Текст книги "Том 84. Полное собрание сочинений. "
Автор книги: Лев Толстой
Жанр:
Классическая проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 37 страниц)
1892 г. Февраля 22. Паники.
Наташа едет в Москву, и я случайно попал к ней,1 и вот пишу тебе. – Мы здоровы и благополучны. Бирюков нам очень помогает хорошо. Нынче утром Тане немножко нездоровилось, – живот болел, и она сидит дома.
Я же поехал с Репиным2 верст за 20 в Рожню,3 но погода и дорога так дурна, что мы решили вернуться и заехали к Наташе. Богоявленскому немного лучше. Меньше жар, и ванны ему помогают. Нынче получил твое письмо4 в Клекотки и очень тебе благодарен. Деньги посылай Колечке 5000; а остальные отдавай Леве. Мы приблизительно должны удовлетвориться тем, что есть и подойдет. Помощников известных и хороших присылай: чем больше, тем лучше. —
Наташа всё расскажет подробнее о нас и Богоявл[енском]. —
У нас столовые без хлеба очень хорошо идут. Стоят дешево, питают прекрасно, так что в них без хлеба можно быть сытым и стоят 50 к. в мес[яц] на человека. Теперь все просятся. Еще хорошо идет помощь дровами. Мы много роздали и раздаем, надеясь на пожертвованные.
Перед этим я был не в духе, а теперь, напротив, в очень хорошем настроении. Корм лошадей тоже налаживается. Только мятели задержали. —
I hope, что Лева поправился. Он был плох на вид у нас.
Целую вас всех.
Л. Т.
На конверте: Софье Андревне.
1 В усадьбу Философовых, в 6 км. от Бегичевки.
2 Илья Ефимович Репин (1844—1930). О пребывании И. Е. Репина в Бегичевке см. воспоминания Репина «Далекое близкое», «Искусство», М.—Л. 1944, стр. 376, и дневник Е. И. Раевской – «Летописи» Государственного литературного музея, II, М. 1938.
3 Деревня Данковского уезда, в 25 км. от Бегичевки.
4 От 18 февраля, в котором С. А. Толстая запрашивала об оставшихся деньгах. Письмо обращено к Т. Л. Толстой (неопубликовано).
493.1892 г. Февраля 26. Бегичевка.
Пишу опять в Клекотки, милый друг. У нас туда теперь беспрестанно случаи, и надеюсь от тебя получить оттуда более свежие известия, чем через Чернаву. Что Таня? Как доехала? и поправляется ли и поправилась ли?1 Без нее нам скучно, но ведем себя, как и при ней, – примерно. Всё та же метель, и мы никуда в даль не ездим. Я даже никуда не ходил, кроме как около дома. Читаю, немного пишу, но главное соображаю, распоряжаюсь. Помощники, особенно Поша, чудесные. Все те, к[оторые] были тут воскресенье,2 разъехались, и мы одни. Нет даже и Эл[ены] М[ихайловны],3 и Вер[а] Мих[айловна] приезжала только на понедельник и опять уехала. Хотела приехать нынче, да верно что-нибудь задержало. Теперь 10-й час и ее нет. Главное занятие теперь, кроме обычной выдачи на столовые и упорядочения ходящих, выдача дров, в кот[орых] нужда всё больше и больше. И радостно, что мы можем раздавать много. И раздаем очень пока хорошо, разумно: кому даром, кому исполу, кому за деньги. Разумеется, не без ошибок, но кажется, что делаем нужное. Другое дело – это устройство приютов для маленьких детей от 1 до 3-х лет, или скорее – разливной, с молочной кашкой на крупе и пшене, кот[орые] устраиваются и принимают определенную форму. —
Я напишу подробнее, когда это совсем пойдет. – Вообще нужно опять написать отчет о пожертвованиях и о том, что сделано. А сделано, как оглянешься назад, с того времени, как писал последний отчет, не мало. Столовых более 120 разных типов; устраиваются детские, с завтрашнего дня поступают на корм лошади, и много сделано разными способами в помощи дровами. Часто страшное испытываешь чувство; люди вокруг не бедствуют, и спрашиваешь себя: зачем же я здесь, если они нe бедствуют? Да они [не] бедствуют то от того, что мы здесь, и через нас прошло – как мы умели пропустить – тысяч 50.
Нынче пришел лук. Хотя он и померз, он не пропадет и весь пойдет в дело. Сначала мне показалось его слишком много, но потом мы решили, что весь понадобится. По чем он ровно? Нынче мы не могли уж выдать на выдаче картофеля, п[отому] ч[то] весь вышел; мы скупаем по 2 р. за меру, и начинают просить больше. Нынче же, читая газету Рус[ские] Вед[омости] о грибном торге, я прочел, что картофель продавали за мешок в три меры от 20—30 коп. – Если это так, если бы мера стоила даже в двое дороже – до 15 коп., то выгодно бы было прислать нам. Если это так, попроси кого-нибудь купить, и пришли нам вагона два. Теперь мороза уже не может быть выше 5°, и картофель может дойти безвредно. —
Нынче приехал Михайла4 с двумя лошадьми: Мирон[ихой] и Мухорт[ым]. Михайло уедет назад, а лошади нам пригодятся очень. А то стесняло нас неимение их. —
Рожь постоянно приходит. Нынче Ермол[аев] пишет,5 что на Клекотках 13 вагонов. Мы возим старательно по складам, и счет теперь ведется, и мы знаем, сколько и где у нас чего. О ценности мешков я знаю. Их всех почти на 1000 р. И мы постараемся, чтобы они не пропали. – Доктор Богояв[ленский] очень слаб. Жар спал, но у него расстройство желудка и большая слабость. Если Ек[атерина] Ив[ановна] Барат[ынская]6 не выезжала, то не лучше ли отговорить ее ехать к нам и направить в иное место.
Леву я вполне понимаю. Как ни кажется иногда ничтожной и нескладной деятельность здесь, московская жизнь как-то особенно тяжело переносится после этой. Это я говорю совсем не потому, что не хочется ехать к вам, в Москву; напротив, – очень хочется и с радостью об этом думаю; но я – другое дело – я, во 1-х, стар; во 2-х, у меня есть письменная работа, к[оторая] иногда представляется тоже нужной и кот[орую] удобнее вести в Москве.
От тебя то было часто, – а теперь давно, – т. е. дня три, нет известий, и я только не говорю, но я о тебе беспокоюсь не меньше, чем ты обо мне. И имею основание, п[отому] ч[то] всё так тебя тревожит. Дай Бог, чтоб все были здоровы и чтоб ты не слушала разговоров Стаховичей7 и т. п. обо мне и об отношениях ко мне общества. Ведь это всё должно быть давно решено, и мы должны знать, каково должно быть отношение ко мне общества, и не заботиться о том, что говорят. Мне иногда мучает мысль, что я не ответил Гроту на его милые, сердечные письма.8 Теперь уж поздно. Но скажи ему, что я его люблю и благодарю за его любовь ко мне. – Напиши поподробнее о себе, Тане, Леве; целую тебя и детей. Мы все совершенно здоровы, и только скучаем о дурной погоде и дороге. – Если что забыл ответить, прости. Вспомню – напишу.
Л. Т.
На конверте: Москва. Хамовнический переулок, № 15. Графине Софье Андревне Толстой.
1 T. Л. Толстая уехала нездоровая в Москву 24 февраля.
2 П. Н. Гастев, М. В. Алехин, М. А. Новоселов.
3 Елена Михайловна Персидская – сотрудница на голоде 1891—1892 гг.
4 Кучер.
5 Письмо Ермолаева от 26 февраля.
6 Екатерина Ивановна Баратынская, рожд. Тимирязева – первая жена московского вице-губернатора Л. А. Баратынского.
7 19 февраля С. А. Толстая сообщала: «Вчера был старик Стахович и страшно меня опять расстроил» (ПСТ, стр. 503).
8 От 30 января и 7 февраля.
494.1892 г. Февраля 28. Бегичевка.
Жили мы впродолжении этих мятелей в совершенном уединении и тишине; вчера, 27, поехал я опять в Рожню (Таня знает) верхом, но опять не доехал. Намело снегу горы, и дорог нет нигде. Был в Колодезях и друг[ой] деревне о дровах и приютах для детей, потом ковал с мужик[ами] и приехал домой в 5. Дома нашел Е. И. Баратын[скую] с письмом Шведа;1 тотчас же после приехал Высотский,2 приятель Владимирова, потом к вечеру два брата Алехины,3 из Полтавы Скороход[ов]4 и Сукачев,5 их товарищ. Всем порознь я очень рад, но все вдруг слишком много. Нынче Высоцк[ий] уезжает и везет это письмо. Скорох[одов] с Сукач[евым] поедут в Куркино к лошадям. Митрофан Алехин поедет с Пошей в Орловку на выдачу и с тем, чтобы заведывать Орлов[скими] столовыми и вести у нас всю бухгалтерию, чего он мастер. Он очень симпатичен, – не похож на Арк[адия]. – Теперь о хлебе.
В последнем письме я, помнится, объяснил тебе, что значит то, что Количка принял заказ на 22 вагона, а я не понимал, что это значит. Так всё прекрасно. Пускай он закупает. Только не знаю, есть ли у него свидетельства. Он пишет6 нынче, присылая подробный отчет, что ему нужны 24 свидетельства. Выслала ты их ему? Если нет, то вышли, если можешь, или добудь (ты, Таня) и вышли. Вам из Москвы удобнее и скорее списаться с губернаторами. И Количке подтверди, чтобы он закупал, если есть время.
О Гроте я писал:, а он еще пишет письмо и присылает гектограф[ическое] заявление для отправки в газеты и журн[алы]. Я всё подписал и отправляю. – Ради Бога, милый друг, не беспокойся ты об этом. Я по письму милой Ал[ександры] Ан[дреевны]7 вижу, что у них тон тот, что я в чем то провинился и мне надо перед кем то оправдываться. Этот тон надо не допускать. Я пишу, что думаю, и то, что не может нравиться ни правительству, ни богатым классам, уж 12 лет, и пишу не нечаянно, а сознательно, и не только оправдываться в этом не намерен, но надеюсь, что те, кот[орые] желают, чтобы я оправдывался, постараются хоть не оправдаться, а очиститься от того, в чем не я, а вся жизнь их обвиняет.
В частном же этом случае происходит следующее: Правительство устраивает цензуру, нелепую, беззаконную, мешающую появляться мыслям людей в их настоящем свете, невольно происходит то, что вещи эти в искажен[ном] виде являются за границей. Правительство приходит в волнение и вместо того, чтобы открыто, честно разобрать дело, опять прячется за цензуру, и вместе чем то обижается и позволяет себе обвинять еще других, а не себя. То же, что я писал в статье о голоде, есть часть того, что я 12 лет на все лады пишу и говорю, и буду говорить до самой смерти, и что говорит со мной всё, что есть просвещен[ного] и честного во всем мире, что говорит сердце каждого неиспорченного человека, и что говорит христианство, к[оторое] исповедуют те, к[оторые] ужасаются. Пожалуйста, не принимай тона обвиненной. Это совершенная перестановка ролей. Можно молчать. Если же не молчать, то можно только обвинять не Моск[овские] Вед[омости], к[оторые] вовсе не интересны, и не людей, а те условия жизни, при к[оторых] возможно всё то, что возможно у нас. Я давно тебе хотел написать это. И нынче рано утром, с свежей головой, высказываю то, что думаю об этом. – Заметь при этом, что есть мои писания в 10000 экземпл[яров] на разных языках, в к[оторых] изложены мои взгляды. И вдруг по каким то таинственным письмам, появившимся в англ[ийских] газетах, все вдруг поняли, что я за птица! Ведь это смешно. Только те невежеств[енные] люди, из кот[орых] самые невежеств[енные] это те, что составляет двор, могут не знать того, что я писал, и думать, что такие взгляды, как мои, могут в один день вдруг перемениться и сделаться революционными. Всё это смешно. И рассуждать с такими людьми для меня и унизительно, и оскорбительно.
Боюсь, что ты будешь бранить меня за эти речи, милый друг, и обвинять в гордости. Но это будет несправедливо. Не гордость. А те основы христианства, к[оторыми] я живу, не могут подгибаться под требования нехрист[ианских] людей, и я отстаиваю не себя и оскорбляюсь не за себя, а за те основы, к[отор]ыми я живу.
Пишу же заявление и подписал, п[отому] ч[то], как справедливо пишет милый Грот, – истину всегда нужно восстановить, если это нужно. – Те же, к[оторые] рвут портреты, совершенно напрасно их имели.8
Вот как я разболтался натощак. И боюсь, что не отвечу на что нибудь существенное и не скажу, что нужно. Если так, напишу послезавтра в Чернаву. Получил Ив. Ал.9 письмо Леве и прочел его. Из него понял отчасти их там работу. – Пошу буду направлять к нему. Целую его, Таню. Нынче надеюсь получить о ней известие. Богоявл[енский] ужасно слаб, но не хуже. Спасибо милому Ваничке.10 Надеюсь, что его болезнь прошла. Иначе бы ты написала.
Екат[ерина] Ив[ановна] отправля[ется] к Стебуту.11
Целую тебя крепко.
Л. Т.
На конверте: Софье Андревне.
1 Ионас Стадлинг (Ionas Stadling, p. 1847 г.) – по национальности швед, автор ряда книг о России. Совместно с Вильямом Ризоном (William Raeson) опубликовал в 1897 г. книгу: «In the Land of Tolstoi. Experiences of Famine and Misrule in Russia», London, James Clarke and Со; XIV 286 p. Ему же принадлежит: «With Tolstoy in the Russian famine». The Century, New Jork 1893, 46 (new series, v. 24, p. 249—263). По-русски: «У графа Л. H. Толстого в голодный год». Рассказ американца Стадлинга «Лев Толстой и голод». Сборник под редакцией Ветринского. Нижний-Новгород 1912, стр. 166—167.
2 Капитон Алексеевич Высоцкий.
3 Алексей и Митрофан Алехины. См. т. 65.
4 Владимир Иванович Скороходов (1861—1924). См. т. 65.
5 Евгений Андреевич Сукачев (ум. 1905 г.) – жил в 1890 г. в земледельческой общине Алехина.
6 В письме от 16 февраля (ACT).
7 Письмо А. А. Толстой к С. А. Толстой от 19 февраля 1892 г. (ACT).
8 С. А. Толстая писала 22 февраля: «Тут говорят, что расстроенная молодежь, усумнившаяся в тебе, рвет твои портреты» и т. д. (стр. 505).
9 Письмо это неизвестно.
10 За его письмо от 21 февраля.
11 Иван Александрович Стебут (1833—1923) – заслуженный профессор, общественный деятель и практик по сельскому хозяйству.
495.1892 г. Февраля 29. Бегичевка.
Пишу через Чернаву, милый друг, и неохотно, п[отому] ч[то] уверен, что придется написать через Клек[отки] письмо, к[оторое] придет раньше. Мы все здоровы и благополучны, несмотря на эту ужасную погоду. Мятели не кончаются и дорог нет, и это мешает делу. Но теперь помощников слишком много, и они, молодые и сильные, ездят, куда нужно. У нас теперь Кат[ерина] Иван[овна], к[оторая] очень покойна и добра, и едет в понедельн[ик] в свое место на лошадях, к[оторых] ей даст Дм[итрий] Ив[анович]. У нас же Швед Стадленг, очень приятный. Он ездил вчера в Пеньки с Машей, а нынче в Пол[евые] Озерки с Верой. И еще Алехин, химик, и его брат, художник, Митр[офан]. Митрофан ездил нынче с Пошей в Орловку и поместится там на месте Кузнецова, а химик поедет к брату Аркадию на место Страхова в Муравл[янку], Боршевое и т. д. У нас же Вера Мих[айловна], к[оторая], бедняжка, заболела: болит горло и жар. Надеемся, что ничего серьезного, но мы ее не выпускаем, и Кат[ерина] Ив[ановна] ее опекает. Злоба дня у нас дрова и кормильни для детей. Раздача дров, несмотря на некот[орые] хитрости, идет хорошо, но кормление детей еще не наладилось. Лошадиное кормление тоже началось. Лошадей уже собралось на месте более 50, – и набирается еще. Что Таня? Что Лева? Швед говорил, что он с ним хотел ехать. Что ж такое у детей, – что жар к вечеру. Целую тебя и детей.
Л. Т.
На конверте: Москва. Хамовнич. пер., № 15. Графине Софье Андревне Толстой.
496.1892 г. Марта 1. Бегичевка.
Пишу только, чтобы ответить на вопросы твоего письма, сейчас полученного из Чернавы. О том, что Бибик[ов]1 всё привез, ты, я думаю, знаешь. Главное же, хочу ответить на твой вопрос о том, платить ли Усову2 по счету за дрова. Пожалуйста, плати, и поскорее, и если будешь писать, пиши поласковее. Он сделал на[м] большое благодеяние, доставив нам эти дрова за баснословно дешевую цену, именно дрова, кот[орые] в Москве стоят около 30 р[ублей] за саж[ень], за 4 и 5 р[ублей], т. е., очевидно, только за работу рубки, колки и подвоза. Благодаря ему, мы могли сделать много помощи дровами. —
Лева у нас. Очень мил. Поша с Тушиным3 уехал открывать столовые в Рожню, а я ходил нынче в Горки и Никитское4 по детским приютам. И мне кажется, что это хорошо. Завтра едет Екат[ерина] Ив[ановна] с Вер[ой] Мих[айловной] в Ефрем[овский] уезд. Вера Мих[айловна] ее будет там шапронировать и вернется. И я еду с ними до Куркина, им через него ехать – посмотрю там лошадей на кормах и вернусь, если хороша будет погода, а то переночую. Я берегу себя, как больше нельзя. Целую Таничку милую и детей и тебя – last, but not least.5 Маша только желает всё кончить и освободиться;6 надеюсь, что осуществит свои добрые желания.
Поша и Швед едут после завтра с Левой. Очень хорошая компания.
На конверте: Москва. Хамовнич. пер., № 15. Графине Софье Андревне Толстой.
1 А. А. Бибиков. См. т. 83.
2 Павел Александрович Усов – управляющий Рязано-Уральской ж.д.: в 1891—1892 гг. жил около Калуги в имении «Лужки».
3 Владимир Николаевич Тушин. См. т. 66.
4 Села Епифанского уезда, в 2—3 км. от Бегичевки.
5 [хотя последнюю, но не менее дорогую.]
6 Имеются в виду отношения М. Л. Толстой с П. И. Раевским.
497.1892 г. Марта 2. Бегичевка.
Опять пишу несколько слов, милый друг, чтобы только не забыть, что нужно. Если будет время, напишу завтра еще. Вот что:
Мы должны Писареву 1700 с чем то рублей. Он уезжает из Тулы 6-го и желает их там получить. Если ты получишь это письмо так, что Писарев может успеть получить, то пошли ему переводом по телеграфу. Я не посылаю от себя, п[отому] ч[то] нам нужно здесь иметь около 4000 для уплаты за кукурузу с наложным платежей. Это одно. Другое то, что Соф[ья] Алексеевна желала получить два или три вагона кукурузы. Пожалуйста передай ей, чтобы она прислала нам сюда денег по 400 р[ублей] на вагон. В противном же случае я могу не иметь денег в Клекотках. Если же ей не нужно, то мы оставим всю кукурузу за собой. Рожь, к[оторая] забрана у ней, возмещается рожью же, так что мы ничего не должны им.
Сейчас получил с Петей замечательно умное письмо Страхова.1 Целую тебя и детей. Ездил нынче в Куркино и остался очень доволен кормлением лошадей.
Л. Т.
1 Письмо неизвестно.
498.1892 г. Марта 4. Бегичевка.
Получил вчера твое письмо1 с Лиз[аветой] Прох[оровной] (заб[ыл] фамилию).2 Слава Богу, что у вас всё хорошо. Таню ждем и не ждем. У нас всё хорошо. Все здоровы. Только очень хлопотно. И дрова, и кормление лошадей, и приюты, и новые столовые, и новые люди, и, главное, пришедший хлеб, и распределение его по складам. Но как всегда бывает: идет всё волнами – прилив и отлив. Когда наберется слишком много вдруг дела, то начинает уменьшаться. Так и теперь. Всё хорошо, приходит в порядок, и я надеюсь, что к моему отъезду всё будет в порядке и оставить будет не трудно, т. е. не вредно для дела, главное п[отому], ч[то] тут будет Писарев, к[оторый] верно не откажется иметь высший, главный надзор над всем. Алехины, особенно два меньшие, Митр[офан] и химик, кажется, очень полезны будут. Да и тот3 деятелен, но слишком смел. Его надо сдерживать. Скороходов драгоценен.
Теперь в отношении средств, мы опять кажется уж в 4-й раз переживаем период, когда я чувствую, что мы зарываемся и надо сдерживаться. Я теперь боюсь, что недостанет денег на всё, что начато, и только прошу всех сдерживаться. – Тревожит меня еще заказанная мною кукуруза с наложным платежем.
Денег у нас теперь не хватит – остается около 3000, и постоянно расходуются, а нужно на все 9 вагонов 3600. Пожалуйста, пришли с первым случаем 3000. Если с Таней, то с Таней, а нет, то можно и с тем, кто поедет. —
Письмо это везет в Клек[отки] Петя, к[оторый] пробыл здесь два дня. Маша, сколько я видел и понял, старалась развязать завязанное, т. е. говорила, что до 4-х лет не надо говорить об этом, но не разорвала совсем. Так я думаю по словам Веры, но не успел с Машей самой переговорить, что сделаю нынче. Вообще же, как я заметил, она вела себя хорошо и более спокойна, чем бывала прежде. Она прекрасно работает, и от нее мне кроме радости до сих пор ничего нет. Еще попроси Таню написать и как нибудь кончить с Стаховичевской пожертвованной мукой. Я не знаю, где, как. А дорога кончается. Не могут ли они нанять, а прикащик их, и мы бы заплатили. – Прощай пока, милый друг, теперь не на долго, если будем живы. —
Детей целую. Лева на всех нас произвел самое хорошее впечатление нравственно и нехорошее физически. Компания их поехала прекрасная: Поша неоцененный и милый Швед.4
Так до свиданья, крепко целую тебя.
Л. Т.
Вкладываю подписанный и посланный через Епифань чек. —
На конверте: Москва. Графине Софье Андревне Толстой.
1 Вероятно, это письмо С. А. Толстой от 1 марта.
2 Елизавета Прохоровна Кутелева (1862—1913) – акушерка-фельдшерица.
3 Аркадий Васильевич Алехин.
4 Стадлинг.
499.1892 г. Марта 5. Бегичевка.
Как и пишет Маша,1 всё у нас хорошо. Мы оба в очень сдержанном, напряженно акуратном духе. Я вчера написал отчет, – отчет о том, что и что сделано. И, кажется, просто, коротко и ясно. Надо только переписать и вписать цифры. Другой отчет денежный составим, Бог даст, нынче.2 – Пожары от столовых пугают и пот[ому] приходится изменить дело: надо будет выдавать муку, т. е. не печь хлеба, и все столовые переделать в бесхлебные. Сейчас все сотрудники разъезжаются.
Все они очень млады, но хорошие. Я здоров и бодр. Буду что-нибудь хорошенькое писать. Тебя видел во сне и па яву о тебе помню и думаю с любовью. Таня, – да, чтоб была она здорова, скверность какая! – пусть не торопится приезжать, а как ей приятнее. Кутелева приехала. Отчего темные Кутелеву меньше обращают, чем Наташу?3
Целую вас и детей. Достаньте пожалуйста номера газеты Р[усские] В[едомости], где отчеты, и свой новый опять пришлю.
Целую тебя, милый друг, и Таню – чт[об] она б[ыла] здорова – и детей – вобче! —
Л. Т.
1 Письмо М. Л. Толстой неизвестно
2 За март 1892 г. в «Русских ведомостях», где Толстой обычно печатал свои отчеты о помощи голодающим, его отчетов не имеется.
3 «Шутка Л. Н-ча, намекавшего, что Кутелева была очень некрасива и не молода, а Наташа Философова, напротив, была красивая девушка, еще очень молодая» (н. п. С. А.).
