Текст книги "Дар первой слабости (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

Глава 19

Приходить в себя оказалось трудно – как подниматься сквозь толщу мутной, дурно пахнущей плотной воды.

Я поморщилась, и тут же до меня донёсся голос Вэйна.

– Попей. Эдмон приготовил для тебя отвар.

Даже в таком состоянии я понимала, что пить неизвестную мне жидкость не следует, но во рту пересохло так сильно, что я решилась довериться магу из Валесса.

То, что Вэйн поднёс к моим губам, по вкусу оказалось похоже на самую обычную воду, но всего несколько глотков избавили от мучительной обжигающей сухости в горле и помогли открыть глаза.

Я лежала на кровати в своей комнате, а за окном, судя по расположению луны и цвету неба, стояла глубокая ночь.

Вэйн полулежал рядом, и хотя зрение всё ещё расплывалась, я заметила и чёрные тени, залёгшие у него под глазами, и распущенный ворот рубашки. Не той, в которой он был на празднике.

Почему-то именно при этой мысли воспоминания вернулись, накрыли волной. Чудовищное удушье, головокружение, зуд по коже…

Я должна была понять до того, как постыдно упала в обморок на руки брату короля.

До того, как испортила Вэйну торжество, к которому мы оба так готовились.

Сильнее всего жгло спину, а значит…

– Где эта тварь? – я попыталась приподняться на локте, но голова закружилась снова.

– Тише, тише, лежи, – Вэйн надавил на моё плечо, заставляя опуститься обратно на перину, а потом улыбнулся невесело и смазанно. – С возвращением, княжна.

В его голосе слышалась тонкая, но настолько болезненная ирония, что я предпочла умолкнуть и лежать смирно.

Сил на то, чтобы встать и правда ещё не было, чудовищная усталость придавливала к постели не хуже рук генерала, но мыслить я и правда начала поразительно связно.

Гости разместились в другом крыле. Мало кто из них имел возможность незамеченным пройти в мои покои, чтобы сделать своё дело.

– Шампанское?

Вопрос прозвучал невнятно, но Вэйн понял и ухмыльнулся снова.

– Рубашка. Ядом пропитали нательную рубашку, которую ты надела под платье.

Это оказалось бы действительно забавно, если бы я не была настолько растеряна и зла.

– Жаль платье.

– Ты беспокоишься о странных вещах, – он положил ладонь мне на лоб, чтобы проверить температуру, и я прикрыла глаза, откровенно наслаждаясь этим прикосновениям.

– Мне оно нравилось.

– Сюзанна сошьёт другое.

– Это дело принципа.

Я посмотрела на него неожиданно даже для само́й себя, и оказалось, что Вэйн всё ещё нависает надо мной. Он разглядывал меня с тревогой и такой обезоруживающей нежностью, что я сжала воротник его рубашки и, не задумываясь над тем, что делаю, притянула ближе для короткого и ласкового поцелуя.

– Ты оставил своих гостей.

Его лицо исказила не то усмешка, не то судорога.

– Это было вчера. Ты проспала сутки. К счастью, многие из них успели за это время убраться отсюда куда подальше.

Мне захотелось снова дотронуться до него, но я понимала, что в эту минуту делать ничего подобного не стоит.

– Никто не хочет оставаться под одной крышей с отравителем.

– Хотя всем ужасно любопытно, кто бы это мог быть, – Вэйн кивнул и вытянулся рядом, опираясь на локоть.

– А маркиза? – я спросила, прежде чем успела себя остановить.

Он пожал плечами, как будто этот вопрос ничего не значил и ничем его не задевал:

– Её попросил уехать я. И я должен просить у тебя прощения за всё это.

С каждым следующим словом тон Вэйна менялся, и я повернула голову, чтобы лучше видеть его лицо.

Второй генерал был убийственно серьёзен. В уголках его губ залегли незнакомые мне складки, сделавшие лицо более жёстким, как будто прибавившие ему лет.

Отчего-то видеть это было больно. Он по-прежнему был всего лишь моей сумасбродной прихотью, но так и не стал мне врагом, и я не желала ему всего этого.

– Ты ведь предупреждал, что одна из твоих любовниц попробует меня отравить.

– Да, но, по моим расчётам, это должно́ было произойти несколько позже. Видимо, теряю хватку.

Вэйн честно попытался улыбнуться немного веселее, и я приложила палец к его губам, молчаливо признавая собственную попытку пошутить провальной.

– Это я должна просить у тебя прощения. Не думала, что пропущу такой момент.

Его взгляд дрогнул, а потом он медленно потянулся и обхватил пальцами моё запястье, словно сам не знал, чего хочет больше – оттолкнуть мою руку или стиснуть её сильнее.

– Эдмон сказал, что обычного человека такое количество яда убило бы.

Он то ли сообщал мне эту новость, то ли задавал вопрос, а я не спешила с ответом.

Для того чтобы коснуться его, мне пришлось приподняться, и лечь обратно хотелось нестерпимо.

Вытянувшись на спине, я смотрела в потолок и раздумывала над тем, что могу и должна ему сказать.

Очевидно, Вэйн истолковал это молчание по-своему. Он вдохнул коротко, но тяжело. Так, что я всё равно услышала.

– Есть вещи, которые не могут резко меняться, княжна.

Боясь засмеяться от неверия в то, что слышала, я кивнула настолько выразительно, насколько это было возможно в такой позе:

– Давняя любовница в твоём доме, разумеется. Разрывать эти отношения именно в тот момент, когда ты оказался в столь щекотливом положении, было бы опрометчиво.

– Да. Но маркиза дала к этому отличный повод. Я смог выставить её так, чтобы её отъезд в числе прочих гостей остался незамеченным.

– И никто не обвинит ни меня, ни тебя в том, что тебя заворожила валевская ведьма.

Я бы дорого дала, чтобы увидеть в этот момент его лицо, но Вэйн хмыкнул так выразительно, что я сочла за благо к нему не поворачиваться.

– Ты понимаешь. Значит, больше на меня не злишься?

Несколько секунд я молчала, пытаясь в полной мере понять услышанное.

Один простой вопрос, и мне показалось, что меня окатили ледяной водой.

Я снова повернула голову, чтобы встретить внимательный взгляд Вэйна.

– Разумеется, нет. Кто я такая, чтобы злиться на тебя?

Мне показалось, что он вздрогнул и лишь в последний миг остановил себя от того, чтобы от меня отпрянуть.

Неужели в самом деле считал, что я рассчитываю что-то получить от него?

Не в силах оторваться, я наблюдала за тем, как он медленно приподнимается и снова нависает надо мной, как скала, а после склоняется ниже, к самому уху, опираясь ладонью о мою подушку.

– Не припомню, чтобы я давал тебе повод считать меня подлецом.

Лучшего момента для того, чтобы напомнить ему о том, что давал, и ещё как, было не придумать.

Однако я продолжала молча смотреть на него, потому что впервые испытала почти что страх.

Вэйн не просто был физически сильнее меня. Мне нравилось ощущать эту силу, и именно это чувство пугало по-настоящему. Если бы прямо сейчас ему вздумалось опуститься на меня, прижаться, наконец, по-настоящему всем телом, я не просто не смогла бы, попросту не стала бы сопротивляться. Каждая моя косточка противно ныла от слабости, а в Вэйне было столько жизни, что мне хотелось опять потянуться к нему.

Спрятаться за него.

Понимание этого стало настолько оглушающим, что я тяжело и медленно сглотнула, а он отстранился.

Дотянулся до столика, чтобы снова пода́ть мне стакан с отваром, и на этот раз я взяла его сама, малодушно использовала секунду, которая потребовалась, чтобы сделать глоток, для того чтобы на Вэйна не смотреть.

Он тоже наблюдал за мной молча, а после поставил стакан обратно и откинулся на спину, почти копируя мою позу.

– Что ты наговорила принцу Эрвину?

Мне показалось, что огромная и страшная тёмная волна схлынула, и иллюзорная свобода вызвала новую волну озноба.

Я тоже опустилась на подушку и отвела ладонью волосы с лица, хотя при воспоминании о том полубредовом разговоре хотелось схватиться за голову.

– Он просто в ярости или уже заподозрил тебя в государственной измене?

Вэйн вдруг тихо рассмеялся:

– Он был в бешенстве, да. Кричал, что лично отправит на плаху того, кто посмел причинить тебе вред.

– Вот как… – я облизнула губы, отстранённо удивляясь тому, как много всего интересного проспала.

Вэйн всё же не вытерпел – развернулся ко мне снова, подпёр голову рукой.

– Так что ты успела ему сказать?

Смотреть на него, признаваясь в таком, было немыслимо, и я предпочла сделать вид, что не чувствую его взгляда, изучая тени на потолке.

– Я пообещала ему своей княжеской милостью не устраивать революцию в Валессе, если король Филипп продолжит вести себя достойно.

В наступившей тишине было слышно, как стрекочут на улице цикады.

Вэйн молчал, обдумывая услышанное, а потом вдруг захохотал так, что я, забыв обо всём разом, повернулась к нему. Причин такого веселья я не понимала, но у него от смеха на глазах выступили слёзы.

– Извини… – с очевидным трудом, но он заставил себя успокоиться и лёг обратно.

Смирившись с тем, что по его лицу практически ничего нельзя прочитать, я перестала пытаться это делать, но сейчас происходило нечто, совершенно не укладывающееся в моей голове.

– Что тебя так позабавило?

В моём представлении, после такого брат короля, как минимум должен был помчаться с докладом к Его Величеству. Как максимум…

Продолжая улыбаться, Вэйн подтянул съехавшее с меня одеяло выше.

– Я понял, что его так впечатлило. Ты неподражаема, Рика.

– Как ты меня назвал?

Реагировать стоило не на это, но от удивления я уставилась на него так, как не смотрела ни на кого уже давно – растерянно и выжидающе.

Губы Вэйна в очередной раз дрогнули, но на этот раз смеяться он не стал.

– Принц отбыл в столицу сразу же после Летисии. Он и раньше подозревал, что маркиз Перез умер не своей смертью, а ты невольно, но дала ему прекрасный повод для расследования. Если наши общие подозрения подтвердятся…

Руки снова начали дрожать, но теперь уже не под воздействием яда, и я легла на живот, пристроила голову на свою прижатую к подушке ладонь, чтобы это не было заметно.

– Ты не попытаешься защитить её?

– Нет.

Короткий и такой холодный ответ.

Я постаралась перевести дыхание, глядя в стену поверх его плеча.

– Легко же ты расстаёшься с давней любовницей.

Запоздало поняв, что произнесла это вслух, я хотела добавить что-нибудь безобидное, перевести сказанное в шутку, но Вэйн коснулся моего подбородка, не сжимая, но возвращая себе всё моё внимание.

– Я ничего и никогда ей не обещал. Как, впрочем, и она мне. Летисия любит только свободу, и я не вмешивался в её жизнь, когда она вышла за старика в надежде овдоветь и преуспела в этом. Но есть рамки дозволенного. Никто не смеет тебя трогать. Тем более, в моём доме.

Когда он заговорил, я застыла и снова почти перестала дышать, потому что голос Вэйна звучал незнакомо, а глаза опасно потемнели. Теперь передо мной был Второй генерал, и глядя на него, слушая его, я начинала многое понимать.

Принц Эрвин, – как, впрочем, и любой другой военачальник Артгейта, – мог быть искусным воином и неглупым, способным на компромиссы человеком, но едва ли кто-то мог сравниться с Вэйном. Только в нём ощущалось что-то неуловимо знакомое, располагающее. Вынуждающее собеседника снять оборону.

– Мне жаль, – это было правдой, и я не видела причин не сказать ему об этом.

Женщина, с которой он столько лет был близок, подставила его на его же празднике. Если бы наместник над Валессом не уберёг старшую княжну, отданную ему в качестве залога мира и дружбы…

Рамон, разумеется, не восстал бы. Он даже против меня не способен был восстать в открытую. Но слишком многие люди в моём княжестве поверили в Вэйна и в короля Филиппа. Моя смерть обратила бы это доверие и их робкую надежду на достойное будущее в прах. И все только потому, что за несколько часов до торжества граф осыпал поцелуями мои, а не её колени.

– Не стоит, – Вэйн отозвался также тихо и настолько же всерьёз. – Эту связь давно пора было разорвать. А я постыдно ленился.

Представив его себе спокойным и ленящимся, я невольно улыбнулась, а он улучил момент и поймал мою улыбку губами.

Короткий, ни к чему не обязывающий поцелуй, но после него мы остались лежать так близко друг к другу, что я чувствовала его дыхание на своей щеке.

– Эдмон имел в виду твой дар, когда говорил о том, что обычный человек такого бы не пережил? – когда Вэйн заговорил снова, его голос звучал тихо и хрипловато.

Он спрашивал с осторожностью, как будто ступал на самый тонкий лёд, задавая вопрос настолько интимный, что на него не стоило бы ждать ответа.

Я невольно улыбнулась такой предусмотрительности, а потом потянулась и положила ладонь на его лицо.

– Да. Даже когда дар спит, он бережёт нас.

Его кожа под моими прохладными пальцами показалась очень тёплой, и я осторожно погладила её подушечками, впервые задумавшись о том, спал ли он сам в последние сутки.

– Я слышала об этом, но никогда не понимала до конца.

– Это очень полезное его качество, – он отозвался совсем тихо, и снова так нежно, что я погладила его ещё раз.

– Но есть, как выяснилось, и оборотная сторона. Я почувствовала симптомы, только когда доза начала становиться смертельной.

Вэйн не нахмурился, но по его лицу прошла тень.

Мы очевидно думали об одном и том же, но произнести это вслух должна была всё-таки я.

– Не беспокойся, ты меня не потеряешь. Меня, как выяснилось, не так-то просто убить. Думаю, даже если речь пойдёт о ноже или пистолете, у меня будет много больше шансов, чем у твоих врагов.

– Этого вообще не должно́ было произойти…

Я прервала его, во второй раз прижав палец к его губам.

– Зато мы оба узнали кое-что очень полезное. Даже в Валессе дар остаётся загадкой.

Вэйн тоже повторил свой недавний жест, снова перехватил мою руку, но на этот раз задержал её, поглаживая запястье.

– Ты в самом деле не догадываешься, что это могло бы быть? То, что спит в тебе.

Вопрос был почти вызывающе наивным для генерала, и я улыбнулась шире:

– Существует только один способ проверить.

Получилось слишком откровенно, нельзя было говорить с ним о таких вещах. Однако спустя мгновение Вэйн выдал в ответ улыбку – усталую, короткую, но, наконец, искреннюю и не имеющую ничего общего со злым оскалом.

– Да, мне о нём известно.

Интонация, с которой он это произнёс, была нечитаемой, но я почувствовала, как начинают предательски разгораться щёки.

Нужно было срочно перевести тему, и я заставила себя подхватить эту улыбку, вернуть её ему, как отражение в зеркале.

– Несколько дней мне всё-таки придётся полежать. А тебе – обойтись целомудренным сидением возле моей постели.

Глава 20

К собственному великому неудовольствию в постели я задержалась на целых четыре дня.

Казалось, что проведать меня заглянули все обитатели замка до единого, включая даже нескольких детей. Впервые столкнувшись с таким вниманием к себе, я постыдно терялась, не зная, как на него реагировать, и правильно понявший происходящее Вэйн очень вежливо попросил всех удалиться, сославшись на то, что мне нужны отдых и покой.

Ещё удивительнее оказалось то, что он сам от меня практически не отходил. Даже корреспонденцию ему приносили в мои покои, а завтрак, обед и ужин Сильвия подавала на двоих, но ни разу за всё проведённое в одной комнате время он не сделал попытки прикоснуться ко мне.

Несколько поцелуев и ласковое поглаживание по голове – этим ограничивались любые его порывы, но я знала, что наш разговор не забудется так легко.

Постепенно приходя в себя и возвращаясь мыслями к услышанному, пережитому и сказанному, я приходила к выводу о том, что едва не позволила себе непростительно обмануться.

Спрятаться за Вэйна…

Возникшее в момент особенной уязвимости чувство оказалось глубже, чем я сама хотела бы признавать. «Спрятаться» было неправильным словом, слишком жалким, слишком… женским.

На деле же я хотела видеть в Вэйне равного. Того, с кем можно просто лежать рядом. Того, за чей воротник я могу глупо хвататься в момент, когда мир качается перед глазами от дурноты, и не бояться при этом быть осмеянной.

Он делом доказал, что не бьёт в спину, а я вдруг выяснила, что собственную спину можно оставлять неприкрытой.

Но и это не было самой большой из бед.

Гораздо хуже оказалось то, что Второй генерал Артгейта не просто был осведомлен о способе пробудить мой дар. Он хотел воспользоваться им.

От силы этого затаённого желания в его задумчивом взгляде мне делалось почти не по себе.

А ещё это было постыдно лестно. Помня о данном князю Рамону слове и в полной мере понимая, на какой риск идёт, нарушая его, он действительно хотел стать первым. Тем, кто раскроет мой дар. Тем, кто покажет мне меня.

Лёжа без дела и размышляя об этом, я злилась поочерёдно то на Вэйна, то на себя.

На него – за то, что так сложно было столь сильному желанию противиться.

На себя – потому что, приказывая себе прекратить думать об этом, не могла перестать.

Каково это было бы – отрезать для самой себя дорогу обратно? Решиться и отказаться ото всех условностей ради возможности…

Нет, не узнать больше о своём даре и, наконец, воспользоваться им. Начав быть с собой честной, стоило оставаться таковой до конца.

В первую очередь я хотела узнать не о даре, а о том, каково это будет – слиться с ним так тесно, как только возможно для двух людей. Почувствовать его внутри, в себе. Ощутить заново, потому что держать его плоть в руках я так преступно быстро привыкла и не видела в этом ничего предосудительного.

Часы, проведённые в бездействии, должны были сливаться в бесконечность, но вместо этого время как будто с неумолимой, захватывающей дух скоростью бежало вперёд. Мы с Вэйном говорили на нейтральные темы, по обоюдному согласию не касаясь опасных, но, глядя друг на друга, мы оба понимали, что с той ночи, когда я пришла в себя в его объятиях, а он выпаивал меня отваром, начался обратный отсчёт.

Рано или поздно что-то должно было случиться, а я не могла понять, что из этого – «рано» или «поздно» – стало бы для меня предпочтительнее.

К счастью, как только я смогла встать и ходить, не впадая в ярость от собственной слабости, случилось только самое безобидное – Вэйн сообщил, что мы едем осматривать окрестности, и предложил мне выбрать между повозкой и перспективой ехать с ним в седле.

Предпочесть повозку, конечно, было бы приличнее и разумнее, но, издеваясь то ли над ним, то ли над собой, я выбрала второе.

Прижимаясь спиной к его твёрдому плечу, я щурилась на прикрытое облаками солнце и старалась дышать как можно реже, потому что молчание было слишком напряжённым.

Чувство, которым веяло от Вэйна, я могла бы назвать нетерпением. Если бы в принципе разрешила себе как-то его определять.

Позволить ему уловить от меня то же самое было невозможно. Слишком непредсказуемо. Не здесь, не сейчас. Не так.

Глядя на незнакомые мне иссиня-фиолетовые высокие и крупные цветы, растущие у обочины, я понимала, что именно это «не так» и создавало напряжение между нами. Мы понятия не имели о том, какое именно «так» должно было столкнуть нас за грань.

Слабо, но утешало то, что непобедимый Калеб Вэйн, судя по всему, был сбит с толку не меньше меня.

На этот раз он привёз меня в яблоневый сад. Он оказался гораздо больше того, что я видела в прошлый раз, а старые деревья соседствовали с совсем молодыми.

– Здесь кругом сады, да?

– Можно сказать и так, – он помог мне спешиться, и только потом указал рукой вправо. – Там есть вишнёвый. А ещё чуть дальше – виноградники. Я подумал, что ехать туда тебе может быть тяжело.

Генерал настолько не стеснялся своей избыточной заботы, что я с трудом подавила улыбку.

– Значит, тебе будет, что мне показать в следующий раз.

В седельной сумке лежало одеяло и нехитрая дородная еда – вполне достаточно, чтобы перекусить в пути, и вместе с тем столько, чтобы уместно было устроить настоящий пикник.

Разглядывая крупные и красивые яблоки, но жалея сорвать даже одно из них, я изредка косилась на занятого приготовлениями Вэйна и понимала, что есть сейчас мы точно не будем.

Так и вышло.

Стоило мне вернуться к нему и сесть на край расстеленного одеяла, он крепко обхватил меня за талию и привлёк к себе, поцеловал глубоко и требовательно.

Одно только ощущение того, как его язык скользнул по моему, вызвало волну настолько мучительного жара, что я прижалась к нему не задумываясь. Обвила его шею руками и не подумала возражать, когда Вэйн уложил меня на спину.

Никаких разговоров.

Никаких больше неуместных вопросов.

Спелое красное яблоко качнулось прямо надо мной, и я предпочла смотреть на него, пока граф ласкал мою шею, выводил на быстро бьющейся вене узоры языком, никуда не торопясь.

Любые слова сейчас были бы лишними.

Его волосы под рукой показались мне жёстче, чем обычно. Я сжала их крепче, чем привыкла сжимать, и тут же убрала руку, отчего-то опасаясь лишний раз вздохнуть или коснуться его. Любое из этих прикосновений могло стать точкой невозврата.

Вэйн спустился ниже, и сдвинув моё платье с плеча, чтобы открыть себе лучший доступ, легко провёл губами по моей груди, дразня.

Я вздрогнула и тут же выгнулась под ним, стремясь продлить это прикосновение, а он потянул ткань ещё ниже и медленно обвёл кончиком языка сосок.

Тёплый летний ветерок прошёлся по влажной коже, и мне осталось только прикусить губу, чтобы не застонать от силы этих ощущений.

Раздавшаяся где-то высоко в ветвях птичья трель почти вернула меня к реальности.

Только почти, потому что именно под её звучание ладонь Вэйна стремительно и по-хозяйски скользнула вверх по моему бедру. От этого захотелось даже не стонать, а придушенно вскрикнуть.

Оказалось, я так соскучилась по нему. По тому, как невыносимо ярко это было – самой развести колени чуть шире, как только его рука накрывала моё лоно.

Теперь, после нескольких дней разлуки, ещё ярче.

Пальцы Вэйна растёрли чувствительный бугорок до ужаса знакомо, и я вцепилась в него крепче, хватая губами воздух.

– Увидят…

– Некому видеть, – он выдохнул это так же заполошно и тихо, как я.

Почти обречённо.

Его пальцы начали двигаться безжалостно ритмично, заставляя меня забыть и о том, где мы находимся, и о том, кто мы есть, и почему мы не можем зайти дальше.

Вэйн смотрел на меня обжигающе, так пристально. Обычно я закрывала глаза в такие моменты, стараясь скрыть, что всё ещё сгораю от стыда, но именно сейчас мне хотелось посмотреть на Вэйна.

Дышать стало почти невозможно, но это того стоило. У него был почти безумный и очень тёмный взгляд. Казалось, скажи я хоть слово, он уже не остановится, и я застыла, пытаясь понять, стоит ли говорить…

Его пальцы двинулись ниже, и я всё же не выдержала, с тихим, до ужаса жалобным стоном зажмурилась, когда они коснулись самого сокровенного. Для того чтобы оказаться во мне хотя бы так, ему требовалось даже меньше, чем полноценное движение, и я инстинктивно сжалась, не зная, как принимать подобное.

Вэйн шумно и тяжело выдохнул, зло и разочарованно, и сдвинул руку выше.

Меня уже трясло, и он закончил быстро – несколькими откровенно грубыми, сильными, безапелляционно настойчивыми движениями.

А потом успел податься вперёд как раз вовремя, чтобы поймать мой стон губами, оставить его только для нас.

Толком не отдавая себе отчёта в том, что делаю, я гладила обеими ладонями его затылок и шею и раз за разом целовала сама – коротко, нежно, жадно.

– Кажется, я себя переоценил…

Голос Вэйна донёсся до моего слуха как будто издалека. Было всё равно, что мы по-прежнему находимся в саду, практически на виду у всех заинтересованных в том, чтобы подсмотреть. Всё равно, насколько бесстыдно и жалко всё это выглядит.

– Что?

Перед тем как открыть глаза, я была уверена, что он улыбается. Вэйн всегда улыбался, наблюдая за тем, как я переживаю очередную волну неизведанного прежде удовольствия.

Сейчас же он продолжал смотреть всё так же серьёзно и темно.

Будучи не в силах разобраться, как трактовать этот взгляд, я попыталась восстановить дыхание, но Вэйн, словно что-то для себя решив, прижался ко мне теснее.

Он ещё раз накрыл губами мой обнажённый сосок, посылая по всему телу искры нового наслаждения – или просто делая отголоски прежнего ярче, – а потом поцеловал за ухом и уже не отстранился.

– Я хочу стать твоим первым. Увидеть, как ты будешь краснеть, понимая, что я вот-вот окажусь в тебе. Хочу входить в тебя и знать, что ни под кем и никогда ты уже не будешь стонать так, как стонала подо мной. Потому что никого и никогда ты не захочешь так, как хотела своего первого мужчину.

Его ладонь вернулась, неспешно растирала тягучую влагу по чувствительной коже.

– Замолчи!.. – из горла вырвалось лишь придушенное потрясённое шипение.

Хотела или нет, но я уже сгорала от стыда и желания, и ни секунды не сомневалась в том, что всё будет именно так, как он говорит.

Вэйн тихо и совершенно шально засмеялся, ловя губами мои губы.

Это были отчаянные, голодные, быстрые поцелуи, на которые я не успевала отвечать.

– Скажи, что я у тебя первый. В самом деле никого до меня не было?

Он едва ли сам понимал, что говорит вслух, но спрашивал о запредельных вещах. О том, что сам не так давно называл недопустимым.

И вместе с тем…

Он просил меня всего лишь подтвердить или опровергнуть его догадки.

Потому что никто не любит чувствовать себя дураком.

Потому что он действительно хотел бы быть первым.

Я продолжала цепляться за его рубашку, понимая, что если потянусь к поясу, всё точно выйдет из-под контроля, но сумела повернуть голову так, чтобы встретить взгляд.

– Да. Я никого не хотела до тебя.

Я была почти уверена, что у меня не повернётся язык, но произнести это вслух оказалось удивительно просто.

Настолько легко, что не хотелось останавливаться.

– Я даже не поняла, что это за чувство. Пока ты не объяснил.

Приподнявшись, Вэйн смотрел на меня испытующе, как будто не верил ни единому моему слову, и я неожиданно для себя самой ему улыбнулась:

– Хочешь, Богиней поклянусь?

– Ты же в неё не веришь, – он ответил чуть слышно и явно лишь для того, чтобы не молчать.

– Ты тоже. Но Эльвира сказала, что южане ценят меня за честность.

Он, наконец, улыбнулся в ответ и вдруг погладил меня по лицу медленно и нежно.

– А ещё за ум. За твою удивительную храбрость. За то, как ты умудрилась не вываляться в грязи ни здесь, ни дома.

– Замолчи, – во второй раз я попросила уже мягче, не переставая улыбаться.

Мы могли разговаривать почти связно, я сумела вдохнуть полной грудью и наконец позволила себе провести ладонью по его плечу ниже, а после – по груди.

Вэйн замер, когда я погладила его живот, стиснул зубы.

И я остановилась.

Он был абсолютно искренен во всём, что говорил. Я чувствовала его смятение как своё и знала, что интуиция меня не подводит.

А значит, именно сейчас было самое и время.

– Могу я тоже спросить тебя?

– Разумеется, – Вэйн перехватил мою руку, давая понять, что как раз это может подождать.

Он и правда готов был ответить на любой мой вопрос правду. Она могла оттолкнуть меня от Вэйна и заставить горько сожалеть обо всём уже сделанном и сказанном. Либо, напротив, сблизить нас куда больше, чем любой физический контакт. Если бы ещё я сама понимала, как правильно свой вопрос задать.

«Зачем ты взял меня силой в первый раз?».

«Могу ли я быть уверена, что ты не поступишь со мной так в самый ответственный момент?».

«Если бы ты оказался не первым, ты бы не остановился?».

– Я хотела…

Раздавшийся неподалёку шум мы услышали одновременно.

Вэйн мгновенно собрался и резко сел, оставляя меня за своей спиной, прикрывая собой, пока я спешно поправляла платье.

Кто-то всё же сумел подкрасться к нам.

Кто-то смотрел… К счастью, точно не слышал.

Стараясь справиться с досадой, испугом и отчаянно колотящимся сердцем одновременно, я вскинула голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Вэйн встаёт.

Не спеша, но и не замедляя шаги намеренно, он направился к лошади, чтобы взять саблю из прикреплённых к седлу ножен.

Когда мы выезжали, я удивилась про себя тому, что он берёт её с собой…

Клинок просвистел совсем рядом с моим виском и вошёл глубоко в ствол ближайшей яблони.

– Не торопитесь, генерал, – окликнул Вэйна высокий человек, держащий в руках второй метательный кинжал, такой же тонкий и лёгкий. – Вы так хорошо проводили время… даже жаль вам мешать, но всё-таки придётся.