твердо несла то, к чему считала себя призванной. Ты дала мне и миру то, что могла дать, <и> дала много материнской любви и сам[о]отвержения, и нельзя не ценить тебя за это. Но в последнем периоде нашей жизни, последние 15 лет мы разошлись. Я не могу думать, что я виноват, п[отому] ч[то] знаю, что изменился я не для себя, не для людей, а п[отому] ч[то] не могу иначе. Не могу и тебя обвинять, что ты не пошла за мной, а благодарю и с любовью вспоминаю и буду вспоминать за то, что ты дала мне. Прощай, дорогая Соня.
Любящий тебя Лев Толстой.
8 Июля 1897 г.
В начале июля 1897 г. в Ясной Поляне гостил С. И. Танеев, что сопровождалось тяжелыми разговорами и столкновениями между Толстым и женой (см. об этом записи в дневнике С. А. Толстой под 4, 5 и 6 июля, стр. 134—135). Примирение состоялось 9 июля, в результате письмо в 1897 г. не было передано Толстым. О дальнейшей судьбе письма мы узнаем из сообщения H. Л. Оболенского, мужа Марьи Львовны, сделанного уже после смерти Толстого. Это письмо вместе с другим Толстой хранил под подкладкой клеенчатого кресла в своем кабинете. В 1907 г. Толстой вынул письма и передал Н. Л. Оболенскому. «Это он мне велел взять, – пишет Н. Л. Оболенский, – и хранить пока у себя, что я и сделал, пока не отдал его Мих. С. Сухотину для передачи Софье Андреевне теперь. Когда после смерти Л. Н-ча С. A-не передали этот серый пакет, она вынула оттуда два письма, прочтя одно, она тотчас разорвала его; другое письмо именно было об уходе его, предполагавшемся в 1897 году» (В. Чертков, «Уход Толстого», М. 1922, стр. 118—119). На конверте (сером), о котором сообщает Н. Л. Оболенский, написано:
«Если не будет особого от меня об этом письме решения, то переда[ть] его после моей смерти С. А.».
685.1897 г. Августа 25. Я. П.
Как Коля1 писал тебе, с Машей хорошо.2 Только бы так шло равномерно и не испортилось. Остальные все благополучны, в том числе и я. Доволен своей работой.3
Как ты доехала и провела первый день?
Сейчас сидят все за чаем; пришел и Лева с Дорой и Сухотин, кот[орый] сейчас уезжает.
Писать больше нечего.
Жду от тебя известий, и хороших в смысле твоего здоровья: сна и спокойствия нервов.
Целую тебя и Мишу.
Л. Т.
1 Письмо Н. Л. Оболенского на открытке с почт. шт. «Москва, 26. VIII 1897» (ACT).
2 «У дочери Маши вскоре после ее замужества был тиф» (п. С. А.).
3 Над статьей «Что такое искусство?»
686.1897 г. Сентября 14 или 15. Я. П.
Маша, вероятно, всё описала тебе и о себе, и о наших посетителях,1 милая Соня, я же только пишу, чтобы о себе сказать: посетители вместе с чирьем, кот[орый] я не могу забыть, немного портят мне жизнь, т. е. не портят, а делают менее приятными досуги. St. John2 очень милый и хороший человек. Lodian3 совсем грубое существо и вовсе ненужное и чуждое мне, чирей же и вовсе ненужный и неприятный посетитель. Работаю всё по прежне[му] над тем же и не скучаю этим, по[тому] ч[то] подвигаюсь.
Погода чудная. Теперь I hope. I hope, что твои ноги, – ломота только случайное в связи с твоим состоянием недомогания, и главное, что в Москве тишина, хотя должно бы быть обратное, и ничто тебя не тревожит, что Миша хорош и зубы благополучны и скоро вставляются. Таня всё расскажет. Погодой я мало пользуюсь от чирья и гостей. Ну, прощай, целую тебя и Мишу.
Л. Т.
Сейчас вечер, засел писать письма.
На конверте: Москва. Хамовники, 21. Графине С. А. Толстой.
1 М. Л. Оболенская писала 14 сентября 1897 г.: «У нас всё хорошо, немножко папа утомлен англичанами, но они уезжают: один сегодня, другой завтра утром» (ACT).
2 Артур Карлович Син-Джон – англичанин, был офицером индийской службы. Под влиянием идей Толстого вышел в отставку и поселился в Перлей, в земледельческой колонии. В 1897 г. приехал в Россию для передачи пожертвований духоборам от английских квакеров. Распоряжением кавказского главноначальствующего был с Кавказа выслан, а затем и из России вообще. Поселился с духоборами на острове Кипр, а в 1899 г. переехал в Канаду.
3 По рассказу H. Л. Оболенского, Лодиан выдавал себя за американского инженера, на самом же деле был японским шпионом, пробиравшимся осмотреть Тульский оружейный завод (по записи Д. П. Маковицкого – «Яснополянские записки», II, стр. 73).
687.1897 г. Сентября 21. Я. П.
Милая Соня,
Я в этот твой отъезд не писал тебе – написал только раз, и то не от души, – п[отому] ч[то] у меня б[ыло] по отношению тебя неприятное чувство за письмо в Шведские газеты1. Я думал, что после того, как я согласился2 подождать и Буланже говорил с тобой, что ты сама пошлешь его, хотя и сомневался. Я думал это тем более, что нигде не нашел этого письма. Но когда написала мне,3 что ты считаешь, что это дело покончено, мне стало очень неприятно. Рада Бога, Соня, пойми, и прими это раз навсегда, что опасно ли это по твоему мнению или не опасно, я руководиться тем, что, как, кому писать, не могу твоими желаниями и советами, могу принимать их в соображение и стараться как можно менее огорчать тебя, что я и делаю. Так вот и теперь, без тебя приехали опять молока[не], прося помочь им выручить детей. Я написал было очень резкую статью в заграничные издания,4 потом решил, что этого еще не следует делать, и написал довольно мягкое, – мягче прежнего письмо Государю5 и опять Олсуфь[еву],6 Heath’y7 и Л[изавете] И[вановне] Чертковой.8 Письмо посылаю тебе. Статью же в Шведские газеты я должен написать, и вновь написал ее, и теперь с тем Шведом,9 к[оторый] был весной и к[оторый] заехал опять и рассказал мне подробности про деньги Нобеля,10 перевожу ее по-Шведски. Ради Бога, милая Соня, будь благоразумна, отгони неосновательный страх, а если не можешь, то перенеси его спокойно, не нарушая наших хороших отношений, к[оторыми] мы оба так дорожим, п[отому] что дорожим друг другом, п[отому] ч[то] изменить этого нельзя, и я буду писать всегда то, что по своей совести и внутреннему убеждению считаю и буду считать нужным и должным, не соображаясь ни с какими? внешними соображениями, в том числе и с тем, что это тебе неприятно. Хотя делать тебе неприятное мне ужасно мучительно. Так вот, Соня, обдумай всё хорошенько, с Богом, и приезжай здоровая, веселая и добрая. С любовью ожидаю тебя.
На конверте: Софье Андреевне Толстой.
1 В этом письме Толстой писал, что Нобелевская премия должна быть присуждена духоборам, как людям, которые наиболее содействовали установлению всеобщего мира. Письмо Толстого с датой 27 августа 1897 г. было напечатано в журнале П. И. Бирюкова «Свободная мысль» (Женева), 1899, № 4.
2Зачеркнуто: смягчить.
3 Письмо это не сохранилось. См. «Дневники С. А. Толстой. 1897—1909», стр. 82.
4 Черновой текст сохранился, см. т. 70.
5 Письмо Николаю II о молоканских детях от 19 сентября.
6 Толстой просил А. В. Олсуфьева передать письмо Николаю II. См. т. 70.
7 Карл Осипович Хис (Charles Heath, 1826—1900), преподавал английский язык детям Александра III, в том числе Николаю II; пользовался и позднее его расположением. См. т. 70.
8 Мать В. Г. Черткова. Письмо к ней Толстого от 19 сентября см. т. 70.
9 См. запись в Дневнике под 22 сентября, т. 53.
10 Шведский инженер Альфред Нобель (1833—1896) оставил свое состояние, заключавшееся в 35 миллионах крон, на организацию премий за наилучшее исследование по физике, химии, физиологии и медицине и за лучшие литературные произведения в области сближения народов и осуществления идеи мира.
688.1897 г. Октября 7. Я. П.
Нового ничего нет у нас, милая Соня. – Погода еще лучше была нынче, но сейчас пасмур[но] и темно. Дора мне принесла фонарь, чтобы ходить, и очень озабочена мною. – Скажи Дунаеву, что ничего не нужно.1 Я сказал глупость. Нельзя то письмо послать Ухтомскому.2 Я написал нынче и отсылаю.3 Ездил в Ясенки, п[отому] ч[то] было три объявленья.4 Всё насморк и не так бодр, как прежде, но здоров и поправил утром 2 главы. Филипп вступил в отправление своей обязанности и ставит сейчас самовар. От девочек5 всё нет известий. Не привезут ли сейчас с почты. Ну вот я и весь вышел. Целую тебя и Мишу, и Сашу.
Л. Т.
Тебя вспоминаю при всех удобствах, к[оторые] ты устроила. Ключ мне дала Дора, чтобы отворять их парадную, и этим ключем я запер дверь на лестницу.
На конверте: Софье Андревне.
1 Речь идет о поручении к А. Н. Дунаеву взять письмо Толстого об отнятых у молокан детях из редакции «Русских ведомостей», которые не согласились печатать, и передать в «С.-Петербургские ведомости». (См. «Дневники С. А. Толстой», II; стр. 182).
2 Кн. Эспер Эсперович Ухтомский (1861—1921) – публицист и поэт, С 1896 г. редактор-арендатор газеты «С.-Петербургские ведомости».
3 Толстой послал в Петербург новую редакцию письма. Письмо это было опубликовано в «С.-Петербургских ведомостях», 1897, № 282, от 15 октября.
4 Почтовые повестки.
5 М. Л. Оболенская поехала в Крым вместе с Т. Л. Толстой и В. А. Кузминской.
689.1897 г. Октября 8. Я. П.
Живу я, милая Соня, как Мар[ья] Ал[ександровна] говорит: так хорошо, как только можно желать. М[арья] А[лександровна] не была всё это время, и я нынче, после послеобеде[нного] сна, поехал ее проведать, а она сюда пришла и пила чай у Левы. Здоровье мое совсем хорошо, и шишка, и палец, и нос приходят в нормальное состояние. Как ты и твои – т. е. чужие зубы, к[оторыми] ты завладеваешь? И здорова, спокойна ли. Я еще ни одного письма не получил. Не привезут ли нынче, отвезя М[арью] А[лександровну]? Нынче получил письмо от Буланже1 из Эссекса. Он еще у Моода,2 к[оторый] очень добр к нему, но уж нанял себе дом и сделал смету, что жизнь обойдется ему 1500 р. в год. Теперь у него есть эти деньги, но что будет дальше. Он не унывает, и письмо его дышит кроткой бодростью. Я работаю не дурно. Сегодня окончил поправлять 17 гл[аву]. Так что осталось три главы, кроме заключения, – на 2 дня, если так будет работаться, как эти дни.
3-го дня ночью привез мальчик из Ясенков телеграму от Грота,3 требующего немедленной присылки статьи, о чем пишет заказным письмом на Козловку. За телегра[мму] рубль заплатил, а письма, разумеется, не получил.4 Сейчас 8-й час, хочу еще немножко заняться до ужина. Погода чудная, всё теплеет. Нынче было жарко, как летом. В комнатах не топим, п[отому] ч[то], несмотря на открытые форто[чки], 14°. Целую тебя и детей двух.
Л. Т.
8 Окт.
На конверте: Москва. Хамовники. Графине Софье Андревне Толстой. Свой дом.
1 П. А. Буланже, высланный из России, описал свой приезд в Англию в письме от 2/14 октября 1897 г., см. т. 70.
2 Эйльмер (Алексей Францевич) Моод (Aylmer Maude, 1858—1938) – переводчик на английский язык и биограф Толстого. См. т. 72.
3 Телеграмма неизвестна.
4 Письмо Н. Я. Грота от 6 октября, в котором он просил дать «Что такое искусство?» в редактируемый им журнал.
690.1897 г. Октябри 9. Я. П.
Дора хочет написать тебе о моем здоровьи, и я боюсь, что ты не поймешь как следует из ее письма. У меня несколько дней не освобождается вполне желудок, и нынче немножко заныло во время работы под ложечкой, и я так испугался, что без тебя заболею, в том смысле, что тебя напугаю, что тотчас же принял реши[тельные] меры: компрес, эмс, и даже принял ревень, так что теперь вечер и не болит больше, и ем, и еще хочу есть. Бодлера1 и Верлена2 лучше взять у Стороженка.3 Всё, что есть Бодлера [?].
Так, пожалуйста, не тревожься. Я наверно не заболею теперь животом.
На обороте: Москва. Долгохамовничес. пер., 15. Графине Соф. Андр. Толстой.
1 В яснополянской библиотеке имеется следующее издание: Charles Baudelaire, «Les fleurs du mal», Paris 1892 [Шарль Бодлер, «Цветы зла», Париж 1892].
2 В яснополянской библиотеке имеется французское издание избранных стихотворений Поля Верлена 1897 г.
3 Николай Ильич Стороженко (1836—1906) – профессор всеобщей литературы Московского университета; был знаком с Толстым с 1881 г.
691.1897 г. Октября 19 или 20. Я. П.
Первое дело, что твой насморк и все твои недуги, которые показывались в Яс[ной] П[оляне]? Надеюсь, что прошло, и что и платье и зубы, всё устроилось, что не расстроило твои планы. – Я совершенно здоров, и так хор[о]шо, как только бывает в уединении, хотя это совсем не означает того, что с тобой не было хорошо. С тобой тоже было очень хорошо, но по другому.
На другой день после тебя получил трогательное письмо от Сережи-брата,1 к[оторый] так трогательно огорчен, что я не приехал. Хотел сам ехать, но боится заболеть, т[ак] к[ак] не выходит из комнат целые месяцы. Еще трогательнее озабочен о моем здоровье и присылает розовый пластырь от чирьев. – После тебя доправил сам 10-ю главу и очень легко – конец уж был тобой поправлен. В этот раз ты меня сглазила не в физическом, а в умственном отношении: ты говорила, что я всё работаю. А вот как раз никакой нет охоты к работе; только поправляю дальнейшие главы, а больше ничего не хочется. Вячеслав2 ночевал у меня, и он мне не мешает. Хочу попробовать дать ему работу переписки и внесения поправок. Сегодня получил письмо от Буланже:3 оказывается, что в английск[их] газетах б[ыло] известие, что мне делали операцию в желудке. Прощай, милая Соня,4 целую тебя и детей. Изобилие у меня всех устроен[ных] тобою благ земных огромное.
Л. Т.
Вчера ездили в Ясенки, где получил переписанное.
Нынче рубил дрова и приятно устал.
На конверте: Москва. Хамовническ. пер., № 15. Графине Софье Андревне Толстой. Свой дом.
1 Имеется в виду недатированное письмо С. Н. Толстого, на которое Лев Николаевич тогда же отвечал. См. т. 70.
2 Вячеслав Дмитриевич Ляпунов (1873—1905) – крестьянин Тульской губ. Писал стихи. См. тт. 53 и 70.
3 Из Purleigh [Перлей] от 23 октября (н. с.) 1897 г.
4Зачеркнуто начало письма к другому лицу: Дорогой Михаил Осипович. Очевидно, Толстой хотел писать М. О. Меньшикову.
692.1897 г. Октября 21. Я. П.
Пишу тебе, милая Соня, о деле, а вместе с тем рад писать. Дело в том, что два общества погорелых пришло ко мне. Одному, Долговскому,1 я давно обещал, а другие 3 двора. Я отдал свои деньги, оставив себе 10 р[ублей], но тебя прошу, если есть деньги, назначенные на этот предмет,2 то пришли мне 100 р[ублей].
Нынче лежу на диване, читаю во 2-м часу, слышу голос: папà, можно к вам? Оказывается Соня3 приехала, как говорит, проведать. Верно, надеялась тебя застать. Я и мы ей были очень рады. Она сейчас уезжает с почтовым, и я тороплюсь написать с нею. Я совершенно здоров, наслаждаюсь уединением. Вячеслав, кажется, наладится переписывать. От М. А. Дубенской получил письмо:4 она родила мальчика в начале окт[ября] и сама кормит, и здорова. Прощай пока, милая С[оня], целую тебя и детей. Ездил нынче в Ясенки, получ[ил] письмо от Бул[анже]5 и Чер[ткова].6 Всё хор[ошо].
На конверте: Москва. Долгохамовнический пер., № 21. Графине Софье Андревне Толстой.
1 Село Долгое, в 19 км. от Ясной Поляны.
2 «Гонорар из театра за «Плоды просвещения» и «Власть тьмы», который я выхлопотала, шел в 1891—1892 гг. на голодающих, а впоследствии на помощь погорелым» (п. С. А.).
3 Софья Николаевна Толстая.
4 С почт. шт. «Калуга. 19. X. 1897 г.».
5 От 24 октября (н. с.).
6 От 10 октября 1897 г.
693.1897 г. Октября 24. Я. П.
Получил твою посылку и твое письмо нынче, милая Соня. Я совершенно здоров и доволен своею судьбою, по немногу работаю, всё над тем же. – Вячеслав хотя медленно и немного неправильно, но умно переписывает. Погода и дорога прекрасны, и я хотел ехать в Пирагово, но ты просишь не ехать без тебя, – подожду. М-me Грот1 была у тебя вероятно тоже о статье об Иск[усстве]. Грот пишет,2 что он согласен печатать всё сразу, и если я согласен, то прислать его жене, а он сам всё в Петерб[урге] при больном дяде.3 Я почти решил отдать в их журнал, и отдал бы сейчас, если бы он был в Москве. Подожду, пока он вернется. Вчера вечером, часов в 7, приехал Сережа сын из Тулы, ездил по делам и завез коректуру переведенной им статьи,4 к[оторая] мне б[ыла] прислана из Сев[ерного] Вестн[ика] и к[оторую] я посылал ему с Соней. Я написал маленькое предисловие к этой статье, но еще не кончил. С Сережей б[ыло] очень приятно. Он хотел в субботу быть в Москве, так что ты его увидишь, пожалуй, раньше этого письма. Пожалуйста, не торопись сюда ездить, поезжай только тогда, когда будешь совершенно свободна и зубами, и всем другим. Как ни приятно тебя видеть, неприятно знать, что ты из за поездки не доделываешь чего-нибудь или лишаешься чего. У меня в комнате очень тепло, мышей стало гораздо меньше: ловят уж не больше двух. Благодарю за карандаши. А икра и томаты так были дурно уложены, что испортились немного. Сейчас, собираясь писать тебе, перебрал полученные письма и такие, на к[оторые] надо ответить, и насчитал их 13. —
Сережа вчера мне сказал, что Генри Джордж умер. Как ни странно это сказать, смерть эта поразила меня, как смерть очень близкого друга. Такое впечатление произвела на меня смерть Ал[ександра] Дюма.5 Чувствуешь потерю настоящего товарища и друга. Нынче в Пет[ербургских] Ве[домостях] пишут о его смерти и даже не упоминают об его главных и замечательных сочинениях.6 Он умер от нервного переутомления спичей. Вот чего надо бояться хуже велосипеда. Сейчас пришли звать ужинать. На дворе светло как днем, и я хочу сам свезти это письмо на Козловку и надеюсь получить от тебя. От дочерей, главное, от Маши, – ни слова. Мне это грустно.
Целую тебя и детей. Ты не пишешь о Мише. Стало быть, всё хорошо.
Л. Т.
24. 9 часов.
Нынче многое новое открылось, по отношению иск[усства], и с удовольствием переделал гл. 15, но не кончил, п[отому] ч[то] надо это высказать, когда будешь в полной силе, а нынче не вполне.
Пришли или привези мне, пожалуйста, полушубок и толстую фуфайку,7 рукам холодно, а там длинные рукава.
На конверте: Москва. Хамовники, № 21. Графине Софье Андревне Толстой.
1 Жена Н. Я. Грота – Наталья Николаевна Грот, дочь директора Нежинского института Н. А. Лавровского.
2 В письме от 19 октября.
3 Константин Карлович Грот (ум. 1897 г.) – член Государственного совета.
4 Статья Карпентера «Современная наука».
5 Французский писатель Александр Дюма-сын (1824—1895).
6 Генри Джордж (1839—1897) – американский экономист и политический деятель. Толстой сочувствовал его проповеди единого налога на землю. О смерти Генри Джорджа было напечатано в «С.-Петербургских ведомостях» от 22 октября в хроникерской заметке под рубрикой «Америка».
7В автографе: фуфайки.
