Текст книги "Том 84. Полное собрание сочинений. "
Автор книги: Лев Толстой
Жанр:
Классическая проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 37 страниц)
1896 г. Февраля 26. Никольское-Обольяново.
Мне очень грустно, милый друг Соня, что прошла неделя и я не получил от тебя ни одного письма, не считая тех открытых двух по две строчки, к[оторые] мы получили,1 Мне бы очень было хорошо, если бы не беспокойство о тебе. Напиши пожалуйста. Я всё также наслаждаюсь тишиной. Тане тоже очень хорошо. Вчера ходили до Милютиной,2 откуда меня привезла Лиз[авета] Адам[овна]. Нынче никуда не выходил, только б[ыл] в бане. Чувствую всё ту же слабость и всё не решу, старость ли это или последствия инфлуенцы. Чувствую, главное, слабость в коленках и боль даже, когда засижусь, и самое главное, нет энергии в умствен[ной] работе. Здесь никого нет, кроме доктора3 и Мих[аила] Адам[овича]. Оба приятны. Я вчера и нынче читал Соrneill'a и Racin’a, и очень интересные это чтение вызвало мысли. – Здесь они составляют септет на духовых инструментах, – учат и мальчиков, доктор дирижирует и устраивает, и очень этим занят.
Завтра вероятно приедет девушка,4 возившая кружева, и верно привезет от тебя письмо. I hope, что меньшие мальчики не мучают тебя, а что девочка и Сережа с женой радуют. Мне очень жаль, что не увижу Сергея А[лександровича] Рачинского,5 хотя, м[ожет] б[ыть], это и лучше. Целую тебя и детей.
Л. Т.
На конверте: Софье Андревне.
1 Оба письма неизвестны.
2 Ольга Дмитриевна Милютина (1846—1912)—дочь бывшего военного министра гр. Д. А. Милютина, жила в 6 км. от Олсуфьевых.
3 Петр Васильевич Плавтов.
4 Любовь Федоровна Абрикова – горничная Е. А. Олсуфьевой.
5 Сергей Александрович Рачинский (1833—1902)—деятель по народному образованию. См. т. 63, стр. 79.
650.1896 г. Февраля 27. Никольское-Обольяново.
Письмо твое неутешительно.1 Главное, сдержанность и как будто не то что недовольство, а грусть. Ты, пожалуйста, пиши хорошенько, в хорошем светлом расположении духа. Хотя я и врозь с тобою, но мне хорошо только тогда, когда я знаю, что тебе так хорошо, как может быть, и что мы вместе духом и не скрываем ничего друг от друга. Одно мне за тебя больно, милый друг, это то, что ты предоставлена на съедение мальчиков Андр[юши] и, оказывается, и Миши, и мне за это тебя очень жалко и хотелось бы тебя спасти от их жестокости. Вероятно получу от тебя хорошее письмо с посланным Анны Михайловны, а нет, то напиши.
Мы здесь наслаждаемся, главное, тишиной. Я написал все письма,2 и пишу усердно,3 насколько свойственно мне при моей старости. Тане, как я вижу, – тоже хорошо, – главное, спокойствие. Я совсем здоров.
Надеюсь, что ты не одинока, а что Сережа, Маня и Машинька посещают тебя?
Глаза твои, как мне сказали здесь доктора, как-то особенно называется и не опасно. Бывает простуда, а то поветрие и проходит в неделю. Тяжела только тебе бездеятельность Зато можешь успеть гаммы. К твоей музыке я из всех семейных отношусь более сочувственно. Во 1-ых, я сам прошел через это в твои годы и знаю, как это отдохновляет.
Погода прекрасная, но я как то мало пользуюсь ей. Сейчас пойду пройтись подальше. Прощай пока, целую тебя и детей.
Л. Т.
1 От 26 февраля.
2 См. т. 67.
3 Драму «И свет во тьме светит».
651.1896 г. Марта 3. Никольское-Обольяново.
Сейчас вечером 3 марта, воскресенье, получили еще твое письмо,1 милая Соня. Я знал, когда я писал тебе с упреками, что упрек будет несправедлив и что ты пишешь. У тебя всё хорошо, как я вижу, и внешне и внутренне. Хотел бы тебе сказать, что твое желание забыться хотя и очень естественно,– не прочно, что, если забываешься, то только отдаляешь решение вопроса, а вопрос остается тот же, и всё также необходимо решить его, —не на этом свете, так в будущем, т. е. после плотской смерти. Как говорят спириты, что если убьешь себя, то придется опять жить такою же жизнью, так и в этом: решить вопрос жизни и смерти своей и близких надо неизбежно, и от этого не уйдешь. Хотел всё это сказать тебе, да не говорю п[отому], ч[то] надо самой это пережить и придти к этому. Одно скажу, что удивительно хорошо бывает, когда ясно не то что поймешь, а почувствуешь, что жизнь не ограничивается этой, а бесконечна. Так сейчас изменяется оценка всех вещей и чувств, точно из тесной тюрьмы выйдешь на свет Божий, на настоящий. Я бодрее, нынче поработал, хожу гулять и всё упиваюсь тишиной и свободой от требований людских. Тане, кажется, тоже хорошо. Лева очень трогателен,2 хочу написать ему еще. Целую тебя, милая, и Сашу, и Мишу.
Л. Т.
На конверте: Москва. Хамовники. Графине Софье Андревне Толстой.
1 От 1 марта (ПСТ, стр. 642—643).
2 Л. Л. Толстой писал 26 февраля Т. Л. Толстой о своих отношениях с молодой женой в письме, пересланном 1 марта Толстому.
* 652.1896 г. Марта 8. Никольское-Обольяново.
Вполне здоровы будем завтра десять вечера
Толстой.
Мск. Хамовники графине Толстой.
Телеграмма.
653.1896 г. Сентября 4. Я. П.
Маша писала утром.1 Сейчас едет на Козловку Лопухин мальчик,2 приехавший с Бухманом. У нас всё хорошо. Я здоров, у Саши насморк. Утром работал, играл в тенис, учил Доллан3 по-русски. Молодые4 также милы. Жду от тебя писем и жалею тебя.
Л. Т.
Маша одна, без Тани, ездила в Тулу.
На обороте: Москва. Хамовники, № 15. Графине Софье Андревне Толстой.
1 Письмо М. Л. Толстой к С. А. Толстой, неверно датированное 4 августа 1896 г.
2 Вероятно, сын Сергея Алексеевича Лопухина – Николай.
3 Дора Федоровна Толстая, рожд. Вестерлунд (1878—1933), с 15 мая 1896 г. жена Л. Л. Толстого.
4 Л. Л. и Д. Ф. Толстые.
654.1896 г. Сентября 9. Я. П.
Хотя письмо это и не попадет к тебе раньше понедельника вечером, а теперь суббота вечер, я всётаки пишу тебе, милая Соня, п[отому] ч[то] очень думаю о тебе, чувствую тебя. Как ты провела эти дни? Что главная твоя забота – Миша?1 Надеюсь, хорошо. От тебя было одно маленькое письмецо с грустным известием о Мещеринове. Как очевидно он сам погубил себя, и уже был не вполне нормален, когда, не переставая, через силу работал свою глупую работу.2 – Как мне хочется знать всё про тебя: очень ли ты волнуешься? как? что огорчает тебя и что радует? Дай Бог, чтоб больше было радостного и, главное, чтобы ты ни на что не сердилась. Ты спорила со мной, а я всё таки говорю, что всё житейское так неважно, и всё духовное, т. е. своя доброта, так важно, что нельзя позволять неважному расстроивать важное. Девочки по прежнему – хороши. Таня дурно спит (у ней всё нет); молодые всё милы (нынче она лежит). – Но многого от них нельзя и не должно ждать. Они оба очень дети. Андрюша всё мало дома, хотя худого не знаю. Нынче он ездил в Тулу и вернулся рано и хорош. Саша учится, и Таня занимается ею. Стасов кричит.3 Хотел завтра ехать, но решил остаться еще на день. В нем много доброты и настоящая любовь к искусству и понимание его. Я здоров, хотя еще не позволяю себе распуститься. Вчера ездил верхом в Житовку к погорелым, нынче к Володе (Шеншину)4 и Рису,5 чтоб поместить у них Старшину. Володю не застал, он был в Туле. Погода не хороша, дождь и грязно, но не холодно, и вечера оба последние были без дождя. Я очень занят своей работой, всё бьюсь над одним местом о грехах: вчера как будто уяснил, нынче опять всё искромсал и спутал.6 Хочется писать другое, но чувствую, что должен работать над этим, и думаю, что не ошибаюсь по спокойствию совести, когда этим занят, и неспокойствием, когда позволяю себе другое. Это большое благо иметь дело, в к[отором] не сомневаешься. И у меня есть это счастье. Если кончу, то в награду займусь тем, что начато и хочется.
Как твоя музыка? Я думаю, теперь в Москве, после трудов и в одиночестве, она еще больше тебя успокаивает.
Письмо к тебе было только от Е. П. Раевской.7 Да, вели выслать собрание сочинений мне для Зисермана8 или при случае перешли. Прощай, душенька, целую тебя и Мишу.
Л. Т.
Ты была такая кроткая, любящая, милая последние дни, и я тебя всё такой вспоминаю.
1 См. письмо С Л. Толстой от 4 на 5 сентября (ПСТ, стр. 646).
2 Там же С. Л. Толстая писала: «Ужасное известие, что умер Мещеринов, муж Верочки, сумасшедшим под конец». Александр Григорьевич Мещеринов – муж двоюродной сестры С. А. Толстой, Веры Вячеславовны, рожд. Шидловской, офицер генерального штаба.
3 В Ясной Поляне гостил В. В. Стасов.
4 Владимир Николаевич Шеншин – полковник, владелец имения Судаково.
5 Директор Бельгийского чугунолитейного завода па Косой горе.
6 «О грехах» – вторая часть трактата Толстого «Христианское учение». См. т. 31.
7 Письмо не сохранилось.
8 Арнольд Львович Зисерман (1824—1897) – военный писатель, сосед Толстых. Толстой получал от него материалы для «Хаджи-Мурата». См. т. 35.
655.1896 г. Сентября 9, 10 или 11. Я. П.
Милый друг,
Пишу несколько слов с Серг[еем] Иван[овичем],1 чтоб сказать от себя, что мы все благополучны, кроме Андрюши, кот[орого] видишь в два дня раз. Где он бывает, не могу понять. Стасов вероятно был у тебя и отдал тебе мое письмо.2 Кажется, ему было настолько хорошо, насколько возможно. Он тронул меня своим ребяческим и искренним отношением к смерти, к[оторой] он боится, не понимает и не хочет понимать. Серг[ей] Ив[анович] играл сейчас сонату Бетхов[ена], к[оторая] не доставила никому удовольствия, хотя он от искреннего добродушия желал сделать мне удовольствие. Работа моя два дня шла хорошо, и я от этого доволен. Приехал учитель немец колонист, умный малый.
Как-то тебе? Как бы хорошо было и тебе и всем, тебя любящ[им], кабы ты была всё такая же, как последние дни.
Погода два дня стоит чудная. Вспоминаю о тебе и жалею, что ты лишена осенней красоты деревни. Вчера ездил на Мишиной лошади. Опять стал ходить проездом. Нежно целую тебя.
Л. Т.
На конверте: Софье Андревне.
1 С. И. Танеев.
2 Стасов передал письмо С. А. Толстой 9 сентября (ПСТ, стр. 649).
656.1896 г. Сентября 14. Я. П.
Хотел написать тебе с Андрюшей, милый друг, да не успел. Сначала, вчера и третьего дня, когда я узнал, что ты не приедешь, я так этому огорчился, что хотел не писать из недоброго чувства к тебе; но потом опомнился и подумал, что справедливо или не справедливо ты рассудила, что тебе не должно приезжать, тебе очень должно быть тяжело, и потому надо пожалеть тебя и постараться облегчить тебе твое положение.1 У нас было очень приятно, если бы не твое отсутствие, кот[орое] все чувствовали, хотя, разумеется, и в сотой доле не так, как я. И сыновья, и их жены были очень милы. Ближе всех мне Соня. С ней мне легко. Доллан чужда и молода, а Маня жалка. Ужасно жаль мне и ее и Сер[ежу] за то, что она выкинула. Я говорил и с ней, и с Сережей, уговаривая их прощать больше друг другу. Мне Сережа становится всё ближе, и я очень рад этому. Илюше 13 лет всё. И я вижу, что ему до зареза нужно денег, и он ждет тебя. Что делать! и Дунаев, и Ив[ан] Ив[анович] были очень приятны. Je n’en reviens pas,2 как мог Стасов зыбыть передать тебе мое письмо.3 Мне это жалко, п[отому] ч[то] я писал в самом хорошем расположении (может б[ыть], оно не вышло) и хотел, чтоб тебе было приятно. Сейчас я ездил после обеда в Тулу на Мишиной лошади к ветеринару и вернулся уже при всходе луны; опять чудный вечер. Я ехал и думал: как хорошо! И бывало, когда подумаешь: как хорошо, сделается грустно от мысли, что скоро кончится, а теперь я думаю, как хорошо, и только еще начинается, и будет еще лучше, – и в этой жизни, и, главное, вне этой жизни. —
Тебя мне жалко в особенности п[отому], ч[то] жертвы твои, боюсь, бесполезны. Можно Сониного Андрюшу4 заставлять, но Мишу уж нельзя – с пользой. Хочет он избрать путь бедного нашего Андрюши, кот[орого], когда вспомню об нем, до слез жалко, ничего не сделаешь, хочет избрать путь добрый, нравственный путь усилия, труда – пойдет по этому пути; а заставить его нельзя. Это только себя обманывать. Если он и подчинится на время, то потом наверстает. Хотел написать не отдавать в лицей, но подумал, что в этом области советовать можно только ему, а не тебе. А ему совет один: как можно меньше требовать трудов других, т. е. расходовать денег (а лицей – это опять большие расходы), п[отому] ч[то] это безнравственно, и как можно больше самому трудиться (чего он совсем не делает), без чего невозможна ни нравственная, ни истинно радостная жизнь.
Прощай, милая Соня, целую тебя.
На конверте: Софье Андревне.
1 С. А. Толстая уехала в Москву 3 сентября.
2 [Не могу опомниться от удивления,]
3 Речь идет о письме от 7 сентября. T. Л. Толстая писала о нем матери 9 сентября (ACT).
4 Внука – Андрея Ильича, которому было тогда два с половиной года.
657.1896 г. Сентября 16. Я. П.
Как мне тебя жалко, не могу сказать. Погода точно такая, какая была, когда праздновали твои имянины с музыкой от полковн[ика] Юноша и танцовали на терасе.1 Особенно жалко, что ты именно свои имянины не проведешь с нами. Хорошо ли ты съездила к Пете?2 Почти не переставая, думаю о тебе.
Л. Т.
Праздновали тогда твои имянины с музыкой в тот год, как привезена была Дагмара; это лет 203 тому назад. Очень хорошо было мое чувство к тебе. Я его очень помню.
Мы ходили гулять через засеку на завод,4 и было приятно; но [в] Д[оре] мало энергии, – устает, трясет. Мне было бы очень хорошо, если бы тебя не недоставало.
Утром прекрасно работал свое изложение веры и очень был от того доволен.
По рассказам Маши, брат Сережа испортился опять, ворчит и несчастлив. Мне это очень жаль. Вот Мар[ья] Алек[сандровна], та, не переставая, лучеиспускает истинную радость чистой души.
Ну, прощай пока. Жаль, что тебя завтра не будет. А погода будет такая же праздничная. Целую Мишу. Неужели он не встряхнется и не повезет когда-нибудь сам, а всё будет дожидаться, чтоб его по коленкам била накатываем[ая] на него повозка?
1 Полковник Юноша – командир 65-го пехотного московского полка, стоявшего близ Тулы. Празднование именин Софьи Андреевны в 1866 г. с участием Юноши описано в статье «Оригинал Наташи Ростовой» (иллюстрированное приложение к «Новому времени», № 14413, от 23 апреля 1916 г., стр. 11—12).
2 Петр Андреевич Берс, служивший исправником в Клину.
3 «Ровно 30» (п. С. А.). Речь идет о приезде в 1866 г. в Россию принцессы Дагмары (1847—1928) – будущей императрицы Марии Федоровны, жены Александра III.
4 Чугунолитейный завод на Косой горе.
658.1896 г. Сентября 26. Я. П.
Получил нынче утром твое письмецо,1 милый друг Соня, и немного огорчился на твою слабость, но потом порадовался на то, что ты ее преодолела. В тебе много силы, не только физической, но и нравственной, только недостает чего то небольшого и самого важного, кот[орое] всё таки придет, я уверен. Мне только грустно будет на том свете, когда это придет после моей смерти. Многие огорчаются, что слава им приходит после смерти; мне этого нечего желать; – я бы уступил не только много, но всю славу за то, чтобы ты при моей жизни совпала со мной душой так, как ты совпадешь после моей смерти. На другой день после твоего отъезда думал о тебе и хотел писать тебе на твои слова, что тебе нечем жить.2 Мож[ет] б[ыть], когда-нибудь напишу или скажу, что думаю об этом. Писать лучше, п[отому] ч[то] все лучше обдумаешь. Ну, об этом довольно. Я совсем здоров; не только здоров, но дух очень бодр, как давно не был; прекрасно работал и, кажется, кончил начерно свое изложение веры, по крайней мере так, что если умру, не исправив, всётаки поймут, что я хотел сказать. Теперь хочу писать другое, и начал. Мало того, что здоров телом и духом совершенно спокоен, не так, как я был в то твое отсутствие. Таня приехала нынче рано утром весела и бодра, и довольная своей поездкой.3 Приехали тоже Колаша и Андрюша. С утра же приехали Японцы.4 Очень интересны: образованы вполне, оригинальны и умны и свободномыслящи. Один редактор журнала, очевидно очень богатый и аристократ тамошний, уже не молодой, другой, маленький молодой, его помощник, тоже литератор. Много говорили, и нынче они едут. Жаль, что ты их не видала. Погода всё хороша. Играют в тэнис, ездят верхом. Я вчера ездил в Тулу, да Давыд[ова] нет, и я тот час вернулся. Целую тебя и Мишу. Очень рад за него, если переход в лицей приведет его в акуратность. – Хотя я и не одобряю того, чтобы для своей перемены внутренней полагаться на перемену внешнюю, но признаю, что иногда это бывает полезно. Дай Бог. О как бы хорошо было, если бы он много, много, много переменился, главное в том, чтобы понял то, что люди предназначены не на то, чтобы им все служили, а чтобы они служили, и что радость жизни не от того, что берешь от людей, а от того, что даешь им. Так несомненно устроена наша жизнь, и тот очень туп, кто не видит этого. Только до возраста внука Миши позволительно не видеть этого. Целую вас обоих.
Л. Т.
26 вечер. С японцами.
1 От 24 сентября (ПСТ, стр. 653).
2 «Я всё тосковала об умершем Ваничке и ничем не могла заполнить оставленную в моей жизни его смертью пустоту» (п. С. А.).
3 Вероятно, имеется в виду поездка, о которой T. Л. Толстая 16 сентября писала предположительно матери, к Стаховичам и к Бобринским (письмо от 16 сентября 1896 г., ACT).
4 Это были: Току-Томи, редактор журнала «Кукумин-Шимбун», и сотрудник того же журнала Фукай. О них см. П. И. Бирюков, «Биография Л. Н. Толстого», 1921, III, стр. 476—478, и т. 53.
659.1896 г. Сентября 28. Я. П.
Хотя может и не поспеет письмо,1 всё таки пишу с просьбами: 1) привези денег для пожарных2 300 р.; во 2-ых, моих портретов штук 5 надо послать кое кому, а кот[орые] были, последние отдали Японцам. У нас всё хорошо. Маша лежит от обычной, легко переносимой в этот раз, болезни. Из чужих: Поша, Колаша и Рахманов, к[оторый] сейчас уезжает. Теперь вечер, и Андр[юша], кот[орый] приехал вчера и очень приятен, едет на Козловку. Надеемся от тебя получить письмо. Я немножко ослабел в своей деятельности писательской. Разбросался и нынче утром плохо работал.
Погода нынче чудная. Только купаться нельзя. Очень холодно по ночам.
Прощай, милая, целую тебя и Мишу.
Л. Т.
На конверте: Москва. Хамовники, д. Толстого. Графине Софье Андревне Толстой.
1 Письмо не застало С. А. Толстую в Москве, так как она утром 29 сентября была уже в Ясной.
2 Для пострадавших от пожара.
660.1896 г. Октября 14. Я. П.
Очень мне на себя досадно, милый друг Соня, что до сих пор не написал тебе. На другой день после тебя, т. е. вчера, я, пользуясь хорошей погодой, предложил Маше ехать в Пирагово, и мы, после моих утренних занятий и обеда, поехали верхами, она на Миронихе, я на Мальчике, и преприятно доехали, провели вечер и сегодняшнее утро, и пообедали, и вот сейчас вернулись, тоже очень приятно.
У нас же без нас были гости: Черкаская1 с братом, гварде[йским] офицером,2 и Болдырев.3 Этих я не видал, и Тулубьевы4 с Ершовым,5 ее братом, женатым на Штевен.6 Этих мы с Машей встретили у церкви. Хотя они милые люди, я рад, что миновал их. Сережа брат всё также разумен, серьезен и добр. Мне было очень приятно порадовать его, и самому порадоваться, увидав его.
Лева ездил вчера7 в концерт с Дорой. Андрюша в день твоего отъезда был всё дома, и я, и Лева, и Маша, все много говорили с ним. Со мной он говорил и хорошо, и дурно: соглашался, что надо воздерживаться от вина, и не соглашался в том, что его отношения.... отвратительны. Но всётаки я рад, что поговорил – он ближе, и что-нибудь западет. Об тебе вспоминаю радостно, опять также, как в тот твой отъезд. Да, Таня рассказывала, что Андрю[ша] играл в тэнис с Черк[асской], но потом кто то приехал к нему с записк[ой]. Т[аня] думает, что от Биб[икова],8 и его нет дома. Мишу и Сашу целую.
Прощай пока. Надеюсь получить от тебя письмо с этим посланным, и хорошее.
Л. Т.
14 Окт. 96. 9 часов вечера.
Работа моя шла один день прекрасно, другой день плохо, нынче в Пирогове писал письма. Каково твое настроение? Дай Бог, чтоб было спокойное.
На конверте: Москва. Хамовники. Графине С. А. Толстой, свой дом.
1 Кн. Марья Алексеевна Черкасская (р. 1876 г.), с 1898 г. жена А. К. Болдырева.
2 Приезжал, вероятно, ее брат Александр Алексеевич Черкасский (р. 1873 г.).
3 Артемий Константинович Болдырев (р. 1859 г.), камер-юнкер.
4 Владимир Алексеевич Тулубьев с женой.
5 Михаил Дмитриевич Ершов (1862—1919)—тульский и калужский помещик.
6 Александра Алексеевна Штевен (1865—1933)—деятельница по народному образованию.
7 В Тулу.
8 Владимир Александрович Бибиков (р. 1877 г.) – сын старинного знакомого Толстого А. Н. Бибикова.
661.1896 г. Октября 16 или 17. Я. П.
Сейчас получил твое письмо1, милый друг, хотя оно и грустное, ты тревожна и невесела, но и за то спасибо. На другой день после Пирогова я ездил в Тулу и просидел часа два у Давыдовых. Они одни: муж с женой,2 отпустили дочь3 одну в Крым. Они очень милы. Мне нужно б[ыло] Н[иколая] В[асильевича] по делам. От них узнал, что Елен[а] Павл[овна] приезжает к ним в субботу, и это сделало то, что Маша, решившая было ехать с М[ашей] Толст[ой] в монастырь 16-го, отложила, и вчера ездила в Тулу и привезла оттуда М[ашу] Т[олстую], кот[орую] отправила нынче обратно в Пирагово. Таня обычно нездорова, но занята, копирует и переписывает, и письма пишет, молодые ездили в концерт Фигнер,4 но никого не видали знакомых, и, кажется, самое приятное было поездка туда и назад при лунном свете. Погода всё удивительная, и ее прелесть отравляется мне тем, что ты, кот[орая] так ценишь теперь природу, не пользуешься. Все эти дни было удивительно хорошо. Нынче только густой туман, но и это хорошо, – тихо и не холодно, и я люблю. Андр[юша] был хорош, но вчера вдруг явился наряженный в бабью одежду, похохотал и скрылся, и где то пропадал. Рано утром нынче уехал к Звегинцевым на охоту,5 куда он ездил прежде и куда его звали, кажется, на два дня. Я с ним как то помирился, какой он есть. Перестал страдать остро за него и радуюсь, когда нахожу в нем человеческое. И оно есть. Есть доброта. И я рад этому для него. Ему хорошо со мной. Я дня два хотя и здоров физически, очень умственно плох, запутался в своей работе, и ничего не идет, а недавно еще я был так доволен. Читаю новооткрытого философа Шпира6 и радуюсь. Читаю по-русски, в переводе, кот[орый] мне прислала дама и кот[орый] очень хотелось бы напечатать, но наверное не пропустит цензура именно п[отому], ч[то] эта философия настоящая и вследствие этого касающаяся вопросов религии и жизни. Я бы напечатал у Грота7 и написал бы предисловие, если бы он сумел провести через цензуру. Очень полезная книга, разрушающая много суеверий и в особенности суеверие матерьялизма.
Нынче рубил деревья на канаве и было хорошо. Я рад, что Миша хорош, даже рад тому, что его не тянет сюда, хотя очень будет жаль, коли ты не приедешь. Ну, прощай пока, целую тебя, Мишу, Сашу.
Л. Т.
1 От 15 октября.
2 Жена Н. В. Давыдова Екатерина Михайловна, рожд. Карпакова.
3 Софья Николаевна Давыдова.
4 Николай Николаевич Фигнер (1857—1919)—певец, артист русской оперы, и его жена, Медея Ивановна, рожд. Мей (р. 1860 г.)—артистка оперы. Фигнеры в то время жили в недавно ими купленном имении в Тульском уезде, в 6 км. от Ясной Поляны, были лично знакомы с Толстыми и бывали у них и в деревне и в Москве.
5 Анна Евгеньевна Звегинцева, рожд. кн. Вонлярлярская.
6 Африкан Александрович Шпир (1837—1890) – философ-идеалист. См. т. 53.
7 В журнале «Вопросы философии и психологии» труд Шпира напечатан не был. По совету Толстого, «Очерки критической философии» Шпира вышли в 1901 г. отдельной книжкой в изд. «Посредник», Задуманное Толстым предисловие написано не было.
