Текст книги "Дар первой слабости (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

Эпилог

Ласковое и радостное южное солнце было в зените.

Стоя на балконе пока ещё своих покоев, я смотрела на то, как Джули беззаботно смеётся, вместе с другими девочками и мальчиками, разглядывая нашивки на новеньком мундире Антонио.

Счастливый и гордый, он стоял на одном колене, чтобы им было удобнее тянуться, и что-то смущённо отвечал оставшемуся чуть поодаль в тени большого сарая Геральту.

Учитывая всю сложность ситуации, Первый генерал дал своему адъютанту отпуск, чтобы тот мог провести его с семьёй.

К счастью, старательно искать общий язык и привыкать друг к другу нам не понадобилось.

В то хмурое утро он просто вышел из дома на рассвете вслед за нами, собранный, бледный, застёгнутый на все пуговицы. Пока одетая в траурное платье Кристина садилась в экипаж, а я провожала её молчанием, он стоял за колонной рядом с Калебом и тоже молчал.

Это безмолвное взаимопонимание, сложившееся между нами, крепло с каждым днём, и его отпуск, который должен был продлиться до самого нашего бракосочетания в Артгейте, его только укреплял.

Мне нравилось, как Геральт вёл себя с Антонио – бывшим конюхом, далеко не ровней ему по происхождению, но фактически равным ему в должности.

Нравилось, как он разговаривал с Калебом – спокойно, уверенно, чуть-чуть иронично. Как может говорить только брат.

Нравилось даже его ненавязчивое стремление стать однажды братом и мне тоже – коль скоро Рамон и правда скрылся, не утруждая себя беспокойством о том, что стало с нами.

Как я и предполагала, Джули понравилось на Юге. Едва прибыв в замок Зейн, она оказалась окружена таким вниманием и заботой, что поначалу ей было откровенно не по себе, но двух недель ей оказалось достаточно, чтобы привыкнуть.

Дети здесь росли все вместе, почти не делясь на простолюдинов и господ до тех пор, пока им не приходило время менять образ жизни.

«Мне кажется, княжна никогда так много не общалась с ровестниками раньше», – заметила приехавшая вместе с Джули в качестве няни Аглая, и я с определённым неудовольствием нашла, что она права.

У Джули и правда не было возможности побыть просто ребёнком, и я не позаботилась об этом, будучи слишком увлечённой делами княжества, а ведь на подобное не было никаких причин. Сестре не был нужды готовиться к правлению, или дипломатическому браку, ей было нечего скрывать. И тем не менее мы держали её в такой строгости, что в первые дни она не знала, как вести себя с улыбающимися ей людьми.

Как и предсказывал Вэйн, на выручку нам пришла Эльвира.

«Не тревожьтесь, госпожа Марика. Взросление графа Калеба, виконта Геральта и ещё одного несносного мальчишки я уже пережила. Думаю, что подход к вашей девочке тоже найти сумею. Лучше расскажите что-нибудь о её няне. Кажется, мне это будет полезно».

Она была превосходно осведомлена обо всём, что произошло в Валессе, но держалась при этом так, будто ничего особенного не случилось, и тем самым привязывала меня к себе ещё больше.

Мой внезапно изменившийся статус, казалось, вовсе никого, кроме меня само́й не смущал. Услышав о том, что мы с графом успели пожениться, Сильвия подпрыгнула на месте и захлопала в ладоши, приговаривая: «Ну наконец-то!», а в кухне, не дожидаясь особых распоряжений, занялись праздничным ужином.

Вэйн относился ко всему этому… спокойно.

Он улыбался, принимал поздравления, не упуская случая обнять меня публично, и категорически настаивал на том, чтобы я оставалась в замке Зейн вместе с Джули.

В день нашего отъезда из Валесса он сам вышел к людям, чтобы произнести искреннюю и страстную речь о том, что княгине необходимо восстановить душевное равновесие после всего случившегося, но скоро мы обязательно вернёмся, и для начала сыграем свадьбу по всем обычаям и правилам, а после жизнь в княжество станет совсем иной.

Наблюдая за ним со стороны и оставаясь незаметной для теперь уже своих подданных, я с восхищением понимала, что ему верили. Ни при чём был его дар или чудесное исцеление, люди просто начинали по-настоящему симпатизировать ему, признавая его своим новым князем.

Король Филипп, как оказалось, тоже произвёл весьма сильное впечатление. Одни помнили его по яркой военной кампании, иным понравилось, что правительство огромной процветающей империи не пытался бежать, предпочтя остаться рядом со своим умирающим генералом. Иные старательно поддерживали разговоры о том, что Его Величество приехал в Валесс, чтобы разобраться в происходящем лично. Принц Эрвин задержался в замке Зейн, готовясь к прибытию Его Величества и одновременно изящно давая время Калебу на то, чтобы должным образом к этому визиту подготовиться, сформулировав свои аргументы. В Валессе король и его брат появились эффектно, и узнав, что узурпатор не собирается притеснять их, люди начали смотреть на него с откровенно тёплым интересом.

Обратно Его Величество отбыл через несколько часов после отъезда Кристины, сославшись на то, что не желает смущать молодожёнов своим присутствием. Принц Эрвин отправился его сопровождать, но уже на пятый день вернулся, чтобы передать мне обещанное золото.

Досадливо морщась, он отмахнулся от моей благодарности, но в повелительном тоне сообщил мне о том, что ему понравилось княжество, и он изволит гостить у князя Валесского. Ежедневно приезжающие из Валесса за той или иной надобностью гонцы рассказывали, что Первый генерал со всеми доступным комфортом обжился в давно пустовавшем гостевом крыле княжеского замка и даже успел выписать из столицы двух дворцовых мастеров по отделке.

– Это невозможно, – говорила я Калебу.

– Принцесса Сиана приедет на нашу свадьбу, и Его Высочество не желает принимать супругу в пыли, – отвечал он мне, едва заметно улыбаясь.

Приводя в порядок дом, принц попутно успевал очаровывать и наших солдат, а вместе с ними и членов их семей, и, даже на расстоянии я не уставала поражаться тому, как сильно этот человек отличался от мерзавца, встретившегося меня в первый раз в галерее.

А, впрочем, окажись наше знакомство другим, теперь всё тоже наверняка было бы иначе.

Сидя в замке мужа и признавая, что Калеб во всём прав, я занималась подготовкой обеих предстоящих нам церемоний, – валесской и той, что должна была состояться здесь, – и старательно уставала так, чтобы не думалось больше ни о чём.

Мой стремительно проснувшийся дар теперь давал о себе знать при каждом удобном случае, и львиную долю времени я тратила на лечение сбитых детских коленей, порезанных пальцев и ненароком вывихнутых рук. Сила, которая я с трудом смогла выдержать в первый раз, сделалась спокойной и величественной, как горная река в хорошую погоду, и разговоры о ней постепенно начинали разноситься по окрестным деревням.

Сам же Вэйн жил между замком и Валессом. Приезжая домой, он мало спал, но старался как можно больше времени проводить с Джули. Гарсиа изо всех сил пытался закрыть её и спрятать от творившегося на той дороге кошмара, но, несмотря на все его усилия, сестра смогла понять, что именно случилось со Вторым генералом. Убедившись в том, что Калеб в самом деле жив и здоров, она с детской прямотой начала хватать его за руку при каждой встрече, и Вэйн ни разу не отказал ей, сославшись на то, что едва держится на ногах.

Степень его измотанности прекрасно видела я, и, подавая ему очередной восстанавливающий отвар, глотала десятки своих вопросов, потому что задавать их было не время.

Со двора раздался новый взрыв детского смеха – теперь Антонио и Геральт развлекали малышню уже вдвоём, и судя по растерянному выражению лица первого, обсуждалась свадьба новоиспечённого порученца, которая должна была последовать за нашим праздником.

Джули что-то оживлённо говорила, – по всей видимости, её спросили о венчальных традициях, принятых у неё на родине, – и я почувствовала, как сердце болезненно сжимается от взгляда на неё.

Привыкнув к ожиданию и бездействию в Валессе теперь, имея гораздо больше свободы, я словно каменела и не могла заставить себя…

– Мне кажется, она неплохо себя чувствует здесь, – неслышно подошедший сзади Вэйн положил руку мне на плечо, и я вздрогнула разворачиваясь.

Он успел снять дорожную куртку и сапоги, но выглядел загнанным стремительной скачкой.

– Как тебе удалось проскользнуть?

– Успел подмигнуть Геральту, и на меня не обратили внимания.

Он улыбнулся, быстро и горячо поцеловал меня за ухом, и я прикрыла глаза, наслаждаясь этим нехитрым прикосновением.

Быть чьей-то женой всё ещё казалось мне странным. Как будто речь шла не обо мне, а о ком-то другом, и то и дело доносившиеся в мой адрес «графиня» вызывало в душе́ смесь ужаса с восторгом.

Никогда я не подумала бы, что это может оказаться так пьяные хорошо.

И в то же время… Оставаясь одна, являясь полноправной хозяйкой в доме, я непозволительно много думала о том, что и его, и моя жизни, и жизнь Джули, зависели, как выяснилось, не от отца Августа, а от нашей единственной ссоры. Если бы не случилось той засады, если бы в тот вечер в кабинете мы не хлестали друг друга столь беспощадно, мне в самом деле оставалось бы только беспомощно смотреть на то, как он умирает, не имея возможности воспользоваться своим чудесным даром.

Если бы я раскрыла его после, когда Вэйн уже не было бы в живых, смогла бы я жить, зная о том, что имела возможность спасти его?

От этих мыслей начинало чудовищно ломить затылок, и сейчас, в присутствии самого Вэйн, для них точно было неподходящее время.

Как будто сумев подслушать, он обнял меня крепче, привлекая к себе.

– Всё хорошо. Она справится. Пройдёт время, она привыкнет. После начнёт забывать.

– Я знаю. Здесь трудно не забыть, – я с неудовольствием поймала себя на том, что сжимаю его руку почти так же отчаянно, как сжимала её теперь Джули. – Просто всякий раз, когда я смотрю на неё… Нас было четверо. Осталось двое. Они оба живы, но я не могу отделаться от этого.

– Рика, – Вэйн поцеловал меня в лоб, не пытаясь заставить замолчать, но одним прикосновением и единственным словом выражая всё, что по этому поводу чувствовал.

Шла третья неделя, как я ничего не знала о Рамоне. Интуиция подсказывала, что Первый генерал Артгейта не солгал – с поистине королевской щедростью он действительно отпустил беглого князя на все четыре стороны, пожаловал ему исключительное помилование только за то, что тот был моим младшим братом, и от этого было горько особенно. Всё, что мне оставалось, это надеяться, что принц в своих лучших надеждах окажется прав, и это путешествие в неизвестность чему-нибудь Рамона научит.

– Ты в самом деле не позволишь Кристине увидеться с ней? – Калеб спросил едва слышно, проводя губами по моему виску.

Я немного отстранилась от него, чтобы посмотреть в глаза.

– Это точно случится не сейчас. Через пару лет, быть может. Когда Джули подрастёт, а я… смогу её видеть.

– Ты единственная из известных мне людей, кто смог бы сдержаться.

Он произнёс этот настолько серьёзно, что я невольно улыбнулась в ответ:

– Что ещё мне оставалось? Я не хотела давать ей то, чего она хотела. Княжна Кристина последняя, кому сто́ит видеть мою слабость.

Вместо ответа Вэйн погладил моё лицо, обвёл линию подбородка пальцами.

– Ты в самом деле удивительный человек, княгиня. Сначала ты доверила мне свою жизнь, затем – жизнь своей сестры и свой Валесс. Теперь единственное настоящее наследство, доставшееся тебе от отца, но ни о чём меня не спрашиваешь.

– Когда придёт время, ты сам расскажешь? – его задумчивость и правда показалась мне смешной, но я отделалась коротким пожатием плечами. – Ты сказал, что что-то ценное в этих записях есть, этого пока достаточно.

Мне не нужно было слово Калеба, чтобы знать: князь Карл вёл свой дневник и прятал его так тщательно не просто так. Но слишком хрупким было пока моё равновесие, слишком страшно было в очередной раз поверить и обмануться, узнать, что не успела принять необходимые меры вовремя.

А впрочем… Разве отличалась бы я от Кристины, если бы смотрела на своих сестёр и брата, ожидая от них удара и готовясь к нему?

Второй генерал Артгейта и по совместительству мой муж засмеялся, качая головой:

– И всё же. Ты никогда не задумывалась, почему князь Карл столь усердно занимался землеописанием? И откуда он взял золото, которое так бездарно вложил Рамон?

– Только не говори, что поблизости от Валесса нашлись сколько-нибудь приличные залежи руды! – я засмеялась, поправляя выбившийся из наскоро собранной причёски локон.

Вэйн же остался серьёзен.

– Нет, милая, руды в Валессе нет. В месторождении, которое в тайне разрабатывал твой отец, мы нашли это.

Он вытащил из кармана маленький и старый холщовый кошелёк, какими пользовались в моем княжестве, и, крепко взяв меня за руку, высыпал в мою ладонь его содержимое.

Это были алмазы. Чистейшие крупные алмазы, незамедлительно поймавшие солнечный свет и вспыхнувшие всеми гранями так, что мне захотелось зажмуриться.

– Князь Карл наткнулся на старинные заметки князя Гордона и заметил несоответствие в них. В то время, когда твой прадед их обнаружил, даже дар княгини Кларисы не уберёг бы Валесс от войны за такие богатства, и ими пользовались осторожно, но в том числе благодаря этому Валесс тогда так расцвёл. Твой отец пошёл по тому же пути: разрабатывал прииск в самыми доверенными людьми, налаживал тайные каналы поставок. По его замыслу, ты должна была сначала укрепить Валесс и сделать его сильным и процветающим настолько, чтобы никому не пришло в голову напасть на вас. А после заняться прииском.

Я слушала его, никоим образом не давая знать, что слышу, и продолжала смотреть на камни. Того, что я держала в руках, было недостаточно, чтобы поднять Валесс, но их хватило бы на укрепление стен, перевооружение армии и закупку качественного зерна на Юге.

– Это то, что он не успел… продать? – я спросила, не глядя на Калеба и почти не узнавая собственного севшего голоса.

От радости, отчаянной надежды и благодарности отцу у меня едва не задрожали губы.

А Вэйн вдруг засмеялся:

– Это то, что мы собрали на поверхности. В день нашей свадьбы я уехал на рассвете с Жеромом и Келвином, ты помнишь?..

Я вскинула на него обжигающий взгляд, потому что действительно помнила. Беседуя с Самуэлем о наших перспективах, я наблюдала, как они втроём приближались к нам, весёлые, как… Как люди, у которых всё получилось.

– Когда ты уснула, я прочитал дневник. Келвин показался мне смышлёным парнем. Тем, кто мог проводить меня к описанному твоим отцом месту, а после, до поры держать язык за зубами.

Моя рука мелко задрожала, и алмазы начали перекатываться по ладони.

– Значит, там есть ещё?..

Даже то, что он уже привёз, было сказкой. Если окажется, что есть ещё столько же…

Мягко, но уверенно поддержав мою ладонь снизу, Вэйн молчал до тех пор, пока я снова не подняла на него взгляд.

– Не «ещё», Рика. Всю свою жизнь ты буквально по ним ходила. Их столько, что… Принц Эрвин говорит, что через год ты при желании сможешь купить даже его клинок.

– Принц Эрвин продаст мне свой клинок гораздо раньше. За возможность впутаться в очередной безобра́зный скандал, который развеет его скуку, – я ответила почти невпопад, возвращаясь к разглядыванию камней.

– Я снова начинаю волноваться от того, как хорошо вы двое друг друга понимаете, – Калеб тихо засмеялся снова, и в этом смехе, наконец, послышалось волнение.

Такая же безудержная и вместе с тем хрупкая радость, как та, что рождалась во мне.

– Впрочем, я подозреваю, что Его Высочество поскромничал. Ты сможешь позволить себе не только его клинок, но и половину Артгейта в придачу.

Я вздрогнула, моментально приходя в себя.

Зачарованная алмазами, я в первую очередь начала строить планы, не вспомнив о том, что может помешать мне их осуществить.

– Король уже знает?

Его Величество повёл себя благородно, когда я оказалась так уязвима перед ним, но прежде всего он был монархом, и оказанная попавшей в беду женщине милость не имела ничего общего с интересами государства. Валесс оказался ещё более ценным приобретением, чем он предполагал.

Моментально сделавшийся серьёзным Калеб нахмурился, и тут же пожал плечами:

– Разумеется. Ни я, ни Первый генерал не смогли бы от него это скрыть.

Алмазы продолжали впитывать солнечный свет, а ликование в моей душе начало сменяться новым отчаянием.

– Сколько мы получим в этом случае? Получим хоть что-нибудь?

Смотреть на Вэйна, задавая такой вопрос, показалось мне немыслимым, но он перехватил меня за подбородок, вынуждая поднять лицо.

– Ты получишь всё. После праздника мы поедем в столицу, и ты сама договоришься с Его Величеством о процентах, которые отдашь ему за помощь в разработке прииска. Думаю, он захочет не меньше двадцати, но это справедливо. Взамен он даст тебе специалистов и инструменты, вооружение для твоей армии и моих солдат в помощь. Словом, всё то, что тебе будет необходимо, но на что у тебя пока нет средств. После наладишь торговлю. Артгейтская знать привыкла к роскоши, но бриллианты из Валесса произведут фурор. Филипп будет платить достойную цену, – он сделала небольшую паузу, чтобы убедиться в том, что я в полной мере понимаю, о чём он говорит, а потом добавил, – Ты сказочно богата, княгиня Валесская.

Я подавила неуместный здесь и сейчас глупый смешок, потому что так легко было бы поверить во всё это. Так сладко.

Непростительно.

– Зачем королю Артгейта торговать с собственной провинцией, если всё, что есть в её землях, и так принадлежит ему?

На этот раз он молчал так долго, что мне пришлось посмотреть на него просто затем, чтобы не оставлять наедине с поисками такого ответа.

Однако настороженным или огорчённым Калеб не выглядел.

– Что?

– Эрвин пообещал неделю не разговаривать со мной, если я проболтаюсь, – он почти успел погасить на губах улыбку, но я её заметила.

– Вэйн!

Свободной рукой он перехватил мой затылок, лишая возможности отвернуться.

– Помнишь, что он сказал, когда пообещал тебе компенсировать деньги на дорогу?

– Что Второй генерал Артгейта женился как авантюрист, – под этим знакомым и ласковым прикосновением меня едва не начало трясти снова.

Калеб всё же улыбнулся, качая головой.

– Нет. Ещё.

Я задумалась, перебирая в памяти подробности, которые не смогу забыть даже при всём желании.

– Он сказал, что его подарок по такому случаю должен быть воистину королевским.

Вэйн кивнул, подтверждая, что на этот раз я угадала правильно.

– А король после того, как он сдержал своё слово, не может ударить в грязь лицом. Его Второй генерал и дочь давнего и уважаемого врага – это действительно большое событие для Артнейта. От него тебе преподнесут шкатулку. Догадываешься, что в ней?

– Судя по всему, бриллианты? – всё сказанное им звучало так приятно, что я улыбнулась.

– Нет, – он помедлил с ответом, качая головой и поглаживая подушечкой большого пальца мои губы. – Разорванный договор о капитуляции Валесса. Всё соглашения, подписанные твоим братом, уже недействительны. Мои люди уберутся с твоей земли тотчас же, если ты этого пожелаешь. Ты свободна, Марика. Ничего не было, никто не завоёвывал твоё княжество, и ты сама больше не залог.

Услышать это от него оказалось настолько восхитительно, что на глаза всё-таки навернулись слёзы.

– Но это же… После того, что ты нашёл в Валессе, – я неловко качнула рукой, в которой играло на солнце целое состояние. – Безумие…

Осторожно, чтобы я не рассыпала камни, Вэйн привлёк меня ближе.

– Отправляя меня в Валесс, Его Величество сказал, что пришла пора забрать чудесные земли, оставшиеся бесхозными. Он уважал князя Карла и считался с ним, и видел, что Рамон губит страну. Теперь, когда ты вышла из тени, всё будет иначе. Принц Эрвин мало за кем признаёт силу так, как признал её за тобой, а слово брата имеет вес для короля. Воевать с тобой, особенно теперь, когда у тебя есть такие деньги и перспективы, себе дороже…

– Да. Гораздо проще меня убить, – я выговорила это негромко, но очень отчётливо, глядя ему в глаза. – Джули ребёнок, Рамон в бегах, Кристина заперта в монастыре. Никого не останется.

Такое решение для короля Артгейта и правда стало бы самым разумным. За свободу моя сестра заплатила бы хотя бы номинальной верностью, а в тот день, когда ей вздумалось бы взбунтоваться против короны, армия Первого генерала подавила бы бунт за несколько часов, потому что довести начатое до ума у неподготовленной к подобному девице едва ли получилось бы.

Угроза выглядела действительно серьёзной, но Вэйн над чем-то засмеялся.

– Я говорил тебе, что король Филипп умён. Ты и сама имела возможность в этом убедиться. Убить тебя действительно не составит для него труда, но он прекрасно понимает, что получит в таком случае.

– Помимо неисчислимых богатств Валесса, нужно что-то ещё?

Он обвёл контур моих губ, снова становясь серьёзным.

– Пылающую мятежную провинцию и две армии, восставшие против него. Твои солдаты готовы умирать за тебя, а моего влияния в армии хватит, чтобы погрузить страну в хаос. Случись подобное, даже Первый генерал едва ли станет воевать со мной, потому что тяжелее скуки он переносит только подлость.

Калеб говорил так спокойно, как будто предмет разговора практически ничего не значил, и я содрогнулась в первую очередь от этой уверенности, а потом уже от самих его слов.

– Ты бы этого не сделал.

– Сделал бы, – он кивнул, подтверждая всё сказанное. – О том, что никто не смеет трогать мою жену, я тебе говорил тоже.

– Ты говорил, что никто не смеет трогать твой трофей.

Я попыталась отшутиться, но он мне этого не позволил:

– Тогда считай, что право на свой трофей я узаконил. Король понимает всё это не хуже меня. Княгине Валесской и моей жене он даст всё, что только может потребоваться для того, чтобы однажды ты сама захотела стать частью Артгейта. Не облагаемой налогами и зависимой, но автономной провинцией. Бриллиантом в его короне.

Велико было искушение принять это за предложение, которое Второй генерал должен был передать мне. За то, ради чего весь этот разговор затевался. За причину невиданной королевской щедрости.

Вот только я смотрела на Вэйна и понимала, что он мне не лжёт.

Не было никакого второго смысла, никто не просил его ничего у меня выторговывать. Он всего лишь перечислял возможности, о которых сама я ещё не думала.

Алмазы на моей ладони стали тёплыми, и неожиданно для себя я улыбнулась им как старым знакомым, знавшим обо мне так много.

– Я не смогу этого сделать. Если Его Величество в самом деле вернёт мне Валесс…

– Уже вернул, – Калеб перебил меня чуть слышно. – Договор уже уничтожен. И, разумеется, ты не сможешь. Не сразу. Для начала ты объявишь своим людям об алмазах. После мы построим дорогу, и они смогут сами взглянуть на то, как живут на Юге. И только потом, если сочтёшь, что присоединение к Артгейту станет для вас благом, ты получишь право поднять этот вопрос.

Он в очередной раз был так изумительно прав, и последовательность действий казалась такой логичной, что, не в силах выразить благодарность как-то иначе, я просто погладила его плечо.

Выйти замуж за Калеба Вэйна оказалось отличной идеей. Не только потому, что я его любила и в действительности хотела провести всю жизнь рядом с ним. Он…

– Надеюсь, ты меня простишь и за это тоже, – заговорив, он не позволил мне оформить свою мысль. – В ту ночь король расспрашивал меня о твоём даре.

При воспоминании о том, как происходившее на дороге должно́ было выглядеть со стороны, меня обдало сначала жаром, потом холодом.

– У тебя всё-таки были неприятности из-за меня? Из-за того, что мой дар раскрылся в твоём замке?

До того гладивший или пальцы Вэйн вскинул на меня удивлённый взгляд.

– Конечно, нет. После того скандала, который устроила Летисия, обвиняя тебя в ворожбе, вся столица узнала, что я потерял от тебя голову, и это взаимно. Совместно проведённые до свадьбы ночи никого на Юге не волнуют. Напротив, сплетни о том, что мы практически сразу стали любовниками, пойдут твоей репутации только она пользу. Недоброжелателей и откровенных врагов у тебя уже сейчас много, но зная, что ты южанка по натуре, некоторые из них поостерегутся…

Я потянула, чтобы коротко коснуться губами его губ.

– Тогда за что ты просишь прощения?

Не отстраняясь от меня, Калеб сделал глубокий вдох, и я стиснула его руку сильнее, невольно вспомнив о том, как кровь из его раны выплёскивалась мне на руки.

– Король спрашивал про твой дар. Знал ли я о его природе. А я рассказал ему о своём. После того, что ты для меня сделала… – он всё-таки запнулся. – Я подумал: какая глупость скрывать. Учитывая моё положение в армии, это, разумеется, останется государственной тайной, но о моём валесском происхождении можно будет говорить громче и чаще. Да и Его Величеству мы оба станем ещё больше нужны живыми и здоровыми.

Второй генерал на полном серьёзе извинялся за косвенно связанное с Валессом решение, принятое без моего одобрения, и абсолютно не задумывался о бесчисленном множестве моих неразрешимых проблем, с которыми разобрался всего за месяц.

Сказав мне однажды, что я многое могла бы дать Валессу, он действительно не допускал мысли о том, на правах равного мне князя мог бы дать этой стране не меньше.

– Ты всё придумал и обо всём узнал. Со всеми договорился. Что же теперь делать мне?

Я спросила почти беззаботно, позволяя Вэйну услышать в моём голосе всё, что чувствовала к нему.

Точно так же, как с изумлением услышала однажды сама, когда он обещал, что даже королю не позволит забрать меня из своего дома.

Я не сомневалась, что он поймёт, и он, конечно же, понял.

Слегка надавив на мои пальцы, Калеб заставил меня сжать алмазы в кулаке, как собственность, как обещание новой жизни.

– Всё, что ты хочешь. Живи и наслаждайся жизнью. Правь своим Валессом. Княжество, которое так любил твой отец, лежит в руинах, и тебе предстоит строить новое.

Он продолжал говорить именно так, – «ты», «твое», «тебе», – ни секунды не претендуя ни на моё главенство в своих землях, ни на сам Валесс. Прославленный завоеватель согласен был остаться просто моим мужем, если я захочу, чтобы было именно так.

– А ты?

– А я буду рядом, – вдохнув полной грудью, он улыбнулся умереннее и веселее, и обняв меня со спины, развернулся лицом ко двору своего замка. – У меня на вас большие планы, княгиня.

Заметившая нас Джули отчаянно замахала рукой, и Вэйн помахал ей в ответ.

– В самом деле? Может быть, поделишься? – держа камни, а вместе с ними и будущее Валесса в одной руке, другой я накрыла его запястье.

Он хмыкнул и быстро поцеловал меня в затылок.

– Для начала займёмся восстановлением твоего княжества. После – освоением пустующих между ним и замком Зейн земель. Люди сюда потянутся, и к тому моменту нам должно быть, что им предложить. Даже не трогая леса, мы освоим огромное пространство.

Вообразив себе всё то, о чём он говорил, я сжала его руку крепче, настолько это было реально и прекрасно.

– Потом… – Вэйн придвинулся ко мне ближе, переходя на шёпот. – Я думал вот о чём. В ближайший год у нас будет много дел и много хлопот. Мы будем жить на два дома. А между тем, у нас есть ребёнок, которого нужно любить вдвойне. Кстати, как ты смотришь на то, чтобы отвезти её осенью в столицу? При дворе начнутся балы, юной княжне, должно быть, любопытно взглянуть на такое.

От того, как он говорил о Джули, мне захотелось обнять его ещё крепче.

– Мне и самой интересно.

Ответить я постаралась как можно сдержаннее, но Вэйн моё настроение, разумеется уловил и улыбнулся снова.

– Сюзанна будет в восторге.

От его близости и ото всех открывающихся перед нами обоими возможностей начинала кружиться голова.

– А потом?

– Потом… – не слишком усердствуя, он изобразил задумчивость. – Ты всё же правящая княгиня, Рика. А единственный ребёнок в правящей семье – дурной тон. Насколько мне известно, в Валессе так не принято. Да и на Юге тоже. Нам придётся как следует подумать над этим. Если ты, конечно, не будешь против.

Последнюю фразу он добавил так поспешно, что я всё-таки засмеялась.

Он продолжал обнимать меня, а я, смеясь, подумала о том, что Калеб Вэйн стал первым человеком в моей жизни, которому мне всегда и на всё хотелось отвечать только одно – «да».