Текст книги "Дар первой слабости (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

Глава 17

Завтракал Вэйн в обществе маркизы во всё той же тенистой галерее, где я имела неудовольствие повстречаться с принцем Эрвином.

Об этом мне сообщила встретившаяся по дороге Эльвира, и, поблагодарив её, я отправилась в указанную сторону.

Прелесть полюбившейся гостям галереи состояла в том, что там не было жарко, а на двор замка открывался прекрасный вид.

Более того, именно через неё быстрее всего можно было пройти к гостевому крылу и удобно было спуститься во двор.

Сбегая по лестнице, я почти минуту наслаждалась тем, как легко и красиво струится подол подаренного мне платья. Казалось, что одежды на мне не было вовсе, настолько невесомым оно было, и вместе с тем, южный крой оставлял женщине изумительную свободу движения. Разве что открытая спина ощущалась возмутительно голой, но я приказала себе не думать об этом, уделив внимание более важным вещам.

Например, тому, как уложить волосы на местный манер, чтобы причёска не выглядела глупой копией тех, что носили местные девушки, но в то же время отдалённо напоминала их.

Оказавшаяся лишь немного полнее меня, Сильвия предусмотрительно вшила в платье дополнительные крючки, позволяющие посадить его по фигуре в случае незначительных изменений в ту или иную сторону, и теперь на мне оно смотрело так, словно для меня и было предназначено.

Нарядное платье для крестьянской девушки.

Либо небрежный повседневный наряд княжны, позволяющей себе маленькие шалости и отдающей предпочтение удобству, когда в доме нет посторонних.

Заметив меня, а спустя секунду узнав, Вэйн поднялся мне навстречу.

– Княжна.

– Доброе утро, граф. Маркиза, – я кивнула вскинувшей на меня заинтересованный, но непонимающий взгляд Летисии быстро, но сдержанно и чуть высокомерно, как полагалось кивать правящей особе. – Чудесная погода, не правда ли? Говорят, скоро начнётся жара.

– Да, я тоже слышал. Позавтракаете с нами? – Вэйн шагнул в сторону, намереваясь уступить мне свой стул.

Его глаза едва заметно потемнели, как темнели обычно в спальне. Он изучал меня пристально, цепко, с определённой долей волнения и… желания.

Испытав это чувство сама, я, наконец, могла назвать его словами.

В эту минуту Второй генерал Артгейта желал меня так сильно, что едва ли помнил о своей маркизе – все его внимание оказалось захвачено тем, как на мне смотрелось платье, сшитое по моде родных для него земель.

– Спасибо, в другой раз. Гости начинают съезжаться, мне сто́ит заняться обустройством их комнат, – проходя мимо, я будто невзначай задела его рукав, а после улыбнулась ему и Летисии так, как научилась улыбаться у Сильвии, мимолётно, искренне и очень красиво.

Удаляясь так же спешно, как пришла, я подумала о том, что именно госпожа Перез ему скажет. Наверняка отпустит пару снисходительных замечаний о моей провинциальности. Быть может, до обморока ужаснётся моей беспринципности – столь откровенно втираться в доверие к генералу через его постель.

Что бы это ни было, именно ее это выставит в дурном свете перед графом, а значит, её настроение на целый день будет испорчено не меньше, чем моё было испорчено вчера.

– Княжна, позвольте сказать, что вы великолепны! – младший из конюхов, Антонио, догнал меня почти у гостевого крыла и протянул незнакомый мне красный цветок с широкими и длинными лепестками. – Простите мою дерзость.

В Валессе никто не посмел бы даже помыслить ни о чём подобном, да и здесь мне следовало осечь его. Вместо этого я улыбнулась и ему тоже, отрабатывая эту улыбку как навык:

– Я стараюсь привыкнуть. А ты бы поосторожнее, не то Сильвия заревнует.

– Ваша правда, рука у неё тяжёлая, – он засмущался столь очевидно, что я почти пожалела о сказанном.

Быть может, их ежевечерние встречи в саду были настоящей и опасной для одного из них тайной.

– Вот ещё, не мни о себе много! Зачем ты нужен нашей княжне! – сама Сильвия появилась почти неслышно, окинула меня придирчивым взглядом, а после протянула руку за цветком. – Давайте!

Пока она ловко вплетала его в мою нехитрую причёску и что-то щебетала о том, как необычайно мне идёт южный наряд, я почти отключилась от происходящего. Её непонятные, но произнесённые так естественно слова продолжали звучать в моей голове, не то пугая, не то завораживая.

«Наша княжна».

Проведя в замке Зейн от силы две недели, я, оказавшаяся залогом и разменной монетой в вопросах мира и войны особа королевской крови по меркам своего княжества… Я просто не могла и не должна была становиться для людей графа Вэйна своей.

Более того, им полагалось смотреть на меня с подозрением, опасаясь, что я могу тем или иным способом навредить их господину.

Однако же с каждым днём всё очевиднее начинала становиться удивительная и непонятная мне правда – люди Второго генерала принимали меня, как минимум, как его невесту. Точно не как хитростью завлёкшую его в постель враждебно настроенную чужестранку. Они слушались меня беспрекословно, Антонио решился выразить свой восторг по поводу платья так, как это было принято разве что между людьми, давно и хорошо знающими друг друга.

Неужели же Сюзанна была права, и с моим появлением что-то изменилось в самом Вэйне?

Такая вероятность казалась мне слишком далёкой от реальности, и я предпочла не думать о ней вовсе, занявшись делом.

К вечеру, когда все комнаты были готовы к приёму гостей, а люди сбились с ног, я чувствовала себя необъяснимо счастливой.

Ожидание чужих гостей не имело ничего общего с предвкушением своих собственных, но вынужденное затворничество в Валессе дало свои плоды. Как бы горько и унизительно мне ни было это признавать, я соскучилась по людям. В последние годы в нашем доме встречались лишь угрюмые, омрачённые тяжёлыми мыслями и чудовищной неизбежностью лица.

При отце всё было иначе. Не то чтобы мы часто давали приёмы и созывали высоких гостей, но в коридорах словно пахло само́й жизнью.

Именно это так очаровало меня в Артгейте. У людей не было причин постоянно горевать, они могли позволить себе смеяться и праздновать. Пусть праздновали они и победу над нами, а меня даже малый кусочек этой радости делал предательницей большей, чем был Эдмон…

В изнеможении падая спиной поперёк своей постели, я, наконец, набралась храбрости, чтобы произнести это хотя бы мысленно: мне было наплевать.

Впервые в жизни мне было абсолютно наплевать на то, что подумают обо мне в Валессе и сколько раз проклянут за то, что я была намерена сделать во время празднования дня рождения Вэйна. Заключить перемирие, на которое был в праве только правящий князь, расписаться в послушании, но не рабской покорности, продемонстрировать, что мы останемся собой даже под чужой короной…

Второй генерал был достаточно умён и не требовал, чтобы я склонилась перед королём Филиппом или бросила Валесс к его ногам. Король не хуже меня об этом знал и прислушивался к нему достаточно чутко.

Этот вечер должен был стать точкой в многолетней вражде, началом нового, сулящего княжеству не самые плохие перспективы пути, но я точно знала, что Валесс не простит мне этого.

Не исключала даже, что Рамон вовсе не пустит меня на порог через год, предложив убираться туда, где я проводила время в трогательном согласии с врагом, но и это не представлялось мне существенной проблемой.

Прямо сейчас я так отчаянно хотела жить и чувствовать себя той, кем меня растил отец, – наследной княжной, принцессой, самой счастливой женщиной на свете, – что не желала думать ни о чём другом.

В конце концов, год и правда большой срок.

Дверь спальни тихо скрипнула, и я села, окинув Вэйна быстрым взглядом.

Сердитым или огорчённым он точно не выглядел.

– Маркиза Перез заперлась в своей комнате и никого не желает видеть.

– Какая жалость. Надеюсь, она успела захватить из библиотеки пару интересных книг, – быстро поправив волосы, я развернулась к нему, ожидая продолжения.

Вэйн вскинул бровь и сделал шаг ко мне.

– Да у вас воистину южный темперамент, княжна.

– Боюсь, вы могли обмануться из-за моего нового платья.

Он хмыкнул, качая головой, а потом вдруг засмеялся. Этот смех был весёлым и искренним, почти мальчишеским, совершенно неподходящим опытному воину.

Я смеялась вместе с ним – впервые за годы смеялась едва ли не до слёз.

– Неужели я так сильно… досадила ей? – восстановить дыхание мне удалось с трудом.

– Боюсь, что это сделал всё-таки я. Но ты тоже внесла свою немалую лепту! – он, наконец, сел рядом и протянул мне широкую и плоскую шкатулку. – Нет врага страшнее, чем разочарованная женщина.

– А ты её разочаровал? – лишь мазнув по тёмному дереву взглядом, я уставилась Вэйну в лицо.

Легко же он пренебрёг своей давней возлюбленной.

Или же просто получил отменный повод, чтобы сбросить тяготивший его груз?

Позволив мне насмотреться вдоволь, он пожал плечами:

– Маркиза позволила себе лишнее в моей спальне и нашла это. Она сочла, что это предназначено ей.

От нехорошего предчувствия под горлом свернулся густой и склизкий ком.

– Она оказалась неправа?

Вэйн улыбнулся снова и покачал головой, словно был раздосадован моей недогадливостью.

– Здесь соберётся высшая знать королевства, Марика. На тебе будет платье, которое задаст моду на весь следующий сезон. Тебе не приходило в голову, что его неплохо было бы чем-то дополнить?

Неожиданное и такое интимное обращение по имени, когда мы оба были полностью одеты, напоминание о празднике и о моей роли в нем сбили с толку сильнее, чем я хотела бы и могла себе позволить.

Не дожидаясь от меня ответа, Вэйн открыл шкатулку и поднял её выше, чтобы мне было удобнее рассмотреть.

На плотной бархатной подкладке лежало колье. Не вычурно помпезное, но такое, что у меня волей-неволей захватило дух. Такие драгоценности умели не только сверкать и подчёркивать положение хозяйки. Они говорили со смотрящими на них. Всполохами чистейших бриллиантов, переливами изумрудов, оттенок которых был так точно подобран к моим глазам, бликами света в золоте.

Вэйн напряжённо ждал моей реакции, – вероятно, опасался, что я брошу эту вещь ему в лицо, не задумавшись ни о её цене, ни о последствиях этого поступка.

Я же подняла на него внимательный и, увы, растерянный взгляд.

– Мне кажется, это слишком. Не в моём положении…

Он качнул головой, прерывая меня.

– Каково твоё положение, по-твоему? Ты вынуждена оставаться здесь, но свою войну ты проиграла с честью. Хотя, если быть точным, ты в неё даже не вступала, – его губы дрогнули в короткой, но кривой и циничной усмешке. – Ты старшая княжна Валесса. Тебе полагалось бы носить подобные вещи, будь твоё княжество благополучно за твоей спиной. Его Величеству полезно помнить, насколько ценно твоё доброе расположение к нему.

– А брату Его Величества не помешает усвоить, кто именно одержал эту победу? – я отозвалась эхом, продолжила его мысль и не отводя взгляда.

Вэйн улыбнулся также коротко, но не в пример приятнее – на этот раз именно мне, а не насмехаясь над предметом разговора.

Мягко, но очень уверенно сжав мой подбородок, он вынудил меня поднять лицо, лишил возможности отвернуться.

– Ты мой трофей, княжна. И, да, мне точно не хотелось бы воевать с короной за право обладать тобой.

Волна жара стремительно прокатилась по моей спине, заставила выпрямиться, почти потянуться Вэйну навстречу.

Продолжая держать, он поцеловал меня глубоко, требовательно, властно. Так, что даже в сидячем положении у меня закружилась голова и пришлось схватиться за его плечо, чтобы не потерять равновесие.

Отстранился он, только когда дышать нам обоим стало нечем, на прощание легко провёл кончиком языка до уголка моих губ.

– В праздничный вечер тебе придётся надевать его само́й…

Убирая волосы со лба, я едва не рассмеялась.

Было ли это безобидным ребячеством Второго генерала, или же он хотя бы так стремился утвердить своё право – причина не имела никакого значения.

С восхитительной опрометчивостью повернувшись к нему спиной, я прикрыла глаза, отдаваясь ощущениям.

Вэйн медлил. То ли у него что-то не получалось в полутьме, то ли он тоже наслаждался этим ослепительно острым моментом. Об этом мне тоже не хотелось гадать.

Когда он, наконец, надел на меня колье, – как удавку, как широкий ошейник, из-под которого, невозможно выбраться, – я вздрогнула и бессмысленно уставилась в стену перед собой.

А секунду спустя уже прикусила губу, чтобы не застонать, потому что его губы двинулись вниз по моей спине, а руки крепко сжались на талии.

Глава 18

Съехавшиеся в замок Зейн, чтобы поздравить Второго генерала Артгейта люди были очень разными. Среди них были и особы моего возраста, и почти старики. Некоторые из них поглядывали на меня с опаской, иные смотрели с нескрываемым презрением. Маркиза Перез делала вид, что меня не существует вовсе.

Однако каждый искал повод, чтобы увидеться со мной.

Граф Вэйн оказался превосходным и очень учтивым хозяином – новоприбывшим он представлял меня сразу же, едва те покидали свои экипажи. Стоя во дворе под палящим солнцем и встречая гостей вместе с ним, я в первые часы ощущала себя ужасающе неловко, но очень быстро это чувство прошло, уступив место азарту.

Шутка ли, но я и правда начинала чувствовать себя хозяйкой в этом доме. Каждый косой взгляд, каждая снисходительная усмешка, брошенная вроде бы украдкой, только укрепляли меня в этом чувстве.

Сам же праздничный вечер казался мне почти волшебством. Не желая и не собираясь напоминать себе о том, насколько это недостойно фактически пленной княжны, я вертелась перед зеркалом под восторженные восклицания приехавшей, чтобы помочь мне одеться Сюзанны, слушала радостный гомон, доносящийся со двора, и чувствовала себя такой же счастливой, как в детстве.

Это щекотное, почти забытое ощущение предвкушения кружило голову, заставляло смотреть на саму себя и происходящее в новом свете.

Платье, сшитое для меня, оказалось не просто великолепно – настолько изысканных нарядов я не позволяла себе даже в лучшие годы в Валессе. Вэйн откровенно баловал меня дорогими и почти неуместными излишествами, а я принимала их вместо того, чтобы гордо отказаться и лелеять свою скорбь, и, по всей видимости, не одна я думала об этом.

– Позволите мне говорить с вами откровенно, княжна? Вы знаете, обычно я не склонна это делать, – укладывавшая мои волосы Эльвира встретила мой взгляд в зеркале.

– Будьте так любезны.

Она коротко и совсем невесело усмехнулась и потянулась за очередной шпилькой.

– Вы наверняка заметили, что люди в замке расположены к вам. И наверняка вам любопытно, почему так случилось в столь короткий срок. Мне показалось, что вам будет полезно узнать об этом именно сегодня. Не вертитесь!

Последний почти окрик был бы уместен, если бы она говорила с дочерью, но я не подумала возражать, только мысленно призвала себя быть сдержаннее.

«Именно сегодня» означало, что эта женщина намерена либо выдать мне большой секрет, либо сказать отменную гадость, единственный смысл в которой – испортить мне этот, пусть и чужой праздник.

– Буду признательна, если вы объясните.

Эльвира отозвалась не сразу, закрепляя очередную прядь, а потом посмотрела мне в глаза снова.

– Нам нравится ваша честность. Вы были искренни в своём ожидании худшего. Столь же искренне вы одарили своей благосклонностью графа. Учитывая ваше происхождение и образ жизни, вы должны быть отменной интриганкой, но до сих пор вы были удивительно честны во всём, что делали. Платье, в котором вы будете сегодня, вам под стать, в нём вы выглядите королевой. Насколько я вижу, граф уже сделал всё, чтобы ваши глаза сияли. Больше вам тревожиться не о чем.

Она говорила всё это просто и спокойно. Таким тоном можно было рассказывать разве что о том, как поживают лошади в стойле.

Продолжая колдовать над моей причёской, Эльвира больше не взглянула на меня после того, как умолкла, а я изо всех сил старалась не начать дышать чаще.

Её слова смущали и радовали одновременно, вызывали в душе́ несвойственный мне трепет.

Сделал всё, чтобы мои глаза сияли…

Как ни старалась, я не могла разглядеть в большом зеркале, перед которым сидела, того, о чём говорила Эльвира.

Или же просто видела иное.

В ту ночь, когда Летисия заперлась в своей спальне, а Вэйн подарил мне колье, мы не уснули до рассвета.

Простое платье, сшитое Сильвией, привело его в такой неописуемый восторг, что раздевал меня он долго.

Лёгкая ткань не предполагала нижней рубашки, и Вэйн расстёгивал крючок за крючком, ласкал губами кожу дюйм за дюймом, а я таяла в его руках, сходя с ума от жара его прикосновений, от тяжести золота и камней на шее, а ещё – от обжигающего нетерпения в ожидании момента, когда он, наконец, коснётся меня там, где касаться не должен был.

Крепко зажмурившись, я только резко выдохнула, когда он потянул ткань, стягивая её с моих плеч, и тут же невесомо обвёл сосок кончиками пальцев.

Я не взглянула на него, даже когда Вэйн увлёк меня на себя, заставил развернуться и снова принялся ласкать мою спину, щекотно лизнул под лопаткой.

– Марика, – он позвал едва слышно, и я рассеянно улыбнулась тому, как моё имя звучало в его исполнении.

Мелодично и в то же время чуть резче, чем я привыкла.

– Я хочу кое-что показать тебе, – Вэйн прошептал это прямо мне на ухо, и я послушно распахнула глаза просто потому, что не могла его ослушаться.

Прямо передо мной было зеркало, а в зеркале была я.

Лицо мгновенно обожгло стыдом, – за лежащие в беспорядке, растрёпанные рукой графа волосы, за обнажённую грудь с отвердевшими тёмными сосками. Восхитительной красоты и сказочной цены ожерелье на шее было единственным, что Вэйн оставил на мне.

Он сам в расстёгнутой рубашке остался за моей спиной.

– Видишь?

Он продолжал горячо шептать мне на ухо, а его ладонь скользнула по рёбрам, остановилась так мучительно близко.

– Вижу… что?

Голос всё-таки подвёл, дрогнул, и граф улыбнулся рассеянно и пьяно.

– Это ты настоящая. Княжна Валесса.

Прежде чем я успела спросить, что это значит, Вэйн прижался губами к моей шее, а его ладони, наконец, накрыли мою грудь так уверенно и крепко, что я не нашла в себе мужества смотреть дальше.

Но долго ещё кусала пальцы, чтобы не кричать, когда он привычным жестом развёл мои колени в стороны и заставил забыть обо всём.

В тот миг мои глаза действительно блестели, вот только я сочла этот блеск лихорадочным, родившимся под влиянием момента, чужих слов и открывшегося мне немыслимого зрелища. Едва ли Эльвира говорила об этом.

В сочетании с платьем колье действительно смотрелось великолепно – лишним подтверждением тому стал полный ненависти взгляд маркизы Перез.

Улыбаясь ей так же вежливо, как и прочим гостям, я постаралась перемещаться по парадному залу как можно незаметнее – едва ли среди гостей Второго генерала нашлась бы компания для меня, а оставаться в одиночестве в моём положении было непозволительно.

За тем, чтобы всё было в порядке с угощением, сегодня следили Эльвира и Сильвия. Обрадовавшись сделанным мною духам, как ребёнок, девушка воспользовалась ими на праздник, и когда она в очередной раз проходила мимо, я улучила момент, чтобы шепнуть ей: «Тебе очень идёт. Антонио будет в восторге».

Напоминание о возлюбленном, такое неожиданное среди суеты, пришлось весьма кстати – настроение у Сильвии поднялось, и я почувствовала себя довольной.

Так легко оказалось её порадовать…

Сам Вэйн был великолепен. Найдя компромисс между дворцовым этикетом и провинциальной южной жарой, он вышел к гостям в свободной чёрной рубашке, сшитой на пиратский манер, украсив себя лишь парадной саблей и изящным кожаным поясом, и вслед за ним его гости почувствовали себя свободнее.

Не теряя приличий и не роняя своего достоинства, люди незаметно избавились от слишком тяжёлых и громоздких деталей туалетов, и в самом деле стали похожи на общество добрых друзей.

Наблюдая за ними, я соглашалась с Вэйном в том, что дружба эта была насквозь фальшивой. Случись с графом беда, из числа присутствующих не нашлось бы десятка готовых прийти ему на помощь людей, но каждого из них его дальнейшая судьба интересовала почти до неприличия.

Из моего появления Второй генерал не сделал ни посмешища, ни сколько-нибудь значимого события. Я просто присутствовала на его празднике в качестве… Кого? Фаворитки? Трофея? Уважаемой гостьи?

Целуя мне руку в знак приветствия, как будто мы не виделись утром, он оставил гадать об этом всех собравшихся, и я нашла бы это действительно забавным, если бы в зале не было так жарко.

Все окна и дверь были распахнуты настежь, но дышать было всё равно тяжело. Спастись от этой духоты можно было в саду, и я решила, что непременно сделаю это в ближайшее время. Пусть никто и не следил за мной пристально, я не сомневалась, что моё исчезновение вызовет кривотолки, и не собиралась портить вечер.

Тем более что он получился и правда отменным. Красивым, но не вычурным, торжественным, но не помпезным.

– Вы пьёте шампанское, княжна?

Принц Эрвин появился рядом так неожиданно, словно возник из воздуха, и лишь многолетняя выдержка помогла мне не вздрогнуть.

– Ваше Высочество? Я не знала, что вы прибыли, мне следовало поприветствовать вас.

Держаться с ним подобающе ровно оказалось тяжело.

Вэйн стоял в противоположном углу зала, окружённый похожими на стайку весёлых разноцветных птичек дамами, и никак не мог бы прийти мне на помощь. А Первый генерал…

– Оставьте. Я не настолько мнителен, и не настолько дурак, – он хмыкнул и протянул мне бокал.

Это могла быть хитрая игра или настоящий шаг к примирению – существовал только один способ узнать истину, и я приняла шампанское, поблагодарив его коротким кивком.

– Граф Вэйн не предупредил меня, что вы приедете.

– Что изменилось бы, если бы вы знали? Вы бы не вышли из комнаты или попросили его не открывать ворота? – принц Эрвин коротко отсалютовал мне своим бокалом и сделал небольшой глоток. – По правде говоря, он и сам не знал. После той порки, что он устроил мне в прошлый раз, я не собирался возвращаться.

Он умол, предлагая мне поддержать разговор, и я задала ему именно тот вопрос, которого он ждал:

– Что же заставило вас передумать?

– Вы, – принц Эрвин одарил меня невесёлой, но саркастичной полуулыбкой. – Вы, княжна Марика. Побеждённая, пленная. Отказавшая брату короля в том, что дарите его вассалу, но не просившая у него защиты. Я хотел взглянуть на вас ещё раз.

Проверяя, сможет ли меня смутить, он умолк, отпил ещё из своего бокала, и я тоже сделала маленький глоток в надежде, что от холодного напитка вдохнуть станет легче.

– Могу я поинтересоваться, к каким же выводам пришли Ваше Высочество?

– Княжна! – он засмеялся и покачал головой, выражая не то восхищение, не то раздражение, за которое и я, и Вэйн в скором времени дорого поплатимся. – Вы и правда превосходный дипломат. К тому же вы очень красивы. Опасное сочетание. Я бы даже сказал, смертоносное. Кстати, я попробовал свинину под сырным соусом с травами. Удивительно – такое безыскусное блюдо, но готов поклясться, что не ел ничего вкуснее.

Принц перевёл тему так стремительно, что неожиданно для само́й себя я успокоилась.

Он и правда приехал не воевать.

– Это блюдо из национальной валесской кухни. Я надеялась, что гостям графа Вэйна понравится.

За вторым глотком удалось спрятать почти судорожный вздох, и, давая брату короля время для ответа, я задумалась о том, насколько прилично будет предложить ему продолжить разговор в саду.

Он же только коротко хмыкнул, немного склонил голову набок.

– Значит, правда, что праздник готовили вы.

– Я лишь помогла в меру своих сил.

– С какой стати?

Взгляд принца Эрвина стал таким же колючим и неприятным, как при нашей первой встрече, но теперь я не чувствовала себя потерянной перед ним. Вероятно, помогало платье. Дни и ночи, проведённые в обществе Второго генерала.

И всё та же невыносимая жара, в которой так трудно оказалось думать и взвешивать каждое слово, просчитывая свои действия на три шага вперёд.

– Если Ваше Высочество опасается, что я хочу отравить виновника торжества, то напрасно. Этого нет в моих планах.

– Это и настораживает меня больше всего. Вы присутствуете здесь, на празднике своего врага. Он ведь отмечает и победу над вами тоже.

Я повернулась в попытке вдохнуть полной грудью, но принц истолковал это по-своему и развернулся вслед за мной, а значит, нужно было во что бы то ни стало собраться.

– Генерал Вэйн празднует победу, которая в любом случае досталась бы кому-то. Как ни печально это признавать, Артгейт – не самый плохой исход.

Принц Эрвин осёкся.

– Вот даже как… – он не сказал того, что сказать собирался, отделался этими ничего не значащими, но полными искреннего удивления словами, чтобы потянуть время или получить от меня подсказку.

Я же не сочла уместным улыбаться ему, но пожала плечами, подчёркивая, что мы беседуем об очевидном.

– Мы оба знаем, что у меня нет возможностей, необходимых для того, чтобы воевать с вами.

– И нет полномочий. Валессом правит ваш брат, – он уточнил серьёзно и быстро.

Я всё-таки подавила улыбку, отметив, что угадала правильно. Не так уж брат короля был пьян и вёсел, как пытался продемонстрировать.

– Это несущественно. Будь у меня деньги и время, я смогла бы поднять восстание, усмирять которое вам пришлось бы вместе со Вторым генералом. И мой уважаемый брат, уверяю вас, остался бы совершенно ни при чём.

На этот раз принц молчал долго. Он обдумывал услышанное, а я вертела в руках свой бокал, пытаясь понять, от чего на самом деле немеют пальцы – от прокля́той духоты или от наполненного холодным напитком хрусталя.

– И вы не боитесь говорить мне всё это? – когда он снова заговорил, в его голосе слышались вполне оправданные сомнения.

Накалять ситуацию до предела всё же не следовало, и я повернулась к нему, чтобы посмотреть прямо в глаза.

– Почему нет? И вы, и я понимаем, что ничего подобного я не сделаю. Война уничтожит Валесс. Он и без того нищ и лежит в упадке. Как бы тяжело мне ни было это признавать. Вы, должно быть, понимаете, что я меньше, чем кто-либо хочу видеть его таким. Король Филипп сделал достойное предложение, да и с генералом Вэйном мне при всём желании не тягаться. Не говоря уже о том, что наша армия на вашей стороне.

Принц Эрвин думал. Он нахмурился, взвешивая услышанное, соотнося это с тем, что видел и знал обо мне и так и не ставшим до конца моим княжестве.

– Вы готовы пожертвовать гордостью ради благополучия своей страны?

– А вы разве нет? – я вскинула бровь в искреннем удивлении, и тут же качнула бокалом в его сторону, посылая вместе с этим жестом ещё не улыбку, но уже её тень. – Думаю, все, кому дорога их страна, готовы. По крайней мере, до тех пор, пока это имеет смысл.

Брат короля, Первый генерал Артнейта засмеялся. Этот смех не был ни приятным, ни располагающим, но совершенно точно он был искренним.

– Мне доводилось слышать о валесских ведьмах, но, кажется, только теперь я начинаю понимать, о чём мне рассказывали.

– Уверяю, Ваше Высочество, вам ещё не доводилось иметь дело ни с одной из них!

Я почти засмеялась вместе с ним и подняла бокал, чтобы выпить за взаимопонимание, но в глазах потемнело.

Мир качнулся, парадный зал замка Зейн затянуло густой и вязкой пеленой.

Сквозь неё я услышала звон разбившихся бокалов и возглас принца Эрвина:

– Княжна⁈