Текст книги "Дар первой слабости (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Глава 7

Как и в прошлый раз, госпожа Сюзанна ждала меня в моей гостиной, однако сегодня она явилась одна.

– Дорогая княжна, надеюсь, вы простите мне такую фамильярность, но я взяла на себя смелость! – стоило мне войти и поставить корзину, она бросилась к лежащим на диване пакетам и протянула мне один из них. – Как и обещала, я шила всю ночь и закончила его без примерки, но это неправильно, так чудовищно неправильно, когда столь юная и прекрасная особа ходит в старом платье! Прошу вас, примерьте! Если оно вам подойдёт и понравится, сегодня я буду спать со спокойным сердцем!

Напор и беспрерывный щебет этой женщины заставляли меня почти теряться – в Валессе, который я никогда прежде не покидала, было не принято разговаривать так, тем более, со мной. Тем не менее Сюзанна не пыталась смутить меня нарочно, она просто вела себя так, как привыкла вести.

– Благодарю вас…

– Госпожа Эльвира предупреждала меня, что сегодня вы осматриваете здешние леса и наверняка устанете, но, признаться, я просто не утерпела!

От моей благодарности она буквально просияла, и мне ничего не оставалось, кроме как взять пакет.

– Если вы ещё немного подождёте…

– О, я буду счастлива! Здесь так красиво, а я люблю красивые комнаты, – Сюзанна обвела гостиную выразительным взглядом. – Граф Вэйн знает толк в красоте, но мужской костюм – это в первую очередь ремесло. В этом замке так редко бывают красивые гостьи, которых я могла бы порадовать… По правде сказать, их нет с тех пор, как его матушка покинула этот мир. Простите, я непозволительно много болтаю!

Она махнула рукой, останавливая себя, а я невольно улыбнулась.

– Прошу меня простить, я не могу предложить вам напитки или…

Сюзанна махнула рукой снова и вдруг улыбнулась мне в ответ почти неуместно ласково:

– Оставьте. Вы ещё не освоились и не знаете, чего ждать. Благо генерал Калеб сумел настоять на вашем пребывании здесь.

Я кивнула ей и, прихватив свёрток, направилась в спальню, и только когда я переступила порог, смысл сказанного ею дошёл до меня в полной мере.

– Настоял? Что вы имеете в виду?

Перекрикиваться из разных комнат было чудовищной неучтивостью с моей стороны, но если я хотела получить хоть какой-то ответ, спрашивать нужно было сейчас, не оставляя ей возможности сделать вид, что забыла о своих словах.

Сюзанна же тихо и низко засмеялась.

– Ооо, это было настоящей мистерией! Граф устроил целое большое собрание во дворе и объявил, что в замок вскоре приедет юная гостья, которой совсем не хочется здесь быть. Вы, вероятно, заметили, как мы относимся к нему?

Я кивнула, снимая своё платье, а потом ответила вслух:

– Да. Люди его любят.

– Вам, должно быть, сложно это понять, и кто вас за это осудит, – до меня донеслись тихие шаги, Сюзанна, не торопясь, расхаживала по комнате. – Но в роду Вэйнов принято сечь детей до крови за попытку отнестись к простым людям как к скоту. Так что уважение они впитывают с молоком матери.

Я усмехнулась, припоминая уважение, оказанное графом Вэйном мне позапрошлой ночью. К счастью, нас с Сюзанной разделяли стены, и видеть этого она не могла.

– Так вот, он предупредил нас, что Его Величество был против вашего пребывания в замке, – Сюзанна громко и выразительно вздохнула. – Насколько я поняла, король опасается, что вы станете сеять смуту и порочить доброе имя генерала. Но граф убедил его, что вы должна оставаться при нём. Так что, думаю, он найдёт способ развеселить вас.

Теперь мне захотелось рассмеяться.

Быстро смыв с себя пыль, я развернула новое платье и замерла, разглядывая его.

Оно было изумрудно-зелёным, под цвет моих глаз. Красивого, сдержанного, но вместе с тем, достаточно насыщенного оттенка. Крой был в меру скромным, в меру игривым.

Надевая его, я с отстранённым удивлением думала о том, что Сюзанна дважды за один разговор назвала меня юной. По меркам Валесса я уже начинала увядать. Для южан же едва перешагнула порог совершеннолетия и вот-вот могла бы начать задумываться о том, чтобы выйти замуж.

Едва ли портниха, говорящая о графе Вэйне с едва ли не материнской нежностью, могла об этой разнице не знать. Значит, Сюзанна подчёркивала её намеренно. Понять бы, зачем.

Расправив подол, я взглянула на себя снова и замерла. Из зеркала на меня смотрел кто-то другой. У неё всё ещё было моё лицо, но оно казалось посветлевшим и правда совсем молодым. Глаза сделались выразительнее, а губы ярче и как будто чётче очерченными.

Слегка смущённая такими метаморфозами, я молча вышла к Сюзанне, предлагая судить ей.

Увидев меня, портниха всплеснула руками, а потом прижала их к сердцу.

– Простите мою вольность, милая, но до чего же вы прелестны! Преступление, когда настолько красивая девушка одета бедно! Вы довольны?

Признаться даже само́й себе, что я была в восторге, казалось опасным, и я просто кивнула, а потом всё же улыбнулась ей:

– Вы удивительная мастерица, Сюзанна.

– По такой фигурке грех не шить! – казалось, она засмущалась ещё сильнее, чем смущалась я, в потом кивнула на стол. – Простите меня ещё раз, княжна, я позволила себе любопытство. Что так пахнет? Никогда не слышала ничего подобного.

Я прошла к столу, невольно отметив, что даже двигаться в новом платье стала свободнее.

Сюзанна указывала на склянку, с которой меня застал Вэйн в нашу первую встречу.

– Полынные духи. Они как раз настоялись, – попытавшись, но не сумев представить, какой подвох в этом можно усмотреть, я протянула пузырёк Сюзанне. – Возьмите. Если вам понравится, я сделаю ещё.

– О нет, это слишком!.. – она отступила на шаг, словно это были не простенькие духи, а ядовитая змея, но я перехватила её запястье и вложила флакон в ладонь.

– Прошу вас, возьмите. Мне будет приятно.

Пусть и просто выполняя распоряжение своего графа, эта женщина доставила мне больше радости, чем я смела надеяться, и, глядя на то, как она убирает пузырёк в карман, я улыбнулась снова.

– Это просто давнее увлечение, никакого колдовства. Чем мне ещё заниматься здесь.

– О, я уверена, что граф поможет вам найти занятие по душе! – Сюзанна вскинула на меня немного удивлённый взгляд. – Вы его явно заинтриговали. И, раз уж вы не считаете, что я позволяю себе слишком много…

Она деловитой походкой направилась к дивану и взяла один из маленьких пакетов, чтобы протянуть его мне:

– Это маленький подарок от меня. Пусть он порадует, как минимум, вас. Но если вы захотите с кем-то разделить эту радость, он тоже придется кстати.

Продолжая улыбаться мне чуть лукаво и очень ласково, Сюзанна попрощалась, пообещав, что остальные вещи мне доставят в ближайшие дни, и стоило ей выйти за дверь, я первым делом развернула пакет. Было ли это мелочно и глупо? Быть может, но само слово «подарок» так давно стало неуместным в моей жизни, что я его почти забыла.

Внутри оказалась ночная сорочка. Она не была белой, как те, к которым я привыкла. Ткань оказалась необычного оттенка, – словно в белизну шёлка капнули зелени, – и тоже превосходно сочеталась с моими глазами.

Сам шёлк был превосходным. Почти забыв о том, кто я и где нахожусь, я некоторое время гладила его раскрытой ладонью, а потом, поняв, чем занимаюсь, отшвырнула сорочку на диван.

Намек Сюзанны не был грязным, но оказался настолько прозрачен, что у меня, наконец, загорелись щёки.

«Захотите разделить с кем-то радость»…

Надеть эту красоту не только для себя, но и для того, чтобы встретить Вэйна…

«Вы его явно заинтриговали».

Я заметалась по комнате, – абсолютно недостойно для княжны, бессмысленно для заложницы, – потому что сама мысль об этом, даже допущенная кем-то другим, казалась мне запредельной.

Сорочки, нужные в первую очередь для того, чтобы подчеркнуть красоту, шились к первой брачной ночи, но никак не для…

Я всё ещё не могла назвать его насильником хотя бы про себя.

Это сбивало с толку сильнее всего, злило до слепого желания растерзать в клочья вещь, равной которой по красоте у меня не было.

Если Вэйн в самом деле просто воспользовался щедрым предложением, сделанным ему молодым князем…

Мог ли Рамон в действительности?..

Смотреть на брошенную сорочку не хотелось, а вот вернуть себе хоть каплю самообладания мне бы не помешало.

Я вернулась в спальню и снова встала перед зеркалом, чтобы малодушно задать тревожащий меня вопрос не себе, а девушке, смотрящей на меня оттуда – красивой и уверенной в своей красоте, осмелившейся смотреть на мир прямо.

Мог ли брат в действительности позволить Второму Генералу Артгейта подобное?

Наши отношения всегда были особенными.

Рамон, – мальчик, наследник, – всегда был любимцем матери, свидетельством того, что она выполнила своё женское предназначение, подарив князю сына.

Я же всегда была гордостью и любимицей отца.

По мере того, как мы взрослели, я всё явственнее понимала, что однажды, когда князя Карла не станет, нам с Рамоном самим придётся решать, кто из нас займёт его место. Схлестнуться не на жизнь, а на смерть, навсегда перестав быть братом и сестрой. Либо же кто-то один должен будет отступить, смирив свою гордыню во благо княжеству.

Я была убеждена, что неизбежность такого будущего понимаю из нас двоих я одна.

Ошибалась?

Единственным человеком на свете, способным с беспощадной честностью ответить мне, оказался Калеб Вэйн.

С чего бы ему говорить мне правду?

Девушка в зеркале продолжала смотреть на меня, не моргая, и под этим взглядом мне сделалось не по себе.

Она знала ответ.

Приказав себе перевести дыхание и перестать сходить с ума, я принялась поспешно расстёгивать платье, чтобы вместе с ним избавиться от наваждения.

У губ той, другой Марики из зеркала, залегла чужая, незнакомая мне ироничная и горькая складка. Казалось, она готова была рассмеяться в лицо мне, Рамону, даже самому королю Филиппу – дерзко, весело, как умеют смеяться только те, кому нечего больше терять.

Она не собиралась помогать мне, предоставив утопать в сомнениях в одиночестве.

Накинув халат, я пригладила волосы и посмотрела в зеркало снова.

Там была всего лишь я.

А у князя Рамона не было большого выбора.

Как сказал Вэйн, разумнее было бы отправить в Артгейт ребёнка, зная, что у Валесса непростые времена, а здесь у неё всё будет?..

Отправив в замок Зейн Джули, брат совершенно точно распрощался бы с нею навсегда – не подумать об этом он точно не мог.

Если меня, взрослую женщину, старшую княжну, во всех смыслах привыкшую к сдержанности, привели в такой восторг лес, диковинные ягоды, тёплая вода в пруду, буйная зелень и сад, несложно представить, какой эффект всё это оказало бы на маленькую девочку.

Она бы скоро привыкла к Югу и улыбчивым южанам. Непозволительно быстро забыла бы о том, кем на самом деле является для них, и вновь стала бы просто беспечным ребёнком.

Сколько времени потребовалось бы той же Эльвире, чтобы сделать её частью этого мира? Чтобы заставить её поверить в то, что у едва начавшей взрослеть девицы нет долга и груза ответственности, зато впереди ещё пять-семь лет беззаботной и яркой юности?

Хотела я того или нет, помнила ли я о своей задаче или намеренно старалась хотя бы ненадолго забыть о ней, приходилось признать, что ароматы Артгейта и уклад жизни, принятый здесь, даже мне кружили голову.

Преступно быстро.

Чего можно было бы требовать от Джули?..

Из трёх своих сестёр молодой князь мог отдать генералу-победителю только меня, и этой данности было достаточно.

Приготовленный для меня ужин, я съела до неприличия поспешно, почти не чувствуя ни вкуса, ни запаха.

Во втором пакете, оставленном госпожой Сюзанной, нашлось нательное бельё и ещё одна сорочка – исполненная столь же искусно, но, по счастью, повседневная.

После недолгих сомнений надев именно её, я вытянулась на спине, прижав край одеяла к своему животу обеими ладонями.

Граф Вэйн, вероятно, снова принимал доклады. Не исключено, что отчитывался перед ним всё тот же Эдмон – непростой, но превосходно владеющий собой человек.

Вероятно, обладающий исключительным даром, без этого ему было никак нельзя.

Сегодня за окном было тихо, и я закрыла глаза, надеясь, наконец, провалиться в сон, такой же крепкий и спокойный, как позапрошлой ночью.

Вот только вместо этого сна пришло запоздалое и глупое смущение.

После того, что происходило на этой кровати…

Что бы сказал князь Карл, доведись ему узнать?

Мне хотелось бы думать, что он прикончил бы Вэйна, не раздумывая, но память оказалась упрямее всех желаний и доводов разума.

Отец спросил бы, было ли мне хорошо с этим человеком. Не унизил ли он меня походя, заигравшись в своём исключительном праве?

Сумела бы я сказать ему правду, в которой не хотела признаваться прежде всего само́й себе?

Крепко зажмурившись, я приказала себе перестать. Ничего непоправимого ведь и правда не случилось, а генерал…

Едва различимый скрип двери я услышала слишком поздно. Когда я открыла глаза и повернулась, Вэйн собственной персоной уже сидел на краю постели, и, хотя я не могла прочитать в темноте его взгляд, казалось, что смотрел он на меня с каким-то новым, неожиданным даже для него самого интересом.

Глава 8

– Не думала, что Второй генерал Артгейта может ошибиться дверью в собственном замке.

– Ни при каких обстоятельствах.

Он странно улыбнулся, а потом обвёл пальцами линию моего подбородка.

Прикосновение вышло мягким, словно он гладил меня незаметно для себя самого задумавшись.

А я продолжала лежать, не пытаясь ни вскочить, ни оттолкнуть его руку, потому что это было бы глупо. Если бы я решила избегать его общества, уйти следовало вчера, когда он ждал меня у пруда.

Он ведь совершенно точно меня ждал.

– Что тебе нужно?

Вышло не слишком учтиво, зато прямо.

Он выглядел бы полным дураком, если бы остановился и ушёл в прошлый раз, но у него не было причин являться сегодня. Скорее уж прямо наоборот после той чудовищной неловкости.

– Хотел тебя увидеть.

Вэйн ответил с полувопросительной интонацией, немного иронично, но без насмешки, поэтому засмеялась я.

– Не верю.

– И не нужно.

Он потянулся и коснулся моей шеи осторожным сухим поцелуем.

Мурашки побежали по спине, прежде чем я успела опомниться, и, пользуясь тем, что я всё ещё не сопротивлялась, он двинулся выше, к уху, поймал губами мочку.

Я задохнулась и зажмурилась, прислушиваясь к этим ощущениям, к тому, как тепло и щекотно стало внизу живота, а вдоль спины пробежал холодок.

Вэйн придвинулся так близко, что я теперь могла чувствовать тепло, исходящее от его тела, но не пытался обнять. Только продолжал водить губами по шее, отвлекая внимание, мешая думать связно.

– Ты ждала меня вчера.

Он снова не спрашивал, а утверждал, и я открыла глаза, повернула голову так, чтобы помешать ему себя касаться.

– Нет.

На этот раз улыбнулся он.

– Не верю.

– Не нужно, – я тоже вернула ему его фразу, приподнимаясь, наконец, на локте. – Ты уже получил что хотел.

Он был первым мужчиной, оказавшемся настолько близко ко мне. Даже те, кто стремился приблизиться в прошлом, не получали такой возможности. Теперь же, когда я осознала это, вместе с незнакомыми теплом, во мне начало расти напряжение.

– Я бы сказал, что только попробовал.

– Не…

Моё дурацкое «Не смей» сгорело на его губах, когда Вэйн поцеловал меня. Осторожно, почти целомудренно, но моментально лишив воли к сопротивлению.

Я просто не двигалась, не понимая, как следует реагировать на подобное, а он ловил губами мои губы осторожно, почти нежно, словно вовлекая в эту незнакомую мне, но интересную игру.

Воздуха быстро перестало хватать, хотя в спальне было свежо.

Затылок под волосами взмок от внезапно накатившего жара, и я упёрлась ладонью генералу в плечо, поняв, что могу просто его оттолкнуть, но он склонился надо мной, упираясь рукой в подушку, и отстранился немного, чтобы заглянуть в глаза.

– Хватит, – вместо приказного и требовательного тона получился унизительно испуганный шёпот.

Моё сердце билось так быстро, что в тишине он должен был тоже услышать, и… сделать что? Проявить невиданное благородство, встать и уйти, имея возможность остаться?

Вэйн ничего не сказал, просто поцеловал меня снова. На этот раз по-другому – влажно и медленно, заставив окончательно потерять ориентацию в пространстве и времени. Его язык разомкнул мои губы, и я просто подчинилась, даже не подумав о том, чтобы его укусить.

Не настаивая на ответе, он целовал очень медленно, непристойно и глубоко – достаточно, чтобы я заёрзала на простыне от смущения, потому что лежать стало неудобно.

Тело откликнулось на такое простое, казалось бы, но абсолютно новое прикосновение мгновенно – влажным и густым жаром, от стыда, за который мне захотелось провалиться сквозь землю.

Случалось, что люди целовались у меня на глазах, и никогда в этом не было такого… Безумия. Простое действие – не слишком красивое, но, должно быть, приятное, когда тебе по-настоящему нравится тот, с кем ты этим занимаешься.

Я никогда не думала, что это может быть так, а Вэйн не оставлял мне времени на то, чтобы примириться с этой мыслью.

Когда всё внутри обдало очередной волной иссушающего влажного жара и дышать стало нечем, он немного отстранился, всё также внимательно глядя мне в лицо.

– Поцелуй тоже первый, княжна?

Он не насмехался, не подчёркивал тот очевидный факт, что нецелованная двадцатидвухлетняя девица – это однозначно бракованный товарец, но признаться в подобном вслух, да ещё ему почему-то показалось немыслимым.

– Отпусти меня.

– Не отпущу.

Такой простой ответ.

Я правда ждала другого?

Позволив себе и мне отдышаться, Вэйн поцеловал меня снова, на этот раз агрессивнее, поймав мой подбородок пальцами. Больно он не делал, но от ощущения его власти надо мной начала кружиться голова.

Вторая его рука легла мне на живот, – горячая через тонкую ткань сорочки, – и тут же соскользнула ниже.

– Нет! – мой протест вышел невнятным, и я скорее выдохнула его Вэйну в губы, чем произнесла чётко.

Если он опустит руку ещё ниже и почувствует…

Сделав вид, что вовсе не расслышал, он смял пальцами подол, забираясь под него, и я вздрогнула всем телом, когда это всё-таки произошло – его ладонь уверено и неторопливо скользнула по самому сокровенному. Он словно проверял, смог ли добиться желаемого результата, а я, не помня себя, задыхалась, потому что Вэйн раздвинул пальцы, раскрывая меня для себя, растирая по нежной коже густую влагу.

– Мне кажется, что всё-таки «да», – он, наконец, позволил себе коротко и победно улыбнуться, а потом поцеловал меня опять, лишая возможности ответить.

Проведя ладонью вверх-вниз уже резче, он задержался пальцами на набухшем бугорке, надавил не слишком сильно, но так, что я охнула, выгибаясь перед ним.

Прокатившееся по телу удовольствие оказалось похожим на вспышку – ярким, стремительным, лишающий воли. Руки позорно ослабли, я перестала понимать, что нужно сделать, чтобы его оттолкнуть, а Вэйн начал двигать пальцами быстро, ритмично.

Задыхаясь, я схватилась за его плечо, стиснула ткань рубашки так же сильно, как в прошлый раз сжимала простынь.

Не осталось ни голоса, чтобы возразить, ни мыслей, чтобы понять, как правильно это сделать.

Вэйн снова коснулся губами моего подбородка, как будто пытался унять моё отчаянно колотящееся сердце, и тут же его пальцы соскользнули ниже.

– Нравится, княжна?

Даже сквозь затянувшуюся разум пелену я понимала, что он не издевается. Он в самом деле хотел знать.

Да только ответить было немыслимо.

Вэйн погладил меня раскрытой ладонью контрастно медленно и нежно, и мне пришлось прикусить губу, чтобы не застонать в голос.

Тот же влажный непристойный жар, что был в прошлый раз, поднимался от низа живота, затягивал как трясина. Я почти перестала слышать, как тяжело и рвано дышу, сосредоточившись на ощущениях – собственной беззащитности, щекочущей звенящей пустоты в груди, жёстких и сильных пальцев ниже живота.

У меня не было причин доверять Вэйну, он оставался чужим для меня мужчиной – непонятным, неразгаданным, способным на любую неожиданность. И тем не менее именно этот чужой мужчина трогал меня там, где я сама касалась лишь украдкой.

Невыносимо стыдно.

Пьяняще хорошо.

Я никогда бы не могла подумать, что прикосновение к единственной точке на теле способно вызвать столько…

– Приподнимись.

Это было скорее предупреждение, чем просьба. Вэйн сам подхватил меня за талию, помогая опереться на ослабевшую руку, и тут же притянул обратно, предлагая откинуться спиной на своё плечо.

Так он стал моей опорой. Я чувствовала, как тяжело вздымается его грудь, – генерал к происходящему тоже равнодушен не остался, – а от его тепла стало ещё жарче.

В таком положении ему стало удобнее прижать меня к себе, погладить мой живот через строчку.

Запоздало сообразив, как тесно мы теперь прижаты друг к другу, я попыталась отстраниться, но он перехватил меня удобнее.

– Тихо. Не двигайся.

А вот теперь это был прямой приказ. Мягкий, но такой, которого невозможно было ослушаться.

– Закрой глаза.

– Не надо, – я сама не знала, зачем сказала это, очевидно было, что он уже не остановится.

Вэйн тихо хмыкнул и, откинув мои волосы в сторону, поцеловал за ухом.

– Не бойся.

Я хотела бы бросить ему в ответ что-то снисходительно-ироничное. Что-то о том, что здесь и сейчас это для меня затруднительно.

Хотела бы, но не смогла, потому что теперь обе руки Вэйна оказались под моей рубашкой.

Раскрыв меня для себя пальцами левой, правой он снова начал ласкать то самое чувствительное местечко в самом верху.

Его горячие прикосновения ощущались особенно остро на фоне прохладного ночного воздуха, и всего этого вместе было так много, что я сама откинулась ему на грудь.

Вроде бы пыталась закрыться, отодвинуться подальше, а вместе этого прижималась теперь к нему всем телом.

Вэйн провёл по моей шее губами снова, а потом начал двигать пальцами медленнее, в очередной раз заменил их ненадолго ладонью. И почти сразу же вернулся к прежнему отчаянному ритму.

Сегодня он хотя бы не смотрел…

Зато отлично видел моё лицо.

Я зажмурилась покрепче, чтобы не понимать, не чувствовать его взгляда, не помнить о том, как начала тихо стонать от удивления и удовольствия, подменившего собой всё на свете.

Моя грудь отяжелела от желания, которого он сумел добиться от меня так просто, но Вэйн не прикасался. По непонятным мне причинам он продолжал начатое с таким упорством и столь искусно, что я заметалась бы под ним, не будь его объятия настолько крепкими.

Достаточно крепкими, чтобы удержать.

– Давай, Марика.

Он впервые обратился просто по имени, выдохнул его так просто, хрипло, почти просяще, что я провалилась за грань.

Донёсшийся до меня собственный стон оказался больше похож на крик, и Вэйн неожиданно поймал его губами.

Взяв за подбородок и развернув мою голову, он не поцеловал, но просто коснулся, его тяжёлое дыхание смешалось с моим, и последним, что я запомнила, стало ощущение его неожиданно мягких волос под моими дрожащими пальцами.

Прийти в себя было тяжело.

Вэйн так и не выпустил меня из рук, и первым, что я почувствовала, снова осознав себя, стала его ладонь, поглаживающая мой живот. И недвусмысленная выпуклость, уперевшаяся в моё бедро.

Тело слушалось плохо, и моя попытка отстраниться вышла до смешного неловкой.

– Я же говорил, тебе не о чем беспокоиться, – он чему-то улыбался.

Не находя в себе сил взглянуть ему в лицо, я натянула подол на колени и посмотрела в сторону.

Ночной ветерок колыхал штору, за окном снова пела ночная птица.

– Видимо, молодой князь не знал, насколько щедрый подарок мне преподнёс, – Вэйн придвинулся ближе, коснулся губами моего плеча.

Я не попыталась оттолкнуть его, но опустила голову ниже.

Сейчас был не лучший момент для разговоров, – они, как минимум отдаляли минуту, когда он уйдёт, – да и голос грозил подвести, но не спросить я не могла:

– Зачем ты солгал мне про Рамона?

В этом обмане действительно не было смысла. Если, конечно, Второй генерал не был убеждён, что слово брата для меня закон, и его я ослушаться не посмею.

– Я тебе не лгал, – Вэйн остался сидеть рядом, но больше не пытался до меня дотронуться, и голос его изменился. – Разговор между нами действительно был. Ты можешь спросить его сама, если посчитаешь нужным. Хотя едва ли он тебе ответит. Кстати, Эльвира сказала мне, что ты не торопишься написать домой.

– А я могу написать? – от удивления я развернулась к нему.

И тут же замерла, потому что Вэйн не подумал отодвинуться, и взгляд у него был всё такой же внимательный. Только теперь в нём было что-то ещё, подозрительно похожее на непонимание.

– Разумеется. Ты здесь не в заточении.

Все прошедшие дни я была уверена в обратном, и теперь с губ само собой сорвалось:

– Спасибо.

Прозвучало неуместно и жалко, и мне показалось, что именно поэтому Вэйн не коснулся меня снова, несмотря на то, что этого хотел.

Он остался всё таким же серьёзным и разглядывал теперь мои пальцы.

– Это может быть сложно понять, княжна. Я бы тоже не хотел верить, что мой брат продал меня, как кусок мяса. Поэтому писать я бы не советовал. Но решать тебе.

Он встал и поправил сбившийся пояс и рубашку, и вполне обычные движения, которыми он это делал, показались мне отчаянно непристойными.

– Ты что-нибудь планировала на завтра?

– Что? – от неожиданности я вскинула взгляд к его лицу.

Вэйн улыбнулся.

– Хорошо. Я кое-что тебе покажу.