Текст книги "Дар первой слабости (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

Глава 9

До утра я так и не сомкнула глаз, зато успела разобрать и повесить сушиться привезённые из леса травы и безнадёжно испортить не меньше десяти листов превосходной бумаги.

Возможность написать домой, окрылившая меня в первый минуты, оказалась не таким уж даром, потому что я понятия не имела, о чём писать.

Вне всякого сомнения, сам граф Вэйн или кто-то из его людей прочитает мои письма, значит, нужно было найти правильную тональность, суметь изящно сбалансировать на грани откровенной лжи.

В Валессе этим искусством я овладела почти в совершенстве, без лишних терзаний научилась говорить людям в глаза удобную для них или для меня полуправду. Здесь же…

Не могла же я в самом деле сообщить семье, что нахожу замок Зейн прекрасным, а здешних людей очаровательными.

Что никто из них не сделал мне ничего… плохого?

Неожиданно для себя само́й раскрасневшись, я отложила письмо, чтобы заняться травами, но и они не увлекли меня как обычно, потому что мысли мои снова и снова возвращались к Калебу Вэйну.

Я всё ещё не могла понять, что чувствую к этому человеку. Казалось, в моей душе смешалась сотня чувств разом: негодование, стыд, страх, ненависть, беспомощность, ощущение себя растоптанной и… благодарность.

Именно это тёплое и нежное чувство, зревшее в груди, больше всего сбивало меня с толку. Невозможно было испытывать его к человеку, сотворившему подобное, воспользовавшегося своей властью, чтобы…

И тем не менее я предпочитала оставаться с собои честной. Благодарность и робкое любопытство разгоняли мою кровь, заставляли смотреть на Второго генерала Артгейта совсем иначе.

Имея в своём распоряжении множество возможностей для того, чтобы унизить меня по-настоящему, до сих пор он не воспользовался ни одной из них. Даже проверка с Эдмоном, если это была именно она, оказалась не более чем естественной в сложившейся ситуации необходимостью.

После сегодняшнего…

Я медленно перевела дыхание, вспоминая о том, каково было чувствовать его спиной, безбоязненно держаться за него, и как он ушёл, потому что…

В горле отчаянно пересохло.

Он ушёл, потому что был заведён до крайности, но не принудил меня что-то сделать с этим.

Спрашивать его о причинах было немыслимо, догадаться само́й – невозможно. Мне оставалось только принять как факт: если граф Вэйн в самом деле получил от князя Рамона разрешение распоряжаться мной в своё удовольствие, он им не пользовался. Не в полной мере, уж точно.

Эта сомнительная новость о брате смущала меня больше всего. Даже больше понимания того, что Вэйн побывал в моей спальне не в последний раз.

Если он всё-таки солгал, всё, о чём я думала минутой ранее, начинало представляться в совершенно ином свете.

Если же это было правдой…

Я не представляла, как спросить князя о подобном, и, конечно же, не ждала бы от него правдивого ответа – кто по доброй воле признается в подобном?

Точно я знала только одно: даже если бы Рамон хотел от меня подобной жертвы, он никогда не набрался бы смелости меня об этом попросить.

А, впрочем, сплести комбинацию, достойную человека вроде Второго генерала, он тоже не взялся бы.

Сам же генерал и правда держал своё слово – когда я пришла к конюшне, лошади для нас уже были готовы. Его вороной жеребец внушал своими размерами ужас, и настроение у меня стремительно поднялось. На ком ещё мог бы ездить Калеб Вэйн?..

Меня же ждала молоденькая белая кобыла – верх пошлости и… красоты.

В ожидании хозяина замка я под настороженным взглядом конюха погладила её по гриве, и лошадь тут же откликнулась, словно только меня и ждала.

– Вижу, вы с Дикаркой уже подружились, – Вэйн появился со стороны хозяйственных построек и, судя по тону, пребывал в превосходном настроении.

– А не должны были? – я убрала руку от лошади, поворачиваясь к нему, и тут же застыла.

Сейчас он отчаянно не походил ни на победоносного генерала, ни на графа – простая рубашка, волосы собраны в хвост, не намекает на приличествующую его положению сдержанность.

Смотреть на него при свете дня, да ещё и в присутствии других людей, и помнить о том, что он делал ночью, вдруг оказалось почти невыносимо.

Вэйн сделал ещё шаг ко мне, и на его губах мелькнула понимающая улыбка.

– С ней сложно поладить. Я подумал, что вы можете друг другу понравиться.

– Вы угадали.

На публике я предпочла обойтись формально-вежливым обращением, и он тихо хмыкнул, оценив это.

– Поехали. Солнце уходит.

Очутившись за воротами, Вэйн направил своего коня прямо через луг к дороге, пролегающей через лес, и я последовала за ним.

Он не пускал жеребца в галоп, давая мне возможность смотреть по сторонам, но и не медлил, пока мы не оказались в тени деревьев.

– Ты довольная Эдмоном?

Вопрос оказался настолько неожиданным, что я оторвалась от созерцания диковиной птички, без всякого страха оставшейся сидеть на ветке, несмотря на наше приближение.

– Это было неожиданное знакомство.

Как ни странно, теперь, когда никто, кроме птиц и лесных зверей, нас не видел и не слышал, говорить с Вэйном стало проще.

– Я подумал, что тебе будет проще с кем-то, кого ты сможешь считать своим, – он пожал плечами и, наконец, посмотрел на меня.

Я хмыкнула и погладила всхрапнувшую подо мной лошадь.

– Ты хотел проверить, стану ли я уговаривать твоего мага воткнуть нож тебе в спину.

– А ты станешь?

– По-твоему, я настолько глупа?

Встретившись с ним взглядом, я осеклась снова, потому что разговор получался странным. Только что мне было стыдно на него смотреть и вести себя так, словно ничего не произошло, потом я почувствовала себя в его обществе на удивление свободно, а теперь…

Теперь мне хотелось улыбнуться.

Я не могла припомнить, когда в последний раз говорила с кем-то так – без памяти о том, что я в первую очередь старшая княжна, без двойного смысла, без необходимости строить из себя непроходимую дуру.

– По-моему, ты сама забыла, насколько ты не дура, – а вот Вэйн засмеялся, негромко, но искренне.

Он словно ответил на мои мысли, а не на слова, и от этого сделалось почти не по себе.

Это вдруг начало походить на игру в мяч: он делал подачу и с искренним интересом наблюдал за тем, как я приму её.

Сочтя, что на последнее его замечание могу не отвечать, я негромко хмыкнула, в очередной раз перебирая в памяти всё, что слышала и знала о нём.

Калеб Вэйн совершенно точно не был колдуном и не мог влезть мне в душу с помощью тайных знаний и навыков. Зато читать людей он умел очень хорошо. Оказаться среди тех, кто стал ему понятен, было досадно, и вместе с тем… приятно.

– Эдмон сказал, что этот лес бережёт тебя.

Нужно было срочно найти новую тему для разговора, а возможность расспросить его было жаль упускать.

В конце концов, о том, что я не просто заложница или гостья в его замке сейчас напоминало только это фамильярное «ты», но и оно поразительным образом не раздражало.

Вэйн проводил взглядом белку, и только после повернулся ко мне:

– Это старая семейная легенда. Говорят, что моя прапрабабка была беглянкой из Валесса. Она умела говорить с лесами и попросила за много поколений вперёд. Правда, с одним условием, – он коротко и криво ухмыльнулся. – Лес будет беречь Вэйнов до тех пор, пока мы сами остаёмся людьми. Никто не знает, правда это или нет.

Нужно было ответить, сказать хоть что-то, но я опустила глаза, разглядывая белоснежную гриву и не находя что сказать.

Валесская кровь в человеке, покорившем Валесс…

Это ничего не меняло, да и семейная сказка могла служить лишь оправданием для детей. Сюзанна сказала, что их поколениями секли за скотское отношение к народу.

И всё же.

Картина чужого побега оказалась такой яркой, что я не сразу смогла избавиться от неё.

Куда и в расчёте на что бежала та девушка? Постучалась ли она, как Эдмон, в ворота замка Зейн, выбившись из сил в пути? Или встретила графа при иных обстоятельствах?

Готовилась ли она к своему путешествию, сумела ли накопить денег? Или отчаянно нуждалась на чужбине?

Что она чувствовала, одна в чужих землях, под пристальными и далеко не всегда доброжелательными взглядами?

Каково, в конце концов, ей было назваться графиней Вэйн? Отречься от родины и имени, стать частью мира, в котором она так разительно выделялась?

– Вернитесь ко мне, княжна, – генерал позвал меня негромко, и я вздрогнула, потому что почти забыла о нём. – Посмотри вперёд.

Увлечённая своими мыслями, я не заметила, что лес почти кончился. Там, где мы ехали, дубы и клёны стояли реже, зато впереди показался сад. Невысокие и кривоватые деревья, не похожие ни на одни из тех, что мне доводилось видеть прежде, гнулись от ярких плодов.

– Что это?

– Прелести жизни на Юге, – он неизвестно чему кивнул, и тут же пришпорил коня, срываясь с места.

Я, не раздумывая, последовала за ним.

Мчатся по пустынной дороге навстречу чему-то неизвестному, но очень красивому, оказалось пьяняще хорошо.

Когда мы остановились, Вэйн протянул руки, чтобы помочь мне спешиться, и я не подумала возразить, – уж слишком всё это вдруг стало походить на сон. Невесомый и сладкий мираж, в котором я могла позволить себе быть более беспечной, чем когда-либо.

Фрукты оказались крупными, похожими на скрещённые с абрикосами яблоки, но бархатистыми и хрупкими под рукой.

– Это можно есть?

– Да, но в них много сока, – Вэйн галантным жестом протянул мне платок.

Он наблюдал за мной с мягкой полуулыбкой, – снова без тени насмешки, – и, подумав секунду, я всё же решилась попробовать.

Мякоть оказалась сладкой, но не приторной, и таяла на губах.

– Осторожно, княжна, там большая кость.

Его платок пришёлся как раз кстати, когда сок, которого и правда оказалось в избытке, побежал по руке.

– Это очень вкусно.

Вэйн всё же не выдержал, засмеялся, качая головой, но очень быстро стал серьёзным.

– Валесс не так далеко отсюда. Удивительно, что ты их не пробовала.

В его голосе слышалась осторожность, естественная для того, кто ступает на скользкую тропу, и я хмыкнула с пониманием.

– Мы давно не могли позволить себе подобное.

Произносить это было горько и унизительно, поэтому я принялась разглядывать ещё один плод, не срывая его, просто поглаживая пальцами.

Мне некуда было деться от печальной правды. Благо, зная её не хуже меня, Вэйн не злорадствовал и не торжествовал.

Ответил он тоже не сразу.

Я слышала шаги за своей спиной – благородно избавив меня от необходимости смотреть себе в лицо, он неспешно направился к соседнему дереву.

– Ты вряд ли поверишь, но мне действительно жаль, что так произошло с Валессом. Я бывал там в юности… скорее даже в детстве. Твоё княжество запомнилось мне как край чудес.

Я невольно улыбнулась, вообразив, что он мог видеть и запомнить ребёнком.

– Этот край превратился в лёгкую добычу. А ты не пролил крови моих людей. Надеюсь, ты не ждёшь, что я стану благодарить тебя за это? – я всё же развернулась, собравшись с духом, чтобы посмотреть ему в глаза.

Вэйн стоял неподвижно и ближе, чем я думала. Прямо сейчас между нами происходило что-то очень важное, хотя я и не могла понять до конца, что именно это было.

– Князь Рамон…

– … Трус и дурак, – он перебил, и я послушно умолкла. – Ты ведь догадываешься, что он не погнушался поблагодарить меня?

– Я не хочу этого знать.

Его слова о брате, – резкие, правдивые, – прозвучали как заслуженная пощёчина, сделали голову звеняще пустой, и я позволила себе отвернуться снова.

Поделом.

Мне следовало возразить ему, – захватчику, генералу узурпатора, – до хрипа отстаивать честь если не своего княжества, то своей семьи. А я понятия не имела, что ему ответить.

Впрочем, Вэйн ответа и не требовал.

Ступая по траве почти неслышно, он подошёл ко мне ближе, чтобы сказанное им слышала только я.

– Через две недели мне исполнится двадцать восемь лет. Его Величество Филипп сделал мне воистину королевский подарок – коль скоро уж мои владения располагаются к Валессу ближе всего, княжество стало моим. Я назначен наместником короны над ним.

Вдохнув, я не сумела выдохнуть, бессмысленно глядя на качающуюся на ветру ветку перед своим лицом.

Наместник над Валессом…

Не чувствуя земли под ногами, я развернулась к Вэйну и задрала голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

– И что ты намерен сделать с ним?

Больше всего на свет мне хотелось закричать – от беспомощности, от отчаяния, от непоправимости случившегося.

Если сейчас он скажет, что решение будет зависеть от моей благосклонности…

Он тихо хмыкнул, пожимая плечами, и повертел в руках тот же фрукт, который минутой ранее гладила я.

– То же, что обещал. Твоим людям нужны торговые пути, скот и деньги. Артгейт благополучен и не нуждается в рабах, но корона нуждается в верных подданных. Твой брат останется их князем. Пусть его полномочия и станут меньше, я не вижу смысла волновать кого-то такими потрясениями.

Всё это он говорил так просто, чуть снисходительно, словно здесь и сейчас сам оказывал мне королевскую милость. Если бы ещё я не знала, что из себя представлял король Филипп.

Никогда не встречав его лично, я слышала, что он был человеком редкого упрямства и никогда ничего не забывал. Два унизительных поражения от крошечного княжества… Его прямым желанием должно́ было стать разорить Валесс, заставить непокорных людей заплатить за свою гордость и склониться в страхе.

Если бы его лучший генерал не выбрал себе такую странную награду…

Это было всего лишь предположением, но после слов Сюзанны я не сомневалась в том, что оно верно. Получив возможность выбирать, Вэйн сам попросил короля отдать ему Валесс.

– Я…

Он перехватил меня за подбородок – бережно, но очень уверенно, мешая мне продолжить.

– Не роняй себя, княжна Марика.

Его прямой взгляд обжигал. В нём появилось что-то новое, непонятное мне, но заставившее в самом деле умолкнуть, проглотить свою благодарность, готовую сорваться с губ, потому что я ему верила.

Не пытаясь отстраниться, я продолжала смотреть как заворожённая, а Калеб Вэйн склонился ближе, и секунду спустя я сама с готовностью потянулась ему навстречу.

Глава 10

По вкусу этот поцелуй оказался похож на фрукт, который я ела – не слишком сладкий, но приятный, немного эфемерный и новый.

Не зная толком, что делать, я доверилась инстинкту, а Вэйн вёл мягко и бережно.

Не смущая меня лишней интимностью, как ночью в спальне, он просто ласкал губами мои губы, придерживая за талию крепко, но не вызывающе непристойно.

Мне оказалось удобно положить руку ему на плечо, и теперь мы были прижаты друг к другу так крепко, что перестало хватать воздуха.

Когда он немного отстранился, чтобы позволить мне подышать, под веками пекло, и я не стала торопиться открывать глаза, а он вернулся так быстро, дотронулся до уголка моих губ кончиком языка, прежде чем поцеловать снова.

Грудь свело от незнакомого мне томления, и я подалась ему навстречу, обнимая уже обеими руками, поглаживая его волосы осторожно, чтобы не слишком их растрепать.

Казалось, время остановилось, и были только его ладони, неспешно скользящие вверх-вниз по моей спине, тяжёлое дыхание и запах. Чистого тела и травяной притирки.

– Ты ударишь меня, если скажу, что ты поразительно хорошо целуешься для девственницы?

Он спросил едва слышно, и я неожиданно для самой себя рассмеялась, опуская взгляд.

– Я привыкла действовать по ситуации.

– Хочешь сказать, что я тебя вынудил?

Он снова подцепил пальцами мой подбородок, вынуждая поднять раскрасневшееся лицо.

Губы горели, на них всё ещё ощущался его привкус, но ни досады, ни ненависти к нему я не чувствовала.

– Ты поступил как настоящее чудовище.

Немыслимо было говорить подобным образом с человеком, забравшим у меня всё, включая меня саму, но иначе отчего-то не получалось.

– Да. Хотя Сюзанна считает, что твоё появление заставило меня смягчиться. Я встретил её вчера. Ты сумела её порадовать, а такое случается редко.

– Мне показалось, она из тех людей, кто умеет радоваться жизни.

– Её работа – радовать других, но мало кому удаётся удивить её. Судя по всему, ты делаешь отменные духи.

Мы всё ещё стояли, обнявшись, и достаточно было почти шептать, чтобы слышать друг друга, но мне не приходило в голову первой убрать руки.

Беседуя с Вэйном о какой-то ерунде, я чувствовала, как бьётся его сердце, и хотела только снова закрыть глаза. Или упасть в обморок, как и полагалось бы впечатлительной девице. Что угодно, лишь не позволить себе мысль о том, что всё это было… хорошо.

– Я…

Я хотела попробовать угадать, какие травы предпочитает он сам, но где-то неподалёку раздался горн.

Я вздрогнула от неожиданности, потому что успела и правда забыть обо всём мире разом, и Вэйн стиснул мою талию крепче.

Не выпуская меня из рук, он обернулся, а я проследила его взгляд.

По дороге в отделении ехала повозка, окружённая всадниками.

– Ты ждёшь гостей?

– По правде сказать, не ждал, – Вэйн стиснул челюсть, прежде чем ответить коротко и задумчиво.

На его лице не было и тени радости, но вместо того, чтобы отстраниться, я зачем-то стиснула его рубашку крепче.

Этот нехитрый жест заставит его как будто очнуться, перевести взгляд с дороги обратно на меня.

– Судя по всему, Первый генерал решил почтить меня своим визитом. Давненько он ко мне не выбирался.

Он произнёс это чуть насмешливо, напряжённо и я отступила на шаг, поняв, что момент закончился.

Появление принца Эрвина без предупреждения и приглашения могло означать что угодно как для самого Вэйна, так и для меня.

Мягко отстранившись, он, тем не менее удержал меня за плечи.

– Поехали. Нужно оказаться в замке до того, как их заметят со стен.

Не время было спрашивать, почему Второй генерал Артгейта не горит желанием встречаться с братом короля.

Не дожидаясь от Вэйна новых просьб, я первой пустила коня в галоп, спеша одновременно вернуться в замок и проверить себя, верно ли я запомнила дорогу.

Он не окликнул меня в пути, не изменил направление, а значит, я всё запомнила правильно.

Кобыла подо мной весело заржала перед самыми воротами, а после ткнулась Вэйну в плечо, когда он помогал мне спуститься на землю.

– Возвращайся к себе и оставайся там, пока я не приду или не передам тебе что-то через Эльвиру.

От его улыбки и тёплого внимания не осталось и следа – генерал был собран и сосредоточен, и думал он уже не обо мне.

– Спасибо за прогулку, – это было лучшее, что я могла сказать ему, прежде чем развернуться и уйти.

В свои покои я вернулась почти бегом.

На диване лежали новые пакеты от Сюзанны, но я лишь мазнула по ним взглядом, меряя комнату шагами.

Разочарование оказалось таким сильным, что я не понимала, как отделаться от него, куда направить. Безумие или подлость, но сегодня в саду мне действительно было хорошо с Вейном. В этом беззаботном удовольствии я не помнила ни о падении Валесса, ни о своей неприкаянности, ни о том, что мне следовало держаться от Калеба Вэйна как можно дальше.

Что бы он ни сказал, как бы ни смотрел на меня, теперь он стал не просто завоевателем. Король Филипп сделал его новым хозяином Валесса. Поэтому он брал меня, как свою собственность. Поэтому любая моя близость с ним могла быть истолкована единственным образом.

Остерегаясь выходить на балкон после предупреждения Вэйна я, тем не менее слышала, как во дворе замка началась суета – принца принимали должным образом. Первый и Второй генералы Артгейта смеялись, как старые и добрые приятели, и хотя в голосе хозяина замка слышалось то сдержанное почтение, которое положено было выказывать брату короля, достоинства граф не терял.

Напротив, это был красивый светский смех. Такой смех мог себе позволить только человек, одержавший множество честных побед.

Разглядывая своё отражение, я снова задавалась чудовищным в своей сложности вопросом: следовало ли мне считать себя одной из них?

Сегодня утром я поверила Вэйну. И в его юношескую влюблённость в Валесс, и в его сожаление, и в то, что мне не следует бояться за свою семью и своих людей.

Мог ли он лгать мне столь же изящно?

Ответ был изумительно прост: разумеется, мог.

Что стоит искушённому мужчине впечатлить девицу, даже самую умную, но не избалованную вниманием?

Признавать это было по-настоящему горько, но по всему выходило, что и правда ничего. Пара приятных подарков, нужный тон, несколько поцелуев, и я оказалась готова слушать его.

Единственным, чего мне не хватало в этом стройном раскладе, была причина. У Вэйна не было причин играть со мной в подобные игры – как минимум, потому что он не хуже меня понимал, насколько я зависима от него.

Разве что развлечения ради, но от этой мысли сделалось настолько гадко, что я решила малодушно отложить её на потом.

Сейчас у меня были более насущные дела, не требующие дополнительных знаний и помощи извне.

Например, разобрать пакеты, присланные Сюзанной, и примерить их содержимое.

Или заняться травами.

Или дождаться ужина.

Как ни странно, его сегодня принесла сама Эльвира.

– Господин граф просил вас оставаться у себя. Если вам что-то нужно, скажите, я распоряжусь.

В не голосе было напряжение, которого я до сих пор не слышала.

– Благодарю, ничего. Кроме разве что тёплой воды.

Ситуация с визитом принца Эрвина нравилась мне с каждой минутой всё меньше. Мог ли он приехать для того, чтобы отменить королевский приказ? И если да, то какой?

В текущем положении наместник короны для Валесса неизбежен, и, как бы неприятно мне ни было это признавать, я предпочла бы, чтобы это был Калеб Вэйн с его понятиями о чести, а не неизвестный мне человек.

Что же до меня самой… Неделю назад я готова была провести год за монастырскими стенами с должным смирением. Принять происходящее как неизбежность и проводить время в уединении со своими книгами. Теперь же, после всего, что показал мне Вэйн, видеть унылые лица монахинь и слушать вечную погребальную тишину обители мне не хотелось до слёз.

Зная, что ни при каких обстоятельствах не могу их себе позволить, я заставила себя сосредоточиться на приготовлении травяной притирки.

Ветивер, который рос в этих краях в избытке, был хорошей основой для аромата. Я была уверена, что от Второго генерала пахло именно им. Однако его мастер испортил эту основу, перебил другими, плохо сочетающимися с ней нотками, и я старалась исправить положение, её задумываясь о том, что и зачем делаю.

Подарок для человека, покорившего Валесс…

Любопытно, сколькие из моих бывших подданных прокляли бы меня за это?

Интуиция подсказывала, что немногим меньше половины.

Как старшую княжну, меня интересовало не только их благополучие, но и жизнь собственной семьи – какой узурпатор в здравом уме и твёрдой памяти оставит в живых членов правившего совсем недавно дома?

Вэйн, судя по всему, собирался.

К ночи во дворе снова раздался шум и пьяный смех.

Его Высочество, по всей видимости, желали веселиться и наслаждаться южными красотами.

А ещё – остаться на праздник.

Второй генерал оказался моложе, чем я предполагала, а обижать военную удачу не было принято. Его звезда сегодня сияла ярко, и это обязывало к торжеству.

В скором времени в замок должны были начать съзжаться гости, и при мысли об этом у меня холодело в груди.

Когда здесь соберётся знать Артгейта, я стану кем-то вроде диковинного зверька, привезённого путешественником из дальних стран.

Поэтому граф хотел, чтобы я была одета прилично…

С трудом поборов желание запустить приготовленную для него склянку в стену, я в очередной раз прошлась по комнате, а после села за письмо домой.

Оно получилось длинным, пространным, полным ничего не объясняющих рассказов и вопросов, на которые никто не ответит честно. Однако я рассчитывала, что ложь, которую напишет в ответ Рамон, поможет мне понять истинное положение дел.

Запечатав конверт, я ещё долго сидела над ним, пытаясь представить, с каким выражением лица князь откроет его.

Станет ли он вообще читать его сам или отдаст Кристине?

Холод под сердцем сменился тяжестью правдивого понимания: в Валессе никто не ждёт этого письма. Более того, если сказанное Вэйном было правдой, брат должен был этого письма бояться.

Даже если бы события развивались наихудшим образом и Второй генерал в самом деле надругался надо мной, я никогда не сообщила бы об этом Рамону. Более того, вернувшись домой, предприняла бы все усилия для того, чтобы скрыть проснувшийся дар. Шансов, что эта ложь может быть раскрыта, не было ни малейших, и никто никогда не узнал бы.

Никто, кроме меня и Калеба Вэйна.

Хотела я того или нет, тянущая безысходная грусть начала превращаться в злость. Отчасти на себя саму, потому что, не имея на тот ни малейших причин, я верила графу Вэйну больше, чем собственному брату. Отчасти – по большей части! – на Рамона.

Второй генерал Артгейта взял Валесс умом и деньгами, но, ничего не зная о нём, князь не мог быть уверен, что он сдержит данное слово. Он не мог быть уверен ни в чём…

Глубоко вздохнув, я приказала себе остановиться.

Подобные мысли могли завести меня слишком далеко, а для этого было неподходящее время.

Усталость от размышлений и свежих впечатлений брала своё, и я уснула, не раздеваясь, чтобы проснуться уже от пения птиц.

Утро было ранним, игровые лучи солнца лежали на полу спальни, но во мне они вызвали скорее раздражение, чем улыбку.

Спать в одежде, словно в ожидании неминуемой атаки, никуда не годилось.

В Валессе подобная готовность могла спасти мне, и не только мне жизнь, здесь же от меня ничего не зависело.

Приведя себя в порядок, я после недолгих размышлений отдала предпочтение новому платью, присланному Сюзанной накануне – удобному, повседневному, пудрово-розовому.

В прошлой своей жизни я не любила этот цвет. Однако теперь то ли портниха в самом деле была волшебницей, то ли оттенок ткани она подобрала правильно, но, глядя на себя в зеркало, я убедилась, что мне это действительно идёт.

Во дворе только начинали раздаваться голоса и естественные для замка шумы, но в мою дверь уже постучали.

Я не хотела бы обмирать от неожиданности и плохих предчувствий, но всё равно застыла ненадолго, в полной мере вдруг поняв, что по-прежнему не знаю, кого и чего мне следует ожидать.

– Войдите.

– Доброе утро, княжна, – Эльвира появилась на пороге, как всегда строгая и собранная, но, судя по глазам, спать ей довелось мало.

Да и утро, если верить интонации, с которой она поздоровалась, выдалось не таким уж добрым.

– Рада, что вы уже встали. Его Высочество принц Эрвин желает вас видеть.