Текст книги "Том 84. Полное собрание сочинений. "
Автор книги: Лев Толстой
Жанр:
Классическая проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 37 страниц)
1897 г. Октября 26. Я. П.
С полушубком, пожалуйста, пришли валенки – тонкие – толстые не влезают в стремя.
Мы по прежнему живы и здоровы.
Л. Т.
Деньги получил, благодарю.
На обороте: Москва. Хамовнич. пер., 21. Графине С. А. Толстой.
695.1897 г. Октября 26. Я. П.
Получил сейчас с деньгами, милая Соня, твое не в духе писанное письмо,1 в кот[ором] ты почему то находишь, что тебе надо находить какие то свои радости. Мне очень жалко тебя, что тебе так отчего то неприятно, и рад бы был устранить эту неприятность, если бы знал как. Мы продолжаем быть живы и здоровы. Написал тебе сегодня письмецо, прося прислать тонкие валенки, да потерял. Утешаюсь тем, что твое дурное расположение духа и причина его – невралгия прошли и что ты спокойна и счастлива. Ты пишешь: «главное, ты здоров». Совсем это не главное. Главное быть спокойным и добродушно настроенным к людям.
Что деньги у тебя просят с разных сторон, я тоже не виноват, т[ак] к[ак] просил выслать деньги для употребления их по назначению, если таковые есть.
На обороте: Москва. Хамовнический пер., № 21. Графине Софье Андревне Толстой.
1 Письмо от 22 октября 1897 г., в котором С. А. Толстая писала: «Сегодня пришлось в 4 места послать: тебе, Тане, Андрюше и еще в одно место. А всё денег не надо!» (неопубликовано).
696.1897 г. Ноября 8. Я. П.
Вот пишу тебе, милая Соня, совершенно здоровым. И даже сам везу письмо это в Ясенки. Вчера весь день был поглощен письмами,1 только немного поработал. Заснул в 11 и проснулся в 7, нынче, кажется, кончил самую существенную работу над «Иск[усством]», так что могу приняться за новое. Еще сам не знаю что. Вчера получил от Моода умное, обстоятельное письмо с вопросами – более 20 – о переводе.2 Алекс[андр] Петров[ич]3 прекрасно взялся переписывать. Это не п[отому], ч[то] бы ты дурно переписывала, или чтобы мне не была приятна твоя переписка и чтобы я не был тебе благодарен за нее, но только, чтобы его похвалить.
Как ты доехала? Хорошо ли тебе? Дай Бог, чтобы было хорошо. Вчера подумал о тебе, и так тебя понял, и так мне тебя стало жалко. И я очень рад был этому чувству.
Нынче пришел ко мне писарь, бывший военный, Новиков.4 Приятный. А вчерашний мужик, поэт, тоже очень интересный и хороший.5 Что будет через 30 лет, когда все эти искры света сольются в один свет? – Целую Сашу и Мишу. Жду девочек.
Л. Т.
1 Из этих писем известно лишь английское письмо Толстого Людвигу А. Бэлеру (т. 70).
2 Имеется в виду письмо Э. Моода от 14 ноября (н. с.). Моод в то время был занят переводом на английский язык трактата Толстого «Что такое искусство?» См. т. 70.
3 Переписчик Александр Петрович Иванов (1836—1912). См. т. 63, стр. 214.
4 Михаил Петрович Новиков (1871—1939). См. т. 58, стр. 549—550.
5 В своем Дневнике под 10 ноября 1897 г. Толстой записал: «Был... крестьянин-поэт из Казани». Имя этого посетителя Толстого неизвестно.
697.1897 г. Ноября 11. Я. П.
Пишу тебе, милая Соня, второе письмо. От тебя еще не получал. No news, good news.1 Вероятно, ты в Твери уж побывала.2 Про себя сказать нечего. Простудиться я не простудился, чего ты боялась, а все эти дни был не совсем бодр. Спина болит между лопатками и чувствовал себя вялым, но всётаки не так, чтобы не выходить и не работать. Нынче же гораздо бодрее. Погода тяжелая. И Лева и Дора жалуются. Только Мар[ья] Ал[ександровна], кот[орая] нынче приехала, бодра и оживлена за всех. Я всё поправляю Иск[усство] по посылаемым Моодом замечаниям, кое что новое начал и написал вчера 10 необходимых писем.3 Ал[ександр] Петр[ович] очень хорош. Вчера он исправил главу с примерами франц[узских] стихов. Этакие стихи, говорит, писать очень легко. Я сам напишу: «Très malade mon coeur, voulez vous du beurre. Je suis triste, j’ai perdu mon Montecrist».4 Это больше для Миши. – Третьего дня получил письмо от Тани,5 что она выезжает 8 и 10 будет проезжать с Верой прямо в Москву. Так не выеду ли я в Тулу? Я вчера и проехал в Ясенки к курьерскому, но ее не было. Вернувшись, хотел уже ехать в Тулу к скорому, когда получил от нее телеграмму: Лихорадка Андрея6 задержала, и остался дома, и дальше ничего не знаю. Про Машу ни слова. Письмо ее хорошее, с самыми добрыми намерениями, но с сознанием своей слабости.
Да будет воля Божья.
У меня тепло, хорошо и во всем, благодаря твоей заботе преизобильно.
Если что узнаешь про Урусова,7 сообщи.
Прощай пока, целую тебя.
Л. Т.
Такая отвратительная погода: ветер, дождь, что Мар[ья] Ал[ександровна] осталась ночевать, и потому письмо это не пойдет. Открываю его, чтобы приписать, что я совершенно здоров и очень доволен своей работой. Надеюсь, что ты не огорчилась тем, что я писал о чувстве жалости, к[оторую] испытал к тебе. Это не унизительно, а самое любовное чувство, кот[орое] чувствуешь только к тому, кого любишь. —
На конверте: Москва. Хамовнический пер., 21. Графине Софье Андревне Толстой.
1 [Нет известий, значит, хороши известия] – английская поговорка.
2 С. А. Толстая ездила в Тверь (ныне г. Калинин) к сыну Андрею, отбывавшему там воинскую повинность. См. ПCT, стр. 684.
3 См. т. 70.
4 [Очень болит мое сердце, хотите ли вы масла? Я печален, я потерял мое монтекристо.]
5 Из Ялты от 5 ноября 1897 г.
6 Трехлетний сын И. Л. Толстого, Андрей, которого взяли в Крым.
7 С. А. Толстая сообщала об Урусове еще письмом от 22 октября: «князь Сергей Семенович Урусов очень плох; у него было два удара и отнялась правая сторона».
698.1897 г. Ноября 17 или 18. Я. П.
Давно нет от тебя писем, милая Соня; последнее известие было твое письмо к Доре.1 Боюсь, что ты досадуешь на меня за то, что я не приезжаю, и надеюсь, что ты понимаешь, как мне, несмотря на разлуку с тобой, хорошо и прямо нужно жить в тихом уединении, как теперь, чтобы сделать всё то, что я могу и должен сделать в последние, а, мож[ет] быть, и последний год, – а мож[ет] даже и не год, а месяцы моей жизни. Здесь я как будто и скучаю, и часто ничего не делаю, – делаю пасьянс, читаю газету, а результат тот, что и в голове уясняется, и на бумаге пишется то, что, думается, нужно. Написал я предисловие к ст[атье] Карпентера о науке, кот[орая] мне кажется очень важной, так что, может быть, я выкину ее из ст[атьи] об иск[усстве], кончил об искусстве поправлять, – только придется исправить кое что по коректурам, и начал новое: худож[ественный] кавк[азский] рассказ,2 кот[орый] me hante3 уже давно.
Нынче или завтра пошлю Гроту об Иск[усстве] 10 глав. Я бы послал все, но хочу равномерно выпускать с переводчиком.4 Приятно, что кончил. Пока писал, казалось важно, а теперь кажется, что нужнее более важные вещи. Вчера видел Степан 5 Илюшу в Туле, и он велел за собой прислать в понедельник, видно, какие-нибудь у бедного денежные дела.
Погода у нас гадкая; точно такая же, как те дни, как мы были в Пирагове, с прибавкой такой гололедки, что невозможно ехать. Я здоров, но желал бы побольше энергии, – а то вял. Да, вероятно, так надо. Что ты? Напиши же мне про себя хорошенько, чтоб я чувствовал тебя. Хочу Андрюше6 написать нынче. Жалко стало его. Надеюсь, именно надеюсь, что тот дурной дух Миши прошел, и он больше не огорчает тебя. Прощай пока, милая Соня. Целую тебя. От Тани было письмецо от 13,7 что жар Андрюши затянулся уж 7 дней и не знают что. Верно, она тебе тоже пишет. Про Машу, к сожалению, ничего не знаю. Верно, она уже уехала.
На конверте: Москва. Хамовнический пер., № 21. Графине Софье Андревне Толстой.
1 Письмо неизвестно.
2 «Хаджи-Мурат», см. т. 35.
3 [преследует меня]
4 В связи с этим желанием Толстого возникли разногласия и неудовольствия между ним и редактором журнала «Вопросы философии и психологии» Гротом. См. Дневник, т. 53.
5 Степан Иванович Пелагеюшкин (Полин) – яснополянский крестьянин.
6 Письма Толстого к A. Л. Толстому за 1897 г. не имеется.
7 Письмо не сохранилось.
699.1897 г. Ноября 20 или 21. Я. П.
Нынче получил твое хорошее письмо,1 милая Соня, и был очень рад ему. Ты пишешь, что надеялась получить от меня письмо и не получила. А я, быстро читая (когда прочел первый раз), понял, что ты уже получила, по[тому] ч[то] я уж дня 4 как написал тебе 3-е письмо; это 4-е. Как жаль, что ты так поздно сидишь. Именно это тебе нехорошо. Как бы хорошо было, если бы ты это перебила. Ты спрашиваешь меня о моих работах и говоришь, что хорошо мне знать, что мои работы нужны. Этого я никогда не знаю, также, как и все мы. Я писал тебе в том письме о работах. От искусства пуповина уж оторвалась, и я обращаюсь, общаюсь скорее с ним уж извне, а не изнутри, как прежде. Я послал Гроту 10 глав2 набирать. Что-то будет: и в смысле цензуры и в смысле достоинства сочинения? – Я не знаю. Мысли же все и занятия мои направлены на кавк[азскую] повесть, которой мне совестно заниматься, тем более, что она нейдет, – но от к[оторой] не могу отстать. Здоровье хорошо; но погода, главное, дороги ужасны. Верхом нельзя ездить. Вчера был хороший день. Я уж пешком пошел в Ясенки и упал много раз. Нынче опять тает и гололедка. А[лександр] П[етрович] хорош. Я очень рад, что Леву я полюбил больше. Был разговор с ним, после к[оторого] я почувствовал его молодость и большую близость к нему.3 Как хорошо, что Миша пришел в акуратность; не сглазить.
От Тани нового ничего не знаю. Про Машу ничего. Боюсь, что мое письмо 4 ее огорчило, это было бы очень больно.
Целую тебя, детей, Веру.
На конверте: Москва. Хамовники, 21. Графине Софье Андревне Толстой.
1 От 18 ноября (ПСТ, стр. 687).
2 О получении этих глав H. Я. Грот писал Толстому 20 ноября.
3 См. Дневник под 20 ноября, т. 53.
4 От 28 октября, см. т. 70. 26 ноября М. Л. Толстая отвечала: «Нe думай, что нам было неприятно твое письмо, напротив, я люблю, когда ты высказываешь мне то, что обо мне думаешь».
700.1897 г. Ноября 26. Я. П.
Вчера проехала Таня, пробыв один день, и оставила мне радостное впечатление освобождения от своей одержимости.1 Дай БОГ, чтобы только удержалось то хорошее свободное состояние, в к[отором] она находится, и еще чтобы она нашла себе по сердцу и хорошую работу. Я нынче получил твое письмо к Доре,2 из к[оторого] видно, что тебе тяжело и нехорошо. И это очень мне больно, главное по[тому], ч[то] я не могу помочь тебе. – Твое рассуждение3 о том, что гораздо важнее и нужнее мне быть в Москве с тобою, чем то, что что-то такое будет написано немножко хуже или лучше, поразительно своей несправедливостью. Во 1-х, вопрос совсем не в том, что важнее, во 2-х, живу я здесь не потому только, что будет немного лучше написано какое нибудь сочинение; в 3-х, присутствие мое в Москве, как ты очень хорошо знаешь, не может помешать ни Андр[юше], ни Мише жить дурно, если они этого хотят. Никакой строжайший отец в мире не может помешать людям с выросшими бородами жить так, как они считают хорошим; в 4-х, если бы даже вопрос так стоял, что важнее: написать то, что я пишу и что, я по крайней мере думаю и надеюсь (иначе бы я не работал), будет читаться милионами, а на милионы может иметь доброе влияние, или жить в Москве без всякого в Москве дела, суетно, тревожно и нездорово, то и тогда всякий решит вопрос в пользу не езды в Москву.
Это не значит то, что я не хочу приехать в Москву, не хочу сделать всё, что могу, чтобы сделать твою жизнь более хорошею, или что просто сам не желаю быть с тобой, напротив, я очень желаю этого, но это значит, что рассуждения твои очень несправедливы, также как и рассуждения твои, к[оторые] ты почерпнула из чтения биогр[афии] Бетх[овена],4 что цель моей деятельности есть слава. – Слава может быть целью юноши или очень пустого человека. Для человека же серьезного и, главное, старого цель деятельности не слава, а наилучшее употребление своих сил. Все мы призваны жить и действовать, как лошадь на конке [?]. Будем ли мы ездить в слав[янский] баз[ар],5 копать руду,6 играть на фортеп[иано], что-нибудь мы должны делать. Человек же не глупый и поживший – я считаю себя таким – не может не видеть, что единственное благо, одобряемое совестью, есть работание той работы, кот[орую] я лучше всего умею делать и кот[орую] я считаю угодной Богу и полезной людям. Вот тот мотив, к[оторый] руководит мною в моей работе, а про славу я уж давно спрашивал себя: что, буду ли я точно также работать, если никогда не узнаю, одобрится ли моя работа людь[ми] или нет, и искренно отвечаю, что, разумеется, что буду также работать. Я не говорю, что я равнодушен к одобрению людей, одобрен[ие] мне приятно, но оно не есть причина, мотив моей деятельности. Пишу я это особенно для того, что я тебе бы, милая Соня, желал такой деятельности, такой деятельности, при которой ты бы знала, что это лучшее, что ты можешь делать, и, делая кот[орое], ты была бы спокойна и перед Богом, и перед людьми. У тебя была такая деятельность: воспитание детей, к[оторое] ты делала так самоотверженно и хорошо, и ты знаешь это сознание исполненного долга, и потому знаешь, что к этой деятельности побуждала тебя никак не слава. Вот этакой деятельности я желаю тебе, – страстно желаю, молился бы, если бы верил, что молитва может сделать это. Какая это деятельность, я не знаю и не могу указать тебе, но деятельность эта есть, свойственная тебе и важная, и достойная, такая, на к[оторую] положить всю жизнь, как есть такая деятельность для всякого человека, и деятельность эта для тебя никак уж не в игрании на ф[орте]п[иано] и слушании концертов.
Как бы я хотел, милая Соня, чтобы ты приняла это письмо с той же любовью, бескорыстной, с полны[м] забвение[м] себя, а с одним желанием блага тебе, которую я испытываю теперь. – Работа моя опять вся в поправках Искусства. Нужно послать и Мооду и Гроту. Кое что обдумываю. Я совсем здоров, сейчас с Левой и деревенскими мальчиками катался на коньках. И хорошо! Весь большой пруд, как зеркало. Отчего ты не катаешься? Я уверен, что это тебе было бы очень хорошо. А ложиться в 3 очень дурно. Целую тебя крепко.
Л. T.
Нынче очень важное, бывшее прежде никчемным, уяснилось, в Искусстве.
На конверте: Москва. Хамовнический пер., дом № 21. Графине Софье Андреевне Толстой.
Поперек последней страницы письма рукой С. А. Толстой сделана помета: «Всё слова, а дела противные им».
1 В то время Т. Л. Толстая была сильно увлечена М. С. Сухотиным; в 1899 г. вышла за него замуж.
2 Письмо неизвестно.
3 В письме от 19 ноября (ПСТ, стр. 688—689).
4 С. И. Танеев дал читать С. А. Толстой Nohl «Baethovens Leben», 1864—1877, русский перевод: Нооль, «Бетховен, его жизнь и творения», 3 тома, 1892.
5 Ресторан в Москве.
6 Под 12 ноября Толстой записал в своем Дневнике: «Лева нашел руду и находит очень естественным, что люди будут жить под землей с опасностью жизни, а он будет получать доход» (т. 53).
701.1897 г. Ноября 30. Я. П.
Вчера получил от Тани письмецо,1 и рад, что знаю про вас, и что [у] вас всё хорошо. Мы всё ждем снега, к[оторого] нет. Я здоров, что тебе передаст Маковицкий. Сейчас еду в Ясенки в санях и свезу эту записку. Надеюсь нынче получить от тебя.
Л. Т.
На обороте: Москва. Хамовнический пер., № 21. Графине Софье Андревне Толстой.
1 От 29 ноября 1897 г.
* 702.1897 г. Декабря 6. Москва.
Хотел ехать, но чувствую себя слабым. Приезжай, пожалуйста, нынче, причин страдания нет. Отвечай.
Толстой.
Троица Посад. Старая Гостиница. Графине Толстой.
Телеграмма
См. запись Толстого в Дневнике под 6 декабря 1897 г., т. 53, и С. А. Толстой под 10 декабря (III, стр. 4—5). Толстой записал: «Пятого приехал. Ее нет. Она в страшном возбуждении уехала к Троице. Всё наделала моя статья в «Северный вестник». Я нечаянно ошибся».
1898
703.1898 г. Марта 22. Москва.
Воскресенье 4 ч.
Саша писала1 тебе вчера, милая Соня, а нынче я. У нас всё хорошо. Вчера было пропасть народа. Верно Таня назвала: и Сологуб,2 и Трубецкие,3 и полк мальчиков, кот[орые] пели и играли в чехарду.
У меня в моей жизни ничего нового нет. Окончил все письма, записал кое-что, но ни к какой пристальной работе не приступил. Нынче утром пришел Дунаев с известием, что Брашнин4 умирает и желает проститься. Я пошел к нему. Он вероятно нынче завтра умрет, – водянка захватила уже ребра. – И мы так славно, серьезно, просто, трогательно простились, до скорого свидания.
Вчера был у меня Американец, богатый молодой торговец хлопком и джентлемен.5 Он близок с министром внутренних дел америк[анским]6 и обещал мне узнать и дать знать об условиях поселения Духоборов. – Что то Ухтомский? Решится ли?7 Как ты живешь? Приятно ли тебе? Я очень боялся за твой переезд ночью при твоем нервном возбуждении. Иногда бывает хуже от желез[ной] дор[оги], а иногда усыпляет.
Как было с тобой? Целую тебя, пока прощай.
Л. Т.
На конверте: Петербург. Надеждинская, № 18, кв. Берс. Графине С. А. Толстой.
Письмо не застало С. А. Толстую в Петербурге и вернулось по почте назад в Москву. С. А. Толстая ездила в Петербург на четыре дня на симфонический концерт Танеева.
1 21 марта.
2 Дочери Федора Львовича Сологуба (1848—1898) – Вера (в замужестве Левшина) и Елена (ум. 1933 г.).
3 Сестры C. Н. Трубецкого – Варвара (в замужестве Лермонтова) и Елизавета (в замужестве Осоргина).
4 Иван Петрович Брашнин (1826—1898). См. т. 88.
5 Сведений не имеется.
6 Министром внутренних дел в США с мая 1897 г. был Корнелиус Н. Блисс.
7 Письмо Толстого в «С.-Петербургских ведомостях» о помощи духоборам напечатано не было. Кн. Э. Э. Ухтомский был редактором этой газеты. См. прим. 2 к п. № 688.
704.1898 г. Апреля 29. Гриневка.
Посылаю Сашино письмецо.1 Шпинат и яблоки получили. Очень благодарны. Жаль, что ты не написала, как доехала. Ты очень была нервна, уезжая.2 Я здоров, только удивительно, или скорее не удивительно слаб для своих 70 лет. Делаем кое-какие распоряжения; сейчас 3 часа, хочу съездить в Никольское.
До свиданья. Пишу не совсем уверенно, что письмо дойдет, Соня говорит, что посланный ненадежен. Из Черни б[ыли] нынче 3 письма и объявленье на посылку. Из Москвы только узнали по Сашиному письму. Целую тебя, Дору и Леву.
Л. Т.
Писать ничего не пишу, кроме некот[орых] мыслей, кот[орые] мне показались интересными. Но я доволен и спокоен.
Илюша вчера ездил к Проташ[инскому],3 к[оторый] протестует против столовых в его участке.
На конверте: Московско-Курской ж. д. Козловка-Засека. Графине Софье Андревне Толстой.
22 апреля Толстой вместе с женой уехал в Гриневку, имение сына Ильи Львовича; после отъезда оттуда С. А. Толстой 27 апреля Лев Николаевич остался там с целью организации столовых для населения, пострадавшего от неурожая.
1 Письмо А. Л. Толстой со шт. «Москва. 25 апреля».
2 См. запись в Дневнике Толстого под 27 апреля 1897 г., т. 53.
3 Алексей Алексеевич Проташинский – помещик Мценского уезда, земский начальник.
705.1898 г. Апреля 30. Гриневка.
Милая Соня,
Я написал тебе несколько слов в Ясную с карточкой от Саши, но вероятно тебя это уже не застало. Вчера получил твое доброе письмо1 из Ясной. – Я чувствую себя хорошо, – не так слаб, как был при тебе, но и не так бодр, как бы желал и как бываю. Почти ничего не писал. Вчера ездил в Никольское, где окончательно устроил столовые, и к Вариньке.2 Она хлопочет, убирает дом. Ее Таня3 сидит в своей комнатке и читает. Мы просидели с Сережей более часа, она так и не вышла. Муж ее4 тут, но не был дома; поехал в село закупать керосин, гвозди. Насколько Варенька ясна, настолько темны ее дети.
Илюша по случаю протеста Проташинского против столовых ездил 3-го дня во Мценск, в заседание красного креста, а вчера в Орел к Губернатору,5 от к[оторого] получено разрешение на столовые. Видел Стаховича, к[оторый] хочет в субботу приехать сюда. Нынче он уехал с Андрюшей на ярмарку. Соня старательно занимается помощью, но не совсем основательно, так что, для добросовестности исполнения перед жертвователями их поручений, я рад, что приехал сюда.
Был 3-го дня в Лапашине,6 где тоже надо открыть столовые. Нынче поеду через Бастыево,7 где отдам это письмо, опять в сторону Спасского,8 где устрою столовые. Муки всё не купили. Жду ответа из Воронежа.
Здесь мне во всех отношениях очень хорошо. Все мне приятны, и большие и дети. Илюша дома гораздо лучше, чем вне его.
Из Москвы ничего не знаю. Кажется, больше недели. И так покойно. Только про детей, в особенности про дочерей, хотя бы с их зубами, хочется знать. Теперь ты будешь писать. Нынче я утро писал письма, очищал старые, боясь, что явятся новые требования ответов.
Ну, вот всё существенное, кажется, написал. Просьбы мои к тебе следующие:
1) Книжка длинная на столе адресов, пожалуйста пришли поскорее. 2) Книжка должна быть, 25 лет на Кавказе, Зисермана9, часть 2-я. Она должна быть в книжн[ом] шкапу. 3) Ив[ану] Ив[ановичу] Горбунову скажи, что если желающая приехать барышня может жить на свой счет, то пусть приезжает. Дела будет много, а Андрюшу заставлять не хочется. Он не откажет, но без охоты. 4) Миша обещал мне сходить в фотографию на Тверской, подле Филиппова, и спросить у ретушера Краснова10 мои книги: Царст[во] Бож[ие], и привезти с Сашей в Ясную. Ну вот сколько просьб.
Целую тебя. Надеюсь, что тебя не суетят и ты не суетишься, и спишь хорошо, и рано ложишься. Не засиживайся по ночам. Это ужасно вредно именно тебе. —
Письмо мое не такое, какого ты желала, но не могу иначе; по почерку вижу, что я в слабом духе.
На конверте: Москва. Хамовнический пер., 21. Графине Софье Андревне Толстой.
1 От 28 апреля (ПСТ, стр. 695—696).
2 Племянница Толстого, Варвара Валерьяновна Нагорнова, жившая в своем небольшом имении, в 9 км. от Гриневки.
3 Дочь В. В. Нагорновой Татьяна Николаевна (р. 1879 г.).
4 Первым мужем Т. Н. Нагорновой был Григорий Эммануилович Волкенштейн (р. около 1874 г.). Служил в Страховом Северном обществе. Был женат на Т. Н. Нагорновой около 7 лет, после чего они разошлись.
5 Александр Николаевич Трубников (1852—1914).
6 Деревня Мценского уезда, в 11/2 км. от Гриневки.
7 Станция Московско-Курской ж. д.
8 Спасское-Лутовиново, село, где было имение И. С. Тургенева, Мценского уезда, в 6 км. от Бастыева.
9 Книга историка Кавказа Арнольда Львовича Зисермана, нужная Толстому в связи с работой над повестью «Хаджи-Мурат», см. т. 35.
10 Василий Филиппович Краснов – автор рассказа «Ходынка. Рассказ не до смерти растоптанного» – «Русское богатство», 1910, 8, стр. 152—170. См. о нем тт. 67 и 81.
