Текст книги "Том 84. Полное собрание сочинений. "
Автор книги: Лев Толстой
Жанр:
Классическая проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 37 страниц)
1898 г. Мая 27. Гриневка.
Я писал тебе, милый друг Соня, не совсем определенно о своей поездке в Ефремовск[ий] уезд, п[отому] ч[то] не окончательно решил; но нынче, 27, решил, что необходимо это сделать и распределить поступающие ко мне деньги наилучшим образом, и мы сейчас с Соней выезжаем к Цурик[овым],1 оттуда к Афремов[ым],2 оттуда к Левицким3 уже завтра. Соня ухаживает за мною даже слишком, и я сам себя берегу, имея тебя в памяти. Я ждал нынче твоего письма, но к сожалению не получил. Я телеграфирую тебе и попрошу тебя телеграфировать в Караси,4 до востребованья, когда ты выезжаешь. Я могу окончить всё так, чтобы быть дома в Туле в 5 часов 29-го; но если ты не приедешь 29-го, то я лучше, не торопясь, приеду 30. Всё это, как я всегда люблю прибавлять, если мы все будем живы и здоровы. Очень рад за Мишу, что он кончил, и болею за тебя, что ты очень устаешь и много трудишься скучными делами. Я, было, расстроился вчера и потому тоже отложил отъезд; нынче же чувствую себя совсем бодрым и здоровым. Всё время, последние дни, писал свою статью о голоде – кажется скромно и понятно, но боюсь, что не пропустят.
Письмо это сам свезу в Черни на почту. Прощай, голубушка, будь здорова и спокойна, насколько можешь. Соня оттуда едет в Паники, а Таня подхватывает меня, и мы с ней возвращаемся в Ясную.
Прощай, целую тебя и Мишу.
Л. Т.
27 Мая.
1 В имение А. А. Цурикова – Огничное, Чернского уезда, в 28 км. от Гриневки.
2 В их имение Гремячево, Чернского уезда, в 8 км. от Огничного.
3 Павел Иванович Левицкий (1842—1920) – давнишний знакомый Толстого. О пребывании Толстого у Левицких в их имении Алексеевское, Чернского уезда, см. ТПТ, IV, стр. 89—92.
4 Караси – станция Елецкой ветки Сызрано-Вяземской ж. д.
* 719.1898 г. Мая 30. Караси.
Задержался день. Буду 30.
Толстой.
Московско-Курской дороги. Станция Козловка. Графине Толстой.
Телеграмма.
* 720.1898 г. Мая 30. Караси.
Чувствую себя лучше.1 Благоразумнее день переждать.
Толстой.
Козловка Засека Толстой.
Телеграмма.
1 Толстой захворал сильной формой дизентерии.
* 721.1898 г. Июля 13. Я. П.
Письмо это вероятно вместе с тобой приедет в Киев,1 но все таки ты узнаешь всё то, что у нас делалось в те 1½ сутки, кот[орые] прошли после твоего отъезда. Таня и я оба поправляемся. Мне вчера было лучше, а нынче уж совсем хорошо. И я сейчас целое утро писал письма и окончил все нужные ответы, счетом 8 без твоего.2 Таня вчера рисовала Дору в мастерской, вместе с барышнями. Вчера же после чая все и Преоб[раженский]3 и Серг[еенко]4 с дочерью5 пошли в Овсянниково, за ними послали. Только мы с Таней оставались дома, и около дома погуляли. У меня вчера, воскресенье, было человек 7 посетителей интелигентов из Тулы. Андрюша, как ты знаешь, уехал к Данил[евским].6 Преображ[енский] уехал вчера, а Серг[еенко] едет нынче, кажется. Дочь его миленькая и умная девочка и кажется сошлись с Сашей.
Как-то ты доехала? Там на месте тебе уходят. Передай мой поклон всем Кузмин[ским] старым и малым.
Страннее всех мне было бы видеть Митичку. Ну, покамест прощай, милая Соня. Не беспокойся ни о чем и не торопись. У нас всё хорошо. Сейчас получил гору писем еще. Да, вот просьба. Не знает ли Таня Кн. Кудашеву, к[оторая] мне прислала 500 р. Деньги эти еще не израсходованы – и будут употреблены на столовые в следующем году, т. е. урожайном году, если она этого хочет, если же она такая женщина, которая] наверно сочувствует положению Духоборов, то не разрешит ли она употребить эти деньги на помощь переселяющимся Духоборам? Вопрос этот можно делать только, если наверное знаешь, что она сочувствует Духоб[орам], не боится правительства и наверно даст утвердительный ответ.
Так не знает ли Таня? 7
На конверте: Киев. Шулявская, 9. Татьяне Андреевне Кузминской. С. А.
1 12 июля С. А. Толстая выехала из Ясной Поляны; побывав у дочери М. Л. Оболенской и заехав в имение Масловых Селище, Карачевского уезда, где жил С. И. Танеев, она 15 июля приехала в Киев к сестре Т. А. Кузминской.
2 См. т. 71.
3 Петр Васильевич Преображенский – доцент математического факультета, знакомый Сергеенко, делал фотографические снимки в Ясной Поляне и с Хамовнического дома Толстых для книги Сергеенко.
4 Петр Алексеевич Сергеенко (1854—1930) – писатель, знакомый Толстых с 1892 г. Автор многих книг и статей о Толстом, в том числе книги «Как живет и работает Л. Н. Толстой», М. 1898.
5 Марина Петровна Сергеенко (р. 1884 г.) – впоследствии певица; артистическая ее фамилия – Нижальская.
6 Данилевские – семья помещицы Миргородского уезда Полтавской губ. Веры Михайловны Данилевской, рожд. Катениной.
7 Е. В. Кудашева сообщила редакции 6 февраля 1934 г., что по этому поводу никто к ней не обращался и что она не была поставлена в известность о судьбе пожертвованных ею денег.
* 722.1898 г. Июля 16. Я. П.
Ты говорила, что тебе приятно видеть мой почерк, и я, вспомнив это, сел приписать тебе, но, как всегда, прочтя письмо Саши, не знаю, что еще писать. Посетители были: странный богатый и образованный, но малоумный Башкирский султан, потом Трескин,1 потом нынче жалкий, бывший студент, без средств и денег, но женатый. Я совсем здоров и вчера работал так хорошо, как давно не было. Думал, что пойдет также и нынче, но, напротив, ничего не мог делать умственно. Хотел бы посмотреть вас, бывши невидимым, и послушать, как вы с Таней беседуете. Хорошо бы, кабы удалась твоя смелая мечта привезти ее. Письма за это время для меня интересные только от Чертк[овой] о переселении Духоб[оров],2 к[оторое] теперь, вероятно, началось. Суллер[жицкий] просится помогать им, а Ч[ертков] пишет, чтобы послать им человека. Я написал Голицыну, прося его разрешения.3 Что будет от него? Поклон всем Кузм[инским], старым и малым. Будь здорова, покойна и весела.
Л. Т.
Приписка к письму А. Л. Толстой.
1 Владимир Владимирович Трескин, приятель С. Л. и И. Л. Толстых.
2 Письмо А. К. Чертковой с почт. шт. «Ясенки. 14 июля». См. т. 88.
3 Кн. Григорий Сергеевич Голицын, главноначальствующий на Кавказе. Письмо, о котором упоминает Толстой, напечатано в «Толстовском ежегоднике 1913 года», стр. 151, с датой 14 июня вместо 14 июля. См. т. 71.
* 723.1898 г. Августа 1? Пирогово.
Мы приехали очень хорошо. Здесь Машенька сестра, была Лиза – уехала. Все благополучны и нам очень приятно.
Едет Ник[олай] Иван[ович] Горбунов],1 и я пользуюсь случаем написать тебе два слова. Завтра еще останемся, послезавтра, если живы будем, приедем.
Прощай, до свидания.
Л. Т.
На конверте карандашом: Графине Софье Ан. Толстой.
Относим записку к 1898 г.: Толстой был у брата в Пирогове в 1898 г. с 31 июля по 3 августа; там же в это время находилась М. Н. Толстая; в 1898 г. Горбуновы проводили лето в Овсянникове. Писана записка в Ясную Поляну.
1 Брат И. И. Горбунова-Посадова, артист Малого театра, преподаватель музыки.
* 724.1898 г. Сентября 1 или 2. Я. П.
Сережа,1 как ты знаешь, проспал и поэтому мог сообщить тебе, что мы все живы и здоровы. Так тепло, что Саша с Машиной Машей2 купалась, а мы живем на дворе,3 и Машенька не жалуется. Жаль только тебя. Как то прошло твое вчерашнее оживление?
Л. Т.
На обороте: Москва. Хамовники. Графине Софье Андреевне Толстой.
1 С. Л. Толстой. В письме от 3 сентября С. А. Толстая писала: «С[ережа] очень меня удивил, когда сунулся в наше купе, и я узнала родной голос своего собственного сына. В каком он был волнении и отчаянии, что проспал Козловку и не видал тебя. Мы с няней его уговаривали не возвращаться в Ясную, а он всё-таки решил вернуться; очень интересно, как отнесся к этому ты, и рад ли ты был, что Сережа вернулся».
2 Вероятно, прислуга при М. Л. Оболенской,
3 В теплую погоду Толстые обедали и пили чай на площадке на дворе.
725.1898 г. Сентября 18 или 19. Я. П.
Ни разу не написал тебе, милый друг, и не от того, чтобы не помнил тебя и не желал написать, а редко мне бывало так много дела, как эти дни. Дело, много дела, у меня не от того, что извне дела, а от того, что работается, и тогда жалеешь потерять хоть полчаса, а от того устаешь. А жалеешь потерять п[отому], ч[то] знаешь, что таких полчасов осталось уж немного. Кроме того, и извне: Андр[юша] с Ольгой,1 и Самарины,2 и еще кто-то. Я, впрочем, люблю это. Еще поправлял немецк[ий] перевод Хр[истианского] Уч[ения], кот[орый] мне прислали, прося поскорее просмотреть.3 Я поверял его два дня с Сашей, к[оторая] ко мне очень мила и кот[орую] я помню. Еще Духоб[орческие] дела, котор[ые] находятся в очень напряженном состоянии. Надо ехать 2000 чел[овекам], а денег не хватает 50 т[ысяч]. Верю, что устроится, а делаю, что могу, не волнуясь, но и не унывая.
Ну, тебе нечего жалеть о природе. Хороший день был только один, кажется. Машенька каждый день немножко покапризничает, а потом очень мила. Самарин был очень мне приятен, надеюсь, что [и] я ему. Сережа уехал в Пари[ж] и вероятно скоро будет у нас.
Об Андрюше с Ольгой ничего не пишу, п[отому] ч[то] знаю, что ты поступишь хорошо. Прощай, целую тебя.
Л.Т.
За книги благодари.4
1 Ольга Константиновна Дитерихс (р. 1872 г.) – с 8 января 1899 г. жена Андрея Львовича Толстого.
2 Старинные знакомые Толстого Петр Федорович Самарин (1830—1901) и его жена Александра Павловна, рожд. Евреинова (1836—1905).
3 Евгений Шмит, немецко-мадьярский писатель, прислал Толстому перевод вместе с письмом от 20 сентября н. с. Толстой отвечал 2 октября, см. т. 71.
4 21 сентября С. А. Толстая писала Льву Николаевичу: «Третьего дня сидел весь вечер Сергеенко. Годились ли книги, которые он добыл?» (ПСТ, стр. 709).
* 726.1898 г. Сентября 25. Я. П.
У нас всё хорошо. Напрасно Машенька написала, что я грустен. Я чувствую себя и физически и нравственно очень спокойно, хорошо. В работе равномерно подвигаюсь, кажется, не дурно. С Машенькой и Варей и своими очень приятно. Жаль, что тебя нет, особенно теперь, когда, как мне кажется, начнется хорошая погода, к[оторую] я жду в Октябре. Нынче, 25, я еду в Орел1 к Стаховичу, где пробуду 11/2 дня, т. е. вернусь 27 с ночным поездом, так что застану еще Машеньку, кот[орая] уезжает в понедельник, и встречу тебя, всё, если будем живы. Нынче получил от Сони письмо, кот[орая] со слов Илюши описывает твой прием Андр[юши] и О[льги].
Она для меня трогательна тем, что она несомненно неудержимо любит его. – Я как и знал, ты поступила хорошо. Прощай, целую тебя. Немножко грустно уезжать, ничего, или мало зная о тебе. Ты очень мало писала в этот отъезд. А Миша ничего, как тебе обо мне, так и мне о тебе, не рассказал. —
1 25—27 сентября 1898 г. Толстой ездил в Орел для осмотра тюрьмы в связи с работой над «Воскресением». См. ДСТ, III, стр. 84.
727.1898 г. Октября 12. Я. П.
Пишу, милый друг, действительно для того, чтобы ты видела мой почерк. Гольденв[ейзер]1 тебе всё расскажет. Мы все здоровы. Я только не похвалюсь работой за эти последние дни.
Марксу послал согласие, взяв только 12 т[ысяч] под одну повесть.2 Суворин3 предлагал те же условия. Мож[ет] быть, коли будет нужда и время, и силы, дам ему другую.
Как ты начала жить? Пожалуйста, ne veille pas4 до 3 часов. Это ужасно расстраивает. Таня весела. Едет провожать Стах[овича]. – Пиши. Целую тебя, Сашу и Мишу.
Л. Т.
На конверте: Софье Андреевне.
1 Александр Борисович Гольденвейзер (р. 1875 г.) – профессор Московской консерватории, пианист, ныне народный артист СССР. Познакомился с Толстым в 1896 г.; автор мемуаров «Вблизи Толстого. Записи за пятнадцать лет», т. I, М. 1922, т. II, М. 1923.
2 Адольф Федорович Маркс – издатель журнала «Нива». В «Ниве» за 1899 г. печатался роман Толстого «Воскресение». Письмо от 12 октября 1898 г., о котором Толстой пишет, заключает условия со стороны Толстого первого опубликования «Воскресения» в «Ниве». На дело переселения духоборов. Толстой предполагал пожертвовать три произведения: «Воскресение», «Отец Сергий» и «Дьявол»; фактически было напечатано только «Воскресение».
3 Алексей Сергеевич Суворин (1834—1912) – реакционный публицист, журналист и книгоиздатель. С 1876 г. издавал в Петербурге газету «Новое время».
4 [не бодрствуй]
728.1898 г. Октября 19. Я. П.
Мне ужасно совестно, милая Соня, что так давно не писал тебе. Последнее время у меня насморк, – еще с тех пор, или новый был, – и я был вял и не поспевал, или кто мешал. Нынче тепло и насморк прошел, но голова болит, кажется, от угару. Работа идет и хорошо, и дурно.1 Больше в воображении уясняется, а на бумаге еще нет. Нет того состояния высшего обладания всеми своими силами, кот[орое] для этого нужно. Посетитель у нас был Англичанин с Гавайских островов для переговоров о переселении туда Духоборов. К сожалению, уж слишком поздно. Он всех нас пленил описанием этих чудных островов. Другой посетитель был только Андрюша,2 к[оторый] тоже пленил нас, – меня, – той несомненной переменой, кот[орая] происходит в нем. Не даром по еванг[елию] одна пропащая и найденная овца дороже 99. Еще пришел замечательный старик из Симбирск[ой] губ[ернии], христианин, рационалист, кот[орый] очень замечателен, если понимать его. Про тебя знаю от Анет3 и по письмам, и кажется мне, что ты если не вполне покойном, то не в беспокойном состоянии духа. Наши девочки очень хороши, даже собой, что и тебе желаю. Шучу, совсем не желаю. Желаю тебе спокойствия, твердости, кот[орыми] бы ты сама была довольна. А то меня всегда и пугает и трогает, когда ты говоришь про свою расшатанность. – Не верь тому, что ты слаба, а верь, что ты всемогущественна и будешь всемогущественна в духовной области.
Я последнее время совсем не выхожу и верхом не езжу. Дивная по погоде осень.
Прощай, милая, целую тебя, хохочущую милую Сашу и могущего быть милым Мишу.
Л. Т.
1 Над романом «Воскресение».
2 Андрей Львович Толстой.
3 Анна Александровна Берс, жена Александра Андреевича Берса.
729.1898 г. Октября 21. Я. П.
Кроме живой грамоты, Маши, посылаю тебе и мой почерк, милая Соня. Жизнь наша идет хорошо, и погода 2-й день теплая и сухая. Жаль, что ты не приехала. Может быть, твоя осенняя тоска и прошла бы. Нынешняя осень и на всех действует удручающе. У меня, не переставая, болит голова и два дня не мог работать. Нынче опять работалось, но голова всё болит.
Твое письмо ко мне1 было грустное и доброе, и трогательное, а нынешнее к Тане хуже. – Как жаль Сережу.2 Я однако не перестаю надеяться, что она образумится. Что между ними, не знаю, но уверен, что самолюбие и гордость, отсутствие смирения с ее стороны. Это может пройти с годами. Удивительно, как иные люди не чувствуют тех обязанностей, кот[орые] налагает на супругов сожительство и рождение детей. – Это не обязанность, а связь, кот[орую] нельзя разорвать. А она этого не чувствует. Ты приписываешь, вероятно, неправильное значение моему ответу Андрю[ше] на вопрос: хочется ли мне в Москву? Как может хотеться ехать в место, где хуже. Если еду, то п[отому], ч[то] ты там, и мне хочется с тобой быть, а место хуже и беспокойством, и отсутствием природы, и всем тем, чем деревня лучше города. Прощай, до свидания. Целую тебя.
Л. Т.
На конверте: Софье Андреевне.
1 От 21 октября (ПСТ, стр. 712).
2 21 октября С. А. Толстая писала Татьяне Львовне о размолвках C. Л. Толстого с женой М. К. Толстой (ACT).
730.1898 г. Октября 30. Я. П.
Прочел твое письмо к Тане,1 милая Соня, и ужасно жалко тебя было и больно за тебя. Так ты полагаешь душу на то, чтобы помочь Мише, а он так жестоко, как могут только дети и находящиеся в сумасшествии эгоизма юноши, огорчает тебя. Мне всегда страшно за себя и за других, когда подумаешь, что умрет тот, кому делаешь больно. Особенно молодым, как Мише, если у него есть сердце, надо помнить об этом. Да у него есть сердце, но он непробудно пьян, не вином, а эгоизмом удовольствий – похмелье и пьянство, пьянство и похмелье, А это плохо, – тратятся жизнь и силы не только телесные, но и духовные; берутся привычки, от кот[орых] потом не освободишься. Скажи ему это. Надеюсь, что он очнется, или уж очнулся. Главное, из за минутного удовольствия губит счастье истинное, всё счастье жизни. – У меня гости: Накашидзе И. П. и Archer,2 англичанин, живущий с Чертк[овым], привез хорошие вести, т. е. разъяснения всего неясного. Чертков действует вполне хорошо,3 Archer очень хороший молод[ой] человек. Я здоров, благодарю за посылку.
Тебя люблю и помню. Работаю порядочно. На душе хорошо. Целую тебя. Видел во сне немку и всех вас за обедом.
Л. Т.
На конверте: Софье Андревне.
1 С. А. Толстая писала Татьяне Львовне 29 октября о своих столкновениях с сыновьями, Михаилом и Андреем.
2 Герберт Арчер – сотрудник В. Г. Черткова по издательству, заведывал делом издания переводов «Воскресения».
3 В деле оказания помощи духоборам.
* 731.1898 г. Октября 31. Я. П.
Утешаюсь мыслью, что теперь Миша опомнился и приходит в естественное состояние. Это ужасно – его поведение. Меня это ужасно огорчает. И не могу тебе сказать, как мне тебя жалко, милая Соня. Я написал ему письмо,1 но почти уверен, что оно не оставит на нем никакого следа. Слишком уж он затянулся в привычке одурения себя: табак, вино, песни и вероятно женщины. С людьми в таком положении нельзя говорить – их надо лечить, дать слабительного, успокоительного, чистый воздух, движение, сон и только после этого у него начнет действовать и настоящее человеческое чувство и разум.
Всё это я говорю отчасти затем, чтобы и тебя предостеречь и избавить от страданий. В том положении, в к[отором] он теперь, с ним нельзя говорить и нельзя принимать его слова к сердцу. Есть пьянство резкое, – то, кот[орое] получается сейчас от выпитого вина, но человек, кот[орый] пьет, ненормален и на другой и на третий день и продолжает быть отравленным. Утешаюсь я только тем, что все они, почти все проходят через это. И что это проходит как то своими средствами изнутри. И Сережа кутил. Ни на ком так не видно, как на Сереже, как изменяется человек от воздержной жизни. Он совсем стал другой. Правда, что это cercle vicieux:2 сделается внутренняя перемена, – перестанет опьяняться, опомнится, – и сделается внутренняя перемена. – Перемена происходит изнутри, а извне слова очень мало действуют, а всётаки мы не можем не пытаться воздействовать, и ты хорошо делаешь, что говоришь и действуешь. Только надо самому не раздражаться: fais ce que dois, advienne que pourra.3
Дай Бог, дай Бог, чтобы эти рассуждения были излишни и чтобы он сам за это время опомнился. У нас всё хорошо. Я с нынешнего дня чувствую себя лучше. Довольно хорошо и много работаю.4 Сейчас далеко ходил гулять. Вчера я искал у себя начатую историю «Кто прав»5, чтобы послать из нее[?] для прочтения и не нашел. И потому послал другой6 отрывок,7 к[оторый] вчера тебе послала Таня.
Прощай, Соня, целую Сашу, Мишу.
С Маклаковыми8 вышло недоразумение. Очень, очень жалко.
1 Письмо это не сохранилось.
2 [заколдованный круг]
3 [делай, что должно, и пусть будет, что будет.]
4 В своем Дневнике Толстой записал под 2 ноября 1898 г.: «Дела очень много, но я весь поглощен Воскресеньем, берегу воду и пускаю только на Воскресенье» (т. 53).
5 Неоконченный отрывок «Кто прав» был написан в 1891 г. О нем см. выше, письмо от 4 ноября 1891 г.
6Зачеркнуто: расс[каз].
7 Для вечера, устраиваемого в честь Толстого «Обществом народных развлечений», был послан отрывок «История матери» (ДСТ, III, стр. 90).
8 О Маклаковых см. письмо от 2 ноября, № 733.
* 732.1898 г. Ноября 1. Я. П.
Чтобы ты видела мой почерк, а, главное, чтобы сказать тебе, что я тебя люблю, а еще, чтобы сказать, что Танино письмо одобряю.1 Приписываю эти неск[олько] слов. Целую тебя и детей.
Л. Т.
Приписка к письму Т. Л. Толстой.
1 Т. Л. Толстая в своем письмо заступалась за своего брата Михаила.
733.1898 г. Ноября 2. Я. П.
Ты во всяком письме меня немного упрекаешь, милая Соня, а я, напротив, в эту нашу разлуку особенно часто и охотно тебе пишу. Ты говоришь, что ошибаешься, думая, что я отдал отрывок для того, чтобы тебе сделать приятное. Напрасно. Мне всегда всей душой хочется сделать всё, что тебе хорошо и приятно, и, разумеется, твое желание для меня много значит.
Нынче было первое солнце, кажется за 2 месяца, прекрасный день. Я совершенно здоров и очень усердно и много работаю два последние дня.
Посетители у нас не переводятся. То были Макл[аков]1 с Плевако,2 Плевако даровитый и скорее приятный человек, хотя не полный, как все специалисты. Вчера приехал Суллер и Арчер. Нынче Сережа. Арчер передаст тебе это письмо. Я хотел, чтобы он познакомился с тобой. Он невзрачный, но очень хороший и замечательно деловито умный человек. Ты ни чем к нему не обязана и не стесняйся им.
Твое нездоровье, было, смутило нас, и мы с Таней подумывали ехать к тебе, но последнее письмо успокоило. Дай Бог, чтобы Мишино душевное состояние пришло в порядок. Я надеюсь и верю в его доброе чувство.
Теперь за душу тянет Маша.3. Видно, она не в силах была выносить. Очень жаль ее, хотя она нравственно очень хорошо и разумно относится к своему положению. Положение ее такое: были схватки (она говорит), потом прошло, и вот три дня ничего. То она лежала, нынче ходила гулять, и только тяжесть внизу живота и движений нет. Нет тоже и никаких истечений.
Милую Сашу целую и благодарю за письмо. Что-то ее воспитанник, Андр[юша]? Он ее осрамил своим обращением с тобой перед отъездом. Как это мне всегда больно слышать. Уж им ли тебе грубить? М[арью] Ал[ексеевну] Макл[акову]4 благодарю за груши. Необыкновенно вкусные.
Прощай, милая Соня, целую тебя.
Л. Т.
На конверте: Москва. Хамовники, 21. Софье Андреевне Толстой.
1 Василий Алексеевич Маклаков (р. 1870 г.) – старый знакомый Толстого, московский адвокат, был помощником Плевако; впоследствии член Государственной думы и кадетской партии. С 1918 г. белоэмигрант.
2 Федор Никифорович Плевако (1843—1908) – московский адвокат, известный судебный оратор.
3 «В ней умер ребенок, которого она и родила преждевременно – мертвого» (п. С. А.)
4 М. А. Маклакова (р. 1871 г.) – дочь профессора-окулиста A. H. Maклакова, сестра В. А. Маклакова.
